Игра в Мафию

Шум большого, красочного, светящегося города остался где-то позади. Здесь, на границе трущоб и нормальной цивилизации, всегда стояла убогая тишина, которую прерывали только крики бездомных детей, кошек и других несчастных. Какая красивая Флоренция, особенно в своей подноготной. Тем не менее небольшой отдел полиции, находящийся в здании года так шестидесятого прошлого столетия, до сих пор работал. — То есть, вы утверждаете, — со стороны стола послышался недоверчивый, с долей скепсиса, голос комиссара, — что в нашем в городе, более того — в нашем районе, засекли какую-то пешку местной мафии? Напротив стола стоял другой человек; ровная осанка, чёрное расстегнутое пальто на плечах, очки, модная шляпа, которую сняли и держали в руках. Поза говорила об уверенности и решимости, хоть в глазах и плескалась капля нерешительности под гнётом чужого недоверчивого взора. — Так же, вы утверждаете, — продолжил комиссар, — что вы являетесь частным детективом и уже долгое время пытаетесь выследить посредников мафиози. — Так точно, синьор, — несмотря на напряжение в помещении и в душе, детектив отвечал ровно и по делу. — Знаешь, мы — полиция — не очень любим отдавать дела в руки таких частников, как ты, — мужчина за столом всё ещё давил авторитетом на другого, показательно держа в руках толстенькую раскрытую папку с делом, которую детектив ему предоставил. — Более того, мы и вас самих недолюбливаем, но, раз уж ты здесь, — продолжил он, откладывая бумаги (которые, на самом деле, не спешил читать) и складывая руки перед собой в замок, — зайдём с другой стороны. Чего конкретно ты хочешь от меня? — Я надеялся на ваше сотрудничество в слежке и задержании, комиссар. Также, не буду лукавить, хотелось бы иметь возможность пользоваться ордерами на обыск. — Ха! — Комиссар проронил невесёлый смешок, который был слишком громким в тишине ночи, — а с чего я должен тебе верить? С чего я должен верить этим бумажкам, которые легко подделать? — Он потряс стопкой и бросил её обратно на стол. Несколько листов улетело на пол, — Кто знает, может быть ты сам — главарь этой шайки и пытаешься отвести от себя подозрение? — Не нужно быть гением, чтобы услышать нежелание говорить на эту тему в чужом голосе, а также различить подбирающуюся злость. — Мне нравится ваша настороженность, комиссар, но прошу, если нам сейчас же что-нибудь не предпринять, начнут гибнуть люди. Мне одному не справиться. — … — — Вы это не любите. Я знаю. Оба упрямца прожигали друг друга взглядами. — Хотите расскажу пару занимательных деталей? — Детектив удивил комиссара внезапной сменой темы, отчего выражение злости пошатнулось, позволяя заметить проблеск удивления и немой вопрос. Детектив продолжил, впрочем, не обращая внимания на чужое замешательство. — На данный момент ваша злость не обусловлена нежеланием говорить со мной, как с детективом. Вы раздражены из-за того, что я ворвался к вам посреди ночи, прерывая ваши сборы домой, где вы бы хотели отоспаться от, прошу заметить, очень напряжённых нескольких дней без какого-либо сна. Но, в то же время, вы заинтересованы в том, чтобы выведать у меня что-нибудь, прежде чем прогнать. Так как вы, с вашими формальностями, не смогли нарыть что-то на мафиози, хотя предельно в курсе, что они в городе. Также, помимо раздражения и любопытства, вы ещё и растеряны, так как в прошлом, смею предположить, столкнулись с проблемой, которую были вывезти не в силах. Детектив замолчал, сохраняя лицо бесстрастным и наблюдая за комиссаром. Тот, будто он мог генерировать только две эмоций, снова поднял брови, не веря столь точному описанию, а после снова впал в ярость, сжимая кулак на столешнице, в попытке сдержаться от истерики. — Ох, но это ещё не все, — детектив не дал и шанса на своё мнение человеку напротив, — это только то, что касается меня и вас. Если присмотреться лучше, то вы настолько погрязли в стрессе, что быть в хорошем настроении вам будто бы не позволяет образ, вы также достаточно ранимы, но скрываете это, прежде всего от себя, и последнее, не волнуйтесь это не связано с вашим хрупким эго… — со стороны казалось, что детективу больше не был мил этот свет, и он поскорее пытается избавиться от такой штуки, как жизнь, но на самом деле они оба знали какую игру ведут, они не были идиотами, — вы приметили меня ещё в кофейне неподалёку, когда смогли вырваться на обед. Так что не стройте из себя черти что, комиссар. Минутка молчания была прервана внезапным смехом, а лицо комиссара просветлело: — Ха-ха, потрясающе! Не знаю, как ты все это провернул, но это было чертовски круто. Обожаю профессионалов своего дела, впрочем, ты в курсе, — он вышел из-за стола, подойдя к детективу ближе и пожимая ему ладонь, — Что ж, зови меня Пик или комиссар. Поработаем вместе… Эмм… — Куромаку. — …Куромаку. — … — — Но позволь полюбопытствовать… — Комиссар не договорил, в очередной раз прерываемый детективом. Он был слишком уставшим, чтобы даже делать вид злости, поэтому спокойно продолжил собирать свои вещи, параллельно слушая объяснения: — На подоконнике есть след от небольшого прямоугольного предмета, по размеру совпадающий с вашей сумкой, следовательно, вы взяли её только что, но стояла она там достаточно, чтобы подоконник покрылся пылью, значит из участка вы не выходили, а сумку забрали недавно. Это показывает то, что вы были заняты достаточно, чтобы забыть о собственном здоровье и доме. — Он ходил по кабинету указывая на такие неочевидные детали и одновременно рассматривая помещение получше: несколько картин, дипломов, фото, кактус, впрочем мертвый, и вон, среди папок с делами завалялась карточная колода. Кабинет был полностью захламлен ненужными вещицами, которые вызывали множество вопросов… — Далее, вы не выгнали меня сразу, как только увидели, хотя предпосылки и возможность перенести все на завтра существовали, следовательно либо вы знали, что я несу вам что-то важное, либо я показался вам знакомым и вам стало интересно. Либо и то, и другое. — Что насчёт моего психологического анализа? — Не перебивайте, — сказал, как отрезал, — фотографии на стенах — память о каждом звании; в какой-то момент вы перестали улыбаться, это было просто. Ещё же проще — календарь — несколько выходных, в которые вы отметили рабочий день, значит отрабатываете пропуски. — Ты не мог знать, что я отрабатываю за те дни, когда проваливал дела и винил себя. — Простой вывод из фактов выше. Проще говоря, предположение, но самое логичное, а значит в каком-то процентном соотношении правильное. — Не придуривайся. — Как скажете, — … — шестьдесят семь на тридцать три. Комиссар снова хихикнул: — Почему не подошёл в кофейне, если заметил? — Не заметил, снова выстрел в небо, но снова мне повезло. А ещё у вас крошки на рубашке от такого же десерта, который ел я. Пик наконец удовлетворил своё любопытство, поэтому подошёл к двери в кабинет. — Встретимся тут завтра, мне нужно отоспаться. На том и разошлись.

***

Ночи не бывают тихими, особенно в таких больших городах, как Флоренция, но, кто бы что ни говорил, трущобы — тишина. Лживая, напряжённая, но тишина. Она только иногда разражается неприятными звуками. И они, зачастую, не несут ничего хорошего. Пик расстался с Куромаку буквально два часа назад; сейчас над городом уже почти был рассвет, но звук, который его разбудил, он не спутает ни с чем. Это не камень упал, не разрушилось очередное вшивое здание, это не звуки стройки или машинных гудков. Это был грёбаный выстрел… …а через ещё час он сидел в больнице и понимал, что дело принимает нешуточный оборот. Стоило только кому-то заговорить о мафии, как эта самая (но пока только предположительно) мафия, пытается избавиться от свидетеля, который нарыл на них что-то важное. Пик не может разобраться, его пугает сама ситуация или то, что мафия узнала об их диалоге и избавилась от помехи меньше, чем за два часа. Никаких документов или информации Куромаку ему не оставил. Не взял с собой. Не успел. И теперь Куромаку валялся на больничный койке. Шок — да, это определенно был шок. События начинали развиваться слишком быстро. Времени переварить информацию не было, времени переварить блятскую травму информатора не было вдвойне. Его начинало все это нервировать, а больница только больше способствовала нарастающему раздражению: бегающие туда-сюда люди, отвратительный серый цвет больничного кафеля, белые халаты, подчёркивающие официальную больничную монохромность и звук часов, особенно звук этих ебучих часов. Тик-так, тик-так. Прям по нервам комиссара. — Синьор, — из палаты Куромаку вышел красноволосый парень. Ну, не то чтобы парень, возможно, он даже старше самого Пика, — Он будет в порядке…эм…ваш друг, — он был не уверен, но продолжил, — мы его вытащим. Но пока он без сознания, он не сможет дать показания, которые, кажется, вам обещал. — А ты догадливый, — против воли вырвался совсем не весёлый смешок. Врач смотрел на него какое-то время с нечитаемым выражением лица. — Вы, комиссар, спали бы побольше. Работа нервная, понимаю, но последнее, что нужно городу — это полумертвый полицейский. — Он улыбнулся, протягивая белую баночку. — Что это..? — Пик принял подачку. — Просто снотворное, пользуйтесь на здоровье и ради здоровья. — Врач ушёл, оставив Пика на больничной скамейке. Он тяжело вздохнул. — Надеюсь, мне не придётся валяться на твоём месте, — он сказал это в пустоту, смотря на дверь в палату детектива, — ведь придётся мне влезть в твое дело нагло, и желательно до того, пока не случилось ещё что-нибудь страшное.

***

Первое, что сделал Пик, когда вернулся в отделение — это выпил гигантский стакан чёрного отвратного кофе из автомата. Последние несколько суток, как и говорили врач и детектив до него, он спал критично мало для нормальной жизнедеятельности. Те несколько часов, которые он урвал перед покушением на Куромаку, были последними его часами на сон. Больше ему такой возможности, кажется, не предоставиться. Где-то в беспорядочном ворохе мыслей пронеслось сожаление за зря потраченное лекарство. Поднявшись в кабинет, он поднял несколько выпавших ещё ночью листов. Папку с делом Куромаку забрал с собой, а нашли его уже без неё. Кто знает, может, она являлась тем, из-за чего на детектива напали. Одним из, по крайней мере. Отсутствие нескольких страниц вряд ли было бы очевидным для вора, но только Куромаку знал, что там в папке и какие выводы были прописаны на основе выпавших страниц. Пик чувствовал, что у него была некоторая фора перед безликим противником, по крайней мере до тех пор, пока этот самый противник не обнаружит пропажу. Но и одновременно винил себя за невнимательность — он правда не читал документы, а открыл только для вида, почти сразу же упадая в гневную тираду. Кто знает, может быть он смог бы запомнить что-то ещё… Но и Куромаку не лучше! Ясно дал понять, что некоторое время наблюдал за ним, но все равно явился под ночь в момент, когда все, чего хотелось бедняге комиссару — это поспать после нескольких напряжённых ночей по выслеживанию каких-то итальяшек-гурманов, которые обкрадывали сырные лавки по всему городу. Какая нелепость. После мысленного гонения на свою жизнь и парочки тяжёлых вдохов он был достаточно спокойным и сосредоточенным, чтобы приступить к изучению информации, которую нарыл детектив. Но на выпавших листах почти ничего не оказалось, кроме нескольких маленьких сводок с фамилиями. Пик предположил, что они принадлежат людям, которых Куромаку либо подозревал, либо хотел опросить, как свидетелей, либо они были родственниками с кем-то ему нужным… Вариантов много, так как страницы поясняющей все это не было. Но от этого уже можно было идти дальше, тем более на оставшихся страницах были только юридические формальности и вода. На самом деле, среди всех людей было двое, которых Пик знал и замечал тут, на границе с трущобами. Он даже задался вопросом, сколько времени провёл в городе детектив, прежде чем показаться ему? Но самое загадочное, проживали некоторые из этих людей именно в том месте, где был подстрелен Куромаку. Зачем он вообще ночью оказался на том месте? Это было безответным вопросом, так как ничего в подворотне, что могло бы заинтересовать детектива, не обнаружилось. Оставался только вариант того, что его заманили, но это глупо. Куромаку бы не пошел проверять что-то подозрительное, находясь в таком подвешенном состоянии риска, а нападающий? Тоже идиот? Убивать кого-то на одной из самых оживленных улиц трущоб, когда пройди вглубь пару километров и все, днем с огнем не сыщешь… Пик устал размышлять об этом. Все, что он знал — ему нужно проверить этих людей, и еще в округе, которые могли что-нибудь видеть в часа четыре утра? … Пику бы выть от отчаяния. Как же он заебался.

***

Показания свидетелей

Одна из фамилий принадлежала парню с обычными каштановыми волосами, огромными глазами и какой-то странной аномалией ушей. Как у эльфа. Такого человека, пусть и выглядящего достаточно обычно, из-за ушей трудно было не заметить; особенно, если вы встречаетесь с ним возле одной и той же кофейни почти каждый день. Собственно, поэтому он знал, где и когда его лучше всего подкараулить. Парня, как по расписанию, он выловил прямо после покупки у дверей заведения (напитки там чуть лучше, чем кофе из их автомата, но очень хуже, чем должно быть нормальное лицензированное кофе) тот, кажется, даже не понял, что происходит, но всё равно последовал за Пиком. Там же, параллельно, он задержал ещё одну женщину, которая просто оказалась не в том месте и не в то время и попалась на глаза комиссара. Пик хотел закончить вылазку и опросы побыстрее, а она так некстати назвала свою фамилию собеседнику в телефоне. Нужную фамилию. Они даже не пытались вырваться, убежать или как-либо возражать. Пик предпочёл думать, что именно так бы и повела себя мафия. Прятала бы всё на видном месте. Какое раздражающее клише. (Мысли о том, что они в гребаных трущобах и у людей здесь просто склад ума типа: «если тебя подозревают, просто пойди и не трать свои нервы на это, в тюрьме хотя бы кормят…», Пик упорно прогонял из своей головы. Он устал. Он хотел, чтобы все было легко, хоть и знает, что так в априори не бывает). Они прибыли в участок. Комната допроса была не особо уютным местом и, находясь здесь по разные стороны стола с женщиной, Пик ожидал хотя бы нервных телодвижений, но она была предельно спокойной. Подозрительно или нет? Клео Кваттроки, 26 лет, облапошивает людей гаданиями-онлайн Место проживания: *** улица, 10 дом, квартира на 2 этаже (Подписи комиссара: окна выходят на место преступления) Не имеет судимостей — Итак, Клео, буду предельно честен, около вашего дома убили человека, а я хочу закончить все это побыстрее, поэтому расскажите, что вы помните с сегодняшнего утра с трех до семи. И желательно быстро, честно и по существу. — Пик прижал веки пальцами, пытаясь избавиться от мигрени, которая началась у него из-за одной включенной в помещении лампы на столе. По мозгу резало… — Ничерта я не видела, комиссар, — женщина была бесстрастной и довольно прямолинейной, — живу бедно, но шторы имеются, плотные, даже свет не пропускают, что уж про ночь говорить… — она задумалась, — спала я, и говорю сразу, подтвердить этого никто не может, последний раз меня видела пожилая соседка только в десять вечера. — Это уже моя работа, проверять кто что может подтвердить, не лезьте… — Буду, комиссар, вы уже носом клюете, хоть кто-то в этой комнате должен быть полезным. — Завались. — Как грубо, не люблю таких, — Пик фыркнул, собираясь что-то сказать, но в последнее время все его окружение любит затыкать ему рот, — вот что я вам скажу, про убийство ничего не знаю, но знаю одного моего соседа, — тут Пик навострил уши, — переехал он к нам в дом недавно, месяца два не более. И с тех пор, как сквозь землю. Но точно не помер, стены то картонные, а я не глухая… — Только выстрел под окнами не услышала, ага. — Заткнись, я засыпаю с музыкой. Но не о том. Пацан он подозрительный, смазливый и крашеный. Ни то последний из эмо, ни то проститутка. — Люди, которые милые и крашенные не то чтобы сильно подозрительные, синьора. — Да помолчи ты! У парня только выход в интернет и трубка, куда он регулярно жалуется на жизнь, но в то же время хвастается какой-то суммой денег, которую хочет потратить на переезд. А вы сами знаете, что из трущоб только одна дорога и та не в счастливое будущее, так что он тут делает? После такого монолога Пик сам над этим задумался. — Посиди тут немного, — комиссар вышел за дверь, слыша за собой просьбу принести поесть. Он закатил глаза и приказал ближайшему служащему последить за дверью. Путь его был быстрым, так как кабинет причины номер один нелюбви Пика к женщинам был прямо напротив его. Он зашел без стука. — Мать моя, неужели я все-таки траванулась в той кофейне и у меня глюки?! — И тебе привет, Эмма. — Он еще и вежливый, пиздец. Надо было давно закрыть это заведение. — Это единственная кофейня на все трущобы, ты бы этого не сделала. — Ты бы тоже. Так, что происходит? — Там в допросной женщина с показаниями на одного человечка. Поболтай с ней, возьми ордер и приведи его в отделение. Она присвистнула: — Ничего себе, а что за дело такое? — Я могу объяснить тебе позже? — Пик раздраженно закатил глаза, натыкаясь взглядом на фотографии Эммы. Такие же, как и у него в кабинете — в память о каждом звании. Как же он гордится, что все-таки перегнал ее на ступень… — Вот всегда ты так, — пока он размышлял, Эмма уже взяла некоторые документы с явным намерением не задерживать Клео, — что-то еще? — Захвати дамочке поесть. — Пошел ты, — и Эмма выскочила из кабинета, глухо стуча массивными подошвами о пол. Пик вернулся в допросную спустя несколько десятков минут, где его ждал другой человек. Габриэль Сильвестри, 23 года, студент Место проживания: *** улица, 7 дом, квартира на 3 этаже (Подписи комиссара: окна выходят на улицу, где находиться место преступления) Не имеет судимостей Пик снова оказался в комнате с одним источником света и выходящей из этого факта тошнотой. Из-за попыток сдержать боль, его лицо, кажется, приобрело слишком напряженное выражение, поэтому Габриэль поспешил начать оправдываться: — Извините, я правда ничего не видел и не знаю. Да, выстрел был, но тогда я был отвлечен, чтобы сразу подбежать к окну, — он тряс перед собой руками, в защитном жесте, и как-то странно нервно моргал. Жуть. — О, нет. Вы же мне еще не сказали, почему я здесь… Простите! Но это не я…я просто догадался… то есть, предположил, но, как бы, за последнее время только этот факт и мог поднять полицию… Я-я… Это не я!.. — Стоп! — Пик приложил руку ко лбу. Господи, не хватало только слушать, как парень бессвязно тараторит. — Во-первых, почему ты не спал в четыре утра? — Ох, это Николь. Она моя соседка и ходит ко мне курить. — Почему? — У нее заварены окна. Пик хотел бы удивиться, но первое — он не спал, второе — это гребаные трущобы. — Давно? — С тех пор, как я занял пустующую квартиру. Раньше там никто не жил и ей никто не мешал, а тут я, — он немного смутился и почесал затылок. — Ясно. Во-вторых, ты сказал, что подбежал к окну не сразу, но все-таки подбежал? — Да, так и было. Прошло минут пять после звука, я выглянул в окно вместе с Николь. Мы ничего не разглядели... — Габриэль приложил пальцы к подбородку, — если так подумать, когда через минут двадцать(?) вы прибыли на то место, мы поняли, что ничего не увидели, потому что наш угол обзора был намного левее. Кстати, а где тот пьяница? — Габриэль глупо обернулся, будто пытался найти того человека в допросной. — Какой еще пьяница? — Ну, так один из вас, в полицейской форме, вытащил его из мусорных пакетов, куда он свалился почти сразу после выстрела, и увез на одной из ваших машин. Пик нахмурился. — Ладно, ты свободен. Вот мой номер, звони, если что вспомнишь. И подойди к Хелен, к дежурной части, нужно будет заполнить кое-что. Габриэль только кивнул и уже почти вышел, как Пик вспомнил, что забыл одну вещь. — Слушай, а не помнишь как выглядел полицейский, который прибрал алкаша? — Были сумерки, так что не очень… Но, кажется, это была женщина. Пик дождался, когда Габриэль уйдет подальше, и вслух громко сматерился. — Сука, Эмма!

***

Пик не стал дожидаться, пока Эмма вернется, поэтому последовал за ней, разузнав у Хелен подробности. Они столкнулись на лестничной клетке, в здании аккурат между местом неудавшейся смерти Куромаку (Пик не уверен, что должен шутить на этот счет) и полицейским участком. Прямо под носом… Ну, правда, какое ужасное клише. — Ты че это тут забыл? — Эмма вывела его из раздумий о его недалеком путешествии, и тут Пик разглядел всю ситуацию. На плече у Эммы безвольно висел его голубовласый подозреваемый, учтиво поддерживаемый Эммой за задницу. Ну, это трущобы. — Не хочешь ничего мне сказать? — На его серьезно сложенные на груди руки, Эмма фыркнула. — А ты? — Понятно, — Пик провел рукой по лицу. — Давай обморочного положим в комнату отдыха, и я все скажу. — Туда нельзя. — Схерали? — Комиссар недоуменно поднял бровь. Эмма поджала губы. — Возможно, там сейчас трезвеет причина твоего интереса к моей персоне… Пик не ударил ее только потому, что на ней висел его подозреваемый.

***

Умбрелла Дамико, (Примечание: попросил звать себя Зонтик), 25 лет, фрилансер Место проживания: *** улица, 10 дом, квартира на 2 этаже (Примечание комиссара: окна выходят в противоположную сторону от места преступления) (Примечание Эммы: низкий порог…чего-то, что отвечает за смелость? Хз, рогатый не пугай его, иначе он ничего не успеет рассказать тебе между обмороками) Не имеет судимостей Зонтик рыдал уже порядком пол часа, пока Пик сидел напротив него и молчал, сложив руки на груди, а Эмма сидела рядом с подозреваемым, поглаживая того по плечу. Не помогало. Ничего не помогало, оба полицейских были в растерянности. — Ты точно…? — Да, я вызвала врача, Пик, не спрашивай меня об этом в десятый раз. — … — Часы в комнате тикали, Зонтик все еще плакал в истерике и пока не собирался прекращать (вплоть до своего обезвоживания, походу), а их местного врача — Мима — не было на месте. Поэтому они сидели и ждали хоть кого-нибудь с валерьянкой. Спустя тридцать семь минут, после вызова скорой (если верить Эмме), дверь в допросную наконец-то открылась, и в помещение влетел уже знакомый Пику красноволосый врач. — Господи, спасибо! — Эмма вскочила со своего места, освобождая его врачу, который оперативно начал что-то шептать Зонтику и открывать свой чемодан со средствами первой помощи. Спустя еще пятнадцать минут слащавых успокоительных слов и каких-то таблеток Зонт пришел в себя. Он был вымотан, как и остальные члены данного коллектива, поэтому опрос прошел быстро и без упоминаний таких триггеров, как смерть, убийство, кровь, пистолет и вообще ему нельзя было напоминать, что его задержала полиция. Из главного они выяснили, что он заочный студент на дизайнера интерьеров, и что его работы хвалят. Он правда надеется с помощью своего дела вылезти из того дерьма, в которое его загнала студенческая жизнь. Странный звук он слышал, когда шел домой. Кто-то, по его словам, быстро пробежал в сторону центра мимо него, а после он увидел только падающее тело. Его нервов хватило только на то, чтобы дойти до дома и уже там потерять сознание. После его разбудила уже Эмма. Когда Зонтик ее увидел, сразу надумал себе картин, как его уже сажают за то, что он не вызвал полицию, поэтому снова грохнулся в обморок. Дальше они знали. К концу допроса Зонтик еле держался, поэтому Данте (врач, имя которого Пик узнал только сейчас) и сонный подозреваемый, в сопровождении Эммы, удалились в комнату отдыха. Пик вышел из допросной, смотря троице вслед, а после вздохнул и повернул голову влево, где вместо охранника стоял он.

***

Вару Риччи, 25 лет, шлю прост эскорт Место проживания: определенного места нет, комната в борделе без адреса (Подпись комиссара: прошел мимо места преступления, валялся около него в мусоре) Судимости: за распитие алкоголя в общественных местах, за оскорбления полиции, за оскорбления религиозных чувств, за проституцию, за хулиганство, за хулиганство в особо крупных размерах, за еду на главных улицах, за кормёжку голубей, за… Пик и Вару смотрели друг на друга. — Ну, что скажешь? — То, что у Мальвины не было свидетелей и он возвращался из центра в четыре часа утра или около того. Хотя по словам той синей бабы не должен вообще выходить из дома. — Завались! — Пик уронил лицо в ладони, поставив локти на столешницу, —я не хочу знать как, когда и сколько ты подслушал. Не лезь в мою работу, ради Бога… — Конечно, конечно, — Вару развалился на стуле под гневным взглядом комиссара из-под пальцев, — ладно, не кипишуй. — Он сел ровнее, — Иду я, значит, никого не трогаю. Немножко под градусом, ну, ты меняя знаешь, — он обольстительно ухмыльнулся, на что получил злое раздраженное рычание, но мастерски его проигнорировал. — Вижу, чел какой-то темный, и это я не про ауру, он буквально был во всем черном, базарит что-то, а ваш подстреленный только стоит с поднятыми руками и ничего не делает. Потом, насколько я могу судить, он что-то сказанул и разозлил черныша. — Вару закинул руку за спинку стула и снова развалился; не надолго ему выдержки хватило, — Тут же его и подстрелили, а тень, как и сказал голубенький, правда убежала в сторону центра. — Ты видел Зонтика? — Нет, он, по его словам, проходил мимо уже после выстрела, я же от этого чертовски громкого звука свалился в мусорные баки с жесткой мигренью, — он почесал голову свободной рукой, — когда вы туда приехали меня вытащила Эмма и спрятала от тебя в комнате отдыха, чтобы я проспался. — Пик хлопнул себя по лицу, чего он вообще от них ожидал? — А был то ты где? Обычно же тоже в центре… — Неа, в этот раз меня вызвали вглубь трущоб, знаешь там было человек… — Стоп, — Пик убрал одну руку с головы, и поднял ладонью кверху, — без подробностей, пожалуйста, я в курсе твоей…деятельности. — Как знаешь. Пик хотел было продолжить, но в этот момент вернулся врач, отвлекая их от разговора хлопком двери. На свое место он вернулся вполне тихо. — Ну, что? — Пик убрал руки от головы и выпрямил спину. — К сожалению, у Зонтика началась паническая атака, — Пик нахмурился, Вару скучающе сидел, ковыряясь в зубе мизинцем руки, которая не висела безвольно за спинкой стула, — ему даже после второй дозы успокоительного было очень тяжело, поэтому Эмма его нокаутировала. Она присмотрит за ним. … Это трущобы, напомнил себе Пик Он выдохнул. — Последнее, — Вару заинтересованно поднял бровь, — ты же многих…знаешь? — Пфф, не будь таким скромнягой, комиссар, скажи, кто тебе нужен, а я скажу, что перетрахал всю чертову Флоренцию. — Вы проверяетесь? — Тут о себе напомнил Данте, разрушив этим какую-то язвительную атмосферу вокруг них. Вару закатил глаза: — Заткнись, — в эту небольшую передышку у Пика появилась возможность достать листок с фамилиями и подсунуть его эскортнику. — Так-так посмотрим, — Вару важно подобрался. Что-что, а актерства ему не занимать, — у-у-у, так тут люди не только с этого района, Габриэля вычеркнем, синюю бабу тоже, о-о-о Ромео Амато, говорит всем, что натурал, но сделал мне целое состояние. — Пику захотелось фыркнуть, он тоже знал этого парня, — точно не он, он был как раз со мной в то время… О! И вместе с Феликсом Д’Амико — забавная парочка, хочу сказать, — Вару еще немного пилил взглядом лист, — не знаю, зачем вам другие люди, так как они живут слишком далеко от этого места, но могу еще сказать о Драко Ринальди, по прозвищу Джокер, парень хороший, немного вне закона, но до убийства не опустился бы. Он, знаете, как Робин Гуд для трущоб. — Вару немного помолчал, — на этом моменте вы клянетесь, что его не троните. — Хорошо, Вару, спасибо. — Пик записал его слова, а потом снова на него посмотрел, — вали уже, свободен. У меня больше нет сил на сегодня. — Сам Вару захихикал от какой-то своей шутки и вышел. За дверью послышался голос Хелен, они разговорились. Звуки их голосов постепенно отдалились. — Что скажете, комиссар? — Данте сел на стул Вару, чтобы быть напротив Пика. — Скажу, что ни хрена не понятно. Придется ждать следующего действия этих отморозков. — Он провел по волосам, смотря в бумаги, будто они просто так дадут ему решение. — Но меня смущает Зонтик. Думаю подержать его в участке. — План не лучший, но, боюсь, вы правы. Сейчас нет никаких улик… — Он помолчал, оглядывая Пика, — возможно, вам будет интересно, что пуля осталась в теле, я отдал ее на экспертизу. Мы можем узнать, по крайней мере, из чего стреляли. — Он пытался подбодрить уставшего человека, но случайно поспособствовал большему недовольству: — Я тебе отвечаю, пуля будет из оружия, которое можно в этих блятских трущобах найти на каждой помойке. — Все может быть, — врач добродушно улыбнулся и пошел к двери. — У вас есть время заслуженно отоспаться, — на это Пик слегка хмыкнул, а врач покинул кабинет. Он прав, подумал комиссар, сон — это замечательно. Жаль, что ему предстоял разговор с Эммой по поводу лжи.

***

…Кто же знал, что эта ночь будет последней для одного из них.