Эта собака не кусается.

       Сев в самолет и устроившись в кресле, Томас закрыл глаза. Ему всегда нравилось летать. Правда на этот раз в голове вспыхнула странная мысль о том, что в следующий раз он может полететь в отпуск вместе с Ньютом.        Куда-нибудь… только не на Ибицу. Да, и закрыт ему теперь путь куда-то за пределы страны, хоть и новый паспорт, новое имя. С этой целью, Стен и настоял, чтобы Митч стал Томасом, чтобы новую жизнь начал новым человеком на новой работе.        Было приятно отправлять глупые сообщения и получать теплые ответы. Мерфи подумал о том, что он словно нашел теплый источник посреди зимы и засел в нем, купаясь. Вокруг холод, ветер, зима, снег валит, а он сидит в теплой воде и любуется всем этим. Он, как-то видел фильм про обезьян, которые зимой залазят в такие теплые источники и греются там. Вот и он себя ощущал такой обезьянкой, которую согрели и не дали замерзнуть на смерть.        Парень поймал себя на том, что теперь хочется согреть в ответ. Хотелось любить, отдавать тепло, как-то обрадовать…        Томас улыбаясь, посмотрел в иллюминатор и увидел в нем свое отражение с дурацкой мечтательной улыбкой.       По прилету, он, как и обещал написал Ньюту, а также родне о том, что он прилетел и скоро будет у них. И только в этот момент, брюнет внезапно вспомнил о том, что давно не думал о себе, как о Митче Реппе. Эта мысль даже заставила его застыть посреди зала прибытия. Митч замер, глядя на себя в отражении рекламы. Он сильно изменился. И дело было не только во внешности – изменился даже взгляд.        Он уже и забыл, когда последний раз думал о себе иначе, как о Томасе. Это было странно, но неплохо.        Но родственники-то знали его, как Митча. Хоть они и виделись раз в год, а иногда реже, но тем не менее, они были его родней, которая знала его и ждала в гости.        Решив разбираться с проблемами по мере их поступления, Том направился в зону выдачи багажа.        Тетя и дядя встретили его с такой радостью, что он даже опешил сначала, а потом вдруг понял, как сильно по ним соскучился. Внезапно он осознал, что все это время у него были близкие люди, которых он игнорировал, вычеркнув из своей жизни.        Дом родственников был теплым во многих смыслах – на стене около лестницы на второй этаж висело около десятка фотографий в деревянных рамках. На паре из них был Митч. На кухне приятно пахло пирогами и бужениной, а на полках в великом множестве были расставлены разнообразные баночки со специями, крупами и другими запасами. Некоторые были из одной коллекции, а некоторые вообще выбивались по цвету и форме, чем придавали дому еще больше уюта. В гостиной на диване лежали подушки в расшитыми вручную наволочками. Множество этих и других деталей и составляли понятие дома – то, что могут сделать только сами люди своим вниманием и старанием. А так же любовью.        Митч позволил себе окунуться в эту жизнь, и попробовать понять себя. Теперь он понимал, о чем говорил Ньют. Тетя Энни и дядя Джек любили его несмотря на то, что он нечасто к ним приезжал. Они расспрашивали о его личной жизни, как он справляется, где учится и работает и Митч на все вопросы отвечал честно.        Он рассказал о Катрине и ее смерти во время теракта. Они знали, что он служил, а так же знали о смене документов. Херли обо всем позаботился, когда задался целью выпереть Митча из ЦРУ, и оба отнеслись к этому с пониманием. Репп не знал ,что именно сказал им Стен, но после их продолжительного разговора, у Митча уже не было необходимости что-то объяснять.        Он упомянул в двух словах о том, где учится и работает. Так же рассказал, что пробовал встречаться с одной девушкой по имени Бренда, но ничего не вышло. У Энни и Джека было двое сыновей и дочь, а еще пятеро внуков, от которых они порой спасения не знали. Митч разговаривал с ними, рассматривал их небольшой, но уютный дом, с красивым камином, кресло-качалкой, деревянной лестницей и шкафами, полными книг и думал о том, чего бы он на самом деле хотел. Он любил их и чувствовал их любовь. Ему нравилось находиться с ними и Митч попробовал представить, что привезет знакомиться к ним Бренду и эта мысль сразу вызвала отторжение.        Ему было хорошо и тепло здесь и единственное чего ему не хватало для полного счастья – это присутствия Ньюта. И пусть бы он захватил с собой обоих собак. Митч был согласен даже терпеть Графа, лишь бы он не кусался слишком сильно.       - Ты отлично выглядишь, - произнесла Энни, пододвигая ему кусочек яблочного пирога. – Жаль, что с личной жизнью у тебя пока не сложилось. Но все еще впереди. Мы вон с Джеком тоже поздно встретились.       - Честно говоря, я встречаюсь кое-с-кем и очень надеюсь на то, что все сложится, - внезапно нашел в себе силы признаться Митч и понял, что это оказалось совсем нетрудно, - но я не знаю, как вы к этому отнесетесь.       - Что же ты молчал?! Рассказывай! – Митчу показалось, что у Джека даже седые усы вздыбились от этих слов.       - Не думаю, что вам это понравится. Дело в том, что это мужчина, - быстро произнес Митч, следя за реакцией родственников. Те на мгновение замолчали, видимо обдумывая новость, а затем переглянулись и пожали плечами. Это выглядело крайне комично и, если бы Митч не волновался, то возможно, он бы рассмеялся.       - Он тебе точно нравится? – спросил Джек, приподняв седые густые брови.       - Да. Очень.       - Он кем работает? – спросила в свою очередь Энни.       - Архитектор. Могу показать фото, - вспомнив о фотографиях, сделанных в ресторане, предложил Митч.       - Давай! – в один голос потребовали оба и Репп, достав телефон из кармана, нашел фото, которое делал Минхо, где они сидели рядом на диване. Сам Митч сидел прямо, глядя в камеру, а Ньют вполоборота, поскольку только что оторвался от разговора с Дженсеном, услышав возглас Минхо о том, что тот фотографирует. Митч подумал о том, что здесь отлично видны ноги Ньюта и быстро занес фотку в избранные, поставив сердечко, чтобы потом не потерять в ворохе других.       - Сейчас посмотрим, кто так у тебя, - одев очки, тетя Энни по-хозяйски взяла телефон и приблизив, начала внимательно рассматривать Ньюта. Джек стоял рядом и тоже внимательно изучал блондина.       - Красивый и аккуратный, - озвучила свой вердикт тетя и Джек кивнул, соглашаясь с ней.       - А еще у него две собаки, - решив окончательно накренить чашу весов в нужную ему сторону, добавил Митч, - он их очень любит. Потом могу фото выслать.       - Обожаю собак! – тетя Энни всплеснула своими маленькими красивыми руками с накрашенными розовыми ногтями, - человек, который любит собак и хорошо за ними ухаживает не может быть плохим!        Репп был полностью с ней согласен.

***

       Расставание с родственниками получилось скомканным и неловким. Томас понимал, что приехал слишком на маленький срок и Энни с Джеком хотели бы, чтобы он остался, но Мерфи не мог из-за занятий и работы.        К тому же его не оставляло смутное чувство, что что-то произошло дома – перечитывая переписку с Ньютом, он убеждался в этом все больше. Сначала блондин отвечал на все сообщения и присылал фотки, а потом, после поездки на старую квартиру, вдруг написал, что приболел и не сможет его встретить, но договорился с Минхо. Они продолжали переписываться, но больше Ньют фоток не отсылал.        Рейс дважды переносили из-за погодных условий и, когда, наконец, небо прояснилось, Томас уже готов был пешком побежать до дома. Ньют отвечал на сообщения, но как-то вяло, не как обычно. Звонки сбрасывал, объяснив, что горло болит.        Прилетев и получив багаж, Томас вышел в зал прибытия и сразу нашел взглядом знакомого азиата. Минхо стоял чуть в стороне от основной группы встречающих и сразу, как заметил брюнета, замахал руками, привлекая внимание.        Том поймал себя на мысли, что рад увидеть Парка и, когда приблизился, пожал руку, а потом и обнял. Минхо сначала подробно расспросил о том, как Мерфи съездил к родственникам, а потом начал отвечать на вопросы брюнета, которых оказалось немало.       - Он написал, что «приболел»? – азиат, не отводя взгляда от дороги, удивленно приподнял брови, и усмехнулся, - м-да… лаконичный англичанин… Я не могу тебе рассказать всего – потому что не знаю всей истории. Он позавчера ездил на свою старую квартиру забрать кое-какие вещи, и я тоже к ему приехал, чтобы помочь, как договаривались. Он долго не открывал дверь, хотя машина была припаркована на стоянке, и на звонок телефона не отвечал, хотя я слышал, что телефон звонит внутри квартиры.        Когда же, наконец, он мне открыл, я офигел от его вида. Он был в шоке, поэтому более менее что-то мне рассказал, но я так понимаю, это не вся история. Если в общих чертах – он приехал, а внутри оказался его бывшая большая любовь - Бен. Помнишь, мы обсуждали, что расставание там было для него крайне болезненным и из-за этого он собственно место жительства и сменил.       - В общих чертах знаю, но без подробностей, - отозвался Томас, ощущая, как все внутри неприятно сжалось.       - Короче, Бен почему-то оказался внутри, хотя ключи отдавал Ньюту. Пьяный и злой. Они поговорили и оказалось, что Бен задолжал кому-то большую сумму денег, но конкретную сумму не сказал. Ньют дал ему карточку, на которую когда-то откладывал деньги на подарок ему, а потом продолжал по привычке и сказал уходить. Завязалась драка. Хотя … - Минхо затормозил на светофоре, - Бен по телосложению типа нас с тобой и чуть повыше Ньюта…       - У него ничего не сломано? – спросил Мерфи, ощущая, что внутри все перевернулось от беспокойства. А только показалось, что все наладилось и вот тебе. Судьба как обычно зло играет.       - Нет, - азиат отрицательно покачал головой, - Но с тростью проходит минимум неделю и хромать опять будет какое-то время. Я так понял драку начал Бен, Ньют в ответ сломал ему нос, а дальше… сам понимаешь… у них разные весовые категории.       - Что ж он мне ничего не рассказал? – возмутился Томас.       - Не хотел портить отдых у родственников. И нас попросил, хотя бы до того момента, как ты вернешься, ничего не говорить, чтобы ты не беспокоился и хорошо провел время с близкими.        Томас сидел на сиденье и смотрел на свои руки, покрытые мелкими шрамами и парой покрупнее. С момента знакомства с Ньютом казалось, что любые беды должны обойти этого человека стороной. Он был слишком светлым, добрым, отзывчивым, благородным. Он точно не создан для борьбы или чего-то подобного. Не тот тип. Это же и ребенку понятно.       - А адрес у этого Бена есть? – невинно поинтересовался Том, подняв на Минхо взгляд.       - Мы с тобой мыслим одинаково, - азиат одобрительно улыбнулся, - я был на его старой квартире. Уехал еще месяц назад. Сейчас Галли пытается его найти и еще неизвестно что будет для этого урода лучше, если мы с тобой его найдем или Галли. Поултер страшен в гневе. Он сейчас очень зол. В свое время Ньют ему очень помог и даже ничего не потребовал взамен за помощь и теперь у него появилась возможность отблагодарить.       - Я надеюсь, заявление в полицию составили? – спросил Томас, сделав себе отметку насчет слов Бена о большом долге и собираясь об этом сказать Стену. Интуиция подсказывала, что не стоит оставлять это без внимания.       - Да, конечно, - Минхо активно пару раз кивнул, - ты не думай, что Эмерсон спустит подобное этому уроду с рук. Он, конечно, сентиментальный, но в меру. Он любит себя и никогда никому не позволял вытирать о себя ноги. А тут вдвойне… У него, конечно, как и у всех был сложный период в жизни, но он его пережил… - закончил фразу Минхо, но Томас ощутил под конец определенную неуверенность и понял почему. Сразу вспомнился шрам на запястье и причина травмы его ноги.       - Ты про шрам на запястье и ногу? – решил уточнить Томас, посмотрев на азиата. Парк молчал некоторое время, а потом, припарковавшись около их с Ньютом дома, произнес:       - Да. Я просто думаю, что сейчас он стал старше и устойчивее к подобным вещам. Но не надо его надолго оставлять одного.       - Я понял, - кивнув, согласился Мерфи и пожав руку Минхо, добавил, - спасибо, что довез. Прости, что из-за меня опоздал на работу.       - Ничего страшного. Я всех предупредил. От форсмажора никто не застрахован.

***

      Кое-как выпроводив Галли из дома, Ньют плюхнулся в кресло и уставился в стену. Болело все тело при каждом движении. Еще больше болела душа. Ньют ощущал, что у него из-под ног словно выдернули землю и в процессе падения, он не очень удачно приземлился.        Воспоминания об отношениях с Беном были светлыми, теплыми. Одними из самых дорогих за жизнь. Пока они были вместе, это была сказка наяву. Конечно, как и у любого живого здорового человека у парня были недостатки, начиная от простых бытовых, заканчивая недостатками иного рода. Эти отношения, и воскресили в Ньюте веру в настоящую любовь, которую он смог испытать, и даже разрыв, хоть и был болезненный, но не уничтожил этого чувства. Заставил сожалеть об утраченном, но не более того.        Но вот то, что произошло позавчера, оставило глубокую яму в сердце. Это было словно для верующего человека узнать, что Иисуса на самом деле не было. Ньют чувствовал, что в очередной раз разбит и это было очень больно.        Внезапно, он ощутил тепло на коленях и опустив взгляд, заглянул в янтарные глаза Графа. Пес заскулил, словно пытаясь что-то сказать.       - Не переживай, друг, я как-нибудь справлюсь, - у больной ноги блондин ощутил копошение и наклонившись вперед, увидел Арчибальда, который уселся на его ступню и задрал голову, ловя взгляд. Говорить было больно, да и вообще плохо получалось.       Отек спадал медленно и, несмотря на все препараты, которые ему прописали, казалось, горло сузилось до размера иголочного ушка. Даже пить было тяжело, а есть он мог только тщательно что-то пережевывая, а лучше всего что-то жидкое.       - Это раньше я был один и не мог справиться, а теперь у меня есть вы… - Ньют улыбнулся псам и тут же ощутил боль с скуле после удара Бена. Видимо, для них двоих отношения выглядели по-разному.        Ньют взял с журнального столика новую книжку, которую купил на прошлой неделе, но из-за плотного графика успел прочитать не больше пятидесяти страниц. Теперь у него время было и можно было предаться отдыху, поскольку Дженсен сказал, что пока тот в себя не придет, даже на дому ему работать не стоит. Ньют попробовал его поуговаривать, но мужчина оказался непреклонен.        Блондин провалился в чтение. Это было приятно и уютно. Нога немного пульсировала болью, как и спина с боками, но в целом у него получилось отвлечься на чтение. Кроме того, обезболивающее, поставленное Галли еще продолжало действовать и жизнь в общем-то продолжалась. Ему предстояло еще два дня обезболивающих из-за ноги, а потом неделю витаминов и все предстояло колоть внутримышечно. Блондин с горечью подумал о том, что под конец лечения у него будет пятнистый зад, как у божьей коровки спина.        Ставить инъекции он планировал ездить в больницу, но с другой стороны – он всегда мог обратиться к Галли, который в свое время получил корочки медбрата и внутримышечно ставил инъекции прекрасно. Внутривенно не рисковал, ссылаясь на то, что может не попасть в вену.        Вернул его в реальный мир звук дверного звонка и Ньют понял, что зачитался и не заметил, как пролетел час. Книга на самом деле оказалась на удивление интересной, хотя Ньют в большинстве своем был равнодушен к фантастике и антиутопиям в том числе. Граф и Арчи, которые все это время сидели около него, резко подскочили и с радостным (!) лаем кинулись к входной двери.        Это определенно был Томми. Как же Ньют боялся этой встречи. Он хотел ее максимально отсрочить. Захотелось, как в детстве залезть под стол и сказать – «я в домике!», но блондин понимал, что это не поможет. Легко представать перед людьми, которые нравятся, когда ты здоров, красив и уверен в себе, а не во так, как сейчас…        Томми ему очень нравился, но Ньют был реалистом и какое-то время уже успел прожить на этом свете, чтобы убедиться, что большинство людей не готовы протягивать руку помощи, какими бы хорошими отношения у вас прежде не были. Такие люди, как Галли, Минхо, Тереза и другие в его компании – это своеобразная редкость.        Томми был абсолютным натуралом до их встречи и Ньют не надеялся, что тот продолжит испытывать к нему чувства после того, как увидит таким… разбитым. Учитывая, что сам Томас был сильным, красивым, накачанным и блондин не сомневался, что смог бы легко уложить Бена на лопатки, то состояние Ньюта у него скорее всего вызовет отвращение. Ну, или жалость и пренебрежение.        Но Ньют честно пытался измениться – он ходил в качалку с Минхо и другими своими друзьями, пытался накачать мышцы и объемы, но ничего не получалось. Тренер объяснил это просто – кому-то генетикой не дано накачать такие «банки», как у Минхо или Галли. С реакцией у блондина было все хорошо и в своем «суперлегком» весе он нормально держался против спарринг-партнёра, но, когда попадался противник более тяжелой весовой категории, все заканчивалось быстро.        Доковыляв до двери, Ньют тяжело вздохнул и, набравшись смелости, открыл. К чести Томаса, Ньют отметил, что у того даже улыбка не дрогнула, когда тот увидел его разукрашенную физиономию и трость, на которую он опирался.       - Привет, - слабо улыбнувшись, поздоровался Том, и Ньют отметил цепкий взгляд, который прочертил путь от его синяка на скуле, затем дотронулся вскользь до синевы на горле и прошелестел по руке, опирающейся на трость. Ньют постарался одеть максимально закрытую одежду – светлые серые спортивные штаны и синюю футболку с длинным рукавом, чтобы скрыть следы, но это не особенно помогло.       - Нехило ты заболел. Я пройду? – вопросительно приподняв одну бровь, спросил брюнет и Ньют хрипло поздоровавшись, выдавил из себя улыбку, подумав про себя, что тот стал еще шикарнее, чем, когда уезжал. Мерфи явно хорошо отдохнул у родственников и несмотря на то, что долго просидел в аэропорту, а потом летел три часа, выглядел отлично. В отличие от самого Ньюта, который на фоне цветущего Томаса, ощутил себя еще более разбитым. Резко захотелось попросить того выйти и в ближайшие несколько дней не приходить, но было уже поздно, поскольку брюнет уже зашел внутрь и продемонстрировав пакетик с лакомством собакам, двинулся на кухню, где блондин обычно хранил корм для питомцев. Второй более увесистый пакет, он поставил на столешницу и на немой вопрос Ньюта, ответил:       - С Минхо заехали в магазин.        Арчибальд радостно закрутился около ног Мерфи и блондин не смог сдержать улыбки, глядя на то, как Томас наклонился и приласкал корги. Даже Граф не остался в стороне и подошел посмотреть, что же принес брюнет. Сердце у Ньюта сжалось от этой картины. Как же ему не хотелось терять Томми.        Тем временем, брюнет, поздоровавшись с обоими четвероногими, поставил лакомство в шкаф, а сам подошел к Ньюту.       - Не хочешь рассказать, кто тебя так «заболел»? – спросил он, осторожно прикоснувшись к иссиня-красной скуле.       - Мне говорить пока тяжело… - увильнул от разговора блондин, заглянув в лучистые шоколадные глаза. Голос у него на самом деле звучал хриплым шепотом и громче он говорить не мог.       - Значит, когда придешь в себя… - с этими словами, Томас приблизился вплотную и ласково поцеловал блондина в губы. Это был не тот исступленный поцелуй, когда Ньют уже всерьез задумался о том, что бы закрыть Графа с Арчи в соседней комнате и заняться брюнетом вплотную. Этот поцелуй был полон нежности и заботы, отчего внутри еще больше натянулась струна души, отвечающая за плохое предчувствие. Видимо, все-таки второй вариант – жалость и потом пренебрежение. Ньют все же ответил на поцелуй, хоть и слабо из-за того, что левая половина лица болела нещадно, как и шея, каждое движение которой отзывалось тупой болью, даже на такую мелочь, как попытка сглотнуть. Томас похоже это заметил, потому что убирая руку от скулы Эмерсона, мягко мазнул пальцами по посиневшей шее.       - Стоять тяжело? – спросил он, опустив взгляд на трость в руке и поджатую ногу. Сам Ньют в этот момент привалился к стене для удобства.       - Терпимо, - честно ответил Ньют, вспомним об обезболивающем, которое ему поставил Галли несколько часов назад. Заглянув снова в глаза напротив, Ньют увидел только теплоту и заботу, что его немного обескуражило и он, стараясь сохранить хоть каплю достоинства, опустил взгляд на рукоятку трости.       - Давай я похозяйничаю у тебя на кухне, учитывая, что ты не любишь готовить, а есть тебе сейчас надо хорошо, чтобы быстро восстановиться. Я пока приготовлю самое вкусное рагу Фрайпана, а тебе придется слушать мой треп о том, как я съездил.        С этими словами Томас направился на кухню и начал из большого пакета доставать продукты.       - Рагу Фрайпана? Это про которое он говорил в тот раз? – прошептал вопрос Ньют, усаживаясь на высокий стул около кухонного острова и вытягивая травмированную ногу.       - Да, оно самое, - Томас улыбнулся и выбросив пакет в мусорку, начал сортировать продукты, - оно такое вкусное, что излечит все болезни и печали. Ньют, видя плещущийся через край энтузиазм брюнета, не смог сдержаться и улыбнулся в ответ почти такой же открытой улыбкой, как прежде.       Томми готовил, рассказывая параллельно о том, как съездил в гости. О доме тети и дяди, как общался с ними, как рассказал о самом Ньюте и как те на это отреагировали. Вот последней новости блондин вообще не ожидал. Он маме с сестрой еще не успел рассказать и теперь чувствовал себя неловко, особенно, учитывая, что родственники Томми восприняли наличие Ньюта у их племянника вполне положительно. Ньют на столько сконфузился, что даже забыл о синяках и боли. Чтобы как-то унять неприятное чувство, блондин попросил себе какое-нибудь дело, чтобы помочь.        Томас сначала отказался, сказав, что все сделает, но Ньют умел быть убедительным и смог добиться своего. Вскоре он уже стоял на одной ноге около кухонного острова и нарезал кабачки, а на очереди была морковка. Ньют очень старался, но готовка никогда ему толком не давалась и кусочки выходили не такими ровными, как у Томаса.       - Вот смотри… не совсем так… - блондин повернул голову, ощущая ноющую боль в шее и успев подумать о том, что вскоре нужна будет очередная доза обезболивающего, как брюнет встав сзади, взял руки Ньюта в свои и начал помогать.        -Вот так… видишь как ровно, - блондин напрягся, внезапно ощутив разницу между собой и Томасом. Они были примерно одного роста, (Ньют даже был на пару сантиметров повыше) но сейчас Томми стоя сзади, буквально окутал его, как теплое одеяло. Теплое дыхание на щеке, вызвало волну мурашек, а еще приступ паники. Сразу вспомнилось ощущение бессилия с Беном, когда у него не было даже шанса что-то противопоставить. И еще кое-что застарелое. То, что было значительно хуже и что он пытался усиленно забыть на протяжении многих лет. То из-за чего он едва не свел счеты с жизнью.        Ньют напрягся, тем не менее позволяя чужим теплым рукам управлять собой и пытаясь вникать в тот навык, который пытался ему привить брюнет. Томми похоже, ощутил его напряжение и провел носом по щеке блондина, пыхнув теплым дыханием, чем вызвал улыбку и Ньют вдруг понял, что расслабляется в его руках.        Парень улыбнулся чуть шире, на сколько позволяла скула и чуть откинувшись спиной на брюнета, наконец вник в то, что ему объяснял Том. Захотелось с одной стороны плотно сжаться в этих заботливых сильных руках, а с другой занять как можно больше места, чтобы никто другой не претендовал на это тепло.        Похоже, ощущения Ньюта передались Мерфи и тот, закончив с объяснением, бережно обнял блондина и снова поцеловал в щеку, прежде чем вернуться к кипящей кастрюле на плите.        Рагу на самом деле оказалось вкусное, но Ньют понимал, что даже если бы было плохо приготовлено, он все равно бы сказал, что все отлично, просто потому что готовил это его Томми. Правда много съесть у него все равно не получилось, потому что горло болело после каждого глотка и съев, сколько мог, он переместился в гостиную. Том вымыл посуду, несмотря на то, что Ньют говорил ему все оставить и последовал за ним.        Они посмотрели очередной супергеройский фильм, за просмотром которого можно было расслабиться и немного отвлечься от реальности. Ньют устроился на диване рядом с Томасом, вытянув ногу и Арчи несколько раз пытался улечься на нее, посчитав ее крайне удобной для сна. В результате, его пришлось переложить к другой ноге, чтобы он не чувствовал себя отвергнутым. Граф же улегся чуть сбоку и молча наблюдал за Томасом, изредка поводя ушами в сторону телевизора, когда оттуда доносились особенно резкие звуки.        - Мне нравятся их сцены после фильма. Особая изюминка, - произнес Томми, помогая Ньюту подняться с дивана, когда фильм закончился. Блондин кое-как, опираясь на здоровую ногу поднялся и, завалившись на Мерфи, ухватился за него, прежде чем смог выровняться и опереться на трость.       - Могу вообще тебя донести… - предложил брюнет, продолжая бережно поддерживать парня, но Ньют отстранился, отрицательно качая головой. Ньют сам от себя не ожидал такого, но внезапно осознал, что просто не хочет представать таким разбитым и слабым. Он намного комфортнее ощущал себя, когда помогал, делал что-то для других. Заботу же о себе ему было сложно принимать.       - Мне не сложно и не тяжело, Ньют. Можно? – повторил свой вопрос Мерфи и тогда блондин повторно отрицательно покачал головой. Хватало того, что Минхо нашел его в ужасном состоянии и таскался с ним всю ночь. Потом еще и Галли с Терезой. Он не хотел, чтобы еще и Томас видел его слабым и разбитым.       - Спасибо, но я сам, - упрямо ответил он, собрав все силы в кулак и придав голосу большую убедительность.       - Упрямый, - глядя на уходящего в спальню Ньюта, произнес Томас, а затем дойдя до него предложил, - давай я хотя бы с собаками погуляю?       - Хорошо, - согласился Ньют, все равно ощущая неловкость. Минхо всегда говорил ему, что он не умеет принимать заботу и блондин вспомнил его слова, глядя в шоколадные искрящиеся глаза напротив и внезапно ощутив сильное желание закрыться. Как же невовремя все это произошло. А Ньют хотел хорошо встретить Томми из поездки, сходить на свидание, а затем, если все будет хорошо, что показать на сколько сильно может любить. Теперь все шло наперекосяк. Ньют уже давно не удивлялся человеческому непостоянству и был благодарен Томми уже за то, что он не свалил под благовидным предлогом, а готовил для него, проводил с ним время, а теперь еще собак собирался выгулять.       - Я домой переоденусь и вернусь, - заглядывая в бездонные безнадежные глаза, произнёс Мерфи и оставив короткий поцелуй на лбу блондина, направился на выход. – Минут через пятнадцать буду. Я еще позвоню одному человеку. - Произнес он уже из коридора, закрывая дверь, так чтобы она не захлопнулась на защелку.       Оказавшись дома, Томас первым делом набрал Минхо и поставив телефон на громкую связь начал переодеваться. Азиат к облегчению Мерфи ответил почти сразу.       - Привет, я даже догадываюсь по какому поводу ты звонишь, - отозвался знакомый голос и Томас не смог удержать ухмылки, вслушиваясь в интонацию друга Ньюта.       - Привет, поводов несколько на самом деле, - спокойно ответил брюнет, переодеваясь в более теплую одежду.       - Давай по порядку, - согласился Минхо.       - Ну, сначала насчет Бена – скинь мне всю информацию, по этому утырку, - Томас сделал паузу, перебирая вещи. После того, как он вернулся, он почти сразу пошел к Ньюту и даже не разобрал дорожные сумки и теперь предстояло кое-что поискать, чтобы отправиться выгуливать четвероногих.       - Хорошо, у меня фотки есть еще… могу их скинуть, - после недолго размышления, ответил Минхо, - Галли тоже уже его ищет…       - Вот и хорошо, - кивнул Томас, с опозданием подумав о том, что Парк его не видит, - чем больше людей ищут, тем быстрее найдется. И еще вопрос – ты мне говорил, что он заинтересовался квартирой Ньюта и «предложил переписать ее на него». Квартиры в том районе на сколько я знаю очень дорогие. Я правильно все понял?       - Не просто дорогие, а - неприлично дорогие. Да, мне сам Эмерсон об этом сказал, когда я его вез. Он был шоке и выдавал мне все, как было. Сейчас, я так понимаю, он закрылся, замкнулся и ключ выбросил?       - Да, примерно так, - парень непроизвольно посмотрел в сторону двери квартиры Ньюта. – Значит, много задолжал. У меня есть человек, который если напряжется, то из-под земли его достанет.       - Отлично! Я тоже бы хотел поучаствовать, когда найдете.       - Осталось найти, - усмехнулся Томас, вытащив, наконец, толстовку.       - А Ньют как там?       - Переживает, - Томас сел на кровать, прокручивая в памяти все свое пребывание у соседа, - у него все болит. Особенно, как я понял шея и нога. Еще иногда неловко наклоняется через один бок…       - У него там трещина в ребре. Один удар пришелся особенно неудачно… - холодно на том конце произнёс Минхо, - знаешь, у него есть один большой недостаток – он не умеет принимать заботу. Он такой сколько его знаю. Сам он любит опекать, помогать, зато, когда дело доходит до него самого – либо сматывается и страдает в одиночку, либо наступает фаза – «У меня все нормально». Я примерно понимаю отчего Ньют таким стал, но он не собирается меняться.       - Я тоже это заметил, - Томас вспомнил о мази, о которой ему в свое время рассказал Алби. Мерфи в то время увлекался спаррингами. Это был период после того, как Стен только-только выпер его из ЦРУ и ему было тяжело в новой жизни, с которой он не знал, что делать. Каждый день ходил на спарринги и получал по морде. Синяки иногда не сходили месяцами от того, что постоянно появлялись новые. Тогда Алби посоветовал ему эту мазь. Средство использовалось обычно профессиональными спортсменами и оказалось чудодейственным. А потом он встретил Бренду и в надежде наладить нормальную жизнь, завязал с боями.       - Я сейчас пойду погуляю с Графом и Арчибальдом, - произнес Томас в трубку, вспоминая куда положил запас средства.       - Граф, надеюсь тебя не съест… - рассмеялся в трубке азиат.       - Ты знаешь… - Томас замер на месте, собираясь придумать остроумную реплику, но затем тоже засмеялся и добавил, - я тоже на это надеюсь.        Договорив, Мерфи отключился и направился в ванную комнату, где в шкафу хранил лекарства. Один начатый и новый тюбики нашли на второй полке и убедившись, что срок годности еще не истек, парень закрыл дверцу и уставился на свое отражение в зеркале.        Из зеркала на него смотрел Митч Репп. Крайне злой, немного дикий взгляд, плотно сжатые губы, бледное лицо с множеством родинок. Томми ушел на второй план, а Репп, готовый идти и наказывать вылез наружу. И ни аккуратно подстриженные волосы, ни гладкие щеки, ни другая одежда не могли скрыть разницы между ним и «Томми» и Ньют бы это заметил.        Парень прикрыл глаза и заставил себя успокоиться. Ньюту совершенно не обязательно это видеть. С него и так хватит. При воспоминании о блондине и том, что с ним произошло, злость всколыхнулась с новой силой. Захотелось что-нибудь разгромить и желательно, чтобы это был тот самый «Бенни», который позавчера покалечил его Ньюта.        Митч заставлял себя успокоиться и даже сел на край ванны, делая глубокие вдохи, но он не мог жить спокойно, когда видел, что ни в чем не виновные люди страдают. А, когда страдали его близкие, то тем более. А Ньют был для него не просто близок. Блондина он теперь иначе, как свою пару не рассматривал. Репп надеялся по возвращению домой, стать значительно ближе блондину, но этот чертов утырок Бен, нарушил все нормальное течение их жизни. Снова бросив на себя внимательный взгляд в зеркало и убедившись, что на него смотрит именно «Томми», Репп сам себе кивнул и поднялся с края ванны.        Посмотрев на часы, и решив, что и так долго провозился, Томас схватил куртку и направился в соседнюю квартиру. Когда он зашел и повесил на вешалку в прихожей куртку, то к собственному удивлению, обратил внимание на непривычную тишину квартиры. Обычно сам Ньют не отличался особенной бесшумностью, а про собак и говорить не приходилось.        На этот же раз на него только молча из-за угла выглянул Граф и убедившись, что пришел именно Томас, снова скрылся за углом. Скинув обувь, парень прошел в комнату.       - И что случилось? – настороженно спросил он, глядя на двух собак, сидящих у двери в ванну. Арчи жалобно завыл, носом указывая на дверь в ванную комнату, а Граф и вовсе заскулил, передней лапой похлопав по двери.       - Ньют?!- позвал он парня из-за двери, ощущая, как череда неприятных холодных мурашек, пробежала по спине. Сразу в памяти услужливо всплыли воспоминания о бледном длинном шраме на запястье после неудавшейся попытки самоубийства.       - Ньют! – уже более обеспокоенно позвал Томас и не получив ответа, толкнул дверь, которая оказалась закрыта с той стороны. Плохое предчувствие пробежалось волной по всему телу и Митч, решив, что больше может терять любимых, с силой толкнул дверь, легко ломая фалевый замок. Дверь распахнулась, открывая ему вид на ванну и сидящего на краю ванны Ньюта с абсолютно озадаченной физиономией с большим полотенцем, обмотанным вокруг бедер. Парень с абсолютно офигевшим выражением лица, вытащил наушники и несколько раз открыл и закрыл рот, а затем посмотрев на Томаса, застывшего в дверях, тихо спросил:       - Ты зачем дверь вынес? Я уже собирался выходить. Я же тебе в мессенджере написал, чтобы ты подождал… если что вдруг понадобится…       - Прости, я все починю… - брюнет на столько по-дурацки себя уже давно не чувствовал. Было стыдно и неловко за свой поступок, - просто, я позвал, а ты не отвечал… - Томас нервно провел рукой по волосам, посмотрев вниз и увидел, что по обеим сторонам от него сидят Арчи и Граф и пялятся по очереди то, на своего хозяина, то на брюнета.       - И я подумал, что… - Мерфи снова запнулся, поняв, что собирался озвучить не самую лучшую из своих догадок, - что могло произойти что-то плохое… еще и эти двое с таким видом сидели у двери…       - Ты подумал, что я решил закончить жизнь самоубийством..? – решив прервать бессвязный поток слов Ньют, прикрыв глаза, а затем посмотрев на двух псов, которые тут же под строгим взглядом хозяина ретировались из комнаты. Затем поднял взгляд на парня и Томас почувствовал себя в конец неловко из-за всего сразу – и из-за того, что сломал дверь, и из-за того, что мямлил, не в состоянии сформулировать, а еще от осознания того, что Ньют сидит по сути голый в одной полотенце перед ним на краю ванны.       - Ну, да… - Мерфи опустил взгляд в пол, чтобы не пялиться на Ньюта, - вспомнился твой шрам на запястье и вообще…       - Томми, если по юности я наделал ошибок, это не значит, что я буду их делать во взрослом состоянии, - Ньют укоризненно посмотрел на парня перед собой. – Тем более, что тогда я остался вообще один без поддержки… по крайней мере я так думал… так что не переживай, - Ньют тихо прокашлялся и продолжил тише. Было заметно, что первый запал на котором он говорил громче иссяк. – А эти двое всегда так сидят у двери в ванну, когда я моюсь, потому что хотят ко мне, а я им запрещаю. Потому что это ванная только для людей. У них своя есть. И они тобой просто манипулировали, чувствуя твое отношение ко мне.       - Прости еще раз, - Томас непроизвольно провел ладонью по вывернутому замку, - ты выбери какую дверь хочешь, и я все оплачу… и прослежу, чтобы поставили хорошо…        Ньют усмехнулся, и парень отметил, что эта усмешка была почти точно такая же, как прежде. Проследив за взглядом Ньюта, который неловко заваливаясь на бок начал подниматься, Мерфи увидел прислоненную к стеллажу трость.       - Далековато оставил… - произнес Ньют, придерживаясь за стену, и собираясь дойти до трости.       - Так не пойдет, - с этими словами Томас в три шага пересек ванную и легко взяв на руки охнувшего от неожиданности Ньюта, понес в комнату.       - Томми-Томми-Томми! Ох! Поставь меня на пол! Ну, ты что делаешь?! – хрипло затараторил Ньют, под конец, теряя голос и сваливаясь в едва слышный шепот. От неожиданности от вцепился к крепкие плечи парня и весь сжался, словно опасаясь, что его могут уронить.       - Не бойся. Я тебя никогда не уроню, - спокойно произнес брюнет еще крепче прижав к себе парня, и стараясь дать понять Ньюту, что он говорит не только об этой конкретной ситуации. И Ньют, похоже, его понял, потому что заглянув в шоколадные глаза, расслабил спину и позволил донести себя до кровати.        Усадив парня на край, он сходил в коридор, где оставил тюбики с мазью и принес их Ньюту. Взяв новый он распечатал его и выдавив немного на пальцы, нанес на лиловые пятна на шее.       - Это я, когда увлекался спаррингами, использовал, чтобы свести синяки поскорее. Волшебная штука, - продолжая намазывать на потемневшую кожу средство, говорил Томас, отмечая следы от края ремня. Ему уже приходилось видеть подобное. Он точно знал, что такие следы оставляет ремень. Оставалось только порадоваться, что тот не задушил блондина и не сломал ему шею. – И боль притупляет.        Том заглянул в карие глаза Ньюта, прочитав в них полное замешательство и смущение. Но тем не менее парень наклонял голову, позволяя брюнету намазывать следы от удушья. Затем Томас переместился на обработку боков, на одном из которых обнаружилась особо большая отметина, явно от тяжелого ботинка. Он покачал головой, когда Ньют слегка дернулся под его пальцами и постарался, наносить препарат, как можно осторожнее.        Когда пришла очередь ноги, том опустился на колени и вытащил вперед, подвернутую ногу. Ньют при этом дернулся с тихим «Больно!», пытаясь остановить парня, но тот перехватив руки блондина, поцеловал одну из них в костяшки, глядя снизу вверх на Эмерсона и тот с абсолютно растерянным видом, перестал отпираться.       - Тут особенно плохо, как я понимаю..? – спросил он и получил тихий утвердительный ответ. Взяв побольше средства на пальцы, Томас начал растирать его по покрытой кровоподтеками коже. Ноги у Ньюта на самом деле оказались очень красивые, даже не смотря на побои. Кожу покрывали негустые короткие светлые волоски, к которым было приятно прикасаться и брюнет решил немного себя побаловать, гладя того по ноге, делая вид, что размазывает средство.       - Тебе стоило взять с собой Графа, - бросив короткий взгляд на пса, выглядывающего из-за угла кровати, произнес брюнет, - он бы точно уровнял ваши шансы… или даже перевесил. Правда, парень? – спросил он у немца и тот, словно поняв, о чем говорит Мерфи, согласно гавкнул.       - Я прямо с работы поехал. Хотел поскорее все сделать и домой отправиться, - тихо признался Ньют и Том, подняв на него взгляд и заглянув в карие глаза увидел обреченную безнадежность.       Он впервые увидел блондина таким ранимым. Если прежде Ньют представлялся ему всегда спокойным, уверенным в себе, рыцарем в дорогом костюме, который помог выбраться ему с самого дна, то теперь он видел глубоко раненного человека, который с трудом справлялся с разочарованием и болью.       - Знаешь, когда я впервые обратил на тебя внимание? – спросил Томас, продолжая гладить того по ноге, а затем незаметно переключившись и на вторую. Ньют отрицательно качнул головой на его слова и тут же поморщился, видимо от неприятных ощущений в шее.       - Когда ты гулял с собаками, а я стоял у окна и пялился на твои ноги. Я не знаю в курсе ты или нет, но они у тебя очень красивые, - Томас решил немного понаглеть и оставил короткий поцелуй на бледной коленке. – И каждый раз мне было интересно увидеть их в более открытой одежде, нежели штаны, - продолжал брюнет. Надеясь вызвать улыбку на бледном лице, и не промахнулся – Ньют не удержался и прикрыв глаза, смущенно улыбнулся.       - Мне очень жаль, что посмотреть на твои ноги я смог только сейчас при такой ситуации, но они у тебя в любом случае очень красивые…       - Ох, Томми… - прошептал Ньют, уронив голову на грудь и покачав ею. Светлая челка упала на глаза и Том не сразу понял, что тот плачет, только когда увидел, как вниз на полотенце упала одна капля, а затем блондин поднял руку и закрыл лицо ладонью.        Брюнет быстро переместился на кровать рядом с Ньютом и обнял его за голые плечи, стараясь не прикасаться к многочисленным ушибам, а так же думая, что тому стоит что-то на себя накинуть, чтобы не простыть.       - Все нормально… - так же тихо произнес Ньют, нервно вытирая лицо и не глядя на парня.       - Я так и понял, - Томас, чуть сильнее сжал одной рукой его плечо и оставил поцелуй на светлом виске. Хотелось сделать что-то большее – обнять, зацеловать, сказать, что он сильно переживает за него, но Томас понимал, что ничто из этого Ньют сейчас не оценит. В лучшем случае уйдет в себя, в худшем попросит уйти Тома.       - Я пойду выгуляю собак, - брюнет наклонился, пытаясь заглянуть в глаза парню, но тот отвернулся и Мерфи не стал настаивать. – Ты пока приходи в себя, а если что-то нужно – пиши. Я телефон буду рядом держать.        Ньют все -так же не поворачиваясь, утвердительно кивнул.        Прежде, чем уйти, Томас зашел в ванну и принес трость парню, который все так же продолжал сидеть на кровати, но правда на этот раз развернулся и с интересом наблюдал за брюнетом.       - Еще что-то принести, чтобы тебе поменьше ходить? – спросил брюнет и Ньют после недолгого колебания, все же сдался. Томас едва ли не кожей ощутил, что что-то в тот момент в их отношениях изменилось.        В лучшую сторону. Если прежде именно Ньют выступал в качестве опоры для Томаса, поддерживая его, помогая, оберегая, но сейчас все изменилось.       - В комоде верхний ящик. Пижама, - Ньют указал пальцем на тот самый комод, который они втроем с Минхо затаскивали два месяца назад в квартиру к блондину. Том кивнул и отодвинув ящик, заглянул внутрь – и, как и следовало ожидать там царил полный порядок. Пижамы лежали слева и Томас взяв верхнюю, убедился в том, что там была майка и штаны, кинул их на кровать блондину. Закрыв ящик, парень обернулся и вопросительно поднял бровь, спрашивая, что еще сделать.       - Все. Спасибо, - Ньют мягко улыбнулся Томасу, глядя на него как-то совсем иначе. Он и прежде словно обнимал взглядом, но теперь в их общении появилось нечто более глубокое. Словно нить протянулась. – Возьми ключи на консоли.       - Хорошо. Не скучай без нас, - Томас криво улыбнулся, отметив про себя румянец на здоровой щеке Ньюта и отправился гулять с собаками.        К его облегчению прогулка прошла отлично – никто из собак не пытался ничего съесть, Граф ни разу не попытался его укусить и бодро бегал за кольцом наперегонки с Арчибальдом. Знакомые на собачьей площадке, узнали собак и самого Томаса и начали обсуждать с ним как он кормит собак, как часто вычесывает Арчибальда, сильно ли тот линяет в межсезонье и к собственному удивлению, парень легко отвечал на все вопросы. Кидая кольцо собакам и отвечая на вопрос о том почему Ньют не вышел выгулять четвероногих, брюнет подумал о том, что прожил здесь полтора года, но только в последние два месяца «обжился». Теперь он знал, что соседа со спаниелем зовут Алекс, а блондинку с йорком – Аманда и она работает парикмахером. Мир, прежде бывший бесцветным, словно ожил и взорвался новыми запахами, образами и звуками. И он сам появился в нем через свои чувства к Ньюту. Все словно встало на свои места.        Вернувшись домой, Томас обнаружил Ньюта на кухне, заваривающего чай и получив благодарную улыбку и поцелуй, направился мыть четвероногих, которые уже толпились в ванной, ожидая помывки лап. Пока он плюхался с Арчибальдом в ванной, пытаясь вымыть коротконогого друга, который пытался зализать его во все места, до которых доставал, Ньют прихромал к ним и смеялся из коридора, наблюдая помывку корги. С длинноногим Графом все было проще, и он уже вымытый стоял в коридоре и наблюдал за помывкой друга, после которой Томасу самому пришлось помыться и сменить мокрую одежду. Пол от грязных лап собак он тоже вымыл сам, хотя Ньют убеждал, что ему это совсем несложно.        В ту ночь брюнет ночевал в постели Ньюта. Это получилось в какой-то степени случайно. Они разговаривали перед сном – точнее в основном говорил Томми, а Ньют выдавал короткие реплики, поскольку опухшее воспаленное горло, пока не давало говорить свободно. Эмерсон крепился до последнего, но потом его просто вырубило и Том, укрыв его, прилег рядом, глядя на светлую макушку, торчащую из-под теплого толстого одеяла. Ньют дал ему свою одежду, которая была блондину великовата, но на Томаса она села хорошо.        Блондин спал, лежа на правом боку, подложив под подушку руку и слегка вытянув вперед травмированную ногу. Судьба совершила немыслимый кульбит, сведя его с человеком, кто вернул ему жизнь. Как тут в неё не поверить?        Митч протянул руку и провел пальцами по светлым волосам и прислушался к себе. На душе было тепло и уютно. Пустота отступила, наполнившись вниманием Ньюта, его заботой, прикосновениями, поцелуями, любовью. Митч не боялся этого слова и понял, что принял свои чувства к блондину, но его не отпускало страшное осознание хрупкости.        Один раз он уже потерял близкого человека. Катрина была ему ближе всех – она была не только его девушкой, она была его самым близким другом. Самым понимающим, любимым.        Теперь у него появился Ньют и Репп понимал, что позавчера все могло закончится намного хуже, а не только синяками и ушибами. Необходимо было что-то сделать, чтобы обезопасить его. Во второй раз облажаться он не мог себе позволить. Тихо встав с кровати, он подошел к комоду, на котором оставил свой телефон. Минхо уже отправил всю информацию, которая у него была на Бена и Митч отправил ее контакту «Книги почтой по доступным ценам». А затем написал Алби, что Ньют заболел и пару дней он проведёт с ним и на учебу пока ходить не будет.        Подняв взгляд от экрана телефона, Томас посмотрел в угол комнаты, где расположились на своих лежанках Граф и Арчибальд. Арчи спал, вытянувшись на всю свою колбасную длину. Граф же не спал, а наблюдал за передвижениями брюнета по комнате. Том застыл на месте, рассматривая пса. Граф так же, не отводя взгляда смотрел на него и янтарные глаза поблескивали в свете ночника, добавляя собачьей морде задумчивости и обаяния.        Выключив телефон, парень прилег рядом с Ньютом на кровать и выключил ночник, решив, что полежит недолго, а затем пойдет к себе, но незаметно уснул.