Эта собака не кусается.

       Ньют проснулся от дружеского тычка мокрым носом в пятку. Арчи делал так каждое утро в выходные, когда считал, что хозяину хватит спать.       - Ну, Арчи… дай мне еще немного времени. Я вчера поздно лег, - к носу добавился язык, потому что корги уже успел выучить, что если мокрый нос блондин еще может вытерпеть, то облизывание на него действует совсем иначе. Засмеявшись, Ньют, поджал ноги и сев на постели, посмотрел на радостного корги около кровати, который перебирал своими коротенькими лапками и улыбался во всю собачью пасть.       - Это кто у меня такая ранняя пташка? – улыбаясь, спросил Ньют, опуская ноги на пол и протягивая руку к собаке, чтобы погладить. Затем перевел взгляд на часы и продолжая теребить пушистые уши, удивленно произнес:       - Так ты у меня терпеливый парень! Дал мне отоспаться до одиннадцати! Ну, спасибо приятель! – Арчибальд радостно тявкнул, пытаясь параллельно облизать бледные пальцы. – А где ты своего друга потерял? – спросил Ньют, оглядываясь вокруг и нигде не видя Графа. Несколько секунд ушли на то, чтобы восстановить воспоминания о предыдущем дне, а затем поняв, где может быть Граф, Ньют торопливо поднялся и следом за Арчибальдом пошел в соседнюю комнату.        Как он и думал, Томас спал на диване, почти в той же позе, что и в тот момент, когда Ньют его обнаружил мирно посапывающим в гостиной ночью и укрыл запасным одеялом. Граф же ожидаемо лежал на ковре рядом, решив контролировать передвижения брюнета, если тот вдруг решит сделать что-то, что на его взгляд может угрожать их обычной жизни.       - Ну, что приятель, ты решил ночь провести, на посту наблюдателя? – подойдя к лежащей на ковре собаке, спросил Ньют. Немец с готовностью подставил свою большую голову под ласковые руки и Ньют погладил его, не забыв приласкать, почесав в заветном месте сбоку на шее. Граф откровенно наслаждался, впитывая внимание и ласку.       - Пора его будить… - произнес Ньют, подойдя к дивану и сев на край. Томас спал на боку, свесив одну руку с дивана, а вторую подложив под голову. Блондин улыбнулся и провел пальцами по родинкам на щеке. Поскольку пришли они поздно, то Ньют пропустил тот момент, что шторы были открыты и теперь солнечные лучи падали прямиком на Томми, освещая черные волосы, смуглую кожу, играя искорками на ресницах. Всего за месяц он успел прирасти к этому человеку, словно они встречались по меньшей мере год. Томми будил в нем самые разные, но безусловно лучшие чувства и Ньют не хотел, чтобы их отношения закончились после первого секса из-за того, что брюнет переоценил себя и понял, что не готов к взаимоотношениям с мужчиной. Равно, как он и не хотел, чтобы они концентрировались на сексе. Все это он уже проходил и не хотел, чтобы подобное повторилось с этим человеком. Ньют в очередной раз подумал о том, что, даже, если Томми решит, что они не смогут быть парой, то постарается остаться с ним хотя бы друзьями. Эмерсон был готов смотреть на него на расстоянии и любить безответно. Это было лучше, чем потерять насовсем.        Продолжая улыбаться и несколько раз, проведя пальцами по взъерошенным волосам, блондин наклонился и поцеловал темный висок, прошептав на ухо ласковое – «Пора вставать, соня», отчего Томас сначала чуть сильнее зажмурился, а потом приоткрыв глаза, расфокусированным сонным взглядом посмотрел сначала перед собой, а затем чуть повернувшись на Ньюта.        Эмерсон улыбнувшись, провел пальцами по вставшей дыбом челке, а затем столкнулся взглядом с шоколадными лучистыми глазами. И то, что он в них увидел, ему очень понравилось. Так смотрят, когда любят. И Ньют, вспомнил, что с момента пробуждения, даже не посмотрел на себя в зеркало и, скорее всего, сейчас тоже взъерошенный. Блондин улыбнулся еще шире и, поцеловав парня в лоб, поднялся с дивана.       Мерфи подумал о том, что готов так просыпаться каждое утро. Он выспался, несмотря на то, что спал с подогнутыми ногами. А Ньют утром оказался невероятно милым и взъерошенным. Томас уже хотел перехватит его руку, притянуть к себе и поцеловать, но тот быстро поцеловав его в лоб ушел.        Пришлось подниматься. Правда у дивана обнаружился недовольный настороженный Граф, который тоже поднялся на ноги, стоило Томасу сесть.       - И, что теперь? Так и будешь его от меня защищать, хотя нам с ним очень хорошо? – спросил он у пса и тот недовольно фыркнув, мотнул головой в сторону выхода из гостиной. – Я точно не тот, от кого его нужно защищать, - спокойно закончил Томас и направился в ванну, чтобы ополоснуть лицо, но там было занято и слышался шум воды. Решив не торопить блондина, парень прошел на кухню и поставил кипятиться чайник. Можно было пойти во второй санузел, вход в который находился в спальне Эмерсона, но Мерфи решил не своевольничать.       Впрочем, Ньют быстро освободил ванну и вышел оттуда уже в спортивном костюме.       - Можешь завтрак пока приготовить? Я быстро собак выгуляю, чтобы мы могли спокойно поесть, не торопясь, - предложил он, взяв поводки и позвав обоих четвероногих.       - Хорошо, только вы там долго не гуляйте, - отозвался с кухни Том, думая, что они ведут себя, как обычная пара, прожившая уже вместе какое-то время.       - Мы быстро, - ответил блондин уже из коридора и, когда Томас вышел с кухни к нему, то увидел, что тот уже накинул куртку и застегивал ее на молнию.       - У тебя сегодня до отъезда никаких планов нет? – спросил Ньют, поправляя капюшон.       - Только подарки кое-какие родственникам хотел докупить, чтобы не с пустыми руками ехать.       - Можем вместе, - предложил Эмерсон, подняв на Томми вопросительный взгляд. Мерфи же улыбнулся каким-то своим мыслям и оставил на губах блондина быстрый поцелуй:       - Я надеялся на это.        Пока Ньют выгуливал собак, Томас успел быстро ополоснуться и приготовить омлет на двоих. На душе было тепло и уютно. Выглянув в окно и увидев, что вся троица направляется к подъезду, парень осмотрелся по сторонам. Кто бы мог подумать, что его жизнь так круто изменится и главное – что ему это понравится. Томас не знал, смог бы стать так же близок с кем-то другим, потому что Ньют был особенным. Он принимал Томаса со всеми его недостатками и, если мог помогал, ничего не ожидая взамен. Но в отличие от Бренды с которой Мерфи пытался выстроить отношения до Ньюта, парень не пытался его менять. Томас ощущал, что сам меняется, но не в том смысле, который многие вкладывают в эти слова.        Он заполнял внутреннюю пустоту теплом, уютом, вниманием и любовью. Даже, если сам Ньют не считал это любовью, то для брюнета это была именно она. Настоящая, не требующая ничего взамен, но проникающая в самую суть, становящаяся смыслом, становящаяся внутренним миром брюнета. И Томас боялся облажаться и упустить блондина.        Завтрак прошел в уютной атмосфере воскресного неторопливого утра. Они обсуждали субботний вечер, плавно перешедший в ночную прогулку. Собаки похрустели кормом и получив свою долю внимания, улеглись тут же, наблюдая за людьми. Ньют сидел около стены рядом с окном, отчего солнце падало на светлые волосы, искрясь золотом, перебегая в глаза и отражаясь янтарем уже там. Томас смеялся вместе с парнем над каким-то воспоминанием их вчерашнего дня и думал о том, что его предыдущий парень настоящий долбоеб, раз упустил такого человека. Когда с завтраком было закончено, блондин поднялся со стула, собираясь помыть посуду, мотивируя это тем, что Томас готовил, значит, он помоет и брюнет обратил внимание на то, что тот буквально прохромал к раковине. Заметив внимание Томаса к своей хромоте, Ньют вздохнув, встал поудобнее у раковины и произнес:       - Засидел. Она у меня после того перелома так до конца и не оправилась. На погоду реагирую, если сижу неудобно. В районе колена особенно. Но потом проходит. Как ты сам видел, обычно меня хватает даже на пробежку с Графом и Арчи.       - А ты не обследовался? Может, можно как-то облегчить состояние? – спросил Том, вспоминая свои ранения и других наемников на операциях и обычно их ставили на ноги так, что они потом легко бегали и прыгали, не вспоминая о былых ранениях.       - Пока, честно говоря, времени не было, - не отрываясь от своего занятия, ответил Ньют.       - Короче, ты забил, - усмехнулся Томас и больше почувствовал, чем увидел, что блондин улыбнулся:       - Ну, типа того… Больше не возвращаясь к теме хромоты, Том помог Ньюту навести порядок на кухне, изредка прижимая его к разным поверхностям и зацеловывая до сбивающегося дыхания. Он давно так никого не хотел и очень жалел, что сегодня ему предстоит уехать, потому что с удовольствием бы остался, и, предварительно, закрыв Графа в ванной, а лучше в другой квартире (вряд ли бы блондин это одобрил), занялся бы Ньютом, более конкретно. Ему хотелось почувствовать тело блондина прижатое к своему, выцеловывать дорожки на белой коже, обязательно оставить пару засосов на шее, груди и ниже. А еще он хотел закинуть тонкие ноги блондина себе на плечи и показать ему на сколько сильно он умеет любить. Хотелось услышать стоны удовольствия, слетающие с губ блондина, услышать, как тот будет просить довести его до разрядки и полностью контролировать процесс. От подобных мыслей в штанах становилось тесно и в другой ситуации, Томас не сомневался, что они продолжили бы в соседней комнате, но в этой ситуации рядом тут же обнаруживался рычащий на него Граф. Один раз, когда брюнет усадил Ньюта на только что вытертый кухонный стол и засунув руки ему в штаны со спины, сжал небольшую, но такую сексуальную задницу в руках, немец схватил его за штанину и начал оттаскивать от своего хозяина.        Ньют перевел на Томаса извиняющийся взгляд, и соскочив со стола, заставил Графа выпустить штанину парня из зубов. Граф позволил поуговаривать себя немного, а затем словно выплюнул ткань и с гордым видом, уселся неподалеку, наблюдая за брюнетом. Закончив с уборкой, Мерфи ненадолго вернулся к себе в квартиру, но лишь для того, что бы переодеться и вместе с блондином отправиться за подарками родственникам.        На улице было морозно и солнечно. Зима полностью вступила в свои права. На облетевшей вишне около подъезда обнаружилась стая чирикающих воробьев, синичек и других маленьких, но очень шумных птичек, что добавило дню дополнительных красок. Сначала они посетили крупный гипермаркет игрушек, где купили кое-что для двоюродных племянниц, которым еще и десяти лет не было. Затем, проходя мимо тира, решили зайти и провели там какое-то время, попадая по мишеням. Ньют неплохо стрелял. Конечно, не на столько профессионально, как Томас, со всей его подготовкой, но Мерфи подумал о том, что если бы блондин уделял этому занятию чуть больше времени, то смог бы стать хорошим стрелком.        Они даже затеяли нечто вроде состязания и почти до самого конца шли вровень, а, когда пришел черед последнего выстрела, Томас поддался, специально промазав мимо цели, просто, чтобы доставить удовольствие парню. Ньют, находясь в азарте соревнования, не заметил подвоха, но работник заметил и, похоже, даже понял причину, поскольку забирая ружья, бросил ехидный взгляд на брюнета, а затем вручил Ньюту без лишних слов большое мягкое авокадо. Авокадо было решено тоже забрать в качестве подарка младшим родственникам. Докупив еще кое-что по мелочи, они подумали о том, что было бы неплохо перекусить и Томас обратил внимание, что они находятся недалеко от кафе его друга «Красная чашка» и решено было двинуться именно туда. Оставив пакеты и авокадо в машине, они зашли в кафе и заняли столик с двумя диванами.        Фрайпан не заставил себя долго ждать и вскоре объявился, заняв место рядом с Томом. Брюнет наблюдал за тем, как Ньют и Фрай легко нашли общий язык и думал, что теперь с появлением блондина даже это место приобрело новые цвета, хотя и раньше здесь ему нравилось.        Затем принесли заказ, а Фрайпан отправился обратно на кухню и Мерфи рассказал Ньюту о том, как познакомился с другом. Затем они обсудили его визит к родственникам и возвращение.       - Мне нужно будет съездить на старую квартиру, заберу кое-что из вещей. Квартира принадлежит моей матери, но она хочет ее переписать на меня. Пока что буду ее сдавать, - произнес Ньют, допивая чай и мысленно перебирая список вещей, которые планировал забрать. Задумавшись, он положил правую руку на стол, держа чашку в левой, а рукав на запястье приподнялся. Солнечный зайчик прыгнул прямо на бледную кожу с переплетением синих венок, и брюнет заметил на бледном запястье еще более светлую полосу. Надеясь развеять неприятную догадку, он ласково взял парня за кисть и развернув верх внутренней стороной, поднял рукав, оголяя длинный продольный шрам.        Мерфи замер, рассматривая шрам и запоминая. К сожалению, он не ошибся, только удивился, что прежде не замечал. Такие шрамы остаются не только на теле, но ложатся глубокими не заживающими ранами на душе. Значит, нога – это не единственная попытка. От этого стало внезапно грустно на душе. Такое чувство обычно появлялось у него, когда Том видел нечто, что уже нельзя было исправить.       - Ты же понимаешь, что если бы я сам не знал вкус попыток суицида, я бы не отнесся с пониманием к тому, что чуть не совершил ты?.. - Ощущая неловкость, произнес Ньют, но руку отнимать не стал, позволяя брюнету рассмотреть следы своих ошибок.       - Повод для этого и ноги был один? – решил уточнить Томас, вглядываясь в бледное лицо перед собой.       - Да, - блондин кивнул и продолжил, с безразличным выражением лица. – Это была первая попытка. Но я не рассчитал свои силы и упал в обморок, как только нанес порез. Даже до ванны не дошел, как изначально планировал. Меня нашла сестра и меня спасли. Меня записали к психиатру, я посещал сеансы, но ничего не поменялось. А потом я совершил вторую попытку и тут меня вытащил Минхо. Он же и мозги мне прочистил… я не хочу сейчас об этом говорить, - Ньют отвел взгляд в сторону окна и медленно вытащил руку из ладони Томми, - день слишком хороший. Давай не будем его портить подобными разговорами.       - Да. Конечно, - Томас прокашлялся, ощутив, что в горле встал ком, - прости меня.       - Тебе не за что извиняться, - Ньют снова посмотрел на брюнета и добавил, - я понимаю почему ты спрашиваешь. Но я считаю, что не стоит поднимать эту тему, тем более, что я все это давно пережил.       - Хорошо, - брюнет даже кивнул, стараясь убедить Ньюта и тот продолжил, переведя тему:        – И еще кое-что, пока не забыл. Мы с друзьями обычно собираемся примерно за неделю до Рождества в одном месте в Поконо. Там классно – есть бассейн с горячей водой под открытым небом, несколько туристических троп по которым можно даже зимой ходить. Есть домики большие на компании и небольшие на двух-трех человек. Мы обычно берем маленькие. Был там?       - Нет, но мне говорили, что там классно, - ответил Том, обдумывая, что предстоит взять с собой.       - Тебе понравится – людей там мало и даже если занимаешь домики, но там огороженная территория на четыре домика. Свое лобное место с кострищем, бассейн и место, где с собаками погулять есть, сами домики небольшие, но классные… - воодушевленно рассказывал Ньют, пока Том расплачивался за обед, - едут точно Минхо с Терезой, Галли с Рэйчел… мы с тобой едем?       - Едем и расходы пополам, - согласно кивнул Томас, ответив на мягкую улыбку.       - Хорошо, - согласился Ньют и предложил, - а Алби захочет с нами поехать со своей девушкой? Или Фрайпан? Там четыре домика надо занять, чтобы территория была занята только нами.       - Я спрошу. Но думаю, Алби согласится. Мы как раз недавно обсуждали поездки перед Рождеством.        Они уже собрались уходить и Том решил зайти на кухню поблагодарить и попрощаться с Фраем. Друг обнаружился на рабочем месте на раздаче блюд, но ради Томаса оторвался, передав на время работу одному из сошефов.       - Все понравилось? – спросил он, улыбаясь.       - Да, все как обычно очень вкусно. Я посмотрел рецепт того рагу, кстати. Буду пытаться готовить дома. Спасибо.       - Всегда пожалуйста, - Фрайпан, глянул в боковое зеркало, располагающееся на стене, в котором был виден Ньют, ожидающий Тома. – Хороший парень. Я хотя и интересуюсь девчонками, но понимаю, что ты в нем нашел. Классный.       - Спасибо. Алби отдал посылку. Я сегодня уезжаю. Завтра передам, - вспомнил Томас и обнявшись на прощание с другом, вернулся к Ньюту в зал.

***

      Расставаться даже на время с любимыми всегда тяжело. Ньют помнил об отъезде Томми к родственникам на пару дней, но расставание все равно далось ему нелегко. Тем более, что брюнет еще и перед тем как уехать, снова зажал его у стены, покрывая поцелуями, сводя с ума прикосновениями, оглаживая, изнывая от жажды. Ньют и сам хотел, наконец, преодолеть преграду и подпустить парня ближе, но понимал, что это будет неправильно по отношению ко всем и объяснил это Томми.       - Ты должен съездить к родственникам, пообщаться с ними. Побыть отдельно от меня и понять нужен ли я тебе на самом деле или просто ты поддался моменту… - Ньют заглядывал в шоколадные глаза напротив, тщательно подбирая слова. – Я очень хочу быть с тобой, но если ты сейчас решишь, что не готов к подобным отношениям – это будет нормально и для меня не так тяжело, чем если мы с тобой станем близки, а потом ты скажешь, что мы расстаемся. Я не смогу уже легко собрать себя по кусочкам.        Томми попытался что-то сказать в ответ, но Ньют уже знал, как можно его остановить – он поцеловал его, вложив в этот поцелуй все свои чувства, которые испытывал к брюнету, надежды, все обещания любви и страсти. Огладил сильные красивые плечи, провел ладонями по груди и прессу, перешел на бедра, ощущая, что Томми скоро может забить и на поездку, и на любые протесты Ньюта, если блондин продолжит. Прикасаясь к парню, Ньют постоянно ощущал сдерживаемую силу. Примерно так же он чувствовал Графа каждый раз перед прогулкой, немца даже пробивала мелкая дрожь от накопившейся энергии, которую нужно было потратить.        Эмерсон отвез его в аэропорт и проводил до зоны контроля, а потом поехал домой, думая о том, что эти два дня надо как-то прожить, стараясь не думать о человеке, который буквально ниоткуда появился в его жизни и перевернул все верх дном. После болезненного ухода Бена, Ньют думал, что уже и не сможет испытывать подобных чувств, но то, что он ощущал сейчас было в разы сильнее и ярче. Возможно, благодаря именно этому месяцу, который у них ушел на то, чтобы узнать друг друга поближе, в отношении появилась какая-то нежность и искренность. Это было чувство сродни первой влюбленности, когда не знаешь, чего ожидать и одновременно хочется порадовать, сделать человеку хорошо. Когда все не сводится к удовлетворению взаимных физиологических потребностей, привычке жить с кем-то, лишь бы не быть одному, бытовому удобству.       Ньют сел в машину и некоторое время сидел, не трогаясь, уткнувшись лбом в руль. Он уже начал скучать и это было с одной стороны классно, а с другой – ужасно. Он словно снова почувствовал себя живым, но это же означало, что и от боли расставания он в очередной раз не застрахован. Мелодия звонка телефона заставила прервать философствования и Ньют взял трубку, увидев на экране фотку Минхо:       - Слушаю.       - Привет. Проводил Томаса? – Минхо видимо был дома и что-то готовил, потому что на фоне слышался лязг посуды и временами шум льющейся воды.       - Да. Только что, - удрученно отозвался Ньют, откинувшись на кресло спиной и глядя в сторону аэропорта.       - Ну, не страдай, а то узнаю этот голос, - усмехнулся Минхо и Ньют не смог удержаться и улыбнулся, - ты домой сейчас?       - Да, поздно уже, а завтра подниматься рано, - Ньют глянул на часы на приборной доске и добавил, - завтра схожу на квартиру, заберу кое-что. Лампу настольную хотел взять, глобус Марса, который ты мне дарил еще в универе…        Минхо на том конце провода весело рассмеялся отчего на душе стало светлее и блондин, подумал, что с другом ему повезло.       - Как ты мог оставить глобус до сих пор там? Комод, значит, перетащил, а глобус пока оставил?!       - Вот завтра после работы и заберу.       - И хватит там страдать… я же слышу… Тебе давно пора научиться расслабляться и принимать все как есть. Не все можно контролировать. Иначе подарю твоему Томми такую симпатичную кожаную плетку, чтобы он научил тебя расслабляться… - под конец фразы друг заговорщицки засмеялся. – А это мысль…       - Это явно перебор… - Ньют не смог сдержать улыбки и сдавленного смеха, представив картину. Такого с ним еще точно не случалось.       - Неплохая идея?! Мне кажется, у него получится… Кстати, - Минхо замолчал ненадолго, когда на заднем фоне послышался лязг упавшей посуды, а затем продолжил,       - о работе… Дженсену Томас тоже понравился.       - Я заметил, - произнес Ньют, продолжая улыбаться. Мысли о Томасе всегда отзывались уютным теплом в груди.       - Кстати, как и нам. А вот Бен никому кроме тебя изначально не понравился. – Напомнил о прошлом Минхо.       - Понял я уже, понял, что ошибся, - проворчал Ньют, - ты теперь мне до самой смерти об этом напоминать будешь? Подожди секунду, мне тут сообщение пришло, - с этими словами блондин зашел в мессенджер и прочитал новое сообщение. Томми: «Я уже скучаю. Как прилечу напишу.»        Ньют прочитав короткое сообщение и посмотрев на смешное селфи из зала ожидания, где брюнет улыбался, а на заднем фоне была видна стойка одной из кофеен, почувствовал, что от счастливого смущения готов либо взлететь, либо растечься в лужу на кресле.       Ответив: «Я тоже по тебе скучаю и жду возвращения.», - поставил несколько поцелуев и снова вернулся к Минхо.       - Ну, наконец-то! Я уж думал ты там опять с Дженсеном переписываешься! – фыркнул в трубку азиат на что Ньют ответил, что это Томас ему написал.       - А?! Тогда ладно. «Скучает» значит… - Минхо хохотнул, -Тогда я согласен подождать и подольше.        Они еще недолго поговорили и договорились, что Минхо заедет завтра на старую квартиру к Ньюту и поможет ему с оставшимися вещами. А блондин поехал домой, думая о том, что еще предстоит подготовиться к рабочему дню и выгулять перед сном собак.

***

      Рабочий день прошел на удивление приятно. Было морозно солнечно, рабочие делали все вовремя и правильно, Дженсен был в прекрасном расположении духа, поставщики приехали вовремя. Ньют даже подумал о том, что не задержится как обычно на работе, а возможно уйдет на час раньше. С утра он получил от Томми сообщение с «С добрым утром» отчего утро уже стало самым добрым и прекрасным. Ньют не заставил себя долго ждать и отправил ответ.        За обедом Дженсен присоединился к ним с Минхо и сказал, что Аве очень понравился Томас и она приглашает их на Рождество к ним, если у парней нет других планов.       - Ты скоро станешь полноправным членом их семьи, - засмеялся Минхо, откидываясь на спинку стула.       - Меня тоже посещают такие мысли, - усмехнулся Дженсен, - Анну на балет ты периодически возишь, когда у нас накладки случаются, а со всеми нашими переездами, приездами родственников и многое другое…       - Усыновляйте его, - пошутил Минхо.       - Учитывая, что у меня три дочери, было бы хорошо иметь такого сына, - на удивление серьезно произнес Дженсен и переключился на другую тему. – Сегодня раньше, надеюсь, закончишь и полетишь к Томасу?       - Да, но Томми уехал к родственникам на пару дней. Завтра поздно ночью вернется. Я буду его встречать, поэтому могу немного опоздать на работу… - произнес Ньют, стараясь не выглядеть при этом слишком счастливым, но улыбка сама наползала на лицо и он старался не смотреть на собеседников, потому что понимал, что вдобавок к глупой улыбке начнет краснеть, как школьник. Похоже, остальные его поняли и не стали никак комментировать, а просто переглянулись и обменялись понимающими улыбками.       - Хорошо, не переживай. Я буду на месте и все проконтролирую, - заверил его Дженсен.       Ехал на старую квартиру Ньют в прекрасном расположении духа. Томас отправил ему несколько фотографий с родней, а Ньют ответил соответственно фото с работы и с обеда с Минхо.        Старая квартира ему нравилась и если бы не тяжелое расставание, то он бы продолжал жить там и не встретил Томаса. Наконец, добравшись до нужного адреса, блондин припарковался и вышел на тротуар. Ему нравилось здесь жить. Это был хороший район и недвижимость здесь стоила довольно дорого. Эту квартиру их отец купил как вложение и теперь Ньют рассчитывал, что она принесет ему хороший доход, тем более, что у него уже были желающие ее занять.       Пройдя вдоль по тротуару, парень осмотрелся по сторонам. Ему здесь очень нравилось, но слишком многое напоминало о времени, проведенном с Беном. Тут был и сквер, через которые они часто проходили, когда гуляли, скамейка на которой ели мороженое, чуть в стороне их любимое кафе…        Ньют опустил взгляд в землю и покачал головой. Теперь у него был Томми и блондин не собирался ломать себе жизнь из-за несбывшихся надежд. Парень машинально провел пальцами по волосам и направился к подъезду. Холл и лестница тоже навевали воспоминания о поцелуях и объятиях, а когда Ньют встал перед дверью и достал ключи, волна ностальгии нахлынула в душу в полной мере.        В очередной раз, подумав о том, что правильно сделал, что съехал, Ньют вставил ключ в скважину и открыл дверь.        А затем замер на месте. Дверь была не закрыта и внутри кто-то был. Первым порывом было захлопнуть дверь и вызвать копов, но затем блондин увидел сидящего в зале на диване человека и сердце ухнуло куда-то вниз, оставив после себя глухую пустоту.       - Привет, Ньют, - пьяно поздоровался Бен, поднимаясь с дивана, и ставя на пол ополовиненную бутылку Джека Дэниэлса.       - И тебе привет, - взяв себя в руки, ответил Ньют, заходя внутрь и закрывая за собой дверь, - что ты здесь делаешь и как ты сюда вошел? Ты же ключи оставил…        Блондин подошел к дивану и посмотрел сверху вниз на полупьяного бывшего любовника. Бен по-прежнему был в отличной форме, все те же шикарные пшеничные волосы, очаровательная кривая полуулыбка… но Ньют внезапно понял, что это больше не вызывает прежнего отклика в душе и с облегчением выдохнул.       - Я еще до расставания сделал дубликаты. Видишь, какой я дальновидный… - с этими словами Бен поднялся с дивана и встал напротив Ньюта, слегка возвышаясь над ним. Ньют заглянул в светлые зеленые глаза и подумал в очередной раз, что больше не тонет в них. Пропала искра, пропало чувство.       - А ты, как всегда отлично выглядишь, - Бен обошел блондина по кругу, обводя оценивающим взглядом, - такой высокий. Статный. Дорогой. Тебя надо на обложку журнала «Esquire». Как обычно. А я тебе больше не нравлюсь, милый? Помнится кое-кто умолял меня вернуться, обещая, что сделает что угодно… а потом еще звонил и…       - Это все осталось в прошлом. – Перебил его Ньют, повернувшись на пятках лицом к блондину, намереваясь выставить того из квартиры, - Ты не имеешь права находиться здесь. Это даже не моя квартира, а моей матери, и ты знаешь это. Тебе пора уходить.        С этими словами, Ньют бросил однозначный взгляд на Бена и сняв пальто, повесил его на вешалку, которая стояла у входа в зал. Ее, кстати, он тоже планировал забрать.       - Да, зачетная хата. Конечно, стоит, наверно, кучу бабла…- Бен расставил руки в разные стороны, в одной сжимая бутылку и расплескивая содержимое на диван.       - Ты что делаешь?! –Ньют возмущенно указал на пятна на диване. Кроме этих там еще появилось несколько других, которых не было, когда он съезжал. Ему вообще не нравилось то, что происходило и то, что он обнаружил, вернувшись. Бена здесь вообще не должно было быть.       - Пью.       - Я вижу. Меня интересует почему ты все еще здесь?       - Потому что ты тут, - Бен пьяно широко улыбнулся. – Блядь! И чего я решил бросить тебя! Сейчас бы жил по-прежнему с тобой и твоими собаками. Арчи-то как?       - Явно лучше тебя, - честно ответил Ньют, начиная терять терпение. Он уже собрался все- таки набрать полицию, но мысль о том, что скоро должен подъехать Минхо, заставила его передумать.       - Ну, конечно, - Бен изобразил неловкий реверанс, - не нравлюсь больше?       - Нет.       - А что так? Неужто уже обзавёлся кем-то новым?       - Даже если и так, тебя это не должно заботить. – Ньюту не нравилось какой оборот приобретает разговор и ему в принципе не нравилось, что этот разговор продолжается. У Бена явно было что-то не так и он не думал, что наткнется на Ньюта, потому что обычно в это время Ньют еще работал. Парень, словно в ответ на его мысли произнес:       - Ты же обычно в это время работаешь..? Не думал, что так рано освободишься. Или ты так стараешься, чтобы поскорее прилететь на крыльях любви к своему новому любовнику?       - Тебя это не касается. Бен, уходи. – Ньют встал около выхода из зала, указывая рукой на входную дверь. Бен поджал зло губы, но не сдвинулся с места. Прежний Бен, которого знал Ньют был несколько иным. В нем всегда присутствовало то, что свойственно всем «плохим мальчикам». Ньюту нравились такие. Но в нем чувствовалось достоинство, сила, уверенность. Сейчас же он видел перед собой не уверенного в себе, запутавшегося человека, раздавленного проблемами.       - А как же «Бен, не уходи?! Бен, я люблю тебя! Я сделаю все, что захочешь! Не оставляй меня! Давай возьмём паузу, а потом попробуем снова!»? Быстро ты переобулся… - Бен явно наслаждался, изображая бывшего любовника.       - Быстро?! Бен, твою мать! – тут уже Ньют ощутил, что начинает закипать. – Я месяц уговаривал тебя вернуться, а потом полгода пытался забыть тебя! Это, по-твоему, быстро?! Как ты вообще смеешь…? – Ньют замолчал, захлебнувшись негодованием и вновь вспыхнувшей душевной болью, которая казалось готова взорваться в груди. Прикрыв глаза, он заставил себя успокоиться.        Около минуты между ними висело молчание, а потом Бен, как-то неловко перекатившись с пятки на носок, произнес:       - Мне нужны деньги. Много. Я встрял по полной. Я тут кое-что прихвачу, чтобы продать. Но раз ты тут – хотел узнать сможешь ли ты помочь? – подняв на Ньюта виновато-пьяный взгляд, закончил Бен. Блондин несколько секунд просто молча смотрел на Бена, моргая, не зная, как на это реагировать. Когда новая информация кое-как улеглась в голове, Ньют дрогнувшим голосом, спросил:       - Сколько ты должен?       - Очень много, - ответил Бен и Ньют невольно дернул плечом.       - Может уточнишь, чтобы я представлял масштабы бедствия? – сделал еще одну попытку узнать побольше Ньют, рассматривая лицо напротив и думая о том, что его очередная любовь снова обернулась разочарованием. Похоже, Минхо все-таки прав и он выбирает не тех. И Галли прав, только выразился тогда о Бене он менее культурно, чем Минхо.       - Нет. Много, - отказался идти навстречу Бен, продолжая раскачиваться с пятки на носок и смотреть в пол. Ньют несколько секунд стоял и молча смотрел на парня, думая о том, что всего полгода назад кинулся бы закладывать квартиру, продавать почку, если потребуется… а сейчас он думал о том, что ему надо поскорее вернуться домой и накормить собак. А еще о том, что завтра ночью вернется Томми.        Конечно, такое сильное чувство не стерлось без следа и он все еще ощущал глубоко внутри привязанность к Бену, но огня больше не было. Скорее теплое воспоминание и поэтому он не мог проигнорировать его проблемы.       - Лампу Тиффани оставь. Она мамина любимая, - произнес Ньют, подходя к пальто и доставая портмоне. Бен внимательно следил на удивление трезвым взглядом за движениями тонких пальцев. Блондин достал карточку и убрал портмоне обратно.       - Это карточка, на которую я еще до нашего разрыва откладывал деньги на подарок тебе на День Рождения. Код – 2053. Тут пятьдесят тысяч. На данный момент – это все, чем я могу помочь, - Ньют протянул карточку бывшему любовнику и Бен взял ее. – Теперь тебе надо уходить. Скоро приедет Минхо и я заберу часть вещей отсюда.       - Значит, вот так вот… - Бен скривил губы в презрительной ухмылке и Ньют нахмурился, подумав о том, что это явно был плохой знак. Обычно блондин делал так, когда был в крайне плохом настроении и назревала крупная ссора. За время их отношений Эмерсон хорошо изучил парня и понимал, что в данный момент назревает нечто очень плохое. Возможно, проблемы были больше, чем Ньют думал, и эти пятьдесят тысяч вместо того, чтобы хоть как-то поправить ситуацию, наоборот указали на ее безвыходность.       - Значит, вот так? – уже громче произнес Бен и сделал шаг вперед к Ньюту, отчего тот непроизвольно попятился, наткнувшись спиной на стену рядом с вешалкой.       - Ты на себя в течение недели тратишь больше, чем на этой гребаной карточке! – прокричал Бен в лицо Ньюта и тот вжался в стену, понимая, что любое неверное слово или движение сейчас может привести к потасовке. Бен всегда был больше и сильнее, и если доходило дело до потасовки, то всегда выходил победителем, укладывая Ньюта на лопатки за минуту. Обычно это была пара дружеских тычков и подножка под здоровую ногу, но Эмерсону никогда не нравилось, что это было в их отношениях. Правда, после таких потасовок на нем даже синяков не оставалось, поэтому в какой-то момент блондин решил не запариваться по этому поводу. Но теперь все было иначе – Бен был пьян и зол. Он был взбешён…       - Это неправда. И ты это знаешь, - спокойно ответил Ньют, сожалея о том, что не вызвал копов.       - Вот если ты перепишешь эту квартиру на меня, - продолжал, словно не слышал слов Ньюта, Бен, - это бы меня спасло…       - Я не могу переписать на тебя эту квартиру, потому что она принадлежит моей матери и это ты тоже знаешь, - так же спокойно ответил Ньют, в душе умоляя о том, чтобы Минхо поторопился. Бен уставился в глаза Ньюта напротив и несколько секунд молча рассматривал его лицо. Ньют смотрел в ответ и гадал, о чем тот может думать. Ему было обидно и больно. Он искренне любил этого человека и был готов унижаться и умолять его вернуться, когда они расстались. И для него их отношения даже сейчас значили много. Ньют думал, что для Бена это так же – что он так же дорожит теми прекрасными воспоминаниями и сохранил хотя бы каплю симпатии к нему. Но похоже, это было не так.       - Какой же ты до тошноты правильный, Эмерсон! – Бен сделал шаг назад, отодвигаясь от блондина и обогнул по небольшой дуге бывшего любовника, - Такой весь… идеальный, - Бен произнес это с таким отвращением, что блондин ощутил, как от этих слов все внутри болезненно сжалось.       - Знаешь, у тебя, наверно, только один недостаток – это твоя гомосексуальность. И даже ее ты умудрился превратить во что-то высокое, - презрительно выплюнул Бен, обведя фигуру парня брезгливым взглядом, - ты, наверно, сейчас думаешь о том, что я – жалкий.       - Нет… - Ньют покачал головой, пытаясь вложить в свой голос всю возможную убедительность.       - Ах, да! Я забыл – ты же еще благородный! Ты, наверно думаешь – «бедняжка Бен, надо ему как-то помочь!», - Бен снова подошел к Ньюту почти вплотную и глядя в карие широко распахнутые глаза, практически выплюнул, - ненавижу тебя за это твое благородство.        Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза и Ньют, буквально физически ощущал, как осколки того теплого чувства, которое еще оставалось в душе к этому человеку, вонзились в сердце, принося едва ли не физическую боль. Затем, он опустил голову и положив ладонь Бену на грудь, мягко заставил отстраниться.       - Видимо уйти придется мне, - произнес он, ощущая ком в горле и намереваясь взять пальто и уйти. Минхо он может встретить внизу и извиниться. Сводит его потом в кафе в знак извинения. – Прощай, Бен.        С этими словами Ньют уже хотел снять пальто с вешалки и направиться к выходу, как внезапно блондин схватил его за предплечье и дернул на себя, разворачивая:       - Рано собрался уходить, Эмерсон! Я с тобой еще не закончил, - с этими словами, он прописал Ньюту в челюсть. Блондин дернулся, но на ногах устоял, хотя в глазах у него и потемнело на несколько секунд.       - Оставим пару подарочков твоему новому дружку?! А? Ньюти? Он же, наверно, в тебе души не чает? Кто он? Банкир успешный какой-нибудь? – продолжал говорить Бен, пока Ньют выпрямлялся, держась за разбитую скулу. Упоминание Томаса из уст Бена отчего-то привело блондина в настоящую ярость и он, от души засадил ответный удар Бену точно в нос, испытав при этом неописуемое удовольствие. Галли поставил ему хороший удар.       Вид разбитого носа и стекающей по губам крови, с одной стороны доставил Ньюту огромное удовлетворение, а с другой осознание того, что сейчас ему придет конец. Блондин сделал шаг в направлении выхода, решив, что пальто станет не такой большой потерей, когда ощутил, сильный удар по больной ноге. Удар был такой сильный, что Ньют буквально взвыв от боли, решил, что Бен ему ее точно снова сломал. Звуки внезапно стали глуше, а в глазах потемнело. Блондин упал на пол, хватаясь за поврежденную ногу и словно из-под толщи воды слушая доносящиеся звуки из окружающего мира. Сквозь пелену, мешающую что-то понимать, он ощущал удары на ребрах и животе. Несколько ударов пришлись по спине. Это длилось меньше минуты, но когда зрение и слух снова обрели былую ясность, Ньют отчетливо различил звук бряцающей пряжки ремня и ощутил, как широкая кожаная лента обвивает его горло и затягивается, лишая возможности дышать. Бен перевернул его на живот, и натянул ремень на себя, затянув петлю на тонкой бледной шее. Ньют пытался протиснуть пальцы под кожаную широкую ленту, хватая ртом воздух и пытаясь что-то сказать, но ничего кроме рваного шумного дыхания и хрипов изо рта не вылетало. Даже боль в ноге, по сравнению с таким диким удушьем стала чем-то далеким.       - Что? Не нравится? Не привык к такой грубости? Привыкай! А ты смотрю в отличной форме! – каждое слово вгрызалось в сознание блондина, оставляя выжженые отпечатки. Бен по-хозяйски провел рукой по боку Ньюта, непроизвольно еще сильнее затягивая петлю на шее. Рука переместилась ниже спины и сжала ягодицу, - Вы уже спали? Думаю, да. Сколько вы встречаетесь?        Ньют мог только хрипеть и рвано хватать ртом воздух, ощущая, что если ремень не ослабит натяжение, он просто задохнется или тот сломает ему шею. Сердце стучало в голове, ушах, перекрывая собственные мысли. Все тело сигнализировало о том, что надо что-то делать, выворачиваться, но Ньют понимал, что стоит ему сдвинуться хотя бы на сантиметр и ремень еще сильнее сдавит шею.       - А давай оставим ему подарок?! – Бен как-то зло хохотнул. – Помнишь, как нам было хорошо вместе?! Секс был шикарный. По сексу с тобой я даже скучал. Давай-ка! Для нас с тобой это будет почти по-семейному! Это даже изменой с твоей стороны считаться не будет!        Ньют ощутил, как петля на шее ослабла и его перевернули на спину. Воспользовавшись этой передышкой, он рвано вдохнул воздух и придушено выдохнул:       - Нет… не надо… Бен… зачем… - договорить не получилось, потому что на этот раз ремень врезался еще сильнее, а пряжка уперлась куда-то в правый бок шеи и зрение мгновенно пропало, но он не сильно из-за этого расстроился, потому что на лицо бывшего любимого смотреть в этот момент было страшно. Ньют ощутил, горячую ладонь под рубашкой на животе и груди, затем ощутил, как Бен схватился за его ремень, очевидно собираясь его расстегнуть, но в этот момент слух, вместе с любой чувствительностью начали пропадать. Ньют ощутил, как начал проваливаться в глухое забытье, в котором было спокойно и тихо. Не было ни ремня на шее, который мешал дышать, ни пульсирующей боли в ноге, не было Бена, который собирался его насиловать. Все исчезло, не оставив даже шума сердца в ушах.

***

      Пришел в себя Ньют от звука настойчивого стука в дверь и параллельно звонящего телефона. Парень попробовал двинуться с места и тут же застонал, чувствуя, сковавшую тело боль, так еще и горло опухло на столько, что каждый вздох дается с трудом. Он по-прежнему лежал на спине, и стоило ему попробовать подняться, как нога отозвалась острой болью, а в глазах потемнело.       - Ньют! Ты там! Отзовись! Я слышу твой телефон и видел твою машину на парковке! С тобой все нормально?! Если не ответишь в течении минуты, я вызываю копов! – послышался приглушенный голос Минхо из-за двери. Ньют на автомате попробовал ответить, но ничего кроме хриплого шепота не смог из себя выдавить. Воспоминания окутали тягучим отвратительным одеялом и Ньют осмотрел себя. Рубашка задрана до середины живота, но штаны на месте, как и ремень. Все-таки найдя в себе силы, он начал подниматься, ощущая, боль во всем теле, кроме характерной изнасилованию и подумал о том, что все-таки насиловать почти труп Бену не захотелось. Ну, или заряд злости кончился, и он понял, что творит…        Хотя Ньют уже не понимал, о чем думал бывший любовник. Кое-как поднявшись и придерживаясь за стену, парень доковылял до двери и открыл Минхо. Несколько секунд друг пялился на блондина, очевидно, пребывая в шоке, а затем не говоря ни слова, подхватил того под пояс и войдя в квартиру, довел Ньюта до дивана.        Дальнейшее Ньют помнил смазано. Как ему объяснили врачи – он был в шоке. Помнил, как рассказал Минхо о произошедшем. Помнил, как его осматривал врач. Помнил полицейского, который задавал множество вопросов, на которые ему было сложно ответить. В голове все путалось. Когда ему дали воды, он не смог пить, потому что горло опухло и он даже дышал с трудом. Тогда ему поставили капельницу и несколько уколов. Кроме того, ему сделали рентген его многострадальной ноги. За ногу было особенно обидно – Бен знал о его слабом месте и намеренно ударил именно по нему. Перелома не было, но Ньют осознавал, что ближайшую неделю передвигаться сможет только с помощью трости. Но больше тела болела душа от осознания того, что это все сделал человек, отношениями с которым Ньют очень дорожил. Которого он любил и глубоко переживал, когда они расстались. Ньюту казалось, что главная кровоточащая рана, которая у него была сейчас, находилась где-то в области груди и он не представлял, как залечить ее теперь.        К концу его пребывания в больнице, отек на горле немного спал и теперь блондин смог глотать что-то жидкое небольшими порциями. Говорить получалось только шепотом и недолго, потому что дышать тоже было больно.        Когда на следующее утро Ньют вернулся домой все-так же с Минхо, их там уже встретили Галли, Тереза и Граф с Арчибальдом. Собаки сильно по нему соскучились и буквально увивались у его ног. Граф попробовал по старой привычке встать на задние лапы и положить Ньюту лапы на плечи, но словно понял, что хозяину плохо и в последний момент отказался от этой затеи. Ньют с трудом опустился на колени и погладил обоих четырехногих.       - Оба выгуляны, накормлены и приласканы, - отчитывалась Тереза, глядя на то, как оба пса радуются возвращению Ньюта. – Мы купили запас продуктов на два дня, но если тебе что-то понадобиться, ты звони кому-то из нас.       - Спасибо большое. Я теперь могу и сам. Мне главное было в квартиру попасть, - прохрипел Ньют, уворачиваясь от Арчи, который на радостях пытался облизать ему лицо.        Все трое переглянулись и Минхо расстроенно покачал головой.       - Я Дженсену позвонил, объяснил ситуацию. Как ты себя начнешь чувствовать нормально, будешь работать удаленно. И только, когда врач выпишет, придешь на работу.       - Все не так плохо, - прохрипел Ньют, поднимая взгляд на друзей. Ему было плохо, больно, стыдно и еще что-то, что он никак не мог описать даже самому себе.       - Ага, а я – Английская Королева! - Не удержался Галли. – Короче, делаем так. Тереза и Минхо валят домой или на работу. Я остаюсь с тобой и этими ребятами.