Сборник по Эндрилам

Эндрю нравились глаза Нила. Конечно, их цвет был невероятно завораживающим и манящим, спору нет, но сегодня речь пойдёт не об этом. Сегодня мы поговорим о чём-то более, гораздо более интересном, чем просто цвет глаз. Мы поговорим об их выражении. Прозвучит это всё, может быть, достаточно странно и глупо, но просто представьте, какое выражение глаз имеет этот парень. По большей части, он просто похож на потерянного оленёнка. Его глаза такие большие, сверкающие... Невинные. Порой, в самые их жаркие ночи, когда Нил смотрит на Эндрю этими самыми глазами, Миньярду кажется, будто он сейчас совершает самый большой грех в своей никчёмной жизни – совращает чëртового ангела, не иначе. Почти всегда его глаза вводят людей в полнейшее заблуждение, заставляя думать, будто этот парень и правда такой безобидный, нуждающийся в защите или даже беспомощный. Но видят Боги, Эндрю ловит дикий кайф с того, как жёстко эти люди обламываются, когда встречаются с ещё одной невозможной частью Нила Джостена – его невероятно остроумным ртом и не менее острым языком. Каждый раз, когда они режутся о его слова, как о новую бритву, их глаза всякий раз расширяются от ужаса и непонимания, они выглядят такими растерянными и потерянными, что теперь сами напоминают оленят. И знаете что? Это чертовски забавляет. Особенно, если брать в расчёт тот факт, что вся его жизнь – одна сплошная скука, а Нил – то, что разбавляет её, даже не прикладывая особых усилий, потому что это часть его характера. И Эндрю любит ненавидит её каждой клеточкой своего тела.

***

Сейчас это происходит вновь. Они стоят в университетской столовой во время их самого длительного перерыва, Нил стоит около чего-то, что напоминает барную стойку рядом с соответствующим высоким стулом, на котором сидит Эндрю и медленно поглощает своё мороженое. Рядом с ними расположился парень (кажется, его зовут Джон) из класса математики, и они обсуждают что-то на своём умном ботанском, во что Миньярд, ради своего ментального здоровья (ха-ха, смешно) предпочитает не влезать. И из-за этого он пропускает тот момент, когда их обычная, непринуждённая беседа перерастает в то, чем она является сейчас. Джош (его же так звать?) поднимает руку в каком-то пренебрежительном жесте и закатывает глаза, выглядя как самая настоящая сука. Эндрю вопросительно выгибает на это бровь. Не то чтобы его интересовал непосредственно сам парень, ещё бы, просто он был немного озадачен такой сменой настроения в их беседе. Своим бедром Эндрю чувствует, как спина Нила напрягается в том месте, где он прижимается к его ноге, обтянутой узкими джинсами, что предвещает что-то невероятное интересное. Эндрю активно отправляет в рот ложку с мороженым. – Что ты сейчас сказал? – обманчиво спокойно спрашивает у него Нил, а этот придурок ведётся на его спокойствие, не замечая сквозившую в голосе нападающего угрозу. Эндрю же чувствует её почти всем своим нутром, так сильно, что почти может коснуться её кончиками пальцев (хотя, фактически, он может, Нил стоит прямо перед ним). Ему так чертовски сильно нравится это ощущение, потому что оно так сильно отличается от привычной апатии (и в целом нравится весь Джостен, потому что способен одним своим существованием вызвать целый спектр эмоций в мёртвой душе Миньярда, но мы никому об этом не скажем). – Я говорю, что тебе следует быть менее отстранённым и не набираться плохих привычек от Лисов. Знаешь, я всё время считал, что в Лисах находятся сплошные отбросы, – в этот момент Джад кинул неосторожный взгляд на Эндрю, не замечая, что это не укрылось от Нила и заточило его острые как лезвия зубы, способные разорвать его в клочья без особых усилий, ещё больше, – но ты, оказывается, славный парень. Возможно, я бы мог пригласить тебя на кофе, если ты согласен. О, а вот это принимает интересный оборот. На самом деле, вся ситуация выглядит до невероятного комично, по скромному мнению Эндрю. Парень мало того, что сумел разозлить Нила одним только предложением, так ещё и позвать на свидание за грёбанные полминуты. Нил подозрительно молчит. А Эндрю прожигает взглядом его макушку в предвкушении, которое тлеет где-то под кожей и появляется каждый раз, когда Нил находится рядом. – Знаешь, в Лисов кого попало не берут, ты же в курсе, да? – вопрос риторический, очевидно, поэтому Нил продолжает, не дожидаясь ответа, – если я сейчас говорю здесь с тобой, ещё не значит, что я хороший. Или что я лучше остальных. Я пережил столько, что ты даже вообразить себе не можешь. Каждый из Лисов пережил, но тем не менее мы выбрались из всего того дерьма, куда нас закинула жизнь и теперь добились таких высот, которых ты не добьёшься никогда, как бы твоя высокомерная задница не старалась. Так что даже думать не смей так о Лисах, потому что ты совершенно ни черта не знаешь ни о них, ни обо мне. И никогда не узнаешь, потому что раньше, чем ты к кому-нибудь из них приблизишься, не я, так кто-нибудь другой точно перегрызёт тебе глотку. А насчёт твоего предложения, единственное желание, которое так и тянет меня согласиться, так это желание вылить этот кофе на твою несмышленую головку, Джинни (о, так его зовут Джин), чтобы она покрылась отвратительными волдырями, такими большими, чтобы не видеть твои крысиные глаза, которые я готов вырвать прямо сейчас, если ты ещё раз так посмотришь на него, да только руки жалко пачкать о такое ничтожество, как ты. Ох. Ох. Если бы вы видели сейчас лицо этого несчастного (ха-ха, да кому мы врём, его ни разу не жалко), вы бы однозначно тоже насладились шоу. Эта непередаваемая смесь эмоций на его когда-то высокомерном лице: брови, поднятые вверх в недоумении на пару со страхом; глаза, комично расширенные, полные просто огромного количества эмоций (от страха до сожаления и желания сжаться под этим взглядом (о, Эндрю уверен, там сейчас взгляд просто убийственный, тёмный и опасный, полный демонов, скрывающихся в обычное время, но выходящих наружу либо рядом с Эндрю, либо в такие моменты, как сейчас)); губы, скривленные в отвращении и дрожащие, то ли от желания расплакаться, то ли от злости, Эндрю это мало интересует, на самом деле. Сейчас ему больше интересно, как выглядит Нил. Тот сейчас наверняка имеет очень занятное выражение лица. Эндрю очень сдерживает в себе желание слезть со стула и обойти Нила. Он сглатывает, возвращая себе возможность дышать (он и не заметил, что задержал дыхание). Парень перед ними всё ещё стоит в ступоре, а после делает шаг назад, не сводя взгляда с Джостена. – Да ты сумасшедший, как ты можешь… – Могу что? Ставить таких мудаков, как ты, на место? – самодовольно отзывается Нил, и Эндрю чувствует глухое удовлетворение от того, как у Джастина кривится лицо в отвращении. Спустя пару секунд он всё-таки сбегает, решая обезопасить себя от острого взгляда нападающего. Нил поворачивается к Эндрю, и он ненавидит то, как взгляд Джостена тут же становится невыносимо мягким. Он смотрит на Миньярда некоторое время, а после расплывается в игривой улыбке, его глаза тем временем начинают сверкать чем-то, похожим на удовольствие: – Насладился шоу? Ну конечно он заметил, иначе и быть не могло. Чёртов кролик, всегда внимательный до Эндрю. Раздражает до скрипа в зубах. – Ага. Раз вы закончили, мы можем наконец свалить отсюда, – недовольно отзывается Эндрю, хотя лицо Нила становится ещё более самодовольным, несмотря на слова, сказанные Эндрю. – Конечно, – мягко отвечает он, следуя за спрыгнувшим со стула Эндрю. Миньярд никогда не признается вслух, что обожает язык Нила. Во всех смыслах.

***

Что ж, да, глаза Нила и правда темнеют, когда он выглядит злым, но они явно не темнее тех, что возбуждены. Эндрю начал замечать это далеко не сразу. Это была их обычная пятница, планы как всегда были только одни, неизменные – поездка в Эдем. Обычно, Эндрю любит наряжаться на такие тусовки, потому что ему нравится стиль, нравится выглядеть красиво и недоступно (так он чувствует, что имеет какой бы то ни было контроль над окружающими его людьми и над самим собой), и этот вечер не стал исключением. Выбор пал как всегда на чёрный цвет (в принципе, не то что бы у него была одежда другого цвета, кроме их командных цветов), только вместо привычных обтягивающих джинсов, он решил надеть что-то более… Привлекающее внимание. Сначала ему нравился вид его ног в зеркале (как-никак, рваные джинсы очень подходили к его внешнему виду и натуре), но вскоре он понял, что чего-то здесь явно не достаёт. Тогда взгляд упал на вещицу, которая валялась в его шкафу с самой своей покупки, и Эндрю не смог удержаться от заинтересованного хмыка. – Эндрю, это… – Нил стоял, как вкопанный, и без малейшего стеснения пялился на ноги Эндрю, рассматривая их так, словно видел впервые в своей жизни. Эндрю склонил голову к плечу в вопросительном жесте, но прерывать Нила не стал, позволяя пялиться на себя столько, сколько позволяло время (как-никак, если Миньярда и могло заинтересовать чьё-то внимание и мнение, так это Нила, не иначе). – Это… Это колготки… В сетку. – спустя три попытки всё же выдавил Нил. Эндрю сжал руки в кулаки, когда заметил, как дёрнулся кадык Нила, и как его глаза (о Боги, убейте его, потому что это зрелище – что-то от Змея Искусителя, не иначе) потемнели от желания, да так сильно, что, не знай его настоящего цвета глаз, Эндрю принял бы его глаза за карие. – А ты наблюдательный. – севшим голосом сообщил Эндрю, ненавидя себя за то, что просто не может оторвать своего взгляда от лица Нила, и за то, как дрожат его колени от одного осознания, что кто-то (в частности Нил) так сильно им восхищается. – Я… – сипит Нил и наконец поднимает беспомощный взгляд на Миньярда, выглядя таким манящим и нуждающимся, что Эндрю готов был бросить всех остальных Монстров сегодня без развлечения и не выпускать Джостена из их спальни, пока тот не смог бы связно говорить (было бы полезно для общества). Эндрю гулко сглатывает. – Ты просто бесподобен сегодня. – всё-таки судорожно выдыхает Нил, зачёсывая свои некогда уложенные волосы назад, цепляясь за реальность. Его пальцы заметно дрожат. Миньярд не знает, что сказать на это, но его тело начинает практически гореть. – На это и был расчет. – наконец отзывается он. Джостен ещё раз кидает голодный взгляд на открывшееся ему зрелище, а после разворачивается к двери, пряча свои руки в карманы собственных джинсов. – Думаю, нам пора. Эндрю определённо очень нравится произведённый эффект.

***

К тому моменту, как их компания добралась до Эдема, Эндрю весь был на взводе. И пускай внешне он оставался абсолютно спокойным, внутри него горело такое пламя, что дай ему волю, оно бы сожгло весь этот прогнивший мир дотла. Чёртов Нил Абрам Джостен не сводил с него глаз всю чёртову дорогу. И нет, обычно всё так и бывает: Эндрю ведёт машину, а Нил наблюдает, но сегодня… Его взгляд буквально ел Эндрю, раздевал прямо-таки прилюдно, хотя для остальных это так и осталось тайной. Эндрю знал, что чувствует это только он, и видит это только он, но это не помогало от слова совсем. Этот маленький чертёнок сам извёлся, постоянно ёрзая на сидении и кидая на Эндрю самые горячие взгляды, так ещё и Эндрю с ума свёл. Потому что он просто не мог держать себя в руках, когда знал причину того, что Нил сейчас такой, и осознавал, насколько же сильно он является для Нила привлекательным. «Грёбанный фетишист,» – крутилось всю дорогу в его голове на повторе, потому что не ощущать всю эту сексуальную энергию, исходящую от Джостена, было просто невозможно, находясь рядом с ним. Такими темпами они и оказались в машине один на один (Кевин, Аарон и Ники отправились в Эдем, чтобы забронировать стол, а Нил с Эндрю отъехали, чтобы припарковать автомобиль). Наверное, не стоит упоминать то, с какой скоростью Эндрю оказался верхом на Ниле, как только получил согласие с его стороны. С этих губ, с которых иногда слетали такие слова, тут же сорвался задушенный и почти жалкий вздох, а пальцы (опять же, с разрешения Эндрю) как по команде впились в эти ненавистные бёдра, что так и манили к себе всю дорогу. – Эндрю, Эндрю, Дрю… – словно заведённый твердил Нил, задирая голову повыше, чтобы предоставить названному больше пространства для поцелуев, – Дрю, я не могу… Эти штаны и… и колготки, Эндрю.. – он жалобно стонет и пробирается кончиками пальцев под тонкую сетку чёрных колготок, оглаживая мягкую кожу, на которой уже остались едва заметные следы от переплетения. – Они сводят меня с ума, – задушено выдыхает Нил куда-то вверх, а после опускает голову, чтобы впиться поцелуем в губы напротив. Эндрю так сильно ведёт с такого Нила, если бы вы знали насколько, вы бы расплакались, потому что таким нуждающимся его можно увидеть до ужаса редко. Да, обычно его легко разобрать на части, потому что под руками Эндрю Нил становится мягким и податливым, словно пластилин, но чтобы он буквально чуть не бредил от желания? Таких случаев можно по пальцам руки сосчитать. Эндрю рад, что нашёл ещё одну слабость своего нападающего. Сейчас, в данный момент, когда они наконец отрываются друг от друга, Эндрю наконец заглядывает в эти невозможные глаза напротив и почти срывается на стон, потому что это что-то за гранью реального. То, насколько сильно расширены зрачки Нила и то, каким влажным и мутным кажется взгляд – что-то сверхъестественное, такого просто не должно существовать в мире, потому что обычный человек просто не способен выдержать это зрелище. Эндрю почти жалеет о том, что мир никогда не сможет увидеть это восьмое чудо света своими глазами, но потом запоздало вспоминает, что не любит делиться. И он никогда не будет. Эти глаза всегда будут прикованы только к нему, как бы странно и сюрреалистично это не звучало. Эндрю знает это. Потому что Нилу нужен только он. А ему только Нил. Так было, так есть и так будет всегда.