Запуская последний фонарь

      Утро началось с ехидных смешков Паймон, которая как бы ненароком сфотографировала спящих. В этот момент Итэру показалось неплохой идеей попросить хранителя облаков изобрести какой-нибудь замок на вещах, но он быстро передумал. Однажды путешественник заметил очень интересную вещицу у неё — это была маленькая книжечка с их фотографиями и забавными подписями. Оказывается, всё это время консерва вела дневник отношений Сяо и Итэра. Близнец был крайне возмущён. Но в тайне иногда брал посмотреть в ней совместные фотографии.       Стараясь не разбудить адепта, путешественник прогнал компаньона на завтрак. Та без особых сопротивлений улетела на поиски еды. В комнате снова стало тихо. За окном слышался только редкий скрип водного колеса, птичьи песни да еле уловимые разговоры персонала. Сяо в объятьях по-прежнему спал. Последние события его вымотали настолько, что длительный сон был просто необходим. Итэр и не препятствовал этому, наоборот был рад лежать рядом, перебирая родные пряди волос свободной рукой, а в уме строить планы на день грядущий.       От адепта послышалось мычание. Он повернулся, попутно вспоминая события перед сном. И, о архонты, выражение лица якши, когда он чуть носом не врезался в соседний, было бесценно. Алые тени, подводящие его очертания глаз, были лишь розоватостью кончиков пальцев в сравнении с алым оттенком, который приобрело лицо. — В этот раз ты крепко спал. Тебе не снились кошмары? — блондин тепло улыбнулся, слегка жмурясь от счастья. Он готов был лежать так всю оставшуюся жизнь, пока взгляд напротив пытался убежать. Адепт коротко кивнул, не рискуя прервать момент. — Сегодня было бы неплохо отстирать пятна с одежды. А ещё обработать твои раны. Кажется, я зря так сильно волновался, раз они тебя совсем не тревожат. — Якшам несут вред ни столько раны, сколько карма. — янтарные зрачки покрылись пеленой воспоминаний, Сяо подумалось, что не мешало бы сходить воскурить благовония в храме бронзового воробья. — Сейчас тебя не мучает карма? — Итэр быстро поцеловал макушку напротив, проверяя на наличие температуры. Он всегда мог по внешнему виду определить в каком состоянии сейчас адепт, поцелуй был лишь его прихотью. — Нет. Я в полном порядке. — тонкие губы расплылись в улыбке. Путешественник обожал, когда адепт ему улыбается, это было таким редким зрелищем в сравнении с улыбками обычных людей. Казалось, что он просто не знал, когда можно улыбаться, поэтому близнец постоянно претерпевал желание взять в руки чужое лицо и поиграть пальцами на чужих щеках, растягивая губы. — Ты наверное голодный. Нам лучше присоединиться к твоему компаньону за завтраком.       Парень издал смешок. Его умиляло волнение адепта. Парень с явным нежеланием встал, разминая затёкшие мышцы, и направился на поиск чистых вещей. Якша внимательно наблюдал за каждым его движением. Итэру подумалось, что сравнение с котом было бы как нельзя кстати. — Тебя заплести? — Алатус тоже встал с кровати, решив заправить постели. Со стороны блондина послышалось согласие, он сел на пол в ноги адепта, протягивая тому расчёску. Скрывать ухмылку не было сил, когда брюнет слегка замешкался, как бы недоумевая, что от него хотят в таком положении. Заметив выражение лица сидящего, Сяо обижено нахмурился, отворачивая чужое лицо от себя. Его пальцы уже настолько привыкли к пшеничным прядям, что время на прическу уходило только из-за невозможности перестать гладить длинные волосы.       Внизу Паймон уже во всю завтракала. Каждый раз они задавались вопросами, как в неё помещается столько еды, но эта тайна была сравнима с прошлым цветка цинсинь, что ты срываешь, путешествуя в горах. Солнечные лучи припекали столики, листья гинкго напевали свою мелодию, понятную только деревьям и птицам, а жаворонки скакали по перилам, выискивая свою долю. На столе привлекал внимание вчерашний миндальный тофу и чуть остывший чай.       За приёмом пищи компания сошлась на выборе озера Лухуа в качестве следующей локации. Покончив с едой, Сяо и Итэр поднялись в комнату взять нужные вещи. Без лишней спешки троица добралась к озеру где-то после полудня. Вода на террасах прогрелась, а камень под кроной дерева в центре создавал приятное место для расположения. Паймон улетела ловить лягушек, оставив парней наедине.       Сяо по привычке скинул верхнюю одежду. Набирая в деревянное ведро воду, он не замечал пристального взгляда друга. «Будет сложно вывести пятна спустя сутки» — с грустным вздохом подумал адепт. Вода из реки била прохладой по рукам, приобретая грязный оттенок. Нужно было что-то помощнее. Якша обернулся, в поисках дорожной сумки друга, но вместо этого замер, цепляясь глазами за расплетённые пшенные волосы, которые ручьями спадали по обнажённому телу. Его утончённый силуэт создавал впечатление духа этих мест или, возможно, прекрасного журавля, посланного самим архонтом созидания.       Итэр, как бы не нарочно, замедленно распутывал пряди. Каждую мышцу его тела было видно в изящном изгибе, когда тот нарочито долго окунался в воду, насильно заставляя себя не смотреть в сторону адепта. Спокойные воды террас Лухуа как горячие источники Инадзумы смывали с него воспоминания морского плавания. Вид окунувшегося был настолько расслабленным и удовлетворённым, что просьба Алатуса незамедлительно покончила с собой. Мягко улыбнувшись, он сам направился к сумке за алхимическим пузырьком от пятен, попутно забирая грязную одежду Итэра. Расположившись на краю камня в тенёчке, якша принялся отмывать вьевшуюся в ткань кровь.       Путешественник сначала искоса наблюдал за брюнетом в паре метрах, а после, не выдержав, подплыл поближе, наблюдая за тем, как тот тщательно игнорирует его и свои покрасневшие кончики ушей. — Сяо, может сначала помоешься? — с такой ухмылкой он был похож скорее не на пушистого солнечного зайчика, а на огненного девятихвостого лиса, от чьих уловок могли пострадать даже архонты. — Тогда мне придётся мыться ещё раз после стирки. — от силы, с которой адепт оттирал пятна, одежда чудом не рвалась. Путешественник даже немного посочувствовал ткани, наблюдая за тем, как напрягаются и сокращаются мышцы рук; израненные ладони трут между собой кусок тёмного одеяния, при выжимании капли попадают на тело, плавно стекая вниз, а пальцы ловко пеперебирают складки. Блондин подпёр рукой подбородок, рассматривая процесс. Под шум переливающейся воды, его мысли плавно перешли в другую сторону, глаза упали ниже, на сильные мышцы ног адепта. Кожа загорелась на месте секундного прикосновения от воспоминаний вчерашнего вечера. Хотел бы он тогда остановить время и рассмотреть надвиснувшего над собой Сяо, потрогать его мягкую кожу, погладить острые ключицы, ощутить его вес на себе, целуя шею, кусая мочки уха, касаться животом чужого пресса, ощущать его всем телом пока…       Холодная вода капельками осела на его лице, заставляя хлопать ресницами. Это сейчас на него Сяо брызнул? — Вылезай из воды, ты весь покраснел. — в его недовольном лице читалась тревога. Итэр только сейчас понял, что ощущает жар. — Да… Вода сегодня сильно нагрелась. — пытался прийти в себя парень. Он осторожно уселся рядом, накидывая нижние одежды. Когда блондин закончил, якша вручил ему постиранные вещи, и тот с еле уловимым разочарованием пошёл искать пристанище для сушки. На солнце было жарко, захотелось поскорее вернуться в прохладу тени. Расправившись с развешиванием белья, Итэр вернулся. Сяо тоже закончил со всем. Снимая остатки одежды, охотник без какой-либо реакции окунулся в воду. — Она не такая уж и тёплая. Если тебе от неё стало так плохо, то какого же было на горячих источниках Инадзумы? — его корляписные глаза мучали, пытали блондина. Он был смущён этой ситуацией. — Там было не так горячо… — Архонты, за что мне это? Якша точно насмехается над ним!       Продолжения диалога не последовало. Адепт с головой ушёл под воду, промывая корни волос. В данный момент он выглядел так беззаботно, так обыденно. Почему каждый день не мог быть таким же; без поисков, без страданий, без рисков?       Адепт вынырнул, открывая взгляду бледные шрамы на спине. Возможно ли, что из-за ещё не затянувшихся ран, Сяо больно совершать купания? Итэр почувствовал укол вины, Бай Чжу ведь специально дал ему мазь. Путешественник порылся в сумке, вытаскивая заветную склянку, а после принялся ожидать, когда адепт вдоволь поплавает. Ему было приятно наблюдать за тем, как Алатус спокойно лежит в воде, чуть прикрыв веки, — он словно спал. Наверное, это был один из немногих моментов, когда его душа была спокойна, а карма стабильна.       Путешественник невольно вспомнил сестру. О ней не было вестей уже столько лет. Иногда Итэр думал: если она не хочет, чтобы её искали, то зачем он рискует всем, что обрёл, ради этого ненужного поиска? Что если из-за этих поисков он не может быть по-настоящему счастливым? Может ли быть так, что именно это стремление отбирает его жизнь, становится его проклятием? Можно ли сравнить Люмин с кармой Сяо? Как бы грубо это не показалось, как бы бессердечно не звучало, но у всех свой путь. Как птенцы улетают из гнезда, а лисята уходят из норы, так и брат с сестрой покидают отчий дом, направляясь каждый своей дорогой. И даже то, что они близнецы, время рушит разными судьбами. Он не мог оставить поиски, иначе совесть, вечно навязывающая правильность такого решения, сгубила бы его. Но и продолжать их он устал. Каждое упоминание, каждая зацепка за столько лет не приблизила его к желаемому. Возможно, он просто одержим, и поиск сестры сродни попыткам заставить воду, упавшую с водопада, вернуться наверх. Он просто не мог жить для себя, пока его сестра не даст однозначный ответ на его поиски.       Сяо присел рядом, закрепляя на поясе исподнее одеяние. Его рука осторожно погладила блондина по голове, тем самым прерывая печальные размышления. Пальцы Итэра пытались вытащить пробку, но она не поддавалась его силе. Алатус слегка улыбнулся, забирая из чужих рук мазь, с лёгкостью откупоривая содержимое. — Тебе нужно обработать раны. Я помогу. — якша кивнул, усаживаясь спиной к собеседнику. Мозолистые руки перекинули тёмные пряди вперёд, открывая шею. Голубоватая полу жидкость оказалась на пальцах, которые мягко втирали её в ранения. Мазь давала охлаждающий эффект, но от прикосновений парня становилось жарко. Спина под руками напряглась. — Тебе больно? — ответом послужил отрицательный кивок. Могло ли быть так, что адепт врал? Конечно он не был простым человеком, но он всё ещё оставался живым существом. — Сяо, кто мы друг другу? — блондин отложил лекарство, наклоняясь к собеседнику. Тот резко повернул голову, замирая от настойчивого взгляда рядом. — Ты тот, ради кого я готов жить. — выдал на одном дыхании адепт. Это была самая что ни на есть правда. Алатус был готов до последнего противостоять карме, удерживая остатки рассудка, лишь бы не сгинуть. — А я ради тебя — умереть. — ещё не высохшие волосы неприятно спадали на плечи, но это было пустяком в сравнении с ощущением мягких губ, накрывших его. Он аккуратно углублял поцелуй, потому что ещё помнил, как быстро Сяо отстранился прошлым утром. Якша боялся, и для него это было нормально. И сейчас главной задачей Итэра было показать возлюбленному, что они в безопасности рядом, что он может не сдерживаться и не умалчивать.       Знакомый писклявый голос раздался где-то неподалёку, отчего Итэр удивлённо ойкнул, кусая чужой язык. Алатус зажмурился от лёгкой боли, прикладывая ладонь к губам. Путешественник был готов провалиться под землю — всё пошло совсем не по плану! — Чёрт, прости меня! — его ладони обхватили щёки адепта — Дай посмотрю. Или лучше сразу к Бай Чжу? — Не умру, не бойся. — стоило ему только представить, как Итэр врывается в кабинет лекаря и просит вылечить язык адепта, а тот спрашивает детали произошедшего… Нет, такой эпизод в жизни можно и пропустить.       Паймон прилетела к ним с жалобами на голод, после чего компания решила незамедлительно устроить обед. Её тёмные глаза с усмешкой смотрели на то, как путешественник беспокоится за безболезненный приём пищи адепта, пока тот отводит взгляд. К окончанию трапезы постиранные вещи высохли, а значит пришло время уходить. Пока они поднимались, малышка хвасталась своей коллекцией лягушек, что она наловила для своего пруда в чайнике. Несчастные животные квакали в ведре. — Не жалко тебе их мучить? Мы ведь ещё не ходили к мадам Пин. — раздался крик отчаяния, малышка скорбела по своему уголку, что она так долго мастерила. — Давай пока их отпустим. Как вход в чайник будет снова доступен, я помогу тебе наловить новых.       Малышка кивнула, на её лице читалось разочарование. Она по очереди вытаскивала амфибий, проговаривала уже придуманные имена, и отпускала на волю. Картина была умилительная, поэтому Итэр и Сяо стояли с сочувственным видом, наблюдая за процессом. Взгляд зацепился за последнюю неестественно спокойную земноводную. Близнец попросил подождать с ней, и, как только она оказалась у него в руках, внутри него всё будто сбросили с пика драконьего хребта. На брюхе несчастной были отметены ордена бездны. В глазах помутилось, шум бил по слуху, а во рту ощущался привкус крови. Что они здесь забыли? Рядом стоящий адепт положил свою руку на плечо, как бы успокаивая. Такая реакция вызывала тревогу за путешественника. Этот знак мог означать только одно: его сестра где-то рядом.       Компания незамедлительно направилась в гавань Ли Юэ. Троица застала другого адепта в привычном для неё месте, на террасе Юйцзин. Занимался закат, офисную волокиту сменяли вечерние прилавки и неспешные прохожие. С мадам Пин вели беседу Янь Фэй и Гань Юй. Новоприбывшие поздоровались, игнорируя любопытные взгляды. — Бабушка, вы обязаны вернуть моих зверушек, как же они там без меня? — плакалась Паймон, пока старушка выявляла дефект. Влюблённые отошли в сторону обсудить со знакомыми недавнюю находку. — В последнее время банк северного королевства ведёт подозрительную активность. Цисин привлекает большое количество для контроля, но их это, кажется, только больше раззадоривает. — задумалась секретарь. — А ко мне всё чаще поступают дела, связанные с активностью бездны. — взволнованно сообщила консультант по юридическим вопросам. Позади послышались радостные вскрики Паймон. Чайник был восстановлен. — Что-то надвигается и от этого становится неспокойно всем. — Будьте предельно осторожны и не оставляйте друг друга надолго. — последние лучи заката скрылись за горизонтом, окуная мир в темноту ночи. Пора было уходить. На прощание мадам Пин предостерегала гостей. — То, что произошло в ночь праздника, не спроста. Этот год будет тяжёлым для всех.       До постоялого двора они шли в тишине. Только редкий ветер шептался с травой, да ночные зверьки выслеживали добычу. События были удручающими. Итэр снова думал про сестру, крепко сжимая ладонь адепта. Он не хотел снова расставаться с ним, так не хотел, чтобы его затрагивали проблемы. Он до ужаса боялся.       В последующие недели они вместе искали зацепки, истребляли демонов или гуляли. Казалось, что злу надоело, и оно покинуло эти земли, но они знали, что это лишь затишье перед бурей. С каждым днём состояние блондина ухудшалось: он стал более подавленным, выглядел измученным, а постоянная беготня за малейшим намёком на сестру, который ускользал как игрушка из лап кота, выматывала его. Он измученно улыбался якше каждый раз, когда его видел. Адепт стал единственным счастьем в жизни. И поэтому, когда те расходились, мир становился бесцветным. Охота за тьмой стала рутиной, а Люмин превратилась в злосчастный мираж посреди пустыни, который ты осознаешь уже с полным ртом песка. Все поручения гильдии, что не касались его поисков, начали раздражать. Стиль сражения стал более ожесточённым. Вестник бездны, которого он поймал, молил о том, чтобы его больше никогда не подпускали к его тюрьме, но Итэр всё настаивал на допросе. Он не хотел признавать неосведомлённость пленника. Даже малышка Паймон стала побаиваться своего компаньона. И только Сяо с пониманием принимал уставшего за день путешественника у себя, позволяя тому просто обнять его, пожаловаться на нулевой прогресс или поплакать в тишине.       Алатус проводил своё собственное расследование, тоже искал малейшие намёки. Его сердце разрывалось на части при виде Итэра, который выплёскивает всю боль и одиночество, накопившиеся за столько лет. Его редкие истерики рвали душу на части. Алатус жалел о том, что раньше близнецу было просто не с кем поговорить об этом, и он копил всё в себе, царапая до крови чужие лопатки во время того, как ревел навзрыд от душевной боли. Он помогал ему как мог, но тайна была скрыта от них. Якша научился готовить любимые блюда путешественника, лишь бы у него не пропадал аппетит, пытался выбирать самые красивые и спокойные места для прогулок ради того, чтобы его солнце отвлёкся от грустных мыслей, а Итэр всегда пытался вернуться в прежнее состояние. Но каждый раз когда он, казалось, приходил в себя, появлялась новая уловка бездны, и тот снова бросался с головой в безрезультатный поиск.       Пришло время фестиваля в Мондштате. Итэр по обыкновению вернулся на постоялый двор с новостями о том, как упустил магов бездны, немного потрёпанный и с отвратительным настроением. Паймон грустно плелась сзади. Они были голодными, поэтому, оставив малышку за выбором еды, Итэр поднялся наверх в поисках адепта. И был знатно удивлён, когда увидел это чудо за сбором вещей. — Мы обещали Венти посмотреть выступление. — объявил адепт застывшему в проходе парню. — Нам не помешало бы развеяться.       Паймон радостно подскочила на месте от услышанной новости, чуть не перевернув их ужин. Вещи были дальновидно приготовлены заранее, поэтому утром состоялся отъезд. В Мондштате с распростёртыми объятиями их встретил Венти. Началась праздничная рутина. Гильдия присылала всё больше запросов на помощь, Ордо Фавониус запрягала делами фестиваля, а старые друзья составляли компанию.       В день праздника они отдали всё своё время развлечениям. Дигустировали коктейли, стреляли из лука, слушали выступления. Паймон наслаждалась едой на жизнь вперёд в прилавках, по обыкновению украшенных флажками и шариками, и развлекалась со старыми знакомыми. Обилие цветов пестрило в глазах, а весёлые композиции отбрасывали волнения. Казалось, путешественник забыл обо всех проблемах. Весело таскал за руку адепта, подшучивал над ним и быстро целовал каждый раз, как тот наигранно обижался. Поздним вечером, перед финальным выступлением Барбатоса, Итэр и Сяо решили ещё раз прогуляться, замечая гадальный шатёр в самом конце фестивальной улицы. Среди всех праздничных фонарей он светился иначе. На миг он показался даже зловещим, но что может быть зловещего в простых гаданиях? Блондин был не удивлён, обнаружив там Мону. Она с непонятной тревогой пригласила их за стол. — Что бы вы хотели узнать? — её пронзительный взгляд метался между парнями. — То, что ты готова нам раскрыть. — беззаботно ответил Итэр. Гидро глаз бога засветился, открывая собравшимся замысловатые узоры, символы закрутились словно в вальсе, взгляд серебристых глаз задрожал, в уголках показались слёзы.Сяо уже видел это, и оно его пугало. С того раза, как путешественник надолго уезжал, в судьбе ничего не изменилось, хотя адепт уже побывал на грани жизни и смерти. Что же такого открыли звёзды астрологу? — Итэр… Как много ты готов отдать за сестру? - её шёпот был пронизан скорбью и отчаянием.       Парень опешил. Его напрягала эта ситуация. Значило ли это, что Мона увидела какие-то события связанные с Люмин? Насколько они ужасны? Его пальцы с силой надавливал на костяшки адепта, сам он обдумывал ответ. Наблюдая за происходящим, для себя якша отметил важность того, чтобы Итэр сегодня ни за что не ушёл искать сестру один. — Сможешь ли ты пойти против сестры? — в уме завертелись самые страшные сюжеты. Что может заставить их встретиться друг против друга? Неужели сила ордена бездны так велика? — Если ты хочешь счастливой жизни, тебе лучше забыть о её поиске.       Путешественник сорвался с места. Ему был необходим свежий воздух. Он молча вышел, усаживаясь в темноте коробок. Пугающими были даже не сами вопросы, а то, что Итэр и сам подумывал бросить поиски родной сестры. Столько лет он потратил на них, столько раз оказывался на грани жизни и смерти, столько раз сражался, добывая информацию по крупицам. Его приключения были подобны собирательству песка в пустыне, он просто был не в силах найти нужную крупицу. Но разве может родной брат бросить часть себя? Есть поверие, что близнецы — это душа расколовшаяся надвое; тогда как один может спокойно жить без другого? Они априори будут стремиться друг к другу.       Из шатра показался Сяо. Якша сел рядом, позволяя голове возлюбленного упасть на своё плечо. Они сидели молча — слова и не были нужны. Адепт знал, что сейчас Итэр в подавленном состоянии, его душа мечется средь двух огней, а разум обдумывает происходящее. Блондин зашевелился, его рука поднялась к чужому вороту, оттягивая ткань пальцами. Чуть привстав, он медленно надкусил кожу где-то в область над ключицей. Алатус прибывал в замешательстве. — Я уже не помню, когда Люмин в последний раз говорила, что любит меня. А ты всегда рядом и твои чувства не требуют доказательств. — путешественник отстранился, напоследок целуя укушенное место. Его пальцы сплелись с чужими. — Скоро финальная песня Венти, нам лучше поторопиться к первым рядам.       Пара направилась поближе к сцене, на которой уже вовсю раздавал приветствия бард. Послышались звуки лиры и приятный голос, повествующий о двух влюблённых, заполнил поляну. Малышка Паймон тоже уделила минутку своей трапезы, чтобы послушать, покачиваясь в такт мелодии вместе с путешественником. Вверх взмыл фейерверк, озаряя небо искусственными звёздами.       Как взрывы озаряли небо, так невидимые кандалы опутывали конечности, сковывая все действия. Повсюду было шумно, но всё, что слышал близнец, это голос сестры, зовущий его по имени. В один миг стало так холодно, улыбка поблекла, а на кисти Сяо сегодня точно остались синяки.

«Итэр»

— Итэр… Итэр, что происходит? — женский голос заглушил якша. Малышка тоже встревожено осматривала друга. — Она здесь. Люмин где-то рядом. — в его янтарных глазах было видно, как рушится мир. Ноги вросли в землю, а сердце пропускало удары. Ему хотелось плакать; он не знал что делать. — Сяо, я не могу пошевелиться… — Будь у всех на виду. Я попробую поискать её. — разбитый взгляд заставил адепта сомневаться. Все инстинкты сейчас говорили бежать как можно дальше, но как он мог, когда где-то рядом сестра его возлюбленного, которую тот ищет полжизни? — Я с тобой… — адепт перебил его, выражая протест. В таком состоянии Итэр вряд ли сможет что-нибудь сделать. — Паймон, присядьте где-нибудь, я скоро вернусь. Итэр, в какой она стороне?       Дрожь сбивала курсор, путешественник всё равно, словно марионетка, старался поднять руку. Он, не задумываясь, указал на долину ветров. Используя лемнискат ветра, парень быстро поцеловал его и исчез. В этот момент стало так тихо, так горько. Тревожные звоночки били по вискам. Откуда-то появилось ощущение, что адепт пропал. Казалось, Итэр себе накручивал. Якша же сказал, что проверит и вернётся. Но когда тот исчезал, душа Итэра будто исчезла вместе с ним.       Его беспокоило появление Люмин. То, как он не мог сдвинуться с места, было явно не страхом. Он снова находился под чьим-то воздействием глаза порчи. От умозаключения стыла кровь в жилах. Так уже случалось раньше, компаньоны помнили эту страшную способность одного из предвестников фатуи. Неужели они объединились? Такого просто не может быть! Только как объяснить появление одного из предвестников и сестры в одном месте? И зачем им понадобился охотник на демонов?       Именно в этот момент он всё понял. Как бы не была сильна Цисин, миллелиты, чьи ряды состояли из простых людей, были не способны противостоять бездне в одиночку, в отличие от фатуи, что набирали силу столько лет. Гармонию на землях Ли Юэ испокон веков сохраняли якши. И сейчас всех посланников тёмного ордена истреблял никто иной как защитник якша, оставляя миллелитам лишь разбойников да слаймов.

Итэр своими же руками отправил Сяо в ловушку.