Часть 1
4 февраля 2023 г., 18:32
***
Вильгельм закончил речь и отодвинул микрофон в сторону. Над школьным двором повисла тишина. Было слышно только, как ветер хлопает гордо поднятым вверх флагом Швеции да редкие щелчки затворов фотоаппаратов. Жадная до сенсаций пресса так и не прекращала снимать, не обращая внимания на вялые попытки королевской охраны запретить это. Он обвел взглядом всех собравшихся. Сотни глаз были устремлены на него со всех сторон. С удивлением, с ожиданием, с восхищением, с непониманием, с укором. За спиной притих хор, справа толпа журналистов, собравшихся осветить будничное королевское мероприятие, а в итоге получивших бомбу, слева ошарашенные гости, ученики и преподаватели Хилерска. А прямо - прямо лучше было совсем не смотреть. Но Вильгельм смог выдержать пристальный взгляд матери и не отвести глаз. Чтобы завершить эту натянутую, немую сцену, понимая, что весь регламент церемонии нарушен, на трибуну вновь поднялась директриса. Собравшись с силами и повесив на лицо улыбку, мысленно проклиная всю эту сумасшедшую элиту и свою неблагодарную работу, она, стараясь сделать голос более торжественным, произнесла: - Поблагодарим же наш замечательный хор за чудесное выступление (сейчас она должна была выразить слова благодарности принцу Вильгельму за речь, но на это она не решилась). А теперь позвольте пригласить всех вас на праздничный обед, посвященный юбилею школы. Слова, казалось, застревали у нее в горле, и ей стоило прилагать усилие, чтобы вытолкнуть их наружу. То, что праздник был безнадежно сорван и за этим неминуемо последует реакция двора, которую ей еще предстоит расхлебывать, уже заранее накрывало ее волнами головной боли. Гости зашевелились и медленно потянулись в здание. Ян-Улоф, подозвав охрану, поручил ей окончательно распустить группу журналистов. Дальнейшее их присутствие не требовалось. Далее мероприятие будет проходить в приватной обстановке, в избежание еще каких-нибудь нежелательных действий принца. Вилле, воспользовавшись возможностью затеряться в толпе учеников, пробрался к Симону, крепко сжал его руку, и они незамеченные скрылись за углом здания. Наконец-то оказавшись наедине, убедившись, что за ними не наблюдают, мальчики просто растворились в объятиях. - Как ты смог это сказать, Вилле? – восторженно спросил Симон – Перед всеми? Мне не вериться! - Я сделал это ради тебя. И себя. Отныне никаких тайн! – заглядывая в широко распахнутые глаза напротив, ответил Вильгельм. - Никаких! – повторил за ним Симон. Больше говорить было ничего не надо. Губы были сейчас способны только к поцелуям. И они опьяненные сами собой потерялись в них. Сердца колотились с бешенной скоростью, а внутри разливалась такая божественная легкость, что, казалось, они уже парят над землей. Это был особый момент для них обоих. Момент их триумфа, их победы. Но они все еще находились на территории школы, где было много людей и их могли в любой момент обнаружить. Хотя это было уже не важно, но Вильгельму могли вчинить в обязанность посетить званый обед, или мать могла призвать для объяснений. Вилле сейчас был на высоте своих душевных сил, так что был готов дать отпор всему миру, но расставаться даже на миг с любимым не хотелось. - Уйдем, пока нас не хватились, - предложил он. Вильгельм выглянул из-за угла. Все гости уже покинули двор. Ветер трепал праздничные ленты и раздувал легкие пологи навеса шатра, где только что сидели его родители. Лавки, которые занимали ученики, тоже были пусты, но там вовсю сновала обслуга, собирая разбросанные бумажные флажки с эмблемой Хилерска и другой мусор. Операторы складывали штативы и паковали аппаратуру. Вся основная масса журналистов сосредоточилась за воротами, возле машин. - Туда лучше не ходить, там еще море прессы, - поделился своими наблюдениями Вилле. Он вновь взял Симона за руку, и они, обойдя усадьбу, прошмыгнули в маленькую незаметную калитку и, то и дело оглядываясь назад, двинулись в сторону леса. Их шаги все ускорялись, пока они, как нашкодившие хулиганы, не пустились бежать прочь со всех ног. Несясь вперед, словно на крыльях по оживающему после зимы лесу, они кричали во все горло от восторга, переполненные сумасшедшей эйфорией, счастьем, любовью и весной. Вильгельм на ходу наконец-то сорвал с шеи давящий галстук и, размахнувшись, кинул его Симону. Тот на лету поймал его, смял и швырнул обратно. - Лови! Вилле перехватил бросок, прицелился и кинул опять. - На! Симон подпрыгнув, схватил галстук за петлю, раскрутил и перебросил Вильгельму снова. - Ну держись, - Вилле смотал ткань в тугой клубок и направил удар с сторону Эриксона. В этот раз тот не стал ловить передачу Вильгельма, а, чуть не споткнувшись и на секунду потеряв равновесие, увернулся и, давясь смехом, убежал вперед. - Стой, - закричал Вилле, не сбавляя хода подхватил с земли галстук и ,прибавив скорости, бросился догонять Симона. Давно потеряв тропу, не разбирая дороги, они бежали уже на пролом, огибая деревья, цепляясь одеждой за кусты, ломая под ногами тонкие сухие ветки и скользя подошвой по сосновой хвое. Лес начал редеть и закончился, дальше, почти сливаясь с небом, начиналась полоса школьного озера. Тут они остановились и перевели дыхание. Вилле притянул к себе за талию смеющегося Симона. Только ради этой улыбки принц был готов пережить все события минувшего часа заново и не о чем не сожалеть. Скользя взглядом по такому близкому лицу, Вильгельм с жадностью впитывал каждую его черточку, точно провел в разлуке с Симоном много лет. Он прижался своими губами к чуть приоткрытым, словно выжидающим губам Симона. Губам, которые совсем недавно прошептали ему слова, которые он так ждал, но даже не надеялся когда-то услышать, губам, которые сейчас Вильгельм целовал с наслаждением. Ведь одно дело только догадываться, что тебя любят, и совершенно другое знать об этом точно. Тесные объятия любимого, выстраданного всей душой человека, признание в чувствах, его собственное откровенное выступление, перенесенное волнение, сразу взвинтило обоих, кровь забурлила, и поцелуй из нежного быстро превратился в страстный. Вилле понял, что еще несколько секунд и его разум потеряет контроль, а руки спустятся ниже, туда, где они сейчас так плотно прижимались друг к другу, и будет уже неважно, что их могут заметить за столь интимным занятием. В школе еще много журналистов, и кто знает, не ловит ли их сейчас объектив фотоаппарата. Не хватало еще, чтобы новые кадры их личной жизни снова облетели весь свет. Вилле с трудом оторвал себя от Симона. - Все, все, хватит. Надо остановиться. Не здесь и не сейчас, - сказал он, глядя в еще затуманенные глаза Симона, - это может быть опасно. Симон понял любимого и согласно кивнул. - Тогда пойдем к озеру, посидим на берегу, - предложил он. Скинув пиджаки, они расположились у кромки воды, прямо на согретой солнцем земле. - Вилле, как красиво, - с восторгом сказал Симон, оглядывая противоположный берег, потонувший в светлой дымке первой весенней листвы, - сегодня такой необычный день, все необычное… - Да это самый главный день моей жизни. Нет, самый первый день моей новой жизни, - ответил ему Вильгельм. - Жалко, мама не пришла, - вздохнул Симон, - она бы порадовалась. - Зато моя пришла, - горько усмехнулся Вилле, - и могу поспорить, сейчас думает, что лучше бы не приходила. Твоя мама может по праву гордиться своим сыном, а моя мама в который раз ожидала увидеть идеального принца, но сынок опять дал маху, да еще в таком масштабе. Так что ей не до радости, она просто в бешенстве. - Эй, не говори так! Я, я горжусь тобой! – Симон придвинулся ближе, обнял Вилле и уютно устроил голову на плече принца, - ты мой герой навсегда. - Спасибо тебе, Симон. За то, что дал мне почувствовать все это. - Тебе не страшно, Вилле? - Нет. Сейчас нет, но мне было страшно. Каждый день. Ты вроде и был в моей жизни, но одновременно тебя там не было, ты подпускал так близко к себе и тут же делал шаг назад. И вот этого я боялся, что ты уйдешь. Вот что заставляло меня каждый раз умирать от неизвестности. - Прости меня, я такой дурак, - Симон повертел головой, щекоча щеку Вильгельма кудряшками, - мы все пострадали по моей глупости. Ничего не бойся больше, я никуда не уйду, обещаю. Хочу быть только с тобой. Переполненный до краев счастьем, Вилле откинулся на спину, ощущая сквозь одежду тепло, идущее от земли, и закрыл глаза. Симон залюбовался на своего принца. Еще полгода назад он ничего не знал об этом человеке. Конечно, он мечтал когда-нибудь влюбиться, но то, что это будет такое мощное торнадо чувств, а его избранником станет самый настоящий принц, такого он не мог даже предположить. Принц, которой проявлял любовь в каждом взгляде, слове и действии. И Симону хотелось молиться, чтобы суметь стать достойным такой любви, быть рядом, грустить и радоваться вместе, поддерживать и заботиться. И хотя Вилле говорил, что ничего не боится, но Симону было за него страшно. Что если теперь его семья решит забрать и увезти принца, и он его больше никогда не увидит. То, что с ним могут поступить так помимо его воли, Симон даже не сомневался. И от этого осознания холодный озноб пробегал по всему телу, разрушая приятные моменты их уединения, с таким трудом отвоеванные у мира. И Симон старался не думать сейчас о худшем. Он сорвал травинку и нежно повел ею вниз по лбу, носу, губам Вильгельма, и тот, не открывая глаз, улыбнулся. - Не смотри на меня так, - тихо сказал он, чувствуя на себе взгляд Симона, - а то я сейчас растаю, как мороженное. А Симон склонившись к самым губам Вилле, собрался шепнуть в них, что это самое сладкое мороженное на свете, как тут в кармане принца телефон дал сигнал о сообщении. И сердце Симона тревожно забилось. Реальность, которая, казалось, существует где-то параллельно от них, сейчас потребует их неминуемого возвращения.***
Солнечные лучи врывались через окна в гостиную, преломлялись во всех гранях хрустальных люстр, бежали по белым скатертям и тарелкам, блестели на ободках бокалов и еще больше серебрили столовые приборы. В зале висел сдержанный гул. Ученики Хилерска, стараясь не шуметь, тихо переговаривались, пересматривали под столом фотографии и видео выступления Вильгельма, прикрывали улыбки ладонями, украдкой поглядывая на особых гостей. Место принца так и оставалось пустым. Главный солист хора тоже отсутствовал. Королевская семья сидела за отдельным столом. Кристина выглядела мрачнее тучи. Она смогла натянуто улыбнуться лишь официанту, который разносил блюда. Супруг то и дело накрывал ее руку ладонью, то ли пытаясь успокоить, то ли сам искал поддержки, и королева поднимала на него глаза и чуть кивала головою. Еще вчера за ужином, заметив какой Вильгельм нервный и возбужденный, можно было все переиграть и окончательно доверить речь Августу, но она понадеялась, что принц справиться. Но, то как сын повел себя, было ударом. Он не только вновь вернулся к скандальной истории, которую удалось с трудом замять, но и обвинил весь королевский двор во лжи, открыто, публично, при всех. И по возвращении во дворец ее еще ждут долгие и сложные объяснения. Август ерзал на стуле, действие еще с утра проглоченной таблетки уже прошло, и сейчас он сожалел о том, что не удвоил дозу. Еда не лезла в горло. То, какой размах приобретет его устроенная в порыве обиды месть Вильгельму, казалась уже забытая, повергала его сейчас в холодный ужас. Тоскливо возя вилкой по тарелке, он судорожно пытался представить, что сказать королеве. «Простите, мне так жаль!» Бред! «Ваше Величество, я не нахожу слов!» Я их действительно не нахожу. Упасть на колени перед королевой «Извините, нас идиотов!» И что теперь это даст? «Ну ты и придурок, Вильгельм, зачем ты нас всех опять усадил в эту лодку? Вот чувствую, не быть тебе королем. Слишком совестливый. Справедливость захотел восстановить. И было бы за что там побороться, а то какой-то Симон! А ведь это же брат Сары. Сара!» Во всей этой кутерьме событий Август только сейчас вспомнил бегущую через школьный двор с чемоданом девушку. «Ушла и забрала вещи. Значит, не вернется.» И вдруг стало так горько и муторно, что захотелось сдернуть со стола скатерть, раскрошить белые тарелки, крикнуть во все горло на весь зал и, шагая, кроша острые осколки, уйти, хлопнув дверью. Вот только Август не Вильгельм и никогда бы не осмелился даже на такой жест. Он будет послушно сидеть, жевать и подыскивать льстивые слова для королевы. Август обернулся и посмотрел на дальний стол, где с подругами сидела Фелис. Она встретилась с ним взглядом и опустила глаза. - Фелис, а Сары тоже нет, - ворвалась Фредерика в ее мысли. - Я же сказала вам, она еще утром забрала все и уехала. Наверняка вернулась в Бьерстад. - И к лучшему, - фыркнула Стелла и скрестила руки, - пусть теперь живет у себя, кто знает, на что эта предательница еще способна. - Не надо так, Стелла, - оборвала ее Фелис, - глупая девчонка первый раз влюбилась. И в кого? В Августа. Конечно, этот урод заморочил ей голову. Не представляю, что он там ей наплел, чтобы уговорить быть с ним. Ему же это было выгодно. Сара близка с Симоном, а Симон с Вильгельмом, и через нее Август мог узнавать все о действиях Вилле. А она ему верила и обо всем докладывала. Он умеет манипулировать людьми. У Августа нет никаких чувств, он же по трупам готов идти, чтобы достичь того, чего хочет. - Ты ее еще и защищаешь! Тебя послушать, так она святая. – Стелла ехидно скривила губы. - Да не святая она. Просто другая, не такая, как все. Фелис еще раз смерила Августа уничижительным взглядом. Как только Сара могла полюбить его? Это же полное ничтожество. Этот человек раз за разом ломал жизни близких ей людей. И по его вине у нее больше нет подруги, к которой она привязалась всем сердцем.***
Когда обед почти был окончен, в гостиную быстрым шагом вошел Ян-Улоф. На лице его проступало волнение. Он остановился за спиной королевы и, низко склонившись, что-то тихо сказал, указывая рукой на дверь. Кристина слушала его глядя перед собой. - Что? – резко переспросила она и опустила на стол вилку и нож. Ян-Улоф помог ей отодвинуть стул, она поднялась, за ней же последовал Людвиг. - Попрошу вас, госпожа директор, пройти с нами в ваш кабинет, - обратилась королева к директрисе. Ян-Улоф пропустил всех вперед и почти у порога, будто только что вспомнил, бросил: - Август, ты тоже идешь с нами. Все в зале притихли, наблюдая происходящие. То, что королевская семья ушла так поспешно, не закончив обеда, могло говорить лишь о том, что вероятно опять случилась какая-то беда. Август прирос к стулу. - Ну чего сидишь? – перегнувшись через стол ехидно улыбнулся Винс, - беги давай, сейчас тебе корону выдавать будут. Август растерянно посмотрел в его сторону и, как в прострации, потянулся вон. В кабинете он застал королеву и директрису, которая с озабоченным видом, видимо, пыталась принести извинения за случившийся бардак. Королева ее молча слушала. Людвиг и Ян-Улоф стояли. Когда Август вошел, Кристина оборвала скорбные тирады директрисы и обратилась к Ян-Улофу. - Объясните все Августу, - попросила она. И тот сразу шагнул вперед. - Произошла большая, но к счастью, разрешимая неприятность. Август, сейчас в отделение полиции, от некой Сары Эриксон, - он специально выделил это имя, - на тебя поступило заявление с обвинением о незаконном вмешательстве в личную жизнь и ее публичное распространение. Ты понимаешь, о чем я говорю? Август кивнул. - Это дело тут же было передано в королевскую службу внутренних расследований, поскольку речь в нем идет о членах монаршей семьи. Дальше этим будем заниматься мы. Тебе на время придется покинуть Хилерска, пока все не уляжется, чтобы не подогревать слухи, что мы ничего не предпринимаем в связи с этим. Поэтому сейчас ты соберешь свои вещи и тебя отвезут в Орнас. Это не обсуждается. Так надо. - А школа? У меня скоро выпускные экзамены? – спросил Август, умоляющими глазами пробежав по лицам собравшихся. - Не волнуйся. Это мы уладим, - Ян-Улоф посмотрел в сторону директрисы, и та кивнула, - обещаю, до экзаменов ты вернешься. А пока заниматься будешь в Орнасе, так даже лучше, никто не будет тебя отвлекать. Так что иди к себе и собирайся. В комнате Август не глядя и без разбора покидал свои вещи в сумку. Сейчас ему казалось, он готов принять любое наказание, только бы вся эта растянувшаяся до бесконечности история закончилась. На борьбу, сопротивление и попытки вывернуться не осталось никаких сил. Он спустился вниз и остановился на крыльце. Там его уже дожидался Ян-Улоф и члены королевской охраны. Они спустились к машине и человек в черном костюме, забрав из его рук сумку, опустил ее в багажник и открыл перед ним дверь автомобиля. Август, обернувшись, обвел всех печальным взглядом, конечно, уезжать он не хотел, но это было уже неизбежно. - До встречи, Август, - Ян-Улоф подошел к нему, - надеюсь в ближайшее время все разрешиться. Я извещу тебя, когда уже можно вернуться. И он захлопнул дверцу, когда тот ответил «Спасибо» и сел в машину. Август, в последний раз, взглянул на Хилерска, где все так замечательно начиналось. Его роль старосты и капитана команды, дружба с Эриком, учеба и радужные перспективы будущего и самое первое чувство настоящей влюбленности. Но все кончилось тем, что он как преступник покидает любимую школу, в полной неизвестности. И все это происходит по его собственной вине. Машина тронулась и набирая скорость направилась в Орнас. Куда он мечтал когда-то вернуться победителем, а в итоге возвращался как побитая камнями на дороге собака.***
Вильгельм достал телефон и прочел сообщение Фелис. «Ты когда появишься?» «Хочу дождаться отъезда королевы. Как там у вас?» «Даже не спрашивай, на поминках веселее. Ты с Симоном?» «Да.» «Он знает где Сара?» «А ее нет?» «Она забрала вещи и ушла.» - Симон, Фелис пишет, что Сара с вещами уехала из Хилерска, - Вилле протянул телефон и показал переписку. - Как это ушла? – только сейчас Симон понял, что не видел сестру на празднике. Он достал свой телефон. «Прости меня. Я все исправлю», прочел он и похолодел от ужаса. Что это значит исправлю? Что она собралась еще выкинуть? Номер Сары не отвечал. - Черт, сумасшедшая, - тут же забеспокоился Симон, - ее нужно найти. - Наверняка она поехала к вам домой, - логично предположил Вилле. - Точно. Надо позвонить маме! Вильгельм с напряжением наблюдал за лицом Симона, пока он ждал ответа Линды. - Привет, мам, - стараясь скрыть тревогу в голосе, начал Симон, как только мать ответила на звонок, - а Сара, случайно не дома? - Дома, - сказала она растерянно, - я ничего не понимаю. Она приехала еще утром, с вещами и закрылась у себя в комнате. - Мам, ты только не волнуйся, - заверил ее Симон, - я скоро вернусь и постараюсь поговорить с ней. Ты ее не трогай пока. Симон убрал телефон в карман и поднял, нагретый на солнце, школьный пиджак. - Мне надо домой, - сообщил он Вилле, - там, наверное, мама уже с ума сходит. Если Сара взвинчена, она в таком состоянии, что угодно может сделать и сказать. - Симон, не уезжай пожалуйста, - взмолился принц, не желая расставаться - Сара дома, значит все в порядке. - Вилле, я сам не хочу ехать, я боюсь оставлять тебя одного, - горячо заверил его Симон, - но мне очень надо! Я вернусь, как только смогу. И он поднялся и потянул за руку Вильгельма. - Обещай, что ты сообщишь мне обо всем, что произойдет, пока меня не будет, - взял он заверение у Вилле, - даже о не приятном и не будешь ничего скрывать. - Я обещаю, - ответил ему Вильгельм. Симон почти бежал и Вилле ели поспевал за ним, понимая, что их хрупкая идиллия разрушена и первые ветры будущих бурь уже задули.***
Как только машина с Августом скрылась, ко входу усадьбы тут же подали автомобили королевского кортежа. Ян-Улоф, придерживая дверь, подал королеве руку и помог устроиться рядом с мужем на заднее сидение. Сам он сел впереди и развернулся к королевской чете. - Вы не могли бы оставить нас на пару минут, - обратилась королева к водителю, - и тот сразу покорно исчез. – Ян-Улоф, прощу вас немедленно принять меры в отношении этой семьи Эриксонов. Было большой ошибкой членов попечительского совета допустить в школу детей из низкой социальной среды. Они негативно влияют на всех учеников, мешают не только образовательному процессу, но и своим поведением подрывают все уставы и правила школы, сложившиеся годами, дети начали творить все что хотят. Мы отправили Вильгельма в Хилерска, чтобы приучить к порядку и дисциплине, а в результате получили бунт. И сейчас это перешло все мыслимые границы. - Вы совершенно правы Ваше Величество. Считаю эти дети должны оканчательно покинуть стены школы, - откликнулся Ян-Улоф, - стоит предложить им хорошие отступные, и я думаю они не откажутся. - Замечательно, попробуйте, - согласилась королева. - Я сделаю это незамедлительно. Ян-Улоф простился и вышел. - Дорогая, и ты считаешь это нормальным, - вдруг возмутился, до этого молчавший Людвиг, - предлагать деньги людям, находящимся в сложном материальном положении, не оставляя им выбора? - Но мы не можем и дальше сидеть сложа руки, наблюдая как Вильгельм идет ко дну, - тут же отозвалась Кристина, - а заодно и проверим какова цена у этой любви.***
Симон влетел в дом, и чуть не свалился, наткнувшись на чемодан Сары, который так и остался стоять в прихожей. - Привет, мам, - я дома! – крикнул он матери. - Привет! – отозвалась та с кухни. - Где она? Там? – Симон с ходу направился к комнате сестры. Линда только развела руками. - Сара, - постучал он в закрытую дверь, - Сара открой, пожалуйста. В ответ было молчание. - Сара, открывай! Надо поговорить! – уже потребовал Симон. В прихожей раздался звонок. - Ты ждешь кого-то? - Он обернулся к матери. - Нет, - пожала плечами Линда, - я открою. Симон еще раз постучался к Саре, но в комнате по-прежнему было тихо. - Добрый день. Проходите, - услышал он растерянную Линду. - Благодарю! – голос был знакомый. - Ян-Улоф? – Симон был удивлен, увидеть этого человека у себя дома. - Очень хорошо, что вас застал, поэтому сразу перейду к делу, - Ян-Улоф жестом отказался от предложенного стула, - я действую по поручению королевской семьи и от ее имени. Ее Величество обратила внимание на музыкальные способности вашего сына и честно сказать, она просто в восторге. Такой талант не должен пропадать даром, его надо развивать и поэтому, королева предлагает ему продолжить музыкальное образование, но на более профессиональном уровне, возможность уехать в любую европейскую страну, где находятся лучшие вокальные школы мира. Вы можете отправиться туда всей семьей, обучение и пребывание будет щедро оплачено. Что скажете? – обратился Ян-Улоф к Линде. - Я не знаю, - растерялась она, - это ему решать, - она кивнула в сторону сына. - То есть вы хотите предложить нам деньги, что бы мы уехали из страны? – возмутился Симон, сразу поняв, куда клонит Ян-Улоф. – Это же так низко и мерзко. Неужели вы уверены, что мы на это согласимся? - Молодой человек, может лучше об этом спросить ваших родителей, - Ян-Улоф еще раз попытался надавить на Линду, - вы можете рассчитывать на любые, даже очень смелые суммы. Решайтесь. - Что ты думаешь, Симон? – переспросила она опять у сына. - Нет! Тут даже и обсуждать нечего, мы не примем ваши подачки, - зло усмехнулся он, - и никуда не поедем. - Я тоже не поеду, - Сара вышла из комнаты, услышав разговор, - я хочу остаться и жить здесь. И не собираюсь бежать и прятаться. - Спасибо за ваше предложение. Мы польщены таким к нам вниманием. Передайте благодарность Ее Величеству за заботу, - и Линда обняла дочь, - но я думаю мы справимся сами. - Ну что ж, - Ян-Улоф не стал больше настаивать и направился к выходу, - весьма сожалею, но, если вы все же передумаете, обращайтесь ко мне и мы все уладим, - он положил на стол визитку с золотой короной, - прощайте. - До свидания, - Линда проводила гостя и закрыла за ним дверь. Симон тут же схватил визитку и разорвал на мелкие куски. - Мерзкий старик! Они решили откупиться, дать денег, чтобы я расстался с Вильгельмом, - Симону чувствовал, как будто его окатили грязью, - это же ясно как день, заботу они хотели проявить о моем светлом будущем! Да эти люди живут только обманом и ложью! Сара тихо опустилась на стул, глядя в пространство перед собой. - Симон, ты еще не все знаешь. Я подала заявление на Августа в полицию. - Что? – Симон быстро пересек кухню и остановился рядом с сестрой, Линда охнула и прижала руку к груди. - Да, в полицию, - почти не размыкая губ повторила она, - я хочу, чтобы он понес наказание за все, что сделал. - Что ты наделала, Сара? - Паника тут же сковала льдом Симона изнутри, - Почему ты вечно поступаешь ни у кого ничего не спрашивая. Это дело касается всех нас, а не только Августа, но и меня и Вилле! Может мы не хотели этого? - А ты всегда спрашиваешь, когда что-то делаешь? – тут же обозлилась Сара. - Да ты даже не представляешь, что теперь из-за этого будет! – Симон схватился за голову. - Теперь Августа посадят в тюрьму. Разве не этого ты хотел? «Да и меня заодно вместе с ним. Явно в полиции эта дрянь не станет молчать, что мы торговали в школе таблетками» - подумал Симон. - Да, что у вас происходит, - Линда наконец-то отмерла – полиция? Ты обратилась в полицию, Сара? - Сейчас, мам, подожди! – он схватил сестру за руку и силой затолкал в комнату, - не смей ничего говорить при маме, она и так уже думает черт знает что. - А что такого? Это справедливо. Пусть сознается, - не переставала возмущаться она, когда за ними захлопнулась дверь. - Сознается, - повторил за ней Симон, с отчаянием в голосе, - ты тоже не все знаешь. Помнишь, когда я достал для Августа алкоголь, он так и не расплатился со мной, у него по проросту не было на это денег. А мне надо было вернуть их отцу и еще за уроки дополнительные заплатить. Тогда я украл у Мики таблетки и отдал их Августу, чтоб он продал их в школе и вернул долг. И теперь у него есть все доказательство того, что это я принес лекарства в Хилерска. Август сказал Вильгельму, что если мы заявим на него, то он объявит, что я причастен к распространению наркоты. Он пойдет ко дну и потянет меня за собой. Вот почему я не пошел в полицию. Только в отличии от меня у Августа будут лучшие адвокаты и скорее всего ему ничего не грозит. А вот мне… за распространение… Представляешь, что будет с мамой, когда она узнает, чем я занимался, - и он закрыл лицо руками, на минуту представив все отчаяние матери. Она уже и так хлебнула этого с отцом, так еще и сын теперь отправился этим же путем. - Черт, Симон! - И еще. Августа возможно возведут на трон, вместо Вильгельма, он их запасной вариант. - Я знаю, - тихо кивнула Сара. - Почему-то я не удивлен. Ты вообще все знала. - Прости меня. Я тоже хочу тебе кое в чем признаться. Я не только с самого начала знала, что Август выложил видео, но еще и в обмен на молчание, заставила его оформить мне стипендию на проживание. Так, что я туда не просто так попала. Симон вздохнул, хорошо, что мама не слышит, какие идиоты ее дети. Упрекать сейчас сестру и сыпать обвинения было бесполезным занятием. Оба отличились, дальше некуда. - Так! Мне надо вернуться в школу, - подорвался Симон, стягивая форму и в спешке хватая джинсы и рубашку. Он пару раз набрал Вилле, но номер был занят. - Зачем тебе возвращаться? – глаза Сары следили за братом, мечущимся по комнате и хватающегося то за телефон, то за одежду. - К Вилле, - тут Симон только понял, что сестра еще ничего не знает о выступлении принца, - сегодня на юбилее он перед всеми сказал, что на видео был он. Представляешь, как все охренели! Его сейчас нельзя оставлять одного. Понимаешь? - Это какой-то кошмар! – события разрастались, как снежный ком, и Сара была уже в ужасе. - Я прошу тебя, возьми себя в руки и успокой маму. И никуда не ходи, сиди дома. Я позвоню. Он пулей вылетел из комнаты. - Ты опять убегаешь? – забеспокоилась Линда. - Мам, все хорошо, я в школу, Сара тебе все объяснит. И оказавшись за дверью на всех парах пустился к автобусной остановке.***
Королева сидела в кресле у себя в кабинете, растирая указательными пальцами ноющие виски. Она только вернулась с совещания, где ей пришлось держать ответ за поведение сына, и теперь она чувствовала себя совсем разбитой. Собравшийся в спешке совет был возмущен, что принц абсолютно не подчиняется установленным норам и требованиям и не справляется со своими обязанностями. Было решено держать всю ситуацию под строгим контролем, насколько это возможно в сложившихся условиях. Донести до осознания принца впредь не делать громких заявлений, особенно в популярных соцсетях, и этого же потребовать от Симона Эриксона. Августа оставить как второй номер, но в любой момент быть готовим занять место принца. И если терпение королевского двора иссякнет, потребовать публичного отречения Вильгельма в пользу троюродного брата, чтобы снять градус напряжения в обществе. Кристина заверила всех, что образумит принца, хотя даже смутно не представляла, как она может повлиять на сына. Надо было пообщаться с Вильгельмом, но больше всего ей хотелось сейчас отправиться в свои покои, принять седативное, отключиться и все забыть. Чтобы не тянуть и разом отделаться от всех навалившихся проблем, она набрала Вилле. Он долго не отвечал, но королева была настойчива. - Да, мам, - наконец-то услышала она. - Как ты, сын? - Я в порядке. А ты? - К сожалению, не могу ответить тебе также. - Прости! Я это сделал… - Не надо оправдываться, - прервала его Кристина, - теперь послушай меня. Ведите себя осмотрительно, ты и твой друг, ради собственной безопасности. Никаких заявлений и комментариев, особенно в соцсетях. Август по-прежнему твой запасной и второй претендент. И скажу тебе честно, чаша весов пока перевешивает в его пользу. У него сейчас неприятности, благодаря вашим друзьям одноклассникам, которые заявили на него в полицию. - Какие одноклассники? - Сара Эриксон. На другом конце повисло молчание. - Вильгельм? – переспросила королева, но услышала только частые гудки. Принц отключился. Кристина только успела донести телефон до стола, как в дверь уже заглянул Ян-Улоф. - Ваше Величество, вы позволите? - Да, прощу, проходите, - устало отозвалась она, - каковы результаты вашей поездки? - К сожалению, не могу ничем вас порадовать. Эриксоны категорически отказались. - Я так и предполагала. Значит, вам нужен другой вариант. Что вы думаете? - Как раз у меня есть такой. Что если нам вывести Эриксона из игры, используя подставное лицо? - Объясните, что это значит? – недоуменно подняла бровь королева. Когда Ян-Улоф закончил излагать свой замысел, она прошлась по кабинету и долго, молча смотрела в окно. - Скажите честно, - королева перевела взгляд, - каковы шансы Августа получить реальный срок? - Я думаю они минимальны, Ваше Величество, я навел справки, у Сары Эриксон много диагнозов, которые сыграют не в ее пользу. В результате расследования Август отделается всего лишь легким испугом. Кристина снова опустилась в кресло. Она провела по лицу руками и тяжело выдохнула. - Хорошо, сделайте так, как задумали, - согласилась она наконец, - но вы понимаете, что никто, кроме нас не должен знать об этом. Особенно Вильгельм. Действуйте, но очень осторожно.***
Когда Симон убежал, и Сара осталась одна, она принялась укладывать в голове всю свалившуюся на нее информацию. Что теперь делать? Как спасти брата? Забрать заявление и сказать, что передумала? Или, когда ее вызовут для показаний соврать, и отвести вину от Симона? А если она от волнения запутается в собственных словах и сделает еще хуже? Все вопросы оставались без ответа. А может позвонить самому Августу и упросить его не раскрывать Симона? На это, конечно, было мало надежды, да и общаться с ним она не собиралась, а уж тем более просить о чем-то для себя. И не подведет ли она опять брата, обратившись за помощью к Августу? Сара, поколебавшись, все же утвердилась в мысли, что действует она в интересах Симона и сейчас выбирать не приходиться. Не на что не рассчитывая она набрала номер. Август сразу взял трубку, как будто телефон все это время был у него в руках, и он ждал звонка. - Сара? И на секунду ей показалось, что это чужой голос, так неуверенно и тихо он прозвучал. Бравада, которая всегда сквозила в интонациях Августа, совсем пропала. - Это я подала на тебя заявление. - Знаю, - коротко ответил он. - Тебя арестовали? - Нет. Отправили из школы в Орнас, я как раз сейчас на пути туда. Но расследование все равно будет, но внутренние. - Симон мне все рассказал про таблетки, и я хотела … Говорить ей было трудно, но Август, казалось считал ее мысли. - Не продолжай. Я понимаю. Ты хочешь, чтобы твой брат не пострадал. Ты поэтому позвонила? Так? - Так. - Я не буду упоминать имя Симона. Если кто и должен ответить за все, то только я один. Пусть меня накажут, так как посчитают нужным. Ты мне веришь? Август мог легко врать, но почему-то сейчас она была уверена, что он говорит правду. - Верю. - Спасибо. Если ты веришь, значит я еще не безнадежен, - он горько усмехнулся, - у меня зависимость, Сара, я уже несколько лет живу и действую с мутной головой. Это становится опасно для окружающих. Так, что меня по праву изолировали от о всех. Я противен сам себе. У Сары по сердцу заскребли колючие иголки жалости. - Ты со всем справишься, - подбодрила она его. - Да и вот еще, что, - Август заговорил еле слышно, - Знаешь, где я в комнате храню наркоту? - В корзине для мусора, - припомнила Сара. - Там на дне, под бумагами. Заберите и уничтожьте этот флакон, он остался последний. И лучше сделать это быстро, пока его не обнаружили. - Хорошо. - И спасибо, что позвонила, мне стало намного лучше. И Август разорвал связь, как будто дальше продолжать ему было больно. Сара всего ожидала от этого разговора, и своих слез, и уговоров, но не того, что Август так покается. Она одна смогла снять все то напускное, что как непробиваемая броня, скрывало Августа настоящего, и заглянуть в самое сердце. Она верит. Он не безнадежен. Звуки, доносившиеся с кухни, вывели ее из задумчивости, и она поспешила к матери. Линда сидела одна. Она даже не включила телевизор, который всегда бормотал что-то пока она хлопотала на кухне. Сара присела перед ней на колени и взяла за руки. - Мам, не волнуйся. - Так и знала, что учеба в этой школе добром не кончится, - Линда вздохнула и покачала головой. - Все будет хорошо. - Сара, ты не понимаешь, мне страшно за тебя, за Симона. Вы учитесь вместе с сыном королевской семьи, с детьми элиты. У их родителей связи, власть и деньги. Они могут сделать все, что угодно, чтобы остаться безнаказанными, а вас сделать ответственными за все. - Не бойся, Вильгельм не даст Симона в обиду. Посмотри, что он сегодня сказал. Она поискала в телефоне ролик с выступлением принца и протянула матери. - Бедный мальчик, не представляю, как он это смог пережить, - по- матерински пожалела Линда принца, - и даже не знаю, хорошо это или плохо, что он вот так сознался. Как бы, на Симона опять не посыпались шишки после этого. Она вернула телефон дочери. - Мам, я не хочу пока возвращаться в школу, может мы сможем как-то договориться, чтобы я училась дома? - Договоримся, - Линда пригладила растрепанные волосы Сары, - а теперь, давай-ка приготовим себе чего-нибудь вкусненькое на ужин. - Здорово, я так соскучилась по твоей еде. - Что, в интернате плохо готовят? - Да нет, - Сара обняла маму, - но у тебя все равно лучше.***
Симону казалось, что автобус ползет как улитка и по целой вечности стоит на каждой остановке. Наконец-то добравшись до школы, он стрелой пролетел по аллее и парку и только уже у ступеней каменной лестнице сменил бег на шаг, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Он сразу направился в комнату Вилле, посчитав, что скорее всего найдет его там. Симон даже не стал стучать, а сразу ворвался в дверь. - Ух, - облегченно выдохнул он, заметив Вильгельма, облокотившего на стол. Всю дорогу он только и думал, что комната Вилле вдруг окажется пуста. На кровати сидела Фелис. По их лицам Симон понял, что они что-то оживленно обсуждали. - Ну наконец-то! – шагнул принц в сторону Симона. - Как Сара? – спросила Фелис. Все еще переводя дыхание после бега, Эриксон махнул рукой. - Она подала заявление на Августа! - Мы уже знаем, - ответил Вилле, - его сейчас увезли в Орнас. - Что будете делать? Август же вас всех заложит, - обратилась Фелис к мальчикам. - Надо во всем признаться, не дожидаясь, пока Август заговорит, - твердо сказал Симон, - я знаю, что совершил преступление, по моей вине могли пострадать другие, да что говорить, я чуть не убил тебя, Вилле! Мне даже страшно представить, что было бы если тогда на футбольном поле… - Только попробуй открыть рот! – грубо оборвал его принц и все оторопели. Вдруг по его телу пробежал спазм, он стал растирать рукой грудь, хватая ртом воздух. - Боже, Вилле, что с тобой, - бросилась к нему Фелис, - дыши! Ну что стоишь столбом, - крикнула она Симону, - давай, успокаивай его! И когда Симон обнял принца и тот задышал ровнее, устроив голову на плече, Фелис поняла, что пора уходить. Уже у двери она обернулась. - Для непонятливых. Вот здесь есть замок, - и она постучала ногтем по металлическому рычажку, привлекая внимание, - закрывайтесь. И по коридору раздались ее удаляющиеся шаги. Губы Вилле тут же впились в губы Симона, с таким отчаянием, точно им прямо сейчас предстоит долгая разлука и они прощаются. Симон чувствовал, как дрожит тело принца, какой он сделался горячий и в глазах появился не здоровый блеск. Видимо, у того поднялась температура. Симон попытался отстранится, но Вилле еще сильнее вцепился в него. - Не уходи, не уходи. – дыхание принца было таким жарким, что почти обжигало. - Я не ухожу, - успокаивал его Симон. Он с трудом отвел Вилле к кровати, помог снять форму и уложил. Речь Вельгельма стала совсем походить на бред. Он без конца повторял «Не уходи» и «Обними», закрыв глаза, искал его губ, когда Симон лег рядом, и еще сильнее прижимал к себе. Эриксону уже самому стало страшно, он никогда не видел, чтобы человеку было до такой степени тревожно, что просто разламывало на части. Губы Вилле пересохли, и Симон встал, чтобы налить ему воды, в сотый раз заверив, что не уходит. Он заставил Вилле напиться, устроил его голову у себе на груди, и прикасаясь кончиками пальцев мягко перебирал волосы, пока тот не затих, продолжая вздрагивать во сне. Телефон зазвонил так громко, что Симон дернулся. Он бросил беспокойный взгляд на Вилле, но принц даже не отреагировал. - Да, Сара, что случилось? – прикрывая трубку ладонью, тихо спросил Симон. Он аккуратно поднялся, уложив вместо себя под руку Вилле подушку. Времени на раздумья не было. Конечно, было не правильно забирать флакон с таблетками и уходить от ответственности, но он это сделает раде Вилле. После того, как Симон увидел сегодня насколько расшатана нервная система принца, даже страшно думать, что с ним будет, если Эриксона накажут тюремным сроком. В коридоре старшеклассников было тихо. Многие уехали на выходные домой. Комната Августа была не заперта. Он сразу склонился над корзиной с грудой смятых бумаг и нащупал пластиковый контейнер. Значит Август не обманул. «Мики Эриксон» прочел он на этикетке, спрятал злосчастный флакон в карман и ушел. Вильгельм так и не проснулся. Симон потрогал его лоб. Уже не горячий. Он натянул на них обоих одеяло и расслабился. Хотя бы одной проблемой стало меньше.
