Extinguished sun

Честно, он и сам не знает точно, когда именно это произошло. Возможно, ещё в первом классе средней школы, когда Феликс впервые что-то почувствовал к человеку своего пола, может быть, ещё раньше, когда парень начал смотреть различные фильмы про любовь. Возможно, он всегда был таким? Но факт остаётся фактом — ему нравятся парни. И он не видел в этом ничего такого, будучи рождённым в Австралии, свободной стране, в которой вполне нормально любить. Просто любить, и совсем не важно кого, неважно, какого пола или расы будет этот человек. Но сейчас он не в солнечной Австралии уже давно. Другая страна, другие нормы, традиции. И, казалось бы, мы все живём в современном, свободном мире, где можно реализовывать свои возможности, где уже никого не заботят подобные вещи. Но не все ещё к этому привыкли и далеко не все приняли такие изменения. Покидая свою родную страну, Феликс не планировал заводить отношения и, тем более, не планировал влюбляться. Он ехал в Корею с определенной целью, в которую уж точно не входило что-то подобное. Будучи довольно общительным, дружелюбным парнем, он, не взирая на языковой барьер, очень быстро сблизился с остальными стажёрами компании и нашел с ними общий язык. Сначала, конечно, плохое знание языка очень влияло на общение. Его первые дни в Корее проходили в полном одиночестве. Феликсу выделили комнату в общежитии агентства, в которой он только спал, потому что все остальное время парень проводил в компании на занятиях и тренировках. Тогда он и познакомился с Чанбином. Это произошло совершенно случайно. В тот день у стажёров была совместная тренировка в зале для практик и Феликс во время перерыва как обычно сидел у стены, наблюдая за остальными. Ему не то чтобы хотелось одиноко сидеть на полу возле кучи сумок и одежды, наспех снятой из-за жары. Но со своим владением языком, он вряд ли смог бы с кем-нибудь нормально поговорить, поэтому лучшим решением было просто наблюдать, и эта перспектива его вполне устраивала. Изучать навыки других трейни, подмечать для себя их сильные и слабые стороны тоже довольно важно, ведь в будущем им, возможно, ещё предстоит работать вместе. — Привет. Феликс вздрогнул от неожиданности. Пребывая в своих мыслях, он даже не заметил, чьё-то появление. К нему бесшумно подсел парень примерно его возраста, может быть, чуть старше. — Прости, я не хотел тебя напугать. — начал он извиняться. Выглядел незнакомец, как посчитал Феликс, довольно угрюмо, даже вселял некий страх, но потом вдруг так ярко улыбнулся, обнажая свои до жути милые ямочки — и сразу вся напряжённость улетучилась. — Привет. — Феликс в ответ тоже неловко улыбнулся. — Ого, какой у тебя глубокий голос. — удивился незнакомец. Его мимика просто поражала, — Очень неожиданно. Довольно круто, мне кажется, быть таким милым и с таким вот голосом. Думаю, твоим будущим фанатам очень понравится. — И снова эта яркая улыбка, — Меня, кстати, Чанбин зовут. — Я… Я Феликс. Ли Феликс. — сначала немного растерялся но вскоре представился он в ответ. — Вау, и имя у тебя тоже необычное. Да и акцент есть небольшой. Ты не из Кореи? — Австралия. — Блин, круто. У меня есть друг оттуда, он тоже тут стажируется. — Друг? — Ага. Если хочешь, могу познакомить. — Глаза Феликса сразу же загорелись радостным огоньком. Здесь есть кто-то из его родной страны. Это не может не радовать. Он бысто закивал головой в знак согласия. Конечно хочет, как по-другому. — Ахах, ну хорошо. Обязательно познакомлю. — ответил довольный реакцией Чанбин. — Знаешь, мне очень понравилось то, как ты двигаешься, поэтому и решил к тебе подойти. Я в танцах не очень хорош на самом деле, вот и хотел узнать, не сможешь ли ты показать мне парочку своих движений. — он неуверенно посмотрел на веснушчатого парня, который тоже глядел на него в ответ своими большими глазами. — Ты меня плохо понимаешь, да? — Так себе, на самом деле. — Ответил Ли на английском и снова неловко улыбнулся. — Ну это мы исправим. — с уверенностью заявил Со. — А теперь пора продолжать практику, пойдём. — встал он и потянул младшего за собой. Так они и познакомились. А позже Чанбин, как и обещал, привел его к своему другу по имени Чан, с которым Феликс сдружился тут же. У них было множество тем, на которые они могли поговорить. На тот момент Чан был единственным, с кем Феликс мог общаться свободно, хотя бы с кем-то, тем более с таким хорошим собеседником, что не могло не радовать. Чуть позже парни рассказали о своем рэп юните под названием Трирача, показали свою собственную студию и познакомили его с Джисоном, милым и общительным парнем, похожим на белку, который кстати тоже свободно разговаривал на английском и умел быстро располагать к себе. Через некоторое время Чан предложил Феликсу вместе тренироваться, а потом рассказал о своих планах на дебютную группу, которую составит он самостоятельно. Выберет из трейни участников и сделает все, чтобы они дебютировали. Бан сказал, что хочет создать не просто группу, а настоящую семью, где все будут друг другу помогать и поддерживать. На тот момент это были всего лишь мечты, никто не был уверен в успехе этой идеи. Но вскоре ее одобрил генеральный директор компании, а потом она стала вполне реальна. Чан познакомил Феликса с Хенджином и Сынмином, а чуть позже Сынмин с Чаном привели Чонина. Ян Чонин был ещё совсем ребенком тогда, с улыбкой до ушей и с брекетами на зубах, которые делали его ещё моложе. Феликс был очень удивлен, когда узнал, что старше его всего на полгода. Таким крохотным он казался. Ли со временем подтянул свой уровень корейского, конечно, не без помощи ребят. Он уже мог намного лучше выражать свои мысли и урывками понимать то, что ему говорят. Часто ошибался, но как без этого. Феликс подружился с парнями, но ближе всех все равно всегда был с Чанбином. Даже несмотря на то, что они не всегда друг друга хорошо понимали, обоих все устраивало. Чанбин часто оставался в студии вместе с Чаном. Тот, казалось, вообще сидел там безвылазно, не спал и не ел, только музыку писал. Но когда ему все-таки удавалось заснуть, парни помогали ему перебраться на диванчик у стены, укрывали теплым пледом, и Чанбин учил Ли читать рэп «по-мужски, по настоящему, а не как кузнечики стрекотать под забором», как он в шутку иногда говорил. Феликс не совсем понимал, причем тут бедные кузнечики, но никогда не спорил. Порой у Чабина были очень странные шутки, не всем понятные. Им было весело вдвоем, иногда настолько, что они случайно будили Банчана, который потом упорно утверждал, что все в порядке, что он встал сам, и упорно не хотел лечь и поспать ещё пару часов, ссылаясь на то что выспался. В такие моменты он подключался и упорно учил уже обоих, периодически начиная шуточно спорить с Чанбином о том, кто «круче рэп читает». Тут уже подключался непонятно откуда появившийся Джисон и начинал утверждать, что это он тут круче всех, вызывал Чанбина на рэп баттл и все начиналось по новой, спорили теперь эти двое. А Чан с Феликсом смеялись с них в сторонке. — Это вечная сага. — с улыбкой произнес Феликс. — Не хватает пива и чипсов. — поддержал его Чан. — Согласен. — Пошли, выпьем что ли. А то это надолго. — Пошли. И они потихоньку ретировались под шумок, а те двое спорщиков уже в который раз этого даже не заметили. Уже позже они обнаружат пропажу и будут смеяться с себя. Уже в который раз. Феликс тоже, как и обещал, учил Чанбина танцевать. К их практике иногда присоединялся Хенджин, который позже помогал приволочь тушку изнеможденного хена в общежитие. Они все и правда стали как семья. Чанбин и Феликс были близки. Можно сказать, очень даже близки. Но только как друзья. И Феликс даже не задумывался никогда о чем то большем с ним. Зато задумался чуть позже. И именно тогда он познакомился с Ли Минхо. Он был последним, кто присоединился к их большой семье. Тихий и нелюдимый, он всегда был сам по себе. Оттачивал движения хореографии до идеала в стороне, в полном одиночестве. Он ни с кем никогда не начинал разговор сам, а остальные трейни попросту не решались к нему подходить, замечая его отстранённость. Стажёром парень стал относительно недавно, как посчитал Чан, ведь раньше его он в агентстве не видел. Никто о нем ничего не знал, ходили по компании лишь небольшие слухи, что раньше Ли был бэк-танцором у BTS. Немного понаблюдав со стороны, Бан по достоинству оценил его навыки и чуть позже познакомил с остальными, предлагая стать частью их группы. Как выяснилось позже, Минхо на самом деле лишь казался отстранённым, стоило только с ним познакомиться получше, как он менялся на глазах. Позже, уже после дебюта, фанаты нередко говорили, что Ли грубый и холодный по отношению к мемберам, но это никогда не было правдой. Минхо был для них вторым старшим хеном, он любил заботится о парнях, просто делал это всегда по своему, не настолько явно и открыто. Он был настоящей поддержкой и порой для парней, даже Чан иногда приходил к нему за советом. При разговорах Феликс часто ловил его заинтересованный кошачий взгляд, а ещё чаще видел искреннюю улыбку на его губах. Минхо менялся на глазах, стоило только заговорить о его питомцах, трёх котах, Суни, Дуни и Дори, которые жили у его родителей. Пару раз Феликс даже был у него дома и видел тех вживую. Они отнеслись к нему как к своему в первый же день знакомства. Тогда Минхо ещё пошутил, что Ли просто тоже из семейства кошачьих и коты чувствуют это. Феликс был для группы настоящим солнцем, олицетворением тепла и комфорта. Так было всегда: во времена стажировки, когда никто ещё не был уверен в достижении своей мечты, он мог одной лишь своей улыбкой поднять упавший настрой и опустившиеся руки; в шоу на выживание, когда они с Минхо на время остались за бортом, он поддерживал остальных, в том числе и Ли тем, что не терял свой настрой и продолжал идти к своей цели. В то время как раз оба Ли и сблизились, разделяя между собой разочарование. Он продолжал светить даже после дебюта, светил всегда, когда было тяжело. Он освещал дорогу к их общей месте, к которой они шли все вместе. Феликс был солнцем. Но ничто не вечно. Закат наступает всегда, каждый день солнце уходит за горизонт и перестает освещать Землю. Так и Феликс перестал светить. И, казалось бы, всегда наступает рассвет, солнце возвращается и вновь греет нас своим теплом. Но как скоро он наступит в жизни Феликса? На этот вопрос ответа он не знал. С чего все началось? На это Ли тоже не мог дать точного ответа. Сначала все было очень даже хорошо, прямо так, как он себе представлял дебют. Множество фанатов, изнурительные тренировки и выступления, после которых он чувствовал себя выжатым как лимон, но зато безумно счастливым. И вроде все было хорошо, только вот вскоре начала показывать себя и обратная сторона популярности. Всегда среди множества людей, которые любят тебя, легко появятся те, кто тебя ненавидит. Феликс был всегда очень искренним с людьми, и со своими фанатами в том числе. Он дарил всем радость, получая ее обратно в двойном размере. Но, видимо, слишком широко открыл для людей двери в своем сердце, а иначе почему так больно было читать чужие сообщения и комментарии о ненависти к нему, пожеланиях скорее умереть и группу на дно не тянуть? Почему так плохо становится, когда открываешь, читаешь письма себе адресованные и видишь одни только грубости и обидные слова в свой адрес, в то время как остальные мемберы уже в который раз перечитывают вслух свои письма о том, как фанаты им благодарны? Почему так обидно слышать слова о том, что его щеки такие большие, пальцы такие маленькие и пухлые, когда люди в нему подходят за автографом на фансайне? Когда он рассказал об этом мемберам, те его поддержали и успокоили, сказав, что хейтеры всегда были, есть и будут, но их значительно меньше, чем тех людей, которые его искренне любят, поэтому не стоит на них так сильно заострять свое внимание. Настоящие фанаты будут ценить своих кумиров такими, какие они есть. И вроде, правда стало легче, ведь приятных комментариев было действительно гораздо больше, и писем плохих всего пара из сотни, да и на фансайнах большинство стэй только и делали что его комфортили, расхваливали и признавались ему в любви. Но. Но Феликс никак не мог выбросить из головы все эти жестокие слова и комментарии. Навязчивые мысли о том, что с ним что-то не так, никак не оставляли в покое его голову, не покидая ее ни на минуту. Ведь раньше никогда такого с ним не случалось. Да, были люди, которым он не симпатизировал, невозможно же нравиться всем. Но настолько жестоко с ним не поступали ни разу. Когда это случилось, с их дебюта прошло месяца четыре. В тот день солнце начало гаснуть. Феликс никогда не позволял отрицательным эмоциям взять верх над ним, но бороться на тот момент уже не было сил. Он сам начал замечать в себе те недостатки, на которые ему указывали. Стоя перед зеркалом он вновь и вновь замазывал свои веснушки перед выходом из общежития, просил стилистов получше из скрывать. Как то в порыве истерики он расцарапал себя до крови, желая убрать эти ненавистные точки со своего тела, но понял, что ни к какому результату это не приведет, поэтому решил просто спрятать из-за слоями тонального крема. И вновь, уже в другой день, перед зеркалом в душевой кабинке он стоял и рассматривал себя в полный рост. Ему не раз говорили, что стоит похудеть для того, чтобы выглядеть красиво, под стать стройному от природы Хенджину. А ведь и правда, он сейчас стоит и видит себя в полный рост: ноги короткие и жирные, не то что тоненькие джисоновы, вместо эстетичного пресса живот торчит. И шея не лебединая, как у Чонина, а какая-то толстая слишком, скоро никакой чокер не застегнется на ней. Он провел рукой по своему лицу, замечая щеки, которые и правда слишком сильно выделялись на его лице, спустился ниже, вновь вернувшись к шее, ущипнул. Всё-таки много в ней жира, скоро второй подбородок появится. Он убрал от себя руки и опустил на них свой взгляд, разглядывая с разных сторон. Действительно, такие маленькие и пухлые пальцы. Недавно перед выступлением на средний не подошло кольцо, которое по идее всегда подходило. И неважно, что раньше он носил его на безымянном пальце другой руки, ведь это ничего не меняет, все равно пальцы словно сардельки. И дело вовсе не в маленькой руке, ведь у Минхо тоже ладошка небольшая, но пальцы красивые и тонкие. Тогда Феликс окончательно убедился в том, что люди были правы. И неважно, что мемберы говорят обратное, они семья, они никогда в глаза правду не скажут. Как не скажут и то, что им на самом деле тяжело поднимать его на руки или удерживать у себя на коленях во время съёмок различных шоу для стэй, да даже в обычной жизни. У него никогда раньше не было никаких сильных комплексов и моральных проблем, но его никогда раньше и не ненавидели настолько сильно, не говорили и не писали ему таких жестоких вещей. Он открыл свою душу для них, но получил обратно лишь ее осколки. Все это собралось в один огромный снежный ком, который становился все больше, давил и давил на его хрупкие плечи. И однажды ком просто не выдержал и распался, зарывая его с головой в себя и привлекая за собой множество последствий; сначала расстройство пищевого поведения, следом булимия, ещё бы немного — и дошло бы до анорексии, но мемберы вовремя заметили, что что-то не так и остановили этот смертельный процесс. Чанбин тогда места себе не находил. Как он только мог не заметить состояние своего лучшего друга? Они же все время почти были вместе. Как он мог купиться на те неловкие оправдания, которые рассказывал ему младший каждый раз когда дело заходило о еде? Он знал только о крохотных поцелуях солнца, скрытых за слоями тонального крема из-за комплексов. А ведь веснушки были вовсе не главной проблемой. Компания выпустила заявление о том, что Феликс временно приостановит свою деятельность, чтобы уделить больше внимания своему здоровью. Для всех он просто приболел, компания решила, что не стоит разглашать подробности, дабы не давать повода позлорадствовать тем людям, что писали гадости. Со лично вместе с менеджером ходил с младшим по больницам, а затем к психотерапевту. Теперь он был намного внимательнее к мелочам и следил за малейшими изменениями в состоянии Ли. Больше такую ошибку Чанбин не допустит. Сейчас состояние Феликса уже более менее стабилизировалось, врач разрешил вернуться к групповой деятельности, но он все ещё сидит на таблетках, потому что периодически все же накатывает. После нескольких консультаций по поводу РПП, врач следом диагностировал ему тревожно-депрессивное расстройство, которое часто давало о себе знать. Сейчас Ли правда чувствует себя намного лучше, но с травмами справиться не так легко, как кажется. Самое главное, что у него есть мемберы, которые всегда его поддержат, есть Чанбин, что глаз с него не спускает. И есть Минхо, который после инцидента тоже ни на шаг от него не отходит. Сначала старший Ли ничего не говорил, лишь молчаливо находился рядом, потом он наоборот говорил так много, что его нельзя было заставить замолчать, да никто и не хотел, ведь Минхо настолько редко много разговаривает, что в такие моменты все замолкают сами и внимательно его слушают. Ли рассказывал обо всем: о том, как провел выходные с семьёй, как недавно уронил Хенджина в сугроб, как они с Джисоном играли в Уно, часто рассказывал о своих котах и показывал смешные фото с ними. Все ради такой редкой сейчас улыбки Феликса. Ради этой улыбки он разрешал младшему себя обнимать и обнимал его сам. Знал же, что тот всегда был до ужаса тактильным. Ли не то чтобы сам прикосновения не любил, просто к такому не привык, не понимал этого, и обычно редко давал себя свободно обнимать, а о том, чтобы обнять кого-то самостоятельно даже речи не шло. Но он готов был постараться это понять, если Феликса это хотя бы немного осчастливит. Минхо и сам не знает, что на него нашло в тот момент, но он почувствовал огромное желание подарить младшему комфорт, вернуть их солнце домой, заставить светить снова или подарить хотя бы крохотный лучик в виде улыбки. А позже он понял, что на самом деле привык быть тактильным, ему нравилось обнимать Феликса и чувствовать, как тот обнимает его в ответ, он привык к младшему, привык с ним засыпать, привык будить его и ловить блуждающий взгляд сонных карих глаз, выглядывающих из-под светлой челки. Феликс тоже очень привык. И не просто привык. Со временем он начал замечать, что смотрит на Минхо дольше положенного, реагирует на его прикосновения совсем не так, как на остальные, что слишком часто удерживает свой взгляд на губах старшего, что… Хочет поцеловать его в эти пухлые, красные губы, попробовать на вкус тот бальзам, которым Ли их постоянно мажет. Тогда Феликс понял, что влюбился. А днём позже совершил свою главную ошибку, признавшись во всем Минхо. Он не видел ничего в том, что ему нравился человек одного с ним пола, ведь был воспитан в Австралии, современной и свободной стране без гендерных стереотипов, где однополые пары были нормой и встречались так же часто, как и традиционные. Зато, похоже, видел Минхо. Его взгляд Феликс не сможет забыть никогда. Старший все время ему улыбался, но именно сейчас он смотрел на него, будто на чужого, незнакомца с улицы, который внезапно плюнул ему в лицо. А Феликсу в тот момент смачно так плюнули в душу, не оттереть этот плевок просто так. Как и не оттереть взгляд Минхо, навечно выжженный теперь в его подсознании. Он смотрел на него с презрением и ужасом на протяжении долгих двух минут, пока внутри Феликса рушилось все то, что они вместе так старательно строили в последние пару месяцев. А затем ушел. Просто ушел, ничего не сказав. В тот день солнце окончательно погасло. Позже Феликс пытался как то поговорить со старшим, но тот начал его избегать и каждый раз, когда они все же сталкивались, у него было множество более важных дел, которые не терпят отлагательств. Каждый раз, когда Феликс садился с ним рядом, он максимально отодвигался, кода в порыве эмоций по привычке старшего обнимал, тот руки его с себя скидывал и уходил. Минхо не просто от него отдалился, он свел их общение до минимума и максимально его игнорировал. Мемберы заметили эту резкую перемену в их отношениях, но вмешиваться не хотелось, не хотелось испортить все ещё больше, ведь никто не сможет помочь им разобраться с этим кроме них самих. Феликс пытался, правда пытался, но он один и тем более при таком отношении старшего мало что смог бы исправить. Неделю. Феликс смог выдержать всего неделю, а потом все снова ушло в точку невозврата. Сейчас он сидит за барной стойкой в каком-то клубе и сам даже не понимает, зачем сюда пришел, ведь пить ему нельзя, он все ещё на таблетках. Больно. Переживать такое безумно больно и тяжело. Он вновь почувствовал себя каким то не таким, неправильным. Оказывается, он такой не только снаружи, но и изнутри, он сам по себе неправильный, в этот раз точно, ведь даже его хён, который все время был рядом и поддерживал, доказывал ему, что с ним все хорошо, недавно это подтвердил. Он горько усмехнулся. — Виски с колой пожалуйста. — все-таки попросил он, получше спрятав лицо под козырек кепки. Ещё не хватало, чтобы его тут кто-нибудь узнал. От одного стакана ничего не будет, но вдруг станет чуть-чуть полегче себя переваривать. — А ты хоть совершеннолетний то, пацан? — усмехнулся бородатый бармен за стойкой. — Видимо да, раз нахожусь тут. Налейте уже пожалуйста, я не посидеть сюда пришел. От одного стакана легче не стало, а от последующих стало ещё хуже. Мысли буквально пожирали его с головой. Он вызвал такси и, с облегчением вздохнув, понимая, что завтра никуда не нужно, поехал домой. Не в общежитие, а к себе, в небольшую квартирку, которую недавно купить решил, чтобы уезжать туда на выходные и не сидеть одиноко в общежитии, пока все находятся со своими семьями. В ней тоже немного одиноко, но есть хотя бы какая то иллюзия дома. Иногда они вместе с Чаном туда уезжают на праздники и вдвоем отмечают, ведь оба уехать к родным все ещё не могут. Пока он ехал в такси, навязчивых мыслей стало ещё больше. А ведь и правда, айдолам никто не должен нравится, они, словно куклы, принадлежат лишь своим поклонникам и при любом проявлении подобных чувств могут нарваться на скандал, тем более однополые пары, это уже может стать концом для всей группы, ведь в Корее нетрадиционные пары получают огромное количество хейта, особенно от старшего поколения. Даже один человек в группе с нетрадиционной ориентацией может потащить всех на дно, если об этом узнают. Правильно все-таки писали те люди, он проблема для группы, он тянет их вниз, он неправильный и лишь всегда все портит. И вроде все эти моменты уже проработаны с психотерапевтом, вроде моральное состояние Феликса начинало приходить в норму. Но тогда, когда от тебя отворачивается тот человек, который помогал тебе все это время состояние твое восстановить и держал на плаву, ты будто вновь оказываешься выброшенным в море, на огромной глубине, вдали от берега, и твой спасательный круг от тебя медленно уплывает. Но ты не можешь ничего с этим сделать, ведь плавать не умеешь. И лишь тонешь, тонешь, тонешь… Так и Феликс, оставшийся без поддержки, вновь начинает тонуть в своих мыслях. И, казалось бы, есть ещё люди, которые дорожат им и готовы протянуть новый круг, у него есть Чанбин, который протянул его самый первый и не дал бы утонуть. Но Феликс уже захлёбывается в воде, отчаянно пытаясь всплыть, и попросту не видит их, все ещё цепляясь взглядом за тот круг, который медленно уплывает, и отчаянно пытается его догнать. Но снова тонет… Еле как открыв дверь трясущимися руками он ввалился в квартиру и наконец позволил себе заплакать, прислонился к стене и спустился по ней вниз, падая на пол. Крупные слезинки быстро скатывались с его полузакрытых карих глаз, образовывая мокрые дорожки, прокладывая путь остальным позади них. Он так и сидел в одежде у стены какое то время, не находя совсем в себе сил подняться и снять хотя бы обувь. Становилось все тяжелее дышать из-за громких, непрекращающихся рыданий, Феликсу некого было стесняться, он был в квартире совсем один и мог позволить себе разрыдаться в голос, главное чтобы только стало легче. Если бы. Но становилось только хуже, осознание собственной никчемности, неправильности, давило на него, давили стены и потолок. Казалось, будто они сами уже со всех сторон шепчут ему: «Признайся уже хотя бы сам себе, Феликс, ты только и делаешь, что тянешь всех на дно», «Ты отвратителен», «Ужасен, мелкий геюга». Феликс обхватил руками голову, закрывая уши и заскулил. Мыслей было так много и все они причиняли столько боли, что хотелось самому себе раздавить голову. «Мерзкий», «Отвратительный», «Жалкое ничтожество» — Нет… Нет, нет-нет-нееет! — Закричал он, будто им в ответ, и ещё сильнее прижал свои безумно трясущиеся руки к голове. Устал. Как же он устал от этого. А все эти мыли лишь давили и давили, заставляя истошно кричать, срывая голос. Только вот толку не было, они все равно были повсюду и их было много, слишком много, чтобы можно было с ними так легко совладать. Что произошло? Почему так плохо? Вполне возможно, что это побочное действие таблеток. Не стоило все-таки пить сегодня. Но уже поздно об этом думать. Нужно сделать что-нибудь, хотя бы что нибудь. Таблетки. Точно. Феликс быстро разулся и шатающейся походкой устремился в свою спальню. Он упал прямо перед прикроватной тумбой, больно ударившись коленями и чуть не уронив графин с водой. Он не брал с собой их сегодня, все оставил в общежитии, но вроде и сюда он приносил баночку когда-то. Нашёл. Еле справившись с крышкой, он все-таки достал таблетки, при этом рассыпав пол баночки на пол, и выпил сразу две, чтобы быстрее подействовало. Но никакого эффекта Феликс не почувствовал. Поэтому выпил ещё две, и ещё, а потом, может быть, ещё… Запил их водой из графина. Наконец в его голове не осталось ничего, кроме мыслей о Минхо, и пришло долгожданное смирение. Он перебрался на рядом стоящую кровать, и лёг, приобняв подушку. И все-таки Минхо он не достоин. Почему Феликс вообще на что то наделялся в тот день, когда признался ему? Они слишком разные для того чтобы быть вместе. Минхо словно бог, снизошедший с небес, он классный и красивый очень, стройный и хорошо сложенный, с элегантными пальцами и убийственной кошачьей улыбкой, которая больше никогда не будет адресована младшему, ведь Феликс снова все испортил своими дурацкими чувствами. Минхо любят все вокруг, и есть за что. Он достоин большего, самого лучшего, и партнёр у него тоже должен быть самый лучший, а не какой-то стремный, закомплексованный мальчишка с миллионом тараканов в голове и с самонанесенными травмами. Ведь по сути Феликс сам себя в такое состояние вогнал. Он мог не обращать внимание на чужие слова тогда, когда все это началось, мог продумать заранее последствия и не признаваться Минхо в чувствах, он мог не пить сегодня в том клубе и сейчас ему бы не было настолько плохо. Старший виноват в его чувствах не был, как и в том, что геем не является. Он хороший и добрый человек, он найдёт себе позже красивую девушку, они заведут такого же красивого ребёнка, похожего на Минхо и будут счастливы вместе. Феликсу рядом с Минхо не место, он слишком сломанный и испорченный для Минхо и тот не обязан помогать ему справляться с его травмами. Никогда не был обязан. Минхо хороший, самый-самый лучший. Но он не для Феликса. Никогда не был для Феликса. Ли не знает, сколько проспал, но просыпаться явно не стоило. Настолько плохо ему не было ещё никогда. Тошнило просто безумно и уже от этого хотелось лезть на стену. Глаза будто налиты свинцом, открываться не хотели никак совершенно. Голова не просто раскалывалась, такое ощущение, будто он не спал, а все эти несколько часов бился со всей дури ей об стену. Жарко. Очень жарко. Он все ещё лежит в своём пальто, но не может найти в себе силы даже пошевелиться, чтобы исправить положение. Тело онемело, безумно болит и пульсирует, полностью все, от головы и до кончиков пальцев. Как же тошнит все-таки. Кровь бьет по вискам, сердце бешено стучит, норовя выпрыгнуть из груди, будто у него тахикардия. Все настолько болит, что Феликс чувствует даже то, как оно бьется о рёбра где-то в груди. Плохо. Плохо, очень плохо. От безысходности по щекам снова потекли слёзы, он совсем не знал, что делать и как себе помочь, если даже двигаться нормально не может. Внутренности скручивало в разные стороны, больно. Немного погодя он вспомнил поо телефон. С огромным трудом парень смог немного повернуться в сторону окна и достать гаджет из кармана. На улице темно, значит спал он все-таки не так долго. Феликс протяжно застонал. Тошнота подкатывала к горлу, заставляя дышать часто и более поверхностно. Его снова начало трясти, из-за чего пользоваться телефоном было безумно трудно, но наконец, спустя долгие минуты он смог найти номер и позвонить. Из динамика слышны долгие и протяжные гудки, но трубку поднимать не торопятся, а потом и вовсе сбрасывают вызов, прямо как Феликс, который только что справился с пальто и сбросил то с кровати, в нем сейчас совсем не нуждаясь. В комнате раздался очередной болезненный всхлип. На что он вообще надеялся и почему позвонил в первую очередь именно ему? Феликс поднял глаза к потолку и часто заморгал. Решил посидеть так и немного подождать. Минхо так и не перезвонил. Ли осторожно начал предпринимать новые попытки пошевелиться. В глазах потемнело и новый ком тошноты не заставил себя ждать. Он прикрыл глаза и задержал дыхание, в голове себя уверяя, что все хорошо. Через пару минут Феликс все же смог наконец собраться с силами и сделать ещё один звонок. Ответили почти сразу. — Ало. Феликс, ты чего так поздно мне звонишь? Почему ещё не спишь? — раздался из динамика веселый голос. На фоне было слышно какой то шум и тихую мелодию. Скорее всего, он в студии, — Эй, Феликс, ты чего молчишь? — все веселье из голоса пропало и он приобрёл взволнованный тон. Из трубки были слышны лишь тяжёлые и частые вдохи. — Чанбин… — еле слышно начал младший. — Что случилось, солнце? — все звуки на фоне тут же стихли. Рядом замельтешил тоже напрягшийся Чан, Со поставил телефон на громкую связь. — Хен, мне так плохо… Сделай что нибудь. Пожалуйста. — плакал в трубку ему Феликс. Сил терпеть это все не было. Тело трясло, тошнило настолько, что ему казалось, будто вот-вот все, что в нем есть выйдет наружу. — Феликс, где ты, — судя по голосу, Чанбин уже не на шутку успел перепугаться. В трубке был слышен шорох, скорее всего, от одежды. Видимо, он уже одевается. — Плохо… — продолжал шептать сам себе Феликс. — Солнце, просто скажи мне, где ты. — Я дома… У себя в кварт… — шёпот прервал задушенный стон. — Феликс. — но ответа не последовало. Из трубки слышен был лишь какой то грохот, что то упало, похоже ещё вдобавок разбилось, разлилось, — Феликс! — реакции снова не было, но стало слышно, что младший включил кран, на фоне появились гортанные, булькающие звуки. — Боже мой, солнце, мы с Чаном скоро приедем, — сказал он в телефон, надеясь, что его услышали. Раздался приглушённый кашель, склонявшийся над унитазом в приступе тошноты Феликс лишь промычал в знак, того, что понял его, когда позывы прекратились. Но затем полоскать его продолжило с новой силой. — Только ты не отключайся, говори со мной, — просил Чанбин, уже сядясь в такси. На фоне были слышны ругательства Чана, который в панике просил водителя ехать быстрее. Только вот по ту сторону сигнала стало подозрительно тихо, лишь звуки бежавшей с крана воды тишину эту разрушали. — Феликс? — а у Феликса в ушах звенит жутко и в глазах темнеет, он лишь тихо, горько усмехается своим мыслям и проваливается в спасительную темноту прямо на холодном кафеле. — Феликс! — но в ответ снова лишь тишина, — Блядство. Позже Чанбин с Чаном найдут его на том же месте и будут пытаться привести в чувства, попутно вызывая скорую. Они увидят разбитый графин с водой, пролившейся на злополучные таблетки, небольшие капли крови рядом, видимо, Ли даже не заметил, как поранился. Чанбин будет трясти Феликса за плечи, в истерике умоляя открыть глаза и не закрывать их до приезда врачей. Феликс будет его слушать и стараться пересилить своё желание вновь отключиться, желательно навсегда, но продержится недолго и помнить этого уже не будет. — Чан, блять, что ты стоишь? Принеси воды быстрее, он наглотался колёс этих своих, — застывший в ужасе лидер нервно смотреть будет то на одного, то на другого. — Чан! — рыкнет на него Со, чтобы тот наконец в чувства пришёл и взгляд свой, более осознанный, на него перевёл. — Воды принеси. Бан тут же с места сорвётся и уже через минуту будет рядом на коленях сидеть и отпаивать младшего, пока Со будет пальцы ему в рот пихать все поглубже, чтобы рвоту вызвать. — Я… Больше не могу… — Ли глаза немного приоткроет, на пару минут в чувства приходя. — Нужно сделать это, Феликс, пей, держи, — подставит он стакан ко рту, часть будет литься мимо, но сейчас совершенно не до этого, — Боже мой, солнце, ну вот просто зачем ты это сделал? — отчаянно будет спрашивать Чанбин. Феликс в перерывах будет ему отвечать, что он совсем не специально, лишь хотел, чтоб легче ему стало, повторять, что суицидом это не было. Но вскоре вновь провалится в спасительную темноту и помнить ничего уже не будет.