Любовь & немного смерти

Вся школа вышла проводить Торпа, навсегда покидающего эти стены. Все любили Ксавье и были страшно разочарованы тем, что он всё же решил уйти, виня в этом только её. Уэнсдей чувствовала на себе осуждающие взгляды, что жалили, словно десятки пчел. Уже неделю с ней никто не разговаривал, кроме самого близкого круга друзей, включая Пагсли, наивно полагая, что её это расстраивает. Да они, можно сказать, сделали ей одолжение — больше не нужно притворяться, что ей есть до них хоть какое-то дело и терпеть их невыносимый снобизм. Единственное, что заботило сейчас Аддамс это то, что она, возможно, никогда больше не увидит Ксавье, понимая, что он уезжает только потому, что она не ответила взаимностью на его чувства. Если бы он знал… Но так будет лучше для всех, ведь только так она сможет изменить будущее, которое увидела, когда парень дотронулся её руки. Тогда… Мортиша решила сделать своеобразный сюрприз и не сказала дочери, что новый директор академии «Невермор» предложил ей преподавать вместо Торнхил-Гейтс. Уэнсдей должна была признать, что устыдилась самой себя, не сдержав вульгарного проявления эмоций, когда увидела томно вплывшую в теплицу мать, по обыкновению улыбающуюся загадочно-отстраненно. Уэнсдей просто-напросто оторопела, замерев, не в силах отвести глаз от бледного утонченного лица. Краем уха она слышала перешептывания одноклассников, то и дело бросавших на нее любопытные взгляды, но была слишком шокирована, чтобы реагировать на них. Ксавье, чувствуя смущение девушки, как своё собственное, дотронулся до её рук, сцепленных в нервный замок, желая утешить. Аддамс резко повернула голову, напряженно глядя на него, но руки не убрала и даже не сломала пальцы. Парень решил, что это добрый знак, и ободряюще улыбнулся. Уэнсдей нравилась его светлая улыбка. Лишь на миг она позволила себе эту слабость и посмотрела на его губы, как вдруг видение вырвало её из реальности, заставив запрокинуть голову, как это обычно и бывало. Сквозь темную вуаль она смотрела на улыбающееся лицо Торпа, что стоял перед ней. Разве что волосы его были длиннее, и выглядел он чуть старше, более… мужественно, да. А может, всё дело было в шрамах на лице и ниже. Белесые узоры словно прятались за воротником-стойкой белого фрака Ксавье. — Можете поцеловать невесту, — услышала она голос кузена Итта и тут же вся напряглась. Ксавье аккуратно поднял вуаль, оказавшуюся фатой, и Уэнсдей быстро обвела взглядом окружение, чтобы окончательно убедиться, что это действительно была её свадьба: позади жениха стояли его змееголовый дружок и возмужавший Пагсли. Церемония явно проходит на семейном кладбище: дядя Фестер весело подмигивает ей, а мать держит под руку отца, в чьих волосах появилась седина, периодически прикладывая платок к бледным щекам. Она перевела взгляд на Торпа, что аж весь светился от счастья, как в следующий миг тот склонился к ней для поцелуя. В этот самый момент девушка вернулась в реальность и, вновь увидев перед собой лицо Ксавье, на котором отсутствовали какие-либо шрамы, испытала настоящий приступ паники. Она выйдет замуж за Торпа? Она?? Замуж?! — Всё в порядке? — парень с беспокойством смотрел на неё. — Что ты увидела? — Уэнсдей? — услышала она озабоченный голос матери. Девушка вскочила с места, споткнувшись по дороге о свою сумку, и пулей вылетела из теплицы, провожаемая ошарашенными взглядами. Сейчас… Уэнсдей со своим кружком стояла на почтительном расстоянии от членов «Беладонны», что по очереди прощались с Ксавье, глядя на рубцы на лице парня, которые оставил ему Галпин. Теперь стало ясно происхождение шрамов, что она увидела в видении. Девушка резко выдохнула через нос, вспоминая то всепоглощающее чувство страха и беспомощности, что затопило её, когда она, пытаясь остановить кровотечение, перестала ощущать его пульс. Счастье, что зал суда оказался оборудован дефибриллятором, и совместными усилиями им удалось вырвать Ксавье из лап Костлявой, пока не прибыли парамедики. Торп посмотрел в их сторону, но Аддамс словно приросла к месту. Энид попыталась спасти положение и пошла обнять его на прощание, а, вернувшись, принялась рычать подругу, чтобы та немедленно подошла к нему и уговорила остаться. Из оцепенения девушку вырвал протяжный гудок. Винсент Торп выглянул из окна дорогого и современного авто, крикнув сыну: — Пора, Ксавье. Мы опаздываем на поезд! Как по команде, Ксавье и Уэнсдей посмотрели друг на друга. Их взгляды встретились, — её, непроницаемый, и его, напряженный и полный надежды, — и Аддамс сделала шаг вперед.