Мой художник

— Вы что, издеваетесь надо мной? Ещё чуть-чуть и Хёнджин сломается. Когда Хван Хёнджин поступил на первый год изучение искусства и хвастался каждому, что будет выдающимся художником, то, кажется, перегнул палку. Работа предстояла огромная. И, если по началу, его хоть как-то жалели и не забрасывали кучами работами, на втором году учёбы парень забыл, как дышать полной, свободной грудью. Он не понимал зачем им рисовать столько рисунков, сокращать их дедлайны, просить чего-то большего. Хёнджину было тяжко. Он приходил в кабинет с мешками под глазами и уходил подавленным. Хан правда пытался развеселить его, вытаскивал на час в кафе, болтал без умолку о событиях в его жизни и его друзьях, но Хван будто летал в пространстве и хотел лишь одного: покоя. Зима. Январь. Приближался тёмный месяц этого сезона. Каждое утро просыпаться в пол шестого, чтобы немного привести себя в порядок и успеть на первый автобус требовало много сил, но Хёнджин, скрепя зубами, старался. В автобусе, в такое время, мало людей, так как город только просыпался с первым рассветом. Окна запотевшие, лишь высокие толстые ветви видно с сидения. По дороге Хван слушал спокойную музыку, хотя, если бы он включил что-то танцевальное, то, однозначно проснулся и летел бы в то здание. Однако, нет. Спасибо. Ему надо держаться и не наорать на бедных студентов, которые тоже старались. Хёнджина знали многие, даже если он не выделялся. Как-то в коридоре университета он подслушал разговор девочек. Они считали, что Хвану нужно заняться своей внешностью и тогда он станет самым неотразимым парнем у них. Тот усмехнулся. Неужели он выглядел как труп? Зайдя в уборную, Хёнджин посмотрел на себя в зеркало. Да, лохматые волосы пшеничного оттенка, уставшие глаза, а под ними огромные мешки, хоть приходи и отдыхай там, зелёная толстовка, мятые спортивные штаны, рюкзак, полузабитый домашками. Если посмотреть на это с другой стороны, то не такой он страшный. Неординарный. Хёнджин сидел в кабинете, попивая противный кофе из столовки (поскорее бы пойти в любимое место и заказать хороший кофе). Только сдав домашнюю работу, профессор И задал следующее. — Я даю вам шесть дней, чтобы вы нашли натурщика или натурщицу и создали картину. — Вы что, издеваетесь надо мной? Не стесняясь своего поведения и голоса, Хван вскочил с места, упёрся ладонями в парту и уставился на мужчину, как на врага народа. Студенты повернулись к нему в немом удивлении. — Что-то не так, Хван Хёнджин? — Всё не так! Я не успеваю спать, а вы дали ещё одно задание, к тому же найти для него человека. Шесть дней! Профессор, это не слишком? — Попрошу вас, Хёнджин, остаться после пары и мы поговорим. Слёзы подступили невольно. Не зная что ответить, парень упал на место, нацепил капюшон и спрятался за другими спинами. Не этого он хотел, когда думал, что быть художником это дар и лучшая работа. Он всё-таки остался, хотя мог наплевать и уйти. От задания всё равно не убежишь. Лениво подойдя к взрослому мужчине, Хван не поднял на него взгляд. Смотрел куда-то в стол. — На что вы жалуетесь? — На всё, — пробубнил он, — Я не думал, что для художника количество важнее, чем качество. — Настоящий художник должен уметь всё. Вы не справляетесь? — Как видите выживаю, но стою перед вами. — Хёнджин, — профессор снял очки и помасировал закрытые веки, — Если вы шли сюда, представляя, что-то из ряда нереального, то прощу прощения, но это реальность. — Мне правда нравилось рисовать. С самого детства. Но сейчас, смотря на свои картины, меня тошнит. Кажется, что я бездарность. — Время… всему своё время, Хван. Можете идти. — И это всё? — Что? — Ругать не будете? — насторожился парень. — Мне не за что вас ругать. Вы выполняете всю работу, приходите на мои уроки, даже если и спите. Хёнджин недоверчиво посмотрел на мужчину, но решил поскорее уйти, так как времени прохлождаться нет. Надо найти модель. *** В столовой было шумно и пахло вкусно. Пухлые, красивые булочки стояли на витрине и ждали своих студентов. Хёнджин не колеблясь схватил две с карри и поспешил сесть за стол. Мозг активно размышлял о предстоящей работе. Задумчиво жуя булку, Хван уставился в стену, хмуря взгляд. Обычный вид ученика, который пытался выжить. Ему не хотелось работать с тем, кто раздражал его или ни капли не вызывал приятных эмоций. На самом деле, это будет первый раз, когда Хёнджин будет рисовать живого человека, так как обычно он срисовывал со скульптур. Ещё он много рисовал природу. Это было интересно: наблюдать как она менялась из года в год. Но со временем такой вид работы наскучил и захотелось чего-то нового. Недавно у него появились проблемы со сном из-за тревожных мыслей, и поэтому, Хван попробовал рисовать красивых людей из интернета. Переносил их образ в свой скетчбук, но всё было не то. Он не ощущал чего-то при виде своих рисунков. Просидев половины перемены, как грозавая туча, к нему присоединился Хан Джисон. — Ты опять кислый. — Натурщика надо искать, а дедлайн через шесть дней. — Ох, чувак, желаю тебе не откинуться. Хёнджин бросил на него раздражающий взгляд. — Вместо того, чтобы говорить ерунду лучше бы подкинул идею. — Ты не обнаглел? Вечно я тебе должен выдавать эврику. — Ну прости, что твой друг выгорел от всего на свете, — тяжело ответил Хван. Джисон понял, что задел за живое и откашлялся в кулак. — Парень или девушка? — Мне без разницы, но мне было бы комфортно с парнем. — Ага… подожди пять сек. Джисон разблокировал телефон и завис там на целых десять минут усердно что-то ища. Глаза его округлились, хитрая улыбка потянулась вверх. — Я знаю, кто тебе подойдёт. Нет, кто тебе понравится. — Понравится? Схватив чужой телефон, Хван взглянул на экран. Это была страничка в инстаграме с красивыми фотками одного парня. Он был высоким, наверное одного роста с Хёнджином, лицо довольно приятное, без морщинок и других изьян. Когда он улыбался, то походил на маленького щеночка. Брекеты украсили его вид. Кажется, из достаточно обеспеченной семьи и точно рационал. — Это?.. — Ким Сынмин. Мой знакомый. Меня с ним познакомил Минхо, — улыбнулся Джисон из-за упоминания друга. — Откуда он знает его? — Они вместе ходят на гончарное дело. — Он лепит? — Слепой что-ли? У него половина постов об этом. Даже пару работ есть. — Определённо творческий человек, — Хёнджин листал каждое фото и поражался как могли существовать такие люди, — Почему ты решил, что мне подойдёт именно он? — Не знаю… чуйка подсказала. — Спасибо, псевдо Питер Паркер. — Всегда пожалуйста. — Как думаешь мне написать или лично сказать? — Хм… сегодня после уника заскочим к ним, заодно с Минхо повидаюсь. — Отлично! Новая картина сама собой дала первые корни и этот процесс никак не остановить. Чтобы стать профессионалом в гончарном деле существуют курсы или специальные образовательные центры, как вузы или школа. Минхо и Сынмин пошли на курсы. В основном из-за атмосферы и крутого препода. Они познакомились именно там, а потом Джисон познакомился с Кимом. Он мало что знал о нём, но уверял Хёнджина, что тот хороший парень, по крайней мере, он относился к Хану с добротой. Даже подписались друг на друга в инсте и лайки ставили. — Современный мир удивительная штука, чтобы стать друзьями надо просто подписаться на странички, — размышлял Хван. — Не строй из себя деда. Сам со мной познакомился через сеть. Они приехали в нужное место. Лучи солнца падали прямо на здание похожее на старый гараж. Зайдя внутрь, в нос ударил запах глины и печки. Небольшие следы после праздника до сих пор обитали на потолке, вокруг маячили десять человек, усердно занимаясь своим творением. Около единственного окна стояли эфирные палочки. Если подойти ближе, то можно учуять запах хвои. Хёнджин захотел остаться здесь надолго. Дёрнув за рукав куртки, его вытащили из собственных мыслей. Джисон указал головой в сторону и Хван встретил своего будущего натурщика вживую. Это точно то, что я искал. Сынмин сосредоточенно придавал форму своей кружке или горшку, не обращая внимания на гостей. Парни решили немного подождать, когда он закончит, чтобы не отвлекать. Остальные проходили мимо и удивлённо глазели на них, даже спросили чем помочь, но Хан разрулил ситуацию. Первым заметил их Минхо. — Хани, привет! — Привет, Хо. Джисон быстро оказался рядом и тепло обнял своего друга. — Какими судьбами? Вроде мы не собирались в кошачье кафе… — Привёл своего друга из уника, чтобы он поговорил с Сынмином. Ким услышал, что его назвали по имени и голова поднялась машинально. Удивительно, как он продолжал работать, при этом не смотря на свои руки. — Кому понадобился? — Эм… привет… Взгляд перешёл с двух парней на высокого. Они смотрели друг на друга. Хёнджин смущенно, немного неловко, а Мин потерянно и с любопытством. — Подожди десять минут, я закончу. Минхо и Джисон отошли в сторону, болтая о своём, а Хёнджин сел на стул и чётко продумывал слова, которые собирался сказать. Во-первых, не стоит быть навязчивым, во-вторых, убедить его, что это очень серьёзно и важно для него, что он идеально подходил для его рисунка. Сынмин закончил свою работу, вытер руки и, сняв фартук, подошёл к нему. — Я слушаю. — Эм… я… этот… ну… Хван Хёнджин, — первое что вылетело из уст. — И… — Мне нужен натурщик. В унике задали сложное задание, а я отношусь к своим работам серьёзно. Когда Джисон показал тебя, я понял, что твоё лицо мне нравится. — Так сразу, — уголки губ потянулись вверх. — Ну, не понравилось… это не то, что я хотел сказать. Короче, да, мне нужна твоя помощь. Буквально два дня и ты свободен. — Заплатишь? — сложил руки на грудь. — А? — Ты же не думал, что буду за бесплатно сидеть у тебя два часа. Или сколько тебе надо? — Зависит от того, как ты выполняешь мои указания. — Дерзко. — Извини… — Ладно, шучу, — посмеялся Ким и похлопал его по плечу, — Я помогу тебе. Только моё расписание не супер свободное. Обменяемся контактами и договоримся во сколько встретимся завтра. Хорошо? Хёнджин кивнул. Он поверить не мог, что он согласился. Ему казалось, в этот вечер, он вернётся домой разочарованым, накупит шоколада и упадёт перед телеком, размышляя о не сдаче. Однако, всё пошло слишком хорошо. — Спасибо большое, я очень рад! Перед тем, как уйти Хёнджин не забыл попрощаться и слегка поклонился, а Сынмин неожидал подобного. Если и увлекать человека, то хорошими манерами, ведь так? Быстренько прося парня прекратить, Ким подарил ему лучезарную улыбку, где чётко видно его брекеты на зубах. Милый, чёрт, милый. — Ну… как? — Не трогай меня, я до сих пор пытаюсь переварить информацию. И Джисон не смог не фыркнуть в кулак. *** На следующий день Хёнджин с нетерпением ждал окончания пар. Внутри всё будоражило от подступающего события. Они списались днём и договорились о встрече к пяти часам. Хван скинул ему местоположение и, пообещал, что встретит его на остановке. Первый опыт с натурщиком, у него дома, незнакомый и красивый парень. О чём ещё можно мечтать такому интроверту как Хван Хёнджин? Он не привёл своё личное пространство в порядок, потому что было не до этого. Всего лишь поставил холст, карандаши, два стула и, ладно, заправил постель. Выбегая из подьезда, улыбка не сходила с уставшего лица. Изо рта вышел пар, небольшие мурашки пробежались по коже. Середина января, а на улице стоял невероятный мороз. Встретив Сынмина, парень не знал как поприветствовать его: пожать руку, просто махнуть рукой или же сказать привет. Вместо этого, Ким сам махнул ему и попросил поторопиться из-за холода. Хёнджин жил в обычном многоэтажном доме. Он выглядел старым, а особенно, не внушал доверия тёмный лифт. — Я живу на втором этаже. Лифт не нужен. — О, я то думал, будет сцена как из фильмов: ты скажешь, что живёшь на шестом этаже, лифт не работает, и нам пришлось бы подниматься, задыхаясь. — Ты пересмотрел фильмов, — сказал Хван. Звон ключей раздался в пустом и прохладном подьезде. Дверь открылась. Хёнджин пропустил гостя первым и вошёл следом. С самого первого шага стало понятно, что это определённо квартира Хёнджина. Раздевшись в прихожей, парни прошли в зал. Стены грязно белого оттенка, везде раскиданы рисунки, какие-то висели на стенах. Длинный не толстый матрас на полу. Печка. Стол на котором лежали пару учебников, не допитый чай и светильник. — Ты живёшь в зале? — Сынмин слегка сьёжился из-за увиденной картины. — Есть ещё две комнаты, но мне удобнее работать здесь, так как место большое. — Эти художники… — Не от мира сего, — согласился Хван. Хёнджин подошёл к окну и отодвинул занавески. Слабый свет проник в помещение. Пока Хёнджин проверял всё ли на месте, Ким стоял как столб и не знал куда себя деть. Голова вертелась туда сюда, рассматривая странные рисунки. — Я приготовил тебе стул. Думаю нарисую тебя так. — А куда мне смотреть? — Если тебе комфортно на меня или же в окно. — А вам уточняли какого типа должен быть рисунок? — Нет, это право художника выбирать в какой позе рисовать. Это действительно мой первый опыт с натурщиком. — Неужели ты не работал с человеком? — Пока нет. Но зато у меня куча рисунков с природой, — гордо сказал Хёнджин. — Ага, — ещё раз оглядел, — Необычно. — Так, — хлопнул в ладоши, — У нас осталось пять дней. Окей, просто сиди в одной позе и, я сам скажу, когда у нас перерыв. Сынмин услышал как тембр его голоса стал выше и уверенее. Кажется, он влился в свою работу и здесь он выглядел другим человеком. Когда он увидел его в первый раз, то Хёнджин показался ему таким маленьким, не смотря на то, что он высокий. Маленьким в том смысле, что он стеснялся, не знал как поговорить с человеком. Это позабавило. Сынмин общался со многими, но именно Хван вызвал небольшой интерес, что захотелось помочь ему. В итоге, он решил, что будет смотреть на Хёнджина. Ему нечего стесняться. Однако, когда их взгляды столкнулись, Сынмину стало некомфортно. Эти глаза горели. Это чувство… если задержаться на ещё чуть-чуть, то языки пламени съедят тебя. Первые штрихи пошли. Сынмин отвёл взгляд к окну. Хёнджин ничего не сказал. — Мне немного скучно, — заявил Ким. — Так… встань и подойди вон к тому шкафу и возьми любую книгу на вкус. — Это не помешает нашей работе? — Абсолютно нет. Я придумал кое-что другое. Так он и поступил. В основном библиотека Хвана состояла из биографий художников, языка цветов, про картины, даже книга о чае, но остановился на языке цветов. Вернувшись, он начал читать. Но не прошло и пол часа, как тихий зал заполнил приятный голос Сынмина. — Можно говорить с тобой? — Давай. — На каком курсе? — Второй. — Только рисованием занимаешься? — Ага, хотя обожаю фотографировать. Когда гуляю на улице и вижу прекрасные виды, то фоткаю их на свой телефон, затем рисую. — Интересно… — А ты хочешь создавать посуду? — Не только. Я ещё на вокал хожу. Хёнджин выглянул, удивленно смотря на Кима. — Откуда у тебя столько времени? — Я хожу только на курсы и не учусь в унике. — Вау. — Да, думаю, в будущем не нужны эти образовательные центры. Люди будут проходить курсы, получать сертификаты и, на их основе, работать или открывать свой бизнес. На самом деле эти уники и школы всего лишь бумажка. — Угу… Не отрываясь, Хван аккуратно выводил линии, изредка кидая свой взгляд на сидящего парня. Графитовый карандаш будто порхал над бумагой и жил своей жизнью. Отдалённые звуки улицы создавали атмосферу вокруг них. Запах искусства витал по квартире. Сынмин ещё раз подтвердил про себя, что его взгляд стал более живым, с небольшим огоньком. И тут у него возник новый, не дающий покоя, вопрос. — Почему ты пошёл в художку? Рука замерла в воздухе. — Знаешь, я уже забыл. Сынмин сел прямо, с интересом разглядывая парня. — Когда ты начинаешь рисовать без перерыва, а особенно, не то, что ты хочешь, то теряешь смысл. Твой путь становится размытым, а мысли по типу: «Я действительно должен это делать?» посещают всё чаще. Потом, это становится твоим должным, мол, если заброшу, то значит себя подвёл. Я всё прекрасно понимаю, — рука опустилась вниз, бесшумно легла на колено. Пальцы уже в тёмном оттенке, — Но это немного тяжело выбираться оттуда самому. Грустная, одинокая улыбка появилась на чужом лице. Хёнджин никогда не думал, что скажет такие вещи незнакомому человеку. Что здесь скрывать незнакомцам высказываться легче, чем дорогим людям. Он уже не помнил, когда делился своими чувствами вслух. У Сынмина ураган эмоций. Ему хотелось столько сказать, рассказать свой опыт, но язык не повернулся. Через пару дней они перестанут общаться. Может будут переписываться, лайкать друг друга, но не более. На удивление после этих слов он расслабился, а тело обмякло. Он всё смотрел на него, пытаясь изучить, может быть понять его лучше. — Сиди так! Не двигайся! Смотри только на меня. С первого взгляда он показался неопрятным и таким неуклюжим, но сейчас, всё казалось очень подходящим для Хван Хёнджина. Он просидел в одной позе около часа и потом Хёнджин наконец объявил об отдыхе двадцать минут. — Мне осталось кое-что доделать и на сегодня закончим. Кстати, смотря на свою картину, вполне вероятно, завтра последний день. — Это как? Этот человек не переставал удивлять. — Ну… обычно я рисую быстро. — Боже, Хван, ты правда талантливый. Чужое лицо скривилось. — Пожалуйста, не называй меня талантливым. Это всё моё усердие и практика. — В любом случае, ты молодец! С каждой минутой, я открываю тебя по новому. — Смотри не влюбись. — Мечтай, — закатил глаза, — Слушай, у тебя есть что-нибудь перекусить? Я не успел захватить с собой ничего. — Пойду поищу. Ким встал следом и чуть не свалился на пол. Ноги жутко затекли, что не хотели двигаться. Зараза он мучает меня! Разомнув спину, крыхтя как дед, Сынмин решил повнимательнее посмотреть на творческий беспорядок Хёнджина. Ему нравилось, что на широком столе разбросаны недоделанные рисунки, разноцветные мелки. На стенах, как он подумал, были лучшие рисунки, которыми Хван гордился, так как они показались Сынмину более чёткими и живыми: леса, оранжевый закат напоминал фанту, заснеженная улица, руки. Ему хотелось обойти эту квартиру полностью, но чужой голос вывел из этого маленького мира в котором оказался Ким. — У меня есть тёмный шоколад и кофе. — Супер не сладкое сочетание, — ответил Мин, войдя на кухню. Заметив ряд банок с зёрнами кофе, он остановился. — Кофеман, да? — Как видишь. — А ты знал, что много кофе вредно для здоровья? — Ну, знаешь, чтобы не травить свой организм энергетиками и хоть как-то выполнять ночью домашку я пью кофе. — Губишь ты себя, Хван Хёнджин. — Понятно почему вы с Хан Джисоном познакомились. Они стояли на кухне. Никто из них не решился сесть за стол. Хёнджин с наслаждением поглощал напиток, выглядывая в окно, а Сынмин пару раз скривился из-за сильного вкуса и заел это 80% тёмным шоколадом. — Покажешь результат в конце? — Неа, — делая глоток ответил Хван. — Почему это? — Я сам не уверен что получится, так что до меня никто не увидит это творение и, если я посчитаю это нужным, то сдам работу. — А если?.. — Не получу оценку. — Стой, а так можно? — Я перфекционист. Мои рисунки должны соответствовать моим ожиданиям. — Не думаешь, что слишком много берёшь на себя? — Может быть… Хёнджин не продолжил мысль, потому что знал: Сынмин не поймёт его. Его мало кто понимал, а лучше сказать никто. Хан Джисон общался с ним из-за того, что они учились на одном потоке, но а так… чем он привлёк его? Что есть в Хёнджине необычного и зачем человек хотел бы завести с ним разговор? Как то от непрошенных мыслей внутри всё сжалось. Пытаясь забыть этот шум, Хван залпом выпил весь стакан и протёр длинным рукавом рот. — Поработаем ещё немного и иди домой. Атмосфера вокруг нас поменялась. Лицо Хёнджина стало более каменным и серьёзным. О чём он подумал Сынмин не смог угадать. Остальные сорок минут, Ким просидел на стуле, смотря на художника. У него были большие глаза, но с длинным разрезом, ровный нос, пухлые искусаные губы, щёки слегка залитые румянцем, шея с массивной веной. Он был высоким, но худым и не сказать что без какой-либо определённой формы, но точно физически не занимался. Больше всего Сынмина привлекли его пальцы. Длинные, с ровными красивыми ногтями, ладонь большая. Интересно, как будет выглядеть ладонь Сынмина на его ладони? На несколько секунд он опустил взгляд вниз, сжимая и разжимая кулак. Они не отличались сильно. Оба создавали что-то своими руками, но опыт у них разный. Оба пытались быть лучше. — Увидимся завтра. — Ага, давай, — махнул рукой Киму и закрыл перед ним дверь. — Его настроение меняется невероятно быстро, — пробубнил в закрытую дверь. В эту ночь Хёнджин спал беспокойно. Вертелся, крутился. Открыл глаза, попялился в потолок и снова закрыл, пытаясь вспомнить все хорошие моменты из его жизни. Сердце на иголках, живот скрутило. Комната тёмная, снаружи гробовая тишина. Хёнджину плохо.