Любовь & немного смерти

Тремя неделями ранее… Не будь Уэнсдей Аддамс потомственной ведьмой, она бы решила, что на неё навели порчу. Довольно качественную, судя по тому, с чем ей приходилось иметь дело. Во-первых, назойливый сталкер. Которого вычислила бы на раз-два, если бы разум не отвлекался на Ксавье Торпа, который, как недавно выяснилось из видения, станет её мужем. Уэнсдей собиралась этому помешать и уже начала искать нужные ингредиенты для зелья отворота, которое потом даст парню и выпьет сама, тем самым изменив будущее. Она не собиралась выходить замуж. Никогда. После недавних событий Уэнсдей окончательно определилась, чем хотела бы заниматься после окончания школы — она откроет детективное агентство и по всему миру будет искать серийных убийц, которых не удалось поймать. Во-вторых, присутствие матери. Которую она теперь вынуждена ежедневно лицезреть и терпеть в роли новой учительницы ботаники. До конца учебного года! Родители поселились в отеле в Джерико, оставив Ларча приглядывать за фамильным особняком, а Пагсли, — чтобы не разлучаться с семьёй, — с нового семестра тоже влился в студенческое братство академии. Мортиша, конечно же, заметила её неравнодушие к Торпу и хитростью пыталась их сблизить. Уже несколько раз мать просила парня «помочь» после уроков и тут же посылала за ней Вещь, что теперь дневал и ночевал у родителей, с требованием срочно явиться. А теперь еще и предстоящая встреча с Тайлером Галпином в суде, куда их вызвали для дачи показаний. Она впервые увидит его с того самого дня, когда он пытался убить её в лесу. Девушка не могла разобраться со своими ощущениями по этому поводу, ведь Тайлер был её первым романтическим увлечением, за которое ей до сих пор было стыдно перед собой. Она должна была догадаться, а в итоге растаяла как обычная кисейная барышня, напрочь потеряв бдительность! Еще и сама поцеловала его. Добровольно. Будь Уэнсдей самураем, она бы совершила сэппуку, чтобы смыть позор кровью, а так приходилось с этим жить. — Ты как? — обратился к ней Ксавье, перед тем, как они сели в автобус, чтобы отправиться на заседание. — Я не в настроении вести светские беседы, — ответила девушка, надеясь, что грубость обидит Торпа и больше он с ней не заговорит. — Как всегда, — небрежно бросил Ксавье, у которого развился иммунитет к колкостям Аддамс. — Нервничаешь? — Наоборот. С нетерпением жду нашей встречи, — произнесла Уэнсдей, хорошо обдумав перед этим свой ответ. — Без убийств и тайных заговоров тут стало скучно. — Ты всё еще… кхм… он тебе всё еще нравится? — рискнул спросить парень, истолковав её слова по-своему. Непроницаемые глаза Уэнсдей на мгновение вспыхнули возмущением, и Ксавье мгновенно захотелось прикусить язык. — Прости, это было не к месту… — Хочешь, вечером поработаем над иллюстрациями к твоему роману? — Торп попытался сменить тему. — Я сделал еще несколько набросков… — Ладно, — ответила Уэнсдей спустя долгую паузу, тайно наслаждаясь улыбкой Ксавье, что вызвал её короткий ответ. «Еще одна битва проиграна, — подумала девушка. — В последнее время их слишком много. Но вот войну с чувствами я обязана выиграть!» Пока их везли в город, Уэнсдей размышляла, как так вышло, что её стало тянуть к Торпу? С чего всё началось? Может, с сообщений, что он писал ей во время затянувшихся каникул? Или с совместной работы над иллюстрациями, как только они вернулись в школу? Или с того самого дня в лазарете, куда он отнес её после того, как спас? Ксавье был первым, кто посмотрел на неё как на девушку, а не чудное нечто, как обычно смотрели на неё парни, с которыми она сталкивалась в предыдущих школах. Аддамс прекрасно запомнила то чувство, что тогда вызвал в ней его заинтересованный взгляд. Даже Галпин в их первую встречу смотрел на неё с плохо скрываемым презрением. Может, это переизбыток общения с Энид так повлиял на неё, что она тоже стала предаваться мирским мыслям о романтической чепухе, а Торп просто оказался рядом? Или взбушевавшиеся после того памятного поцелуя гормоны заставили переключиться на другого? Физиологию ведь никто не отменял. Но то, что ей открылось в видении никак нельзя объяснить простой химической реакцией. Неужели она всё-таки такая же, как мать? Наверняка её прокляли, ведь это всё бы объяснило. Да, она обязательно должна проверить эту версию!

***

Заседание было открытым, а зал — переполненным. Сегодня для дачи показаний вызвали всех свидетелей–учеников «Невермора» и, разумеется, с родителями как официальными представителями несовершеннолетних. Только с Ксавье пришел один из адвокатов его отца, которого тот послал вместо себя. Энид, что не желала сидеть с вечно критикующей её матерью, быстро села рядом с подругой, а Ксавье, которому тоже не особо хотелось сидеть с малознакомым мужчиной, поспешил занять место с другой стороны от девушки, не оставив «вдруг замешкавшейся» Мортише выбора, кроме как сесть позади дочери. Всё то время, что они устраивались, Уэнсдей упорно не смотрела на «клетку» с закованным в цепи Тайлером, но прекрасно чувствовала на себе тяжелый взгляд — с момента как вступила в зал. Вошла судья, и все встали. Вот тогда Аддамс и взглянула на него, мысленно отметив сходство с Ганнибалом Лектором из-за «намордника», что охрана надела на обвиняемого, прочитав во взгляде монстра скрытое обещание. «Мы с тобой еще не закончили», — как бы говорили его глаза. Аддамс буравила бы его и дальше не менее зловещим взглядом, если бы не легкое прикосновение Ксавье к её плечу — оказывается, все, кроме неё, уже снова сели на свои места. — Всё в порядке? — спросил он шепотом, бросив краткий взгляд на бывшего соперника. — В полном, — ответила девушка, вновь посмотрев на Галпина, который, заметив её интеракцию с Ксавье, прищурился. «Ты теперь с ним, что ли?» — парень выгнул бровь. — Не твоё дело, — одними губами произнесла девушка, на что Тайлер противно рассмеялся, заставив умолкнуть прокурора, желавшего вызвать первого из учеников на допрос. — Молодец, Торп, — голос парня звучал приглушенно из-за маски. — Она наверняка любит пожёстче. Синклер ахнула, прикрыв ладонью рот, и опасливо покосилась на подругу. По залу прокатился ропот, и лишь Уэнсдей с Ксавье остались невозмутимыми, не произнеся ни звука. У Аддамс дернулось веко от смеси неприятных эмоций. Гнев вперемешку со жгучим стыдом, отчего хотелось или немедленно вырвать ублюдку язык, или провалиться сквозь землю. Ксавье же злобно поджал губы, на всякий случай прикусив изнутри щеку — нельзя поддаваться на провокацию. Но ему так хотелось вступиться за честь Уэнсдей и сказать этому мудаку пару ласковых. Однако парень понимал, что правильней всего не реагировать. Но это ничуть не снижало степень смущения, что накатывало и отливало удушающими волнами. Судья стукнула молотком и холодно произнесла: — Подсудимый, я делаю вам первое предупреждение. Если вы произнесете что-то подобное еще раз, я прикажу вывести вас из зала. Вы меня поняли? — Да, ваша честь, — ответил Галпин, весело глядя на раскрасневшегося Торпа. Ксавье хоть и был взбешен, но что-то в глубине глаз Тайлера заставило его внутренности похолодеть. Парень внимательно оглядел цепи, что сдерживали монстра, и вооружение конвоиров, впечатлившись их экипировкой. Ничто не вызывало подозрения или беспокойства, но ему все равно было не по себе. Он посмотрел на Уэнсдей, что, как всегда, сидела прямо, не выражая никаких эмоций. Глядя на эту собранность и холодное спокойствие, Ксавье стало чуточку легче, и он постарался сосредоточиться на ощущении прикосновения её плеча к своему, ведь они сидели очень близко друг к другу. Студентов вызвали по одному, и юристы задавали им свои вопросы. Сразу стало ясно, что адвокат Галпина — миловидная девушка, — поставила себе целью доказать, что все зверства были мотивированы и инициированы исключительно Торнхилл, подчинившей её подзащитного, а сам по себе Тайлер никогда бы не совершил ничего подобного. Аддамс усмехнулась, глядя на защитника. Не просто так шериф нанял своему сыну именно её, взяв пример с суда над Джефри Дамером. Ведь если «монстра» представляет молодая красивая девушка, это ставит под сомнение его «якобы кровожадную натуру». По этой же причине, практически во всех случаях насильников защищают женщины-адвокаты. Оставалось надеяться, что присяжные не купятся на этот известный в судебной практике трюк. Уэнсдей была последней в очереди на перекрёстный допрос, после которого судья объявила перерыв на обед. Девушка спустилась с трибуны и проследовала к друзьям, что ждали её, чтобы покинуть зал вместе. Уже практически у выхода до ушей Аддамс донесся лязг стали, и она обернулась, увидев, как конвоиры вывозят Тайлера из клетки, прикованного к специальному креслу. Парень смотрел только на неё, и в его взгляде Уэнсдей прочитала жажду мести. А уже в следующий миг он начал трансформацию и цепи, что должны были сдерживать его, почему-то не справились со своей задачей. Адвокат истошно закричала, привлекая всеобщее внимание. Началась паника, в дверях образовалась давка. Конвоиры схватились за оружие, но шериф, что был все это время рядом, встал перед ними. — Не делай этого, сынок! — только и крикнул он, разведя руки в стороны и закрывая его своим телом. Но Хайда нельзя было умолить, особенно когда та, кого он не успел убить в тот раз, стояла всего в нескольких ярдах. Он бросился на оцепеневшую Уэнсдей, но вдруг Ксавье оказался перед ней, закрыв собой. Этого мига хватило, чтобы Мортиша успела оттащить дочь, потому что сразу после Хайд повалил парня, в одно движение разодрав ему когтями лицо и грудь — Ксавье даже не успел вскрикнуть. Монстр и дальше продолжил бы зверствовать, если бы не конвоиры, что сначала ранили мешающего шерифа, а потом всадили в Хайда всю обойму. Уэнсдей бросилась к Ксавье, зажимая ладонями рану, но кровь все равно просачивалась сквозь бледные пальцы. Девушка чувствовала, как из него буквально вытекает жизнь, отчего разум проваливался в ледяную яму отчаяния и страха. Уже после, когда самое страшное осталось позади, когда сердце Ксавье вновь забилось, и прибывшие медики погрузили пострадавшего на носилки, чтобы быстрее увезти в госпиталь, Уэнсдей Аддамс поняла, что плакала. Она поспешила стереть влажные дорожки с щек, не обратив внимания, что тем самым лишь размазала по лицу его кровь.