Другая история.

***

      Утром Николас повернул ключ в замке и вошел в свою маленькую тесную квартирку. Тут как всегда всё было расставлено по своим местам, а с чего бы здесь быть бардаку? Единственная комната начиналась с порога, прямо два окна, между ними стол, слева кровать, напротив шкаф. Из нее сразу можно было попасть на кухню. Здесь Николас никогда не готовил. Предпочитал есть на службе или в кафе. Он никого не приводил сюда и использовал эту квартиру только, чтобы как следует выспаться и отдохнуть. И этого Николасу вполне хватало. Он не собирался долго задерживаться в этой норе. В самые ближайшие планы входило найти более достойное его, Николаса Оландера, жильё.       Он снял голубую форму и бережно повесил в шкаф. Надел домашние спортивки и нащупал в кармане пачку сигарет. На службе курить не полагалось. И целые сутки Николас маялся без табака. Но все это можно было и потерпеть. Зато теперь он служит в полку королевской гвардии, имеет доступ ко двору, и живет в городе. И не просто в городе, а в Стокгольме. А не там, где родился и провел большую половину своей жизни. В этих захолустных развалинах. Его семья хоть и вела свой род от каких-то далёких динозавров, про которых Николас даже знать не хотел, но была настолько же бедна, насколько и родовита.       Всё, что у его родителей осталось это поместье на юге королевства, с огромным заброшенным яблоневым садом. Две недели мая, когда цвели деревья, это место могло показаться раем. Но потом лепестки облетали, и ветер, подхватив их, разносил повсюду, устраивая настоящие вьюги и метели. Но хуже всего было осенью. Тогда парк превращался в сплошной ковер из опавших плодов. Они были никому не нужны, кроме многочисленных птиц, которые стаями собирались в саду, нарушая тишину усадьбы истошными криками. Яблоки портились, превращались под дождем в коричневую жижу и тогда в воздухе надолго повисало зловоние гнили, брожения и плесени.       Николас ненавидел это место. Старый дом с приведениями, давно утративший свою первозданную роскошь. Всю его тишину, вечный полумрак, скрипучие полы, шаткие лестницы, вечно дымящие камины, отклеившиеся обои, развешанные по стенам портреты незнакомых ему людей, бюсты и статуи, одетые в тоги и мертво смотрящие куда-то в даль. Как только он подрос, то сразу понял, что в этом доме он не останется. Лучше жить под мостом, чем в этом пропахшем нафталином и пылью музее.       Мать Николаса ни за что не хотела расставаться с родовым гнездом. Каждое утро она спускалась вниз, одетая, как будто ее ожидал королевский приём. Идеальное платье, уложенные волосы, старинные, наверно, еще принадлежавшие её бабке серьги с тяжелыми камнями. Она была частью этого странного дома. Николас ее боялся. Она подавляла его волю и живой детский ум. И не любил. И похоже это было взаимно. Этой женщине никогда не были свойственны проявления теплоты и материнской ласки. С сыном она обращалась всегда строго. Этикет, хорошие манеры, музыкальное образование, знание языков – она сама обучала этому Николаса, сколько он себя помнил. Никаких посторонних занятий, друзей, прогулок. И стиснув зубы он всё терпел. Только в школе, Николасу была позволена относительная вольность. И уже в старших классах, он прослыл не только великолепным спортсменом, но и бунтарем-одиночкой.       Отца Николас видел еще реже. Считалось, что он работает над какими-то документами, и вход в его кабинет, где он пропадал целыми днями, сидя за столом, заваленном грудой бумаг, был воспрещен. Поэтому, когда он умер, а Николасу тогда только исполнилось семнадцать, сын не испытал даже тени грусти к почившему родителю.       Именно в день его смерти на пороге их дома появился давний отцовский приятель, который когда-то пообещал ему позаботься о будущем Николаса. И как только все формальности, связанные с похоронами, были улажены, Ян-Улоф, а именно так звали этого человека, сразу предложил вдове определить её сына в королевскую лейб-гвардию, где он сможет продолжить образование и сделать карьеру при дворе.       Предложение было более чем заманчивое и мать с радостью согласилась. Сам Николас был на седьмом небе от счастья. Куда годно, только бы вырваться на свободу.       Так Николас оказался в Стокгольме. Здесь Ян-Улоф поселил его на эту квартиру, а не в казармы, как полагалось курсантам. Его привели к присяге и выдали форму. Несколько раз в неделю у него были занятия по истории, экономике, праву ничем не отличающихся от школьных. Но большее время занимала физическая и строевая подготовка, тренировки на учебном полигоне и выездки в манеже. Так же гвардейцы несли службу при дворе, в основном в охране, и принимали участие в церемонии смены караула. На праздники, с присутствием королевской семьи, Николаса пока не брали. Но и этого Николасу хватало. Он жил в столице, был волен распоряжаться собой, как заблагорассудиться и вдобавок получал хорошее жалование.       Растянувшись на кровати, он с удовольствием выпускал дым в потолок, просматривая полученные за ночь сообщения. Все они были от Микаэля. Николас злился на него. Он знал этого мальчишку всего ничего, ну трахнул его пару раз. А он вообразил себе черт знает, что. Названивал, в чем-то признавался, делал дурацкие милые подарки. Николас прочитал все его сообщения и без сожаления удалил. Надо было принять душ и выспаться. Он с удовольствием долго стоял под горячей струёй, смывая последствия бессонной ночи, давая телу как следует расслабиться. Протерев рукой запотевшее зеркало, он с удовлетворением осмотрел свое отражение. Высокий блондин, пронзительные голубые глаза, прямой нос, острые скулы. Стройное тело со всеми положенными рельефами. Его внешность, в сочетании с хорошо подвешенным языком, сразу притягивала к себе представителей обоих полов.       Николас прислушался. Звонил телефон. Если это опять малыш Микки, то сейчас он точно получит словесных пиздюлей за свою настойчивость. Схватив телефон, он уже приготовился к жесткой отповеди, но взглянув на входящий вызов тут же смягчился. Это был Ян-Улоф. Что этому старикану надо с утра? То, что тот был какой-то важной шишкой при королевском дворе Николас догадывался, а иначе как бы он попал в гвардейцы без всякой подготовки. Но чем именно Ян-Олаф занимается, никогда не интересовался. Но нутро подсказывало, что это скользкий тип и интриган.       Он смахнул зеленый кружок в сторону. - Доброе утро, Николас, - послышался знакомый голос. - Доброе утро, - он старался отвечать, как можно вежливее, - чем обязан? - Нам нужно будет встретиться сегодня. Лично. Хочу поручить тебе одно не хитрое, но важное задание, - ответил Ян-Улоф. - Звучит интригующе. Я так понимаю, что отказаться мне нельзя. Я собирался поспать. – мысленно проклиная старого хрыча, поинтересовался Николас. - Ты очень сообразительный, мой мальчик. - Хорошо. И где же произойдет наша торжественная встреча? - Дело очень личного характера, поэтому я приеду к тебе сам. - Это становится еще интересней. Хорошо жду вас. До встречи.       Николас отложил телефон. Он на минуту наморщил лоб, соображая, чтобы это могло значить, но тут же его лицо разгладилось. Много думать он не привык. Да и что гадать, можно ведь завалиться спать. Неизвестно ведь когда эта старая крыса появится. - Да вы что прикалываетесь? – Николас отбросил электронный планшет, который пять минут назад протянул ему утренний гость, - это же бред. - Отнюдь, - Ян-Улоф поморщился от его тона. Он сидел напротив Николаса за столом, как всегда в безупречном костюме и черном пальто. Носил ли Ян-Улоф что-то другое сложно было предположить. Его лицо было мягким и добродушным, но это была кажущаяся видимость, Николас никогда не понимал, что оно выражало на самом деле. - Все очень серьезно, - он придвинул планшет обратно. – Это не романтическая прогулка под звездами, как ты мог подумать. Речь идет о королевской семье и тебе выпало счастье послужить династии. Не забывай. Ты попал на военное поприще благодаря мне, я обещал твоему отцу заботится о тебе. Но к сожалению, я не занимаюсь благотворительностью, ты мне многим обязан и сейчас я хочу получить по счетам. В противном случае ты всегда можешь вернуться обратно к матери и заниматься там приусадебным хозяйством. «Старый мудак, да уж на благородного самаритянина ты никогда и не тянул», - подумал про себя Николас, а в слух сказал: - Ладно, что мне надо сделать? - Итак, пройдемся по основным пунктам, - оживился Ян – Улоф, - Этого молодого человека зовут Симон Эриксон. Он обучается с принцем Вильгельмом в интернате Хилерска. Парнишка не глупый, бойкий, с характером. Слышал что-нибудь о его истории с кронпринцем?       Николас жизнью принца не интересовался, ему вполне хватало разных разговоров о нем на службе, но о выступлении Вильгельма знал. Весь двор уже гудел, как потревоженный улей. - Ну так, - Николас покрутил рукой, давая понять, что частично осведомлен об этом. - Прекрасно. Принц Вильгельм еще слишком юн, чтобы принимать свои решения, Эриксон будоражит ему голову, заставляет поступать опрометчиво и необдуманно. Какие бы не были намерения Эриксона – совершенно невинные или в них присутствует холодный расчет – это не важно. Они не нравятся всей королевской семье. И наша с тобой задача оградить принца от нежелательного влияния и ликвидировать Эриксона. - Ликвидировать? – оторопел Николас, - в смысле вы намекаете, что я должен его, - и он провел по шее ребром ладони. - Боже упаси, Николас, - рассмеялся Ян-Улоф,- не это. Все гораздо проще. Ты под видом ученика старшего класса поступишь в Хилерска, твоя внешность это тебе вполне позволит. Познакомишься с Эриксоном, заведешь с ним дружбу, очаруешь его и соблазнишь. Думаю, тебе это не составит труда. Вильгельм обязательно должен застать вас вдвоем. Пусть он окончательно разочаруется в своем избраннике. Действовать надо будет очень осторожно, тактично, но быстро. Никто не должен знать, что в этом задействован королевский двор. На все про все у тебя два месяца. Кстати, Эриксон поет в школьном хоре, насколько я знаю ты тоже музыкально одарен, поэтому, чтобы дело пошло быстрее, надо будет обязательно влиться в его ряды. Я предупрежу руководство и препятствий не будет.       Последи за этими двумя. Будешь мне докладывать все о настроении Вильгельма. Не по телефону. Лишние уши нам не нужны. Я оповещу тебя сообщением, когда надо будет явиться во дворец. Провалов я от тебя не жду – должен справиться. Приятным бонусом будет повышение по службе и королевская награда. - Но послушайте, это же грязная нечестная игра, - попробовал возразить Николас. - На войне все средства хороши, - парировал Ян – Улоф, - так, что изучай досье, - он указал на планшет. – Через два дня за тобой придет машина, будь готов. - Ян – Улоф, - окликнул его Николас уже у двери, - кому в мире есть дело до личной жизни принца в какой-то маленькой далекой Швеции? Почему бы не оставить их в покое? - Я рад, что ты умеешь делать самостоятельные выводы, но в твоих советах я не нуждаюсь. Принц Вильгельм единственный прямой наследник правящей династии. Он должен продолжить свой род. Ян – Улоф ушел, оставив Николаса одного, тупо уставившегося на закрытую дверь. - Где хоть эта школа находиться? – спросил он уже неизвестно кого. Спохватившись Николас загуглил Хилерска. - Элитная школа в Швеции, основана 120 лет назад… Он прокрутил текст вверх, - расположена недалеко от города Бьерстад, в 100 милях от Стокгольма. - Мило, блядь! – усмехнулся он. – Старый маразматик, ненавижу! Он швырнул телефон об стол и с воем уткнувшись лицом в подушку, рухнул на кровать.

***

      Ночью Вильгельму приснилось, что он умер и попал в черную пустоту, где нет даже намека на свет, хотя бы слабой искорки или светящейся точки. Его будто вывернули наизнанку. Телесная оболочка оказалась внутри, а наружу вышло то, что в человеческой жизни называют душа. Он – душа. Живая и чувствующая все в сотни раз острее. Но и черная пустыня вокруг была живой, она наполняла его одиночеством, невыносимым отчаянием, тоской и щемящим ужасом. Он хотел кричать, но не мог, хотел бежать, но не сдвинулся с места. Во сне он знал, что его участь остаться тут, всеми покинутым, где никто и никогда больше не придет на помощь. Это вечность. А у вечности нет не прошлого, ни будущего, ни начала, ни конца. Она есть. И все кончено, он здесь навсегда.       Вилле проснулся от страха и холода. Он открыл глаза. Было темно, и ему на миг показалось, это продолжением сна. Но когда сердце чуть успокоилось, он понял, что лежит у себя в кровати, а за окном ночь. Рядышком, устроившись на самом краю, мирно дышал спящий Симон. Вилле уложил его ладонь себе под щеку, обхватив за запястье. Под большим пальцем забились равномерные толчки пульса. Вилле ощутил, что тревога и страх отступили, он под защитой и в безопасности. Кровь побежала быстрее, стало тепло и принц снова заснул. На этот раз кошмар не явился. Он просто плыл в ослепительных солнечных лучах, блаженно покачиваясь, как на волнах. Теперь все было наполнено счастьем, любовью и вокруг был свет и надежда. Даже сквозь сон Вилле чувствовал на себе взгляд. Он окончательно проснулся и встретил улыбку Симона. - Я устал ждать, когда ты проснешься, - сообщил тот. - Мог бы и разбудить, - и Вилле сладко потянулся. - Вот еще! Тебе надо было выспаться. Симон сразу придвинулся к принцу ближе. - Я выспался, - Вилле не мог себе отказать обняться.       Он сразу забыл обо всем, что произошло вчера, а знал лишь, что впереди два выходных. А это целая жизнь, если Симон останется и проведет их с ним. - Что будем делать? – лукаво спросил Симон. - Ну…. – Вилле задумался, - может будем валяться весь день и смотреть кино. - Я согласен, - засмеялся Эриксон, откинулся на спину и начертил в воздухе перед ними воображаемый прямоугольник экрана, - выбирай какое. - Это? – включился в игру Вилле и ткнул пальцем в пустоту. - Нет, - поморщился Симон. - Тогда это? – и палец съехал в другую сторону. - Я думаю вот это, - уверенно указал Симон в невидимый экран. - О, хороший выбор, а про что фильм? – засмеялся Вильгельм. - Про любовь! - Здорово! Включай! Симон уселся сверху на принца и чмокнул в губы. - Включил!       И пока Вилле хохотал, запрокинув голову, Симон поцеловал его открытую шею, провел дорожку языком до середины груди и опять сменил его на губы. Добравшись до границы резинки трусов, он остановился и поднялся. - Мы что, смотрим фильм на перемотке и сразу перешли к постельным сценам, - спросил его уже слегка поплывший Вилле, - где же начало, как герои познакомились, ходили на свидания, влюблялись? - Там было много грустного, мы это пропустили, - ответил Симон, - и перешли к самому главному. И интересному.       Одна его рука все еще скользила по телу Вилле, а другая отправилась вниз, активно поглаживая и сжимая принца через ткань. Он подался навстречу, а ловкие пальцы уже поддели резинку и устремились внутрь.       Спустя полчаса после начала «просмотра», уже Симон вбивался в руку принца, закрывая ладонью то глаза, то рот, стараясь убавить громкость. Когда сеанс подошел к концу и пошли «титры», Вилле вытер мокрые пальцы о простыню, и оба довольные повалились на спины. - Хорошее было кино. – улыбнулся во весь рот Симон. - Дааа… - протянул Вилле, - и спецэффекты были такие реалистичные, я на себе все прочувствовал. Оба захохотали. - Жаль кончилось, - вздохнул принц. - Да, я забыл тебе сказать, это сериал, Вилле, там много серий. Так что придем еще посмотрим. - А мы куда-то идем? - Ну хорошо бы теперь поесть. Симон сел и попытался поднять Вильгельма, но тот не поддался. - А выключить? – принц вытянул губы. - Прости, совсем забыл – и Симон опять коротко его чмокнул. Одевая штаны, Эриксон вдруг вспомнил о таблетках. - Смотри, - показал он, вытащив из кармана флакон. - Это же… Тот самый? Откуда? – удивился Вилле. - Не поверишь, Август сам отдал. И Симон рассказал, все что вчера передала Сара по телефону. - Даже не знаю, что и думать, - закончил он. - Да что тут думать! Дай сюда! – и Вилле ногтем подцепил этикетку, оторвал, поджег зажигалкой Эрика и бросил гореть в раковину. Мелкие белые таблетки полетели туда же. Белый флакон отправился в мусор.       Симон смотрел как Вильгельм легко разделался с его проблемой и заметил, что эмоции принца сейчас поползут вниз. - Вилле, успокойся, - он взял его за руки, - все позади… Можно спросить? Он кивнул. - У тебя часто бывают такие приступы, как вчера? - Часто, - тихо ответил принц. - Это нельзя так оставлять, Вилле, сердце когда-нибудь может просто не выдержать. У Сары раньше тоже были, но вот так как у тебя, - и Симон поежился, припоминая, как вчера трясло Вильгельма, - первый раз вижу. Это страшно. - А как Сара избавилась от них? Ходила к психологу? - Да нет, на хорошего психолога у мамы не было средств, а школьный ей ничем не смог помочь. Мы просто с Сарой каждый вечер садились рядом, рассказывали, что произошла за день, что ее тревожит или беспокоит, я держал ее за руки или обнимал. И мы с мамой старались сделать обстановку в доме комфортной и спокойной для нее. И постепенно приступы страха исчезли сами собой и все вошло в норму. - Я тоже хочу такую терапию, обнимай меня чаще. И Симон прижал к себе своего принца, который так нуждался в объятиях, ласках, тепле и участии. - Все хорошо, - заверил он его, - это пройдет. Постояв так пару минут, Вилле почувствовал, что и сам не прочь поесть. - Пойдем завтракать, - предложил он.       Завтраки в выходные начинались позже, поэтому можно было не торопиться, и даже если все поели, то еда все равно должна была остаться, ведь в школе почти никого не нет. - Хорошо бы почистить зубы, - Симон шагнул к раковине и посмотрел в зеркало. - Сейчас, - Вильгельм метнулся к шкафу и порывшись, протянул ему новую зубную щетку. - Я так скоро совсем к тебе перееду. Вот и щетка моя у тебя появилась, - заметил он, опуская свою рядом со щеткой Вилле. - Точно, переезжай, тут места много! – и принц кивнул на вторую кровать. - Ну уж нет! Я здесь жить не собираюсь! – нахмурился Симон, вспоминая, как сестра отхватила себе место в общежитии. - Я не настаиваю, просто предложил. Вилле подошел ближе. - Можно я кое-что сделаю? - Чего? – удивился Симон и пожал плечом, - ну сделай. Принц взял с полки расческу. - Причешу тебя. Всегда мечтал тебя причесать. Симон улыбнулся, тому как бережно и аккуратно Вилле водил по волосам, чтобы не сделать больно. - Иногда ты такой придурок, - сказал он, блаженно щурясь, - и я так люблю тебя. Заканчивай! Пойдем в столовую, а то нам так ничего не достанется.

***

      После завтрака Фелис вернулась к себе в комнату. Фредерика, Стелла и Мэдди уехали домой, так, что делать было особо нечего. Она долго зависала в телефоне и в конце концов ей это окончательно надоело.       День был теплый и солнечный, так и манил выйти на улицу. Фелис побродила по территории усадьбы, поболтала с ребятами, которые так же как она остались на выходные, а потом даже как-то не заметно для себя, она оказалась рядом с конюшней. Может быть потому, что мысли о Саре так и не оставляли ее. Сейчас Фелис не чувствовала уже такой злобы на нее. Ей было ее жаль, бедняжка, совсем запуталась в своих чувствах. За все время их дружбы, Фелис успела полюбить ее. Да, она была молчаливая, странная, замкнутая, но и настоящая, честная и прямодушная. Это в ней цепляло Фелис и даже заставляло порой восхищаться. Если бы не Сара, она бы так и не решилась отказаться от верховой езды, каждый раз умирая от страха перед лошадью. Одним присутствием Сара, как-то не заметно, вносила в душу покой. С ней было просто, она стала ей сестрой, которой у нее никогда не было.       Войдя в распахнутые настежь ворота, она вдохнула знакомый запах сена, лошадей и подошла к загону где когда-то стоял Россо. На секунду ей показалось, что это галлюцинация от переизбытка эмоций. Потому, что Россо стоял на прежнем месте. Он услышал шаги, обернулся и признав хозяйку, сразу высунул морду в окошко между металлическими прутьями. Фелис погладила мягкие губы и нос, убедившись, что конь вполне осязаемый и настоящий, а тот мотнул головой и слегка заржал. Он явно был рад встрече. - Маркус, окликнула Фелис проходящего молодого человека, - почему Россо опять здесь? - А ты не знаешь? – Маркус подошел и потрепал коня по шее, - это теперь конь Августа. - Августа, - недоуменно переспросила Фелис, - как? Зачем ему Россо? Неожиданная догадка чуть не разорвала Фелис мозг. Неужели Август решил вернуть Россо Саре? Да этого не может быть! Но конь тут, значит может. - А ты ничего не путаешь? – на всякий случай спросила Фелис - Нет. Это точно. Я документы у отца видел.       Если бы Маркус сказал, что через два дня начнется конец света, она бы удивилась этому факту меньше, чем тому, что Август способен доставлять кому-то радость, а не разносить жизни на куски. - Вот только Август конечно молодец, - усмехнулся Маркус, - привел Россо, а сам уехал. А кто будет оплачивать содержание. Корма? Кто будет убирать за ним и выводить? Так, что у этого коня пока нет хозяина. Он засмеялся и уже собирался уйти. Но Фелис его остановила. - Как это нет хозяина? У него есть хозяйка, - сказала она злобно, - дай сюда, - вырвала из рук Маркуса грабли, откатила в сторону дверь стойла и решительно вошла внутри. Конь разом забил копытом и закивал головой, точно одобряя ее.       Когда Маркус ушел, Фелис тут же принялась за работу. Собрала грязную солому, сгребла мокрые опилки. Почистив как следует загон, она нагрузила на тачку ворох свежего сена и свалив в углу, равномерно распределила по полу, устроив Россо новую мягкую подстилку. Всё это время её не покидало странное ощущение перевернутого дежавю. Раньше, когда Россо принадлежал ей, эту работу выполняла за нее Сара. Теперь это конь Сары, и она убирает и заботится о нем.       Фелис обхватила коня за морду и прижалась щекой к бархатной шерсти. Он покосился на нее взглядом, таким же глубоким, как и взгляд подруги. - Ты тоже грустишь по ней? – спросила она у коня, - она вернется. Скоро. Вот увидишь. Россо замер, прислушиваясь и Фелис показалось, что в его глазу блеснула слезинка. Конь ее понимал. - А пока я буду приходить к тебе, - она погладила его по шее, - если ты не против. И Россо утвердительно кивнул.       На улице, протянув шланг по земле, Маркус наливал воду в ведро. - Я сама буду ухаживать за Россо, - обратилась к нему Фелис, - и оплачу содержание. Думаю, родители мне не откажут. - Как скажешь, - пожал плечом Маркус, - одной головной болью меньше, - бросил он ей уже в спину.

***

      По дороге к Хилерска, в салоне машины, которая почти бесшумно, везла его к злополучной школе, Николас ощущал себя как в вакууме. Он уныло рассматривал весеннюю загородную природу. На душе было паршиво. Ужасно не хотелось покидать столицу, даже малыш Микки сейчас казался таким милым. То, что ему предстояло сделать в Хилерска, могло походить на нелепый розыгрыш, если б за этим не стоял Ян-Улоф.       Мимо приносились цветущее деревья, зеленые пастбища, привязанные у причалов моторки. Все это напоминало ему о жизни в старом семейном доме, и еще больше нагнетало тоску и тревогу.       Остановившись у двухэтажной живописной усадьбы, водитель открыл багажник, помог Николасу вытащить чемодан, и тут же без слов уехал. Сражаясь с ручкой, которая не желала выдвигаться, он встретился глазами с парнем, который пересекал двор, с учебниками в руках. От того, как он на него беззастенчиво пялился, Николасу стало не по себе. Парень остановился, еще раз окинул оценивающим взглядом всю фигуру и уверенно направился в его сторону. - Привет, - сверкая белоснежной улыбкой на смуглом лице, - поприветствовал он, - ты новенький? - Привет. Да, приехал только что. Буду учиться у вас в выпускном классе. - Значит, мой одноклассник. Я – Нильс, - и без лишних церемоний вложил свою ладонь в руки Николаса. - Николас Оландер. Можно просто Никки.       Входная дверь усадьбы открылось и на пороге появилась маленькая седая женщина, рядом еще один человек, одетый в бордовый пиджак, с эмблемой школы. - Добро пожаловать, Николас. Я директор Хилерска, а это наш старший воспитатель. Твои родители предупредили нас о твоем приезде. Проходи, я покажу тебе твою комнату.       Подхватив чемодан, Николас поднялся по ступеням и оказался в холле, обитом деревянными панелями с витиеватым растительным орнаментом. Стуча каблуками по мраморным плитам пола, директриса провела его к лестнице. - Старшеклассники занимают верхний этаж. Прошу. – и она доброжелательно махнула рукой приглашая Николаса подниматься.       В узком коридоре, с дверями по обеим сторонам, директриса остановилась, открыла одну из них и пропустила Николаса вперед. - Вот это твоя комната. Располагайся. Сегодня можешь получить форму и учебники, а завтра приступить к занятиям. Надеюсь тебе понравиться в Хилерска. - Спасибо, - еле выдавил из себя Никки, разглядывая обстановку тесной комнатки с кроватью и столом. - А, Нильс, ты очень кстати, - воскликнула директриса, заметив парня, который как на веревочке шел за ними, - расскажи своему будущему однокласснику правила и покажи где-что находиться.       Директор и воспитатель, еще раз улыбнувшись, пожали новому ученику руку и исчезли. - Ну давай, рассказывай правила, - обратился Николас к Нильсу и развалился на кровати, тот без приглашения уселся рядом. Оказавшись близко, он вдруг схватил Никки за коленку и слегка погладил. - Скажи мне, что я не ошибся, - сверкая глазами потребовал Нильс.       То, что парнишка гей, Николас вычислил сразу, его радар не давал сбоев, но то что он вот так решительно перейдет к делу, Николас не ожидал. Ну ничего себе школьники! - Не ошибся, - он сжал руку Нильса в ответ. - Вот это повезло! Таких как мы в Хилерска мало, я уже готов завалить все что движется, - восторженно поделился Нильс своими планами. «Ну это вряд ли, милый, скорее ты у меня прогнешься.» - Мало? – Никки изобразил удивленное лицо, - а я слышал, у вас тут сам принц учится, и он вроде тоже из наших. - Ха, Вилле? – Нильс убрал руку, взял свой учебник и принялся сосредоточено листать его, - у него свой огород… - Никогда не видел настоящих принцев, какой он? - Да увидишь еще. Какой Вилле? Обычный, наивный, нервный. Ты же знаешь, что он не давно выкинул? - Не знаю, а что он выкинул? – разыграл удивление Николас. - Ну он совершил каминг-аут на всю страну. Ты что в новостях не видел? - Я не давно в Швеции, еще не знаю никаких подробностей, - прикинулся Никки. «А этот Нильс болтать не дурак, может пригодиться, да и разложить его тоже было бы не плохо.» - И что, у принца есть кто? – поинтересовался он. - Тебе там ничего не светит, можешь не рассчитывать. У него Эриксон. - Эриксон? – переспросил Николас. - Ну да, парень его. С ним учится. - А говоришь наших нет, смотри уже сколько набралось, - усмехнулся Никки, - ну а Эриксон какой? - А,- поморщился Нильс, - мелкий, латинос. Не в моем вкусе. Он зимой с сыном управляющего нашими конюшнями мутил, но потом опять на Вилле перекинулся. У них там размолвка была по поводу видео. - А вот про видео я слышал, - подыграл Никки, - как так получилось? - Да Август, слил их. И королева заставила принца открестится от Эриксона, а тот обиделся. - Август это кто? - Это брат Вилле. Троюродный. Его сейчас здесь нет. Сначала никто не знал, что он выложил видео, точнее все, кому надо знали, но ничего не говорили друг другу. И вроде все уже улеглось, так сестра Эриксона, сумасшедшая идиотка, написала заявление в полицию. Они с подругой Августа в постели не поделили, вот и решила отомстить. Так, что он теперь под следствием, но его отмажут. «Охрененные тут школьники!» подумал про себя Никки. - Ладно, - закончил он расспросы и поднялся, - обед у вас, кстати, когда? - Через час еще. - Тогда пойдем пока покажешь где взять учебники. И радостный Нильс потащил новенького в библиотеку.

***

      Вновь оказавшись за школьной партой Никки заскучал. Он без конца смотрел на часы и мечтал сбежать покурить.       После уроков, еле отделавшись от прицепившегося как репей Нильса, он решил действовать в соответствии с инструкцией Ян-Улофа и отправился в хор, познакомиться со своим «объектом».       Он пришел, когда все уже были в сборе и репетиция началась. Николас, стараясь не шуметь, протиснулся в дверь, но его все равно заметили. - А, Николас! – хормейстер развернулась к нему, - меня предупредили, что ты хотел присоединиться к нам. Это замечательно. Ребята, - обратилась она уже к хору, это ваш новый товарищ – Николас Оландер. Никки разыграл смущение и кивнул. - Мы репетируем песни к весеннему Вальборгу. – поставила его в известность хормейстер, - ты посиди сегодня, послушай, вот тебе тексты, - она протянула стопочку листов, и как почувствуешь, что готов – милости просим.       Не то что бы Николас не любил пение и музыку. Он это просто ненавидел до тошноты. Занятия с матерью давали о себе знать.       Пока хор распевался, Николас, прикрываясь нотами, незаметно изучал взглядом Эриксона. Симпатичный, но на такого в обычной жизни он бы не запал, слишком молодой, проблем потом с таким не оберёшься. А поет здорово, видно отдается этому всей душой. «И как этот мальчик только умудрился перейти дорогу всему королевству, так, что все на уши встали.» Оценив Симона, Николас решил, что выполнить задание Яна-Улофа ему будет не сложно, придется, конечно, надавить, но что поделаешь.       Когда хор отпустили, Никки пришлось чуть ли не бегом догонять главного солиста, тот куда-то торопился. - Подожди, подожди, - остановил он его за руку, - давай познакомимся. Как тебя зовут? - Симон Эриксон. А тебя? В прочем я знаю. Николас, да? - Можно и Никки. А ты отлично поешь! Я заслушался. - Спасибо. Будешь с нами теперь выступать? - Ну не то, что бы я в хор рвался, но родители настояли, пришлось подчиниться, - соврал он. - Ясно … Дальше на все расспросы Симон отвечал односложно, как будто не хотел поддерживать разговор. Они вышли из школы на улицу. - Ладно, - Николас решил, что для первого раза достаточно и надо отпускать Симона, - теперь будем чаще встречаться, - он похлопал его по плечу, - слушай, я же новенький здесь, может как-нибудь покажешь мне школу. - Ты знаешь, извини, наверное, у меня не будет на это времени, - Симон уже переминался с ноги на ногу, потому, что неподалеку его дожидался принц. - Да ничего, - Никки понял, что выстрел пролетел мимо, - тогда пока, встретимся на репетиции. Симон ему еще раз улыбнулся почти вприпрыжку устремился к Вильгельму.       Николас сел рядом с развалившимся на лавке Нильсом. - Ты что записался в хор? Зачем тебе это? – спросил он. Никки ему не ответил. Он посмотрел на пару Вилле и Симона. По их движениям, прикосновениям, сверкающим глазам, тому как оба в одно мнгновение отрешились от окружающего мира, он понял – эти двоя влюблены до беспамятства. Залезать в эти прекрасные чувства и все рушить, Никки было противно, но Ян-Улоф выбора не оставил. - Понравился? – опять спросил Нильс, заметив куда тот смотрит. - Да. Очень. Надо заняться им. - Принцем? - Почему принцем? Эриксоном. - Эриксоном? – скривился Нильс – да сдался он тебе. - А я так хочу! – и Николас хищно сверкнул глазами в сторону Симона, - Поможешь мне его уломать? - Можно, - кивнул Нильс, - но не безвозмездно. Ты понял.       И заговорщики проводили взглядами, ничего не подозревающих влюбленных, направившихся в сторону озера.

***

      Вилле чуть не разорвало, когда он увидел новенького старшака, который улыбается и берет Симона за плечо. В последнее время его стало тревожить присутствие в такой опасной близости к Эриксону посторонних парней, особенно с такой внешностью, явно претендующих на звание мачо. И не то, чтобы Вилле был не уверен в Симоне. В нем то он как раз был уверен. А вот в себе… Поэтому, как только они отошли на расстояние, он сразу спросил: - И кто это был? - Это новенький. Николас. Он в хоре с нами занимается, - Симон не обратил внимания на беспокойные нотки в голосе принца. - Значит, вы теперь в хоре каждый день видитесь? Что он тебе говорил? - Да ничего особого, - Симон шел, глядя под ноги и пинал траву, - я даже не слушал если честно. Просил показать школу вроде бы. - И ты собираешься это сделать? – принц даже остановился. - Вилле, - Симон взял его за подбородок и заглянул в наполненные испугом глаза, - да ты ревнуешь? Тот попытался вывернуться, но Эриксон удержал его. - Эй, ты что, Вилле, не надо. Я конечно с ним никуда не пойду. И он так улыбнулся, что принца начало отпускать.       Симон коротко поцеловал в губы, мягко прикасаясь рукой к шее, а другой пропуская пряди сквозь пальцы и зачесывая их назад, слегка помассировал кожу. Вильгельм обнял его и закрыл глаза. Волнение стало отступать, и принц успокоился и расслабился. Симон это почувствовал. - Полегчало? – спросил он. - Да. Терапия тобой работает.       Они пошли дальше, к тому месту на берегу, куда сбежали в день выступления Вильгельма. Мальчики облюбовали этот пятачок за излученной озера, как свое собственное место и каждый раз после школы приходили сюда, подальше от глаз, и тут грелись на весеннем солнышке, болтали обо всем, целовались или просто молчали. А потом Вилле провожал Симона на остановку.       Устроившись рядышком на траве, Симон обнял принца. - Скажи, что тебя сейчас так встревожило. Просто проговори, что ты подумал, почувствовал. Вилле вздохнул, собираясь с силами. - Когда я увидел, как этот Николас дотронулся до тебя, то сразу вспомнил вас с Маркусом. Мне показалось, что сейчас он обнимет тебя, поцелует и вы уйдете. И я не смогу ничего сделать, как-то помешать я смотрел на это как через стекло. Но потом ты пошел ко мне и это ощущение пропало, но страх, от того, что ты уходишь остался. Он замолчал.       Симон знал, что его мимолетный роман с Маркусом стоил принцу многих нервных клеток. Поэтому они старались не касаться этой темы, но поговорить об этом рано или поздно пришлось бы. Симон решил, что сейчас это не самый лучший момент для плохих воспоминаний. Вилле только успокоился и подвергать его снова тревоге не стоит и свернул разговор на другую тему. - Ты ходишь к психологу? – спросил он. - Да, мама настаивала. - Это тебе помогает? - Да, очень. После Рождества, когда ты…когда мы…я…, - Симон прижался к принцу крепче, выражая поддержку, и тот смог перепрыгнуть всплывшие печальные мысли о разлуке, - когда ты ушел, Борис стал единственным с кем можно было поговорить. С начала мне казалось нелепым рассказывать постороннему человеку, то что скопилось в душе, но постепенно я стал доверять ему и это общение поддержало меня тогда. - Но панические атаки никуда не делись? - Пока нет. Но можно сделать парочку дыхательных упражнений, чтоб не дать страху расползтись дальше, но это слабо помогает. - А знаешь, - Симон посмотрел на Вилле, - есть такой самый распространенный способ защититься от негатива – выставить барьер перед собой. - Да, знаю, - усмехнулся Вильгельм, - ты думаешь это работает? - Я не могу ответить точно, но можно попробовать. Для начала надо визуализировать этот барьер, подумай, что может стать для тебя этим щитом.       Вилле прикрыл глаза. Сейчас, в объятиях Симона было так хорошо и спокойно. Вильгельм представил его улыбающееся лицо, и лицо другое, очень серьезное, то, с которым он когда-то решился поцеловать принца первый раз. - Ты будешь моей защитой, - сказал Вилле, - я буду представлять тебя. - Ладно, - засмеялся Симон, - давай меня. Только в эту защиту надо свято верить, а то ничего не получиться. И конечно потребуется время, чтоб научиться ей пользоваться, а для этого нужна выдержка. Когда в следующий раз почувствуешь приступ атаки, испытай свою броню. Не получится сразу – попробуешь ещё. Главное не сдавайся.       Симон сел перед Вилле и прислонился спиной к его груди. Принц крепко обхватил его, а тот уложил свои ладони сверху. Находясь в таком тесном двойном кольце рук, Вильгельм расслабленно выдохнул и стал следить за проплывающими в небе облаками. Ему было тепло и уютно в таких объятиях. Он точно не ошибся, выбрав себе такую защиту.       Когда Вилле посадил Эриксона в автобус, двери закрылись, и он уехал, из глубины тут же начали подниматься первые ростки беспокойства, которые всегда давали о себе знать, когда он оставался один. В общежитие, вечером все еще могло усугубиться звонком матери или встречей с тем же Николасом. Но Вилле вспомнил, как только что был укутан нежными и уверенными руками и вспыхнувший было страх рассеялся как дым.       Уже проходя мимо гостиной, где перед ужином собралось много ребят, он заметил сидящих рядом на диване Николаса и Нильса. Они громко смеялись, подшучивали над младшими и было видно, что уже очень близко сдружились. Вилле остановился. Нильс обернулся к принцу, рассматривающему их компанию. - Ты что-то хотел спросить, Вильгельм?       Вилле не ответил. Он посмотрел на Николаса, и Оландер одарил его такой холодной и злой ухмылкой, точно бросал ему вызов. На лице принца проступила ненависть. И хотя тот был еще совсем мальчиком, Никки ощутил в его глазах такую мощь, что по спине пробежали мурашки. Он мог растерзать только одним взглядом.

***

      Через несколько занятий, вынужденная повинность Николаса петь в хоре, стала его жутко напрягать. Приходилось целый час тупо стоять и открывать рот, а от этого он чувствовал себя идиотом. Никки уже сто раз пожалел, что вообще сунулся сюда. Тем более Эриксон почти не шел на контакт и упорно не поддавался никаким обворожительным чарам Оландера. После репетиции он всегда торопился поскорее уйти, и Никки знал куда тот так спешит. Разговоры дальше «привет» и «увидимся» не продвигались. Единственный плюс заключался только в том, что Вильгельм, заставая Симона, постоянно выходящего с хора в сопровождении Николаса, начинал заметно психовать. Он ничего не говорил Оландеру, но это было и не нужно. Никки и так чувствовал, как внутри Вилле всё клокочет от неприязни и ревности. Собственно, это было тоже не плохо. Если человек ревнует, он теряет контроль, перестает доверять, становится подозрительным и зарывается в сомнения. А усомниться в Симоне, как раз то, что Николас добивался от Вильгельма.       Ослепительно улыбаясь, нависая всем своим ростом над маленьким Эриксоном, неся какую-то несусветную чушь языком, Никки сдал свой поющий «объект» в руки принца. И если бы взгляды Вильгельма были пулями, Оландер давно бы рухнул замертво. Поболтав еще с минуту, прекрасно понимая, что его никто не слушает, Никки простился с парочкой, криво улыбнулся им вслед на прощание и пошел куда глаза глядят. А глядели они в сторону школьной конюшни. Николас служил в королевской кавалерии, и кони были не только его «коллегами», но и стали настоящей страстью. Он сразу влюбился в этих чутких животных, легко освоил все лошадиные премудрости и быстро нашел к ним подход. Где-то далеко в столице остался Рэм. Это был, конечно, не его конь, но чаще всего Николос выбирал Рзма для себя. Этот конь чувствовал даже малейший посыл седока, с ним Оландер сливался в одно целое, и теперь очень тосковал по нему.       У конюшни было пустынно, ворота раскрыты, но на дворе не души. Где-то далеко, на самом дальнем краю большого загона, одиноко пасся единственный конь. Со стороны манежа доносились команды тренера, свист хлыстов и звуки падающих барьерных брусьев. Николас уже собирался наведаться в стойла, когда он вдруг заметил ЕГО. Конь стоял в маленьком загончике, чуть правее от входа, поэтому Никки не сразу его заметил. Это было не вероятных размеров животное. Гладкая черная шерсть отливала на солнце сталью, мощные мускулы перекатывались под кожей, а короткую массивную шею украшала длинная густая грива. Он был великолепен. Конь грациозно переступил ногами с мягкой белой опушкой и плавно изогнувшись отошел в сторону. Николас даже не стал искать входа, и просто пролез между жердями загона. Как зачарованный, он уверенно провел от шеи до спины по шелковистой коже, и конь тут же вздрогнул и шумно втянул воздух ноздрями. Чувствительный нежный гигант! Но по бешенному блеску глаз, Николас понял, что в этом теле заключен настоящий дьявол. Он так увлёкся красавцем, что отключился от всего окружающего, поэтому, чуть не подпрыгнул от неожиданного голоса за спиной: - Нравится? Никки обернулся. Рядом стоял незнакомый высокий парень. - Это Орландо. - Он прекрасен… - Николас не смог скрыть восхищения. - Каракулевый шайер, отцовский, - сказал парень и подошел ближе, - когда-то эта порода почти совсем пропала, - сообщил он и проследил глазами за поглаживающий корпус коня рукой Никки. - Я Маркус – представился он. - Николас. - А я тебя раньше не видел. - Да, я недавно приехал. Тоже здесь учишься? - Да нет. Учусь я Бьерстаде, а тут отцу помогаю в конюшнях. - Понятно. Маркус явно мешал любоваться Орландо, но тот не спешил уйти. - Заходи как-нибудь. Я спрошу у отца разрешения оседлать его. - Это было бы круто! – загорелись глаза у Оландера. - Слушай, а что ты после школы делаешь? – не отставал Маркус. - Да особо ничего, - пожал плечом Никки. - Может тогда сходим в Бьерстаде в Томпас? Ты поёшь в караоке? Николаса чуть не вывернуло. - Нет. Не люблю…Петь. - откашлялся он. - Но все равно, добавь меня в Инсту. Маркус еще раз пробежал по Никки «чарующим» взглядом и с улыбочкой, наконец-то удалился. - Принесла его нелегкая, - тихо сказал Оландер коню в шею.       Николас тут же представил, как поднимется на Орландо в седло, натянет поводья, слегка сожмет шенкелями бока, и конь тут же покорно тронется. Только вот к этому чуду прилагался Маркус.       Да и черт с ним. Отшивать слишком настойчивых ухажеров Николас умел.

***

Вечером после ужина компания девчонок собралась в комнате Фелис. Домашка была сделана, и оставалось еще много свободного времени до сна, когда было можно вволю посплетничать.       Стелла и Фредерика устроились на кровати Фелис. Стелла сначала долго расчесывала длинные волосы подруги, а потом от нечего делать принялось заплетать их в мелкие косички с разноцветными резиночками. На другой кровати, которую когда-то занимала Сара, лежала сама Фелис и лениво листала телефон. Мэдди сидела за столом перед круглым зеркалом. - Видели новенького Николаса? – спросила она, приблизила лицо к зеркалу и внимательно посмотрела на свое отражение. - Да уж насмотрелись, - ехидно ответила ей Фелис. - Красивый… - протянула Фредерика и закатила глаза. Стелла тут же толкнула ее коленкой. - А что? Он же и правда красивый, - начала оправдываться та, ища поддержку у подруг. - И я собираюсь к нему подкатить, - сообщила Мэдди, отлепила от века большую блестку и наклеила ее на стекло. - Мэдди? Серьезно? – нахмурилась Фелис и оторвалась от телефона, - и зачем он тебе? - Правильно, подкати к нему, - одобрила ее Стелла и отделила острым концом расчески еще одну прядь. - Не могу отказать себе в удовольствии провести время с таким красавцем, - Мэдисон поиграла глазами, - мне ужасно надоело скучать по вечерам. - Тебе с нами скучно? – Фредерика передала очередную резиночку через плечо. - Да я просто умираю с вами от тоски! - Ты похоже опоздала, Мэдди, - Фелис перевернулась на живот и показала всем фото из телефона, - Нильс там уже застолбил место, смотрите, он без конца постит себя вместе с ним. - Ничего, Нильс может и подвинуться, - Мэдисон поднялась со стула, - к тому же я не против присоединиться третьей. - Вау, Мэдди! – воскликнули все подруги в один голос.       Она победно продефилировала по комнате, достала из ящичка карты и уселась на пол, скрестив ноги. - Сделаем расклад на Николаса Оландера. – объявила она, помешивая колоду. Глубоко вздохнув, Мэдисон прикрыла глаза, с минуту посидела задумавшись, решительно вытянула одну карту и положила перед собой. - Луна! – сказала она всем. - Что это значит? – Фелис приподнялась, чтобы посмотреть. - Пока ничего хорошего. – озабочено ответила Мэдди, достала еще две карты и уложила рядом с первой. – Вот это да! – и глаза у нее округлись. - Ну не томи уже, что там выпало? – Стелла выглянула из-за плеча Фредерики. - Семерка мечей и пять пентаклей! – Мэдди обвела всех загадочным взглядом. - Правда, скажи толком. Мы не понимаем, о чем речь, - и Фелис свесилась с кровати. - Карты показывают, что Николас скрытный и двуличный человек, не тот, за кого себя выдает, он притворяется, обманывает. Ему нельзя доверять, - Мэдди постучала пальцем по карточке с изображением двуликой луны. - Естественно, - усмехнулась Фелис, - это и без карт известно. Таким красавчикам доверять нельзя. - Я не в этом смысле, - Мэддисон сделалась серьезной и не отрывала глаз от расклада, - на нем лежит миссия посеять зло. Абсолютно все карты означают ложь, коварство, негативные перемены. А какой-то человек и его окружения помогает ему, - она указала на карту с ножами. - Какой ужас, - и впечатлительная Фредерика прижала ладони к щекам. - А кого ждут перемены, Мэдди? Тебя? – Стелла ловко накрутила резиночку на косичку. - Не меня. Не знаю кого. Но принесет их Николас.       Она еще раз перемешала колоду и сняла верхнюю карту. - Дьявол! – крикнула она с отвращением отбросила ее. - Хорош, Мэдди, хватит всех пугать. Это все чушь. Ты что в это веришь? – Фелис уже потеряла интерес к гаданию. - Не чушь, - насупилось та, - вот посмотрим, что будет. Она смешала все карты. - Да ну к чертям этого Никки, пусть себе и дальше с Нильсом мутит, не хватало мне еще проблем. - Да ладно, вам девчонки, идите сюда. Давайте лучше сериальчик посмотрим. – Фелис перетащила ноут со стола и поставила к себе на колени.       Мэдисон спрятала карты и уселась рядом. - Вы пока без нас начинайте, - сказала Стелла, - еще три косички и мы закончим. Она развернула Фредерику к себе лицом и полюбовалась на свою работу. - Такая милая, - она поправила новую прическу подружки и потянулась за зеркалом. - Смотри. - Здорово, - покрутила головой Фредерика и провела руками по мелким тугим косичкам. - Спасибо, - чмокнула она Стеллу в губы.       И обнявшись вчетвером на кровати, захваченные сюжетом фильма, все тут же позабыли о странном предсказании Мэдисон.

***

      С репетиции хор отпустили чуть раньше и Николас решил воспользоваться высвободившимся временем и сходу взять Эриксона в оборот, не дожидаясь пока на горизонте появится принц. - Может сходим выпить кофе, - предложил он. Симон убрал ноты в рюкзак и повесил его на плечо: - Нет, спасибо. Некогда. Надо математику повторить. Скоро тесты. И как всегда сбежал.       Эриксон вышел на улицу и отправил сообщение Вилле, что занятие закончилось и он его ждет. Не успел Симон убрать телефон в карман, как из дверей ураганом вылетел Никки с двумя стаканчиками кофе. - Я все же решил тебя угостить, - Симон даже рта не смог отрыть, удивленный настырностью этого парня, как тот уже всунул их ему в руки. - Подержи, я сейчас, - и Николас опять умчался. А Симон остался стоять с этим неожиданным подношением. - Привет, - он вздрогнул от голоса принца за спиной, - кофе? Ты купил нам кофе? И Вилле потянулся к стаканчику, но Симон отстранил его. - Это не тебе, - не решительно ответил он. - Не мне? А кому? - Это … это вообще не моё. – Симон растерялся еще больше.       И тут дверь широко распахнулась и на пороге возник Николас, в руке он держал шоколадку. - Подумал, это нам не помешает, - помахал он ей перед самым лицом Вилле, - в прошлый раз кофе был совсем не сладкий. - Привет, - обратился он к Вильгельму, - мы тут собирались кофе попить. - Я заметил, - не здороваясь холодно ответил принц.       Симон стоял между ними и не знал куда себя деть. Ситуация заставляла его чувствовать свою вину, хотя он знал, что ни в чем не виноват. - Ладно, продолжайте. – Вилле обогнул Никки, нарочно задел его плечом и развернувшись пошел в другую сторону.       Симон смерил Николаса убийственным взглядом, вернул ему стаканчики и побежал догонять Вилле. - Подожди, Вилле, - крикнул он, но тот не остановился, - подожди, - на этот раз Симону удалось поймать его за руку. Вильгельм попытался её выдернуть и опять уйти. Но Эриксон крепко держал его. - Мне не нравится, что он постоянно вьется вокруг тебя, - с отчаянием крикнул Вильгельм. - Ну что мне сделать, Вилле? Ну не бросать же из-за него хор? - Не разговаривай с ним. – приказал принц. - Я и не разговариваю, - попытался оправдаться Симон, - он сам навязывается. - Значит ты даешь ему повод. – предъявил ему Вильгельм. - Какой повод? Ты что? – Симон даже выпустил руку. - Ты постоянно улыбаешься ему! - Ну, Вилле это уже бред какой-то. Если ты кому-то улыбаешься, это ничего не значит. Симон уже не знал, как переубедить Вильгельма в обратном. Он шмыгнул носом, и тут только принц заметил, что у Эриксона заблестели мокрым глаза. И это охладило Вилле. - Прости меня. Я дурак. – он сгреб Симона в охапку и притянул к себе. – Я чуть с ума не сошел, когда увидел, как он повел тебя пить кофе. - Да никуда он меня не повёл. Я тебя там ждал. Я же сообщение отправил. - Да, да прости. Я понял. - Вилле, мы уже столько пережили вместе, давай не будем из-за дурацкой ревности все разрушать. - Не будем. – повторил за Симоном Вилле. - Пойдем на наше место, обещаю долго обнимать тебя, - и Эриксон потянул его за руку. - А что ещё? – двинулся за ним Вильгельм. - И может быть я даже тебя поцелую, смотря как будешь себя вести. – Симон задорно улыбнулся, сорвался с места и побежал. - Только один раз? – крикнул ему принц. - Посмотрим. – на ходу ответил ему Симон.