Запуская последний фонарь

      Итэр рвал невидимые оковы, использовал элементальные силы, пытался бороться как мог, но всё было тщетно. Хотелось кричать и плакать, проклинать сестру, истребить бездну полностью. Оковы бесстрастно блокировали все движения, лишая малейшего шанса на свободу. Паймон металась в панике, она искала кого-нибудь из высокопоставленных рыцарей, чтобы сообщить о произошедшем. Проклятье глаза порчи усиливалось, в глазах темнело, голова кружилась, а ноги теряли свою стойкость. Он терял сознание. Он вновь беспомощно стоял и лишался сил, как было в Инадзуме, в Сумеру — везде. Его это так раздражало. Где-то там сейчас сражался любимый адепт, а Итэр ничем не мог ему помочь. Но самым ужасным было то, что сражается Сяо с его сестрой близнецом. Тошнило то ли от этой мысли, то ли от воздействия глаза порчи. Силы полностью покинули тело, и путешественник был не способен больше сопротивляться. Глаза начали закрываться, губы из последних сил шептали имя адепта в бессмысленной надежде на возвращение, пока тело падало на землю. Так, в праздничной толпе, где все взоры были направлены на сцену, лежал без сознания герой Тейвата.       Восход солнца всегда предзнаменовал возрождение, начало чего-то нового. Однако в этот день восход был губительно мрачным. Его мёртвые лучи объяли пустынную землю, принося с собой бедствие в удушье туч.       Всё это время его разум был порабощён темнотой, тело содрогалаь от боли, казалось, он видит как проливается кровь якши, видит, как его тело пронзает вражеское оружие, как карма захватывает разум, оставляя от души лишь осколки. — Итэр, пожалуйста, прошу очнись. — малышка Паймон плакала. Всю оставшуюся ночь она пробыла рядом с путешественником, пытаясь привести его в чувства, пока Венти и Дилюк искали следы фатуи, а Ордо Фавониус отбивались от нашествия монстров. Он очнулся в постели барда. Голова ещё немного кружилась, но присутствие предвестника пропало. Глаза распахнулись от воспоминаний неспокойной ночи. Парень подскочил с кровати в поисках оружия. — Паймон, где Сяо?! — компаньон плакала, нет, скорее рыдала от страха. Её маленькие глазки покраснели, а ладошки нервно трепали шарф. Сейчас, она была похожа на мышонка перед огромным котом. За окнами завывал ветер, дережируя композицией грохота, отчего Паймон переодически вздрагивала. — Он… Он ещё н-не возвращался… — всхлипывая пробормотала она. — Итэр, он пропал, а монстры в округе взбесились! То, что творится снаружи — безумие. — Останься в городе и помоги людям. — Не теряя времени юноша выбежал на улицу. Дул сильный ветер, в небе сгрудились тучи, молнии озаряли своими вспышками свет, мелкие капли приводили в чувства землю, создавалось впечатление начала конца света. Рыцари бегали по улицам, собирая граждан в церковь. Если нечисть будет и дальше наступать — придётся рушить мост. Итэру нужно было срочно на тот берег, пока ещё не поздно, пока ещё есть надежда.       Члены Ордо Фавониус, обладающие глазом бога, сдерживали натиск монстров на берегу. Итэр даже не хотел думать, что сейчас твориться в деревне и на винокурне, подмечая взглядом отсутствие младших друзей. Одна надежда — сила любви Венти к вину. Быть может анемо архонт сможет защитить своё небытие?       Прорываясь сквозь армию хиличурлов и слаймов, он бежал, не обращая внимания на заклятья магов, сдувая врагов в воду, истязая электро частицами и замораживая силой крио. Ему нужно было как можно скорее добраться в долину ветров, ведь именно в ту сторону ушёл прошлой ночью Сяо.       Молнии встречались с землёй, дождь усиливался, мешая грязь под ногами. Сама Селестия просила его отступить, но кто она по сравнению с риском смерти возлюбленного? Взобравшись на холм, глазам открылось знакомое поле, что когда-то было символом безмятежности и свободы Мондштата. Огромное дерево, возглавлявшее всё совершенство, потеряло огромную часть своей листвы. Это было чем-то невероятным, всего за ночь столь величественное место стало напоминать обширную могилу. Было понятно сразу, именно там, возле статуи архонта состоялось сражение.       Когда герой Мондштата подбежал к корням национального достояния, никого уже не было. Только помятая трава и следы оружия, шрамы на коре символа героев Мондштата напоминали о прошедшей битве. Вся живность будто вымерла, а когда-то прекрасное место превратилось в зловещий пейзаж. Взгляд зацепился за обломок маски якши. Не думая о боли, Итэр упал на колени, подбирая осколок. Тела нигде не было — у него ещё есть шанс. Но где искать Сяо? — Люмин! Ты чёртова предательница, верни его! — крики драли клочьями труп тишины. Он звал ту, которая никогда не откликалась. Его гнев и отчаяние были словно мусо но хитотати — если бы хоть кто-то связанный с бездной появился, подобно этой небесной каре, на него бы выплеснулись переживания. Близнец обошёл всё поблизости в поисках хоть какого-нибудь знака. Но казалось, что его сестра вновь исчезла. Мечник свернулся в комок, до боли сжимая часть маски в ладонях. Как он мог свалиться в обморок в такой неподходящий момент? Как мог поддаться действию глаза порчи? Если бы только Итэр не отпустил его на поиски… Если бы только… Мадам Пин же говорила держаться вместе!       В сознании промелькнули воспоминания ушедшего вечера. Неспокойный взгляд давней подруги за гаданием отпечатался в его сознании как страшный сон. Мона… Как он мог закрыть глаза на её предзнаменования? Как много он готов отдать за сестру? Нисколько! Если цена так высока, то лучше бы он её вообще не искал. Сможет ли теперь астрологиня помочь ему? Укажут ли звезды, где искать Сяо? — Кара снизойдёт на небеса, да покорятся регионы истинным правителям. Искупят свой долг, исполнят своё предназначение архонты. Пусть все, кто пойдет против, сгинут. — Зловещий голос раздался сзади, вознося оружие над головой противника. Сам вестник бездны пожаловал на поле битвы. Итэр заблокировал удар, яростно перехватывая инициативу. Листья трепетали, земля содрогалась от столкновения их клинков, воздух вокруг искрился. Удар за ударом Итэр наносил противнику, не оставляя даже шанса на победу. — Где Люмин? — блондин прорычал эту реплику, пока небеса сопровождали её раскатами грома. Такой ярости в его глазах не видела даже Селестия. — Злой близнец, ты хочешь встретиться с сестрой? — надменно засмеялся противник. — Я могу устроить эту встречу, но готов ли ты к открытию истины? — Немедленно отведи меня к Люмин! — он с силой ударил соперника, отбрасывая того назад. Вестник ловко утянул путешественника за собой в черноту возникшего портала. Безрассудство играло под маской: преданность самоубийцы. Это было роковое действие для его жизни.       Мечник упал, упираясь руками в землю. Под ним был труп вестника, что он проткнул во время полёта. Из груди, изуродованной смеси брони и тела, торчал клинок. По щеке сбегала чужая кровь, омрачая вид когда-то солнечного человека. Он оказался на соседней горе от Тяньхэн. То, что открылось его взору, было сродни преисподни. Гавань Ли Юэ горела в буре, отбиваясь от врагов как на море, так и на суше, от домика малыша Цзяна шёл непроглядный столб дыма, некогда родной постоялый двор Ваншу пылал, также подвергаясь атаке, а смотреть дальше, разглядывая деревню Цинцэ, было страшно. Итэр не мог поверить в то, что бездна осмелилась напасть на два региона одновременно, сил людей просто не хватало для обороны, их крики было слышно даже тут. Он не до конца понимал, зачем ордену всё это нужно. Венцом всего этого ужаса была его сестра. Она стояла мрачной тенью на краю обрыва, наблюдая за происходящим, а позади расцветали молнии крыльями возмездия.       Итэр стёр чужую кровь, порываясь окликнуть близняшку, но её рука, которая резким движением бросила что-то к рукам брата, прервала его. На сырой траве блестел измазанный кровью кулон в виде луны. Сердце пропустило удар. Чувства взмыли пеплом над костром горечи, поленьями которого стали ветви ненависти и отчаяния. — Где Сяо? — его голос стал хриплым, он не верил своим глазам. Пальцы осторожно стирали кровь с украшения, закрепляя цепочку на шее рядом с парой. — Сегодня прекрасное утро для нашего воссоединения, не находишь? — девушка обернулась. Весь её образ был похож на олицетворение великого бедствия. Словно сам архонт разрушений Люмин возвышалась над раздором, царящим внизу. — Где Сяо? — уже со злобой спросил близнец, вставая на ноги. Ответа не последовало. Он понимал, что уже знал его, но всё равно надеялся, как бы ни было страшно слышать правду. — Люмин, зачем вы всё это делаете? — Разве не ясно? Чтобы выманить Селестию. — она подошла ближе. Такое знакомое лицо совсем отличалось от воспоминаний. Он помнил её доброй, заботливой, помнил как ту, что была светом в его жизни. Сейчас же перед ним стоял непроглядный сгусток тьмы с мотивами далёкими для его сознания. — Если мы не можем подобраться к Селестии, значит надо заставить её спуститься с небес. — Неужели это стоит таких жертв? — ладонь крепко сжимала рукоять меча, в готовности атаковать. Кулоны на шее звенели от поднявшегося ветра. — Твоя игрушка мешала нашим планам. — обида заполнила сознание от подобного неуважения к адепту. Возникло желание проткнуть горло лезвием, заставляя давиться подобным высказыванием. И оно не на шутку пугало парня, ведь в его сердце ещё теплились надежды о сохранности личности той сестры, которую он когда-то знал, которую он когда-то любил. — А все эти люди потом будут восхвалять нас как тех, кто подарил свободу. — наотмашь кинула она. Её взгляд был полон безразличия, даже Архонты имели больше сочувствия. Это безумие, вера в то, что они вершат правосудие, пугала. Так ли необходимо правосудие, добытое такой ценой? — Итэр, ты постоянно портишь наши планы. Если ты не присоединишься к нам, то мне придётся тебя устранить.       В человеке напротив уже не было той Люмин, которую он знал. Перед близнецом стояла незнакомка идентичная ему, альтер эго, кто угодно, но не сестра. Его челюсть сжалась от бушующих эмоций. Зубы заскрипели так, что, наверное, даже принцесса бездны услышала. Не думая о последствиях он нанёс удар, целясь в шею. Люмин не уступала, без лишней тревоги используя дополнительные силы, всей своей мощью показывая: «мы больше не родственники» — Как ты могла стать настолько бесчувственной?! — их клинки кружились в танце, озаряя гору вспышками электро. Вихрь ударов сдувал лепестки и без того омертвевших цветков-сахарков. — О… Он говорил также. Твердил, что ты его зовёшь. — в янтарных глазах сверкнула вспышка ярости, Итэр махнул мечом с новой силой. Бутон на голове сестры распался по частям, опадая каплями наземь.       Руки задрожали. В его сознании, словно на яву, предстал адепт, который один на один сошёлся с главой бездны. Его окровавленные очертания, тело, израненное надеждами, тяжёлая одышка веры, поломанная маска защиты. Мысли метались, а чувства разрывались на части в безысходности. Губы, что он целовал, были залиты кровью, а метка, оставленная немногим ранее, была сокрыта шрамами. Слышать голос возлюбленного, но не иметь возможности к нему вернуться. Слышать своё имя, которое произносит такой родной голос и слышать внутренних демонов, что жаждут малейшего проявления слабости — было губительно. Залитые кровью глаза, израненные руки, что удерживают оружие только с помощью одного желания, и пульс, что замедляет свой ход с каждой каплей дождя. Невыносимое зрелище, терзающее все тёплые чувства. Вершиной отчаяния приходится презрительное лицо врага, с чертами твоей любви, которое лишь подтверждает конец. Никто не придёт — никто не поможет.       Секундной слабости хватило, чтобы выбить клинок соперника из рук. Яркой вспышкой, он исчез в завесе дождя, а с ним и последняя воля к жизни. Казалось он видет, как алая нить судьбы, что держалась из последних сил, рвётся ошмётками не сбывшихся надежд. Ещё один осколок души разлетелся на мелкие частицы, укрывая собой разум. Остатки жизни в его глазах утонули в судьбе. Всё затихло, только перестукивание капель ласкало слух, а резкие голоса врагов играли на оставшихся струнах его бытия. — Принцесса, мы почти готовы. — позади появился вестник. В его руках было какая-то вещица с меткой Дотторе. Путешественник напрягся. Изобретения второго предвестника фатуи всегда предзнаменовали несчастья. Он боялся представить, какой бесчеловечный эксперимент сейчас хотят испытать. Остатки страха так и закрадывались в сознание при виде подобия ошейника. Что может быть хуже, чем лишить врага достойной смерти, сделав его своей безвольной игрушкой? Где-то позади послышались последние стоны перегоревших балок, тонущих в шуме опадающих остатков дома. — Эти дураки наконец-то закончили со своей частью? — Прислужник усмехнулся. Становиться частью эксперимента безумного доктора в союзе с бывшей сестрой не хотелось. Парень старался отбиваться элементальными силами. К сожалению, как бродячий кот в руках прохожего ищет путь к свободе, так и он лишь царапался, оставаясь в ловушке. Отражать атаку от двух противников одновременно стало сложно без подсказок Паймон, парень не успевал вовремя уворачиваться. Его медленно загоняли в угол, как хиличурлы загоняют кабанов. Ему казалось, что в дожде видны очертания смерти, видны очертания призрака Сяо. — Знаешь, Итэр, все эти люди и адепты так ничтожны. Без твоей помощи они почему-то не могут одолеть фатуи. — девушка снисходительно пожала плечами, осматривая страшную вещь в руках, словно это безделушка. — Как жаль, ведь ты им теперь не поможешь… Давай, будь паинькой, сделай нужный выбор! Мне бы не хотелось тебя потерять.       Ладони сестры приблизились к шее, в попытке одеть новую разработку фатуи. Был ли это страх или вполне обдуманный шаг, но Итэр извернулся, отскакивая назад, где его уже ждал вражеский клинок. В голове помутилось от боли, глаза заполнили слёзы вперемешку с дождём. Он видел как чужое лезвие выходит из его разодранного живота, кровь смешивается с дождём, пачкая траву поблизости. Над ухом раздался отвратительный смешок. Всё внутри ныло и горело, силы будто утекали вместе с кровью. Рука машинально потянулась к шее, нащупывая талисманы. Он, опустошённый словно гнездо перелётных птиц по осени, упал на колени, всё с той же яростью разглядывая такие знакомые, когда-то родные глаза. — Мне жаль братец, но ты не захотел принимать мою помощь. — она презрительно рассматривала поверженного. Ещё раз покрутив разработку в руках, Люмин отдала её обратно слуге. — Адепт скончался не от моих рук. Он не выдержал силы кармы после изнурительного боя. — перед глазами плыло, пока парень с ненавистью наблюдал, как его сестра разворачивается и уходит в черноту портала, как ни в чём не бывало беседуя с вестником. — Устраните доктора. — последнее, что он слышал, прежде чем звуки пламени битвы заглушили топот ливня и треск облаков.       Это утро было похоже на кошмар, но он был не способен проснуться. Кажется, больше не было слышно даже криков из гавани. Итэр подумал, что отсюда было бы неплохо наблюдать следующий праздник морских фонарей вместе с Сяо. В сердце защемило, его душа рассыпалась на осколки, кровь не останавливалась. Хотелось прилечь. Не долго думая, он подполз к какому-то камню, оставляя вид на гавань и море позади. Его взору открывалась долина Гуйли. Он видел, как озеро Лухуа, переполненное водой, отражает багрянец небесной бури, словно большая рана Ли Юэ, как остатки постоялого двора Ваншу гаснут в ливне, как природа оплакивает бедствие. Его волосы промокли и растрепались, и это было так непривычно… Также непривычно, как засыпать здесь одному в объятиях только ветра.       Ком в горле игнорировал все попытки удержать слёзы, но сам факт того, что адепта уже нет в живых, а та, которую он искал, оказалась сплошной противоположностью идеала, что он сам себе придумал, заставляли склонить голову в отчаянии. Путешественник искал сестру, а нашёл смерть. Это было похоже на глупую шутку, может, даже на проклятья врага, но не на реальность. И может быть он ещё мог спастись, если бы запачкал свой шарф, зажимая кровь на ране, если бы кто-нибудь нашёл его сейчас и помог, но всё это так бесполезно, так безнадёжно.       Ладонь сжимала кулоны, ресницы подрагивали от слёз, сливающихся с дождём, конечности начали неметь, а пульс замедляться. Пейзаж становился бесцветным и он усерднее стал представлять какой бы здесь был вид в праздник. Ему начало казаться, что он чувствует рядом с собой адепта, который мирно сидит, поглаживая ладонью светлые волосы, шепчет что-то о прошлом и будущем и сплетает их пальцы вместе. Больше всего Итэр сожалел о том, что Сяо умер в муках, далеко от него. А он умер вместе с его душой, в последний раз закрывая веки.

…

      Как могло так получиться, что та новелла, чей сюжет был исключительно коммерческим, что те гадания, от которых ресницы Моны подрагивали в слезах, что те предостережения, что твердили все знакомые, окажутся правдой? Похоронили ли двоих влюблённых заживо, или это было просто неоспоримым поворотом судьбы? Стоил ли проигрыш бездны стольких жизней, и как долго ещё будут справляться с потерями выжившие?       Столько времени ушло на поиски тела, и столько слёз ушло на осознание. Вся существующая в Тейвате мора не смогла бы сосчитать их. Как не вечны звёзды на небе, так не вечны судьбы на земле.

«В тот год, на небо вознеслось на один поминальный фонарь меньше, укрывая холм темнотой погаснувших жизней влюблённых»

Чжэнь Юй «Легенда об адепте, который обрёл любовь»