Любовь & немного смерти

Семь лет спустя… Уэнсдей открыла глаза, увидев над собой испачканное красками лицо Ксавье, что тут же улыбнулся, явив взору любимые ею ямочки на щеках. — С возвращением, — нежно произнес он, не стесняясь пожирая её глазами. — Давно ты наблюдаешь за мной? Как какой-нибудь маньячина, — она убрала руки с груди и приподнялась на локтях, добавив: — Мне нравится. Молодой мужчина усмехнулся, продолжая не спеша вытирать испачканные в масле и красках руки тряпкой. — Выспалась? — Вполне, — ответила Аддамс, чуть откинув голову и разминая шею. Девушка не сводила взгляда с его лица, чувствуя знакомую тяжесть в районе диафрагмы, словно она проглотила раскаленный кирпич, что всегда возникала, стоило ей подумать о Ксавье. По этой причине она запрещала себе делать это во время работы, разбирая дела о нераскрытых убийствах или пропаже людей. Пока она выслеживала очередного маньяка, она вырезала всё сентиментальное из себя, чтобы проникнуть в мозг убийцы, где не было места её чувствам к Торпу, и как те периодически заставляли её остро ощущать свою уязвимость перед ними. К тому же она не хотела запятнать их тем, с чем приходилось сталкиваться во время охоты на человеческих монстров. С безучастным лицом Уэнсдей разглядывала любимые черты, когда внутри неё бушевала настоящая буря эмоций — она скучала по нему. Каждый раз она осознавала это только по возвращении с очередного дела. Она молча протянула руку, не в силах произнести это вслух, но, к счастью, Ксавье понимал всё без слов. Он знал, кого выбрал, знал, как трудно ей говорить о чувствах, и принимал её такой, какая есть. Ему и не нужны были устные подтверждения любви, ведь своими действиями она доказала это еще семь лет назад, когда он заработал свои шрамы. Торп отрицательно покачал головой, но тем не менее сделал шаг вперед. — Мне надо в душ, только закончил писать ту картину… — Плевать, — перебила его Уэнсдей, откидывая одеяло в сторону, демонстрируя черное кружевное бельё, что она надела специально для него перед вылетом. Но в итоге рейс задержали, а потом одному из пассажиров стало плохо и пришлось срочно сажать самолет. Когда она наконец приехала в их уединенный дом на побережье штата Мэн, была глубокая ночь, и Уэнсдей сразу же легла спать, еле стянув с себя вещи. Ей пришлось задержаться в Тироле из-за последнего дела о пропаже туристов — молодой пары, чьи родители наняли её. Аддамс выяснила, что уже несколько месяцев в той местности пропадали молодые гетеросексуальные пары, в основном туристы, след которых до сих пор не обнаружили, что указывало на то, что все они, очевидно, были мертвы. В итоге, поймав подозреваемого, которого сейчас допрашивали люди из ЛКА и БКА, она вернулась в Штаты, чтобы успеть на собственную свадьбу с Ксавье Торпом завтра в полночь в День Всех Святых. — Я тебя запачкаю, — хрипло произнес мужчина, садясь на краешек кровати. — Я на это и рассчитываю. В следующий миг он уже прижался к ней, жадно целуя в губы и оставляя следы краски на обнаженной коже и простынях. Уэнсдей шумно втянула носом воздух, вдыхая любимый аромат, смешанный с запахом смолы и растворителя. — Я скучал, — прошептал Ксавье, опускаясь поцелуями вниз к шее, — Лакрица. Прозвище, которым он называл её, когда они оставались наедине. Из-за цвета и специфичного вкуса этого лакомства, который нравится далеко не всем. Уэнсдей выгнулась, подставляя шею поцелуям, скользнув взглядом по часам на тумбе. — Наш рейс! — она отпихнула от себя мужчину, резко садясь. — Всё в порядке, я уже говорил с Энид. Она предупредит твоих родителей, — успокоил её Торп, вытягиваясь на постели. — И заберет платье и фрак, а мы поедем на машине. Церемония все равно завтра в полночь. — Почему ты не разбудил меня? — Уэнсдей требовательно посмотрела на жениха. Она терпеть не могла, когда что-то шло не по плану. — Тебе нужно было отдохнуть, — спокойно ответил Ксавье, поймав рукой черную прядь волос и накручивая её на свой палец. — Ты бы видела себя вчера. Перелет тебя вымотал. — Я в норме, — зло ответила Уэнсдей. — И то, что я дала согласие стать твоей женой, не значит, что ты можешь решать за меня, что мне нужно. — Ты ведь понимаешь, что это не демонстрация контроля, а простое проявление заботы, — огрызнулся в ответ Торп. — Я люблю тебя, Уэнсдей, и мне небезразлично твоё здоровье. Уверен, на моём месте, ты бы тоже дала мне поспать несколько дополнительных часов. — Плохо же ты меня знаешь, — она не собиралась уступать, несмотря на то, что его слова о любви заставляли её внутренности гореть. — У нас был план, которому я следовала, вернувшись в срок, не присутствуя при допросе возможного убийцы, а ты заявляешь, что мы приедем в мой фамильный дом намного позже, потому что «пожалел» меня?! — Черт побери, Уэнсдей, опять ты тянешь одеяло на себя, выставляя меня сексистом, который только и мечтает, что поработить твою волю! — Ксавье резко сел, буравя её потемневшими от негодования глазами. — Словно этот «план», которому ты следовала, только твой, а не наш общий. Это наша свадьба. И да, я тоже бы хотел, чтобы все шло, как мы запланировали, но я просто хотел, чтобы ты отдохнула, — мужчина умолк, переводя дыхание, а после продолжил уже спокойнее: — И я знаю, как ты любишь доводить дело до конца, а не бросать вот так, но так уж вышло… Он опустил взгляд, скользнув по шраму на её плече, что оставила ей та стрела. Торп вытянул длинную руку, проведя по нему кончиком пальца, с тайным удовольствием отмечая, как на коже Уэнсдей выступили мурашки. — Мы можем опять перенести дату, если хочешь, — его пальцы опустились чуть ниже, как бы невзначай касаясь черного кружева. — Ты сможешь вернуться к своим психопатам, чтобы не было ощущения, что ты как-то подстраиваешься под меня, не знаю, жертвуешь своей работой… — Не хочу, — вымолвила Уэнсдей, а затем сама потянулась к нему за поцелуем, побуждая мужчину вновь опуститься на подушки, и избавляя его от перепачканной красками футболки. — А еще я хотел ненадолго оставить тебя себе, — произнес он между поцелуями. — Как истинный собственник. Аддамс фыркнула на его последние слова. — Прежде чем родственники, живые и мёртвые, начнут требовать нашего внимания своими расспросами и поздравлениями, — Ксавье крепко обнял её, уткнувшись в шею, в ямку под ухом. — С этого и… — Уэнсдей осеклась на полуслове, слившись с ним в одно целое.

***

Спустя тридцать часов Ксавье стоял посреди заполненного гостями фойе особняка Аддамсов, одетый в белый фрак и перчатки, что скрывали содранные в кровь ладони — последствия рытья могил усопших гостей семейства, с которым он официально породнится через несколько часов. Его будущую жену, одетую в черное платье (Уэнсдей не собиралась изменять себе), не было видно поблизости — очевидно находилась в другой части огромного дома. Мужчина жал руки гостям, не чувствуя боли благодаря огромной порции алкоголя, что выпил, пока копал могилы вместе с мужчинами Аддамс, но при этом был трезв как стеклышко, благодаря какому-то секретному отрезвляющему снадобью по семейному рецепту, передающемся из поколения в поколение. Средство дал будущий тесть, пока Ксавье приводили в порядок после сего занятия. Торп улыбался всем, кто подходил его поздравить, но его глаза искали только одного человека, которого он хотел видеть больше других. — Он придет, — Гомес Аддамс возник рядом с сигарой в руке. — Он не ответил на приглашение, — неуверенно произнес Ксавье, поглядев на свои перчатки, на белоснежной ткани которых проступили несколько красных пятен. — Paciencia, querido, — мистер Аддамс зажал сигару в зубах и, вынув пару перчаток, что до того с небрежной элегантностью выглядывали из кармана его смокинга, и платок. Он протянул их Торпу, а после с деловым видом принялся поправлять галстук, пока жених менял перчатки, приложив к правой ладони платок. — Винсент Торп упрямый человек, но он всё-таки отец, — прошепелявил мужчина. — Разве может отец пропустить свадьбу единственного сына? В начале двенадцатого Юджин Оттингер уверенным голосом объявил гостям собираться на кладбище, где должна была состояться церемония. Он больше не напоминал того чудаковатого очкастого паренька, который нервничал, обращаясь к кому-то в школе, превратившись в красивого и успешного молодого мужчину. Он управлял фирмой, которую сам же и основал, занимающейся разработкой инновационных технологических решений для коммерческого пчеловодства. Неудивительно, что Энид не устояла в итоге перед ним, и они вот уже как год встречались. Ксавье был рад за них, несмотря на то, что в академии Синклер была девушкой его лучшего друга и шафера. Но они с Аяксом окончательно расстались после окончания школы. Толпа потянулась на выход, а Ксавье заметил, как сквозь поток людей и существ к нему медленно пробирается Винсент Торп. Он не смог сдержать улыбки, хоть внутренне злился на родителя за то, что не ответил на пригласительный, заставив изрядно понервничать перед церемонией. — Невеста в черном, — произнес тот вместо приветствия, бросив взгляд на спускающихся к ним Уэнсдей с Энид, которая вместе с госпожой Аддамс организовала всё это. — Жених в белом, хорошо хоть не в платье, спасибо на том. — Я тоже рад видеть тебя, отец, — Ксавье чуть наклонил голову, не позволяя этой шпильке уколоть себя. Он протянул ему руку, но тот проигнорировал её, обняв вместо этого. Впервые за много лет. Ксавье на миг растерялся от такого расклада, но довольно быстро взял себя в руки, обняв отца в ответ. Винсент отстранился спустя некоторое время, разглядывая исполосованное шрамами лицо сына, а после похлопал по чисто выбритой щеке, произнеся надтреснутым голосом: — Жаль, что её нет с нами сейчас. — Мне тоже, — Ксавье проглотил горький ком, что сдавил горло. — Пойдем, — произнес Винсент, овладев собой, и, обняв сына за плечи, потянул к выходу. — Поженим тебя. — Гомес, Мортиша, — он кивнул чете Аддамс. — Уэнсдей. Чуть позже они стояли посреди кладбища, кузен Итт объявил их мужем и женой, как и было в её видении семь лет назад. Ксавье откинул черную фату, наклоняясь к Уэнсдей за поцелуем, как раз когда часы пробили полночь, а все ожившие в эту ночь родственники начали вылезать из своих могил, хлопая тем, что осталось от конечностей, приветствуя новый союз двух сердец.