Игра в Мафию

На следующее утро Пик проснулся в своем кабинете на потертом кожаном диване от слишком настойчивого луча. Проморгавшись и протерев глаза от метафорического песка он со стоном сел, откинув подальше плед из их комнаты отдыха, которым Данте любезно его накрыл. Нутром комиссар чувствовал, что это будет день дерьма, но воспоминания о достаточно приятной полуночной беседе немного скрашивали его настрой. Ему хватило наглости улыбнуться. К слову, Данте в комнате не оказалось, хотя они определенно вместе валялись на этом самом диване за душевными разговорами сегодня ночью. Первым порывом было позвонить врачу, но Пик с раздражением обнаружил севший телефон. Не успел он встать и сообразить план действий на сегодняшний день, как в кабинет залетела Хелен. В руках у нее были документы, а в ушах красовались розовые наушники. Она бросила несколько папок комиссару на стол, окинула взглядом все рабочее пространство, как-то сочувственно вздохнула в сторону кактуса, а после обернулась, чтобы, наконец, встретиться взглядом с самим Пиком. — Ох, здравствуйте! — Она вытащила наушники, — не думала, что в это время вы будете в своем кабинете. — Пик нахмурился. — А сколько его? — Перевалило за двенадцать, — она не заметила, как вогнала Пика в ступор, — вас обычно уже мотает по всему городу… Но я рада, что вы отдыхаете! В папках ничего существенного, но скоро вернется Эмма. — Она улыбнулась, чтобы тут же отпрянуть от места, где стояла, так как Пик вскочил с дивана и рванул к своему рабочему месту. Он включал телефон в зарядку под своим столом с полным ощущением того, что куда-то опаздывает, пока Хелен мирилась с причудами своего коллеги. — Куда опять сваливала Эмма? — Он восстал из-под своего стола уже приободрившись и более походя на себя самого. — Куромаку было доложено о задержании Вару, — она не смотрела комиссару в глаза, но он мог прочитать в них горечь, — поэтому он захотел поговорить с ним. — Не думал, что его так скоро выпишут… Он не слушал, что ответила ему Хелен, потому что в это мгновение его телефон подал признаки жизни, и он увидел пропущенные звонки от Данте. Он уже держал трубку возле уха, когда провожал женщину из кабинета, подталкивая в спину. Хелен осталась одна посреди коридора, когда за ней захлопнули дверь. — Какой же он все-таки грубиян! — Она надулась, по-детски пнув чужую дверь, и гордо удалилась разносить документы дальше.

***

Пик встречал Куромаку в сопровождении Эммы прямо возле главного входа в участок. Детектив выглядел лучше, чем в их последнюю встречу, но прошло не так много времени, чтобы с него сошла бледность и худоба. Впрочем, Куро держался на чистом энтузиазме (и Эмме) и никак не показывал, что ему больно, хотя по бинтам, выглядывающим из-под одежды, можно было сказать наверняка, что так оно и было. В общем, один взгляд на всю ситуацию и Пик понял, что Куромаку наглым образом сбежал, перекидывая ответственность за свою безопасность на их отдел полиции. По лестницам его не водим. Этому утверждению детектив хотел воспрепятствовать, но Эмма только показательно расслабила руку на чужой талии, чтобы Куромаку сам убедился в своей неспособности стоять без ее поддержки. Общим голосованием, где мнение Куромаку не учитывалось, было решено дать ему передохнуть в их комнате отдыха, которую уже впору было сдавать за деньги с возрастающим количеством несанкционированных посетителей, а уже потом проводить к Вару. Детектив решением доволен не был, но, напомним, его мнение здесь не учитывалось. Пятница для отделения полиции все еще была пятницей, как и для любого другого предприятия, когда абсолютно все работники вспоминали о своих обязанностях и отчетах, которые им нужно было сделать до сегодня, поэтому в участке было оживленнее, чем обычно. Благо, статус и наличие страдающего Куромаку сигнализировали всем людям расступаться и заполненные коридоры не стали сильным препятствием. Они почти были у цели, когда из-за поворота вышел Зонтик. Пик сначала удивился, а потом еле сдержал себя от хлопка по лицу. Он совершенно забыл о нем! Хотя парень был вполне довольным. Конечно, неплохо жить за чужой счет. Эмма же напротив, связь с их пленным поддерживала, поэтому благородно увела от зависшего Пика внимание: — Зонт! — Названный сразу посмотрел в ее сторону с довольной улыбкой, которая тут же приобрела оттенок паники. Комиссар подумал, что это из-за его недовольной окружающим шумом рожи, — комната отдыха в порядке? Нам надо туда. — Да, конечно! — Зонтик немного нервно останавливается перед ними, задерживая взгляд на Куро. Пик очень надеется, что сквозь чужую рубашку не просочилась кровь от случайно раскрытого шва, последнее, чего он хотел, это снова иметь дело с чужими обмороками, хотя это было бы отличной возможностью снова вызвать Данте… — я как раз шел делать себе кофе, вам надо? — Сделай мне. — Пик ответил на автомате, вспоминая, что не завтракал. Или же обедал, раз на то пошло. Зонтик кивнул, снова с улыбкой, и скрылся в стороне выхода из участка, теряясь в толпе. Эмма проводила его взглядом, после отвернулась и хотела продолжить путь, но поняла, что Куромаку не двигается. — Сильно плохо? Извините, детектив, придется потерпеть. — Она снова предприняла попытку шагнуть, когда рука на ее плече сжалась. Эмма раздраженно выдохнула, поворачиваясь к Куромаку, но все претензии исчезли, когда она увидела неестественно серьезное лицо. Под ее пристальным вниманием раненый сглотнул, почти незаметно наклонил голову в сторону и скосил взгляд себе за спину. — Ну, чего вы там застряли? — Пик отошел от них на несколько шагов, прежде чем заметить их отсутствие. — Слушайте сюда, — Куромаку прошептал, начиная двигаться вперед и хватая под руки обоих полицейских, — это он в меня стрелял. — С этими словами хлопнула дверь в комнату отдыха. Эмма устроила Куромаку на одном из диванов, чтобы ему было комфортно и чтобы он вернулся в больницу по собственному желанию, а не по желанию его открытой раны, Пик в это время стоял и караулил дверь изнутри, заодно находя преимущество в шквале голосов за стенкой. Их мало кто сможет подслушать. Эмма уселась рядом с Куро, скрестив руки на груди и положив одну ногу на другую. Пик не любил, когда эта женщина была настолько напряженной. Если бы все было под контролем, она бы бесцеремонно развалилась на своем месте, не заботясь о дурацких стереотипных правилах приличия, но ее поза — еще одно напоминание, что нихрена под контролем не было. — Если я правильно помню, — Пик решил нарушить угнетающую тишину, — ты сказал, что нападающий имел зеленые волосы. И я, черт возьми, нашел такого. И пистолет при нем, и алиби отсутствует, и нашли его практически на месте преступления. — Куромаку, казалось, удивился. — Я не был уверен в его внешности комиссар, это во-первых, а во-вторых — потенциальный преступник должен был украсть мои заметки по делу. Если они были при вашем задержанном, вопросов не возникает, но если нет, то ему нужно было спрятать их куда-то, а уже после вернуться на место, где в меня стреляли. — Пик глупо моргнул на это. — Насколько могу судить, мою папку вы не обнаружили, иначе бы у вас возникли вопросы, поэтому нельзя исключать тот факт, что вы взяли не того. — Как объяснишь отпечатки нашего подозреваемого на пистолете, из которого застрелили двух людей? По первой жертве у нас только один возможный вариант и это снова Вару. Он единственный, кто мог совершить то преступление. — Эмма развернулась к говорящему, смотря в упор в чужие глаза, но нагнетать на детектива не получилось бы в любом случае. — Подробнее? — Стреляли с метров двух, так можно было сделать либо в самой квартире, либо находясь в соседней заброшке, которая почти приклеена к этому зданию. Один бездомный никого там не видел и не слышал, хотя определенно был на нужном этаже, а в квартире из чужих был только Вару, что еще нужно? — Сколько выстрелов? — Три. — Кто слышал? — Пик с Эммой переглянулись. — Никто, детектив. — Вы очень любите боевики, я погляжу? — Куромаку прищурился на двух людей в комнате, как-будто резко в них разочаровался. — К чему ты клонишь? — Пик мрачно оглядел человека напротив, пытаясь понять его мозг. Куромаку только зевнул, кажется, его ресурсы себя истощили. — Вы же знаете, что глушилок, как таковых, не существует? Они в блятских трущобах, тут об этом никто никогда не заботился, ни Пик, ни Эмма, на самом деле, никогда не имели с таким ничего общего. Кажется, они знатно проебались. — У меня только один наиболее возможный вариант… — Куромаку снова зевнул, сильнее расслабляясь на диване, — вашу жертву убили до того, как были сделаны выстрелы, а они, в свою очередь, появились в трупе во время общей паники и при звуках сирен. Из-за местной застройки знаете насколько увеличиваются звуки? Остался вопрос, из-за чего все-таки умер этот человек и за что? — Куромаку протер глаза под очками. Ему не стоило вырываться из лап врачей так скоро. Организм определенно работал на пределе, не успевая за мозгом. Черт, из-за количества мыслей он вряд ли сможет дать этому слабому телу отдохнуть… — В оправдание Вару, я наверно уловил его силуэт, когда падал, он ведь, по его словам, просто мимо проходил? Это, скорее всего, правда. Вы знаете, что от стресса человек может вместо одного нападающего видеть даже троих? Могу предположить, что некоторые мои воспоминания наслоились друг на друга… — Куромаку задумался на мгновение, прижимая пальцы к подбородку, — если так подумать, то Зонтика я вычислил по голосу, но и это может быть ложным. Хотя, чтобы так было, он должен был что-то сказать, не думаю, что я бы расслышал… Вспомнишь солнце, вот и лучик. Как только Куромаку договорил, в комнату постучались. — Ваше кофе! — Зонтик зашел, когда Пик отпер дверь, но, уловив что происходит что-то важное, решил побыстрее убраться, — там была ужасная очередь, — он мило подытожил, вновь захлопнув дверь. Пик отнесся к нему с подозрением, но, чтобы Зонтик не догадался, принял стакан. В тишине он поставил напиток на стол, его аппетит пропал. — Так, — Эмма хлопнула себя по коленям, приняв более естественную для себя позу и обратив на себя внимание, — сейчас ты, Куромаку, отдыхаешь пару часов, а я иду задерживать Зонта. Посадим его в изолятор на всякий случай. После вдвоем сможем с новыми силами их опросить. Ты, Пик, узнай, что показало вскрытие Габриэля, я думаю, в морге было достаточно времени на выполнение их работы. После Зонта я попытаюсь узнать, кто спизданул про глушитель, хотя не хотелось бы ловить крысу среди своих. — Эмма встала с усилием, поправляя форменный пиджак, — как план? Пику определенно не хотелось сейчас пересекаться с Вару по многим причинам, поэтому он только кивнул. От Куромаку так и фонило нежеланием тратить время в пустую, но он уже догадался, что спорить с Эммой не получиться, поэтому просто смирился со своей участью. Он закрыл глаза, когда Пик вновь отворил дверь.

***

Морг, как и любое другое непривлекательное место, тоже располагался в трущобах, но значительно дальше по границе с более благополучными районами. Комиссар искренне не любил это место, но хуже были его обитатели. И Пик не про трупы. — Неужели наш комиссар лично к нам пожаловал? — Сразу за входом начинались облезлые голубые стены, грязный кафель, мрак, из-за минимума рабочих лампочек, и в целом очень удручающая атмосфера. Но все это замечал только Пик, сумасшедший местный санитар всегда заверял, что данное заведение полно увлекательных мест, историй и искусства. Чарли не определили в психбольницу, Пик уверен, только по причине того, что он оттуда уже сбежал и в трущобах только скрывается. Казалось бы, государственный орган, за которым глаз да глаз, но смесь, состоящая из трущоб и трупов, здорово отводит от себя любые проверки. — Я думал, с твоей фобией, …всегда удивляюсь ироничности твоей должности… ты сюда больше не придешь, хотя последний случай запомнился мне надолго! — И тебе привет, Чарли… — Пик проигнорировал чужие заскоки и сразу же попросил результаты вскрытия, на что Чарли, казалось, обиделся, но все равно принялся выполнять просьбу. — Возможно, тебя это удивит, но умер парень не от пулевых. — Чарли пошел по коридорам, безудержно жестикулируя и заставляя Пика следовать за собой, — Камон, они были в брюшной полости, когда смерть наступила от остановки сердца! Но самое примечательное, что здоровье было крепким, так что же случилось? — Чарли открыл дверь в кабинет, который ничем не отличался от кабинета обычного врача и уселся за свой стол, включая компьютер. Пик просто ждал, пока ему выдадут все нужные бумаги, слушая, как Чарли тараторит, — после осмотра содержимого желудка, мы нашли две таблетки, но они оказались простым снотворным! А какая история с ядом бы получилась, эх… — В этот момент принтер перестал печатать отчет, и комиссару в руки попали все заключения с фото. — Я все равно отправил таблетки в лабораторию, но ты сам знаешь, результаты либо через десять лет, либо они вообще забудут о трущобских делах, как и обычно… — Пик мрачно кивнул на это, но не стал долго задерживаться в месте, где на такое прискорбно заявление начинали хитро и победоносно лыбится. Он в который раз задумывался, не сдать ли этого придурка куда надо… Он шел обратно по относительно знакомому пути. Чарли был прав в том, что он больше не хотел здесь появляться. Последний раз комиссар приезжал сюда кремировать своего боевого товарища, который, как оказалось, не умер, а впал в летаргический сон (их больница тоже компетентностью не отличалась, только в последние дни начала появляться надежда из-за такого человека, как Данте), а поняли они это только тогда, когда бедняга проснулся уже в печи и начал кричать. Похороны в тот день все же состоялись, Пик обзавелся травмой, а по моргу теперь развешано несколько картин их санитара на данную тему. Комиссар, по крайней мере, знал это из слухов, но сам никакого желания видеть такое искусство не имел. Он тяжело выдохнул, до участка из часа оставалось чуть больше двадцати минут, а ему пришла голосовая почта от Эммы. В морге и по трущобам нелепо отсутствовала связь, но Пику не дали как следует обдумать это: — Пик, сразу к делу, Зонт сознался, что имеет связь с мафией. — На данное заявление комиссар встал прямо посреди дороги, пока Эмма на записи продолжила: — Он был слишком нервным, поэтому мы решили допросить его, и он сознался, что имеет с ними связь. Взамен только слезно умолял спасти его от кого-то, но из-за его истерики мы не поняли, от кого. Либо у парня уже кукуха поехала, либо ему угрожали. Впрочем, панические атаки — не притворство, поэтому мы его вырубили и увели в изолятор. — На этом моменте Пик отмер и побежал в сторону участка, — ты отсутствовал около двух часов, мы с парнями доехали и уже обыскали его квартиру. Книжка Куромаку здесь. Когда вернешься, скажи ему, что, скорее всего, человек, за которым он гонялся, у нас. И выпусти потом Вару, ради Бога… — Запись зашумела помехами, как будто Эмма молча пыталась вспомнить что еще сказать, Пик в это время прибавил в скорости бега, — И еще, мы нашли какую-то анонимную переписку в ноутбуке Зонта, там просили его о встрече на другом конце города, мы двинемся туда, вдруг успеем перехватить тех, под чью дудку плясал мальчишка. Вроде все. На этом сообщение оборвалось, а Пик преодолел три километра за рекордные восемь минут. Ему чертовски не нравилась тенденция быть запыхавшимся в важные моменты расследования, потому что его мозг резко терял в работоспособности. Сначала Вару засадил, не обнаружив заметки Куромаку, потом не обдумал вариант с глушилкой. Его тупость приводила его в ярость, а ярость никак не могла сотрудничать с здравым смыслом и адекватными рассуждениями, поэтому сначала он решил спокойно донести информацию Куромаку, кто знает, может он и мысль какую-нибудь умную скажет. Столичный образованный детектив, как никак. Время близилось к вечеру, так что участок был критично пуст (плюсом отъехавшие с Эммой), так что по пути в комнату отдыха он заприметил только Хелен, уходящую домой. Постучав, он открыл дверь. Быстро включив свет, он обнаружил Куромаку на диване. Детектив спал, на столе все еще было сомнительное кофе, сваренное Зонтиком, а так же открытая баночка снотворного. Похоже, Куромаку дал шанс своему телу набрать сил и отрубил себя сам. Пик задумался, насколько будет правильно разбудить больного сейчас и, легко улыбнувшись, решил все-таки оставить детектива, как есть. Он закрыл дверь комнаты и остался в сером коридоре в одиночестве. Свет ламп отражался от кафеля, так сильно напоминая недавний поход в морг. Он даже нашел это красивым, когда шел дальше, мимо выхода и в следственный изолятор. В глубине души он знал, что его ждет там, но все равно остановился прямо напротив клеток. Пик смотрел в пустоту, все еще радуя невидимых зрителей безмятежным лицом, пока в одной из камер истекал кровью его осужденный им же друг, последними словами к которому были обвинения в предательстве, а в другой виновник всего этого бедлама, драматично удерживая в руке пистолет и имея лишнее отверстие в виске. Пик смиренно выдохнул, догадываясь, что происходит. По пустым коридорам он продолжил идти, прикидывая, следует ли ему сообщить Эмме, что едут они по очевидно ложному следу? Но он так устал. Ему так не хотелось думать обо всем этом. Он поднялся на свой этаж и вошел в свой кабинет, зная, кто будет его там ожидать. Тот единственный, который всегда был рядом. — Привет, Пик. — В его кресле вальяжно развалился самый привлекательный в своей опасности мужчина, закинув ноги на его стол и уверено играясь с пистолетом в руке. — Догадался, наконец? — Ты даже не пытался прятаться сейчас… — Пик остановился посреди своего кабинета, чувствуя пустую бездну внутри себя. Так спокойно. — Оставил свое снотворное прямо с трупом Куромаку… — Он был безмерно рассеянным для великолепного детектива. Таким измученным. Даже не верилось, что человека, который так упорно вставлял нам палки в колеса, можно было обмануть простым обещанием помощи с твоей стороны. — Притворился, что я отправил к нему врача? Умно. — Ни капли, — Данте прокрутил пистолет в районе курка, рискованно. — Умным было заманить его в трущобы, где даже такой очевидный батрахотоксин не смогут обнаружить в трупах. Ваша репутация сыграла против вас. — А твоя репутация сыграла на тебя, украл мой ключ от изолятора? Я думал, мы сблизились за тот вечер. — Конечно мы сблизились! — Данте улыбнулся ему, но Пик больше не видел в этом искренности. Он задавался вопросом, как он вообще мог ее видеть, ведь сейчас все так очевидно… — Иначе бы я ключ и не украл. Но неужели моя сцена с душераздирающе трагичным самоубийством не обманула тебя? — Данте убрал ноги со стола и теперь расположил на столешнице локти, подпирая сложенными друг на друга руками подбородок. В одной из кистей все еще игриво качался пистолет, а «врач» выглядел искренне наслаждающимся всей этой сценой. Наверно горячо, когда человек, которого ты пытался соблазнить, показывает свои умения. Пик даже усмехнулся, представляя лицо этого безумца, когда тот видел его промахи. Должно быть, он был разочарован. — Зонт слишком мягкотелый и слишком хотел жить, чтобы осмелиться убить себя да еще и прихватить с собой невиновного. Что вообще сподвигло тебя использовать такого никчемного человека? Я ожидал большего от тебя. — Пик дерзко ухмыльнулся, расслабился в осанке и скрестил руки на груди. Он знал, что проиграл в этой игре, как только Куромаку вообще втянул его в нее. Но сейчас было так весело кидаться аргументами, несмотря на пропасть отчаяния и усталости внутри. Было чувство, что они на равных, как той ночью, когда они делились чем-то сокровенным. Пик не мог сейчас утверждать, что все слова Данте были правдой, что хоть что-то было, но тогда было так приятно. Почти как и сейчас, не считая приближения смерти. Но Пик примет этот проигрыш, как и любой другой в своей жизни, с достоинством. Данте смотрел на него с блеском восхищения в глазах, но говорил все так же ровно: — Удивительная способность этого парня падать в обмороки от стресса здорово давила всем на жалось. Это и с вами бы сработало, если бы Зонт не поддался уверенности той женщины и не решился на попытку сдать меня. У него почти получилось, но его страх ко мне победил его стрессоустойчивость. — Пф, — Пик фыркнул, — легко победить то, чего нет. — Комиссар! — Данте аж подпрыгнул на кресле, улыбаясь как никогда широко, — что же с вами? Где боязнь смерти? Особенно чужой. — Поздно уже боятся… — Пик улыбнулся почти нежно, глядя в чужие, все еще полные восторга глаза, — а о мертвых либо хорошо, либо правду. Они оба засмеялись. Данте поднялся из-за стола, преодолев расстояние между ними за два шага. Пистолет нашел свое место в комичном халате врача, а его руки схватили чужие плечи. — Есть ли еще что-то, что ты хотел бы узнать? — Он весело говорил, смотря прямо Пику в глаза, на слишком маленьком расстоянии от его лица, — почему мы убили Габриэля? Что сейчас с Эммой? Как у Вару оказался пистолет с отпечатками? Зачем нам заметки Куромаку? Кто вас запутал, пользуясь полной некомпетентностью по поводу глушилок? — Пик тоже улыбался, смотря в его лицо, — Как насчет…? Данте не успел договорить, как Пик его прервал: — Нет, все это мне не интересно. И… — Глаза Данте наполнились надеждой, правда она тут же разбилась, — нет, я не присоединюсь к тебе. Все-таки я пошел в полицию из-за чувства справедливости. Из желания помогать, — рука на его правом плече расслабилась и покинула свое место, — я смотрю на тебя сейчас, потому что, не смотря ни на что, ты мне нравишься, так нравишься, но… — Он вдохнул, зажмурив на секунду глаза, однако, когда открыл, окинул разочарованное, правда все еще с улыбкой, лицо Данте холодным взглядом, — я ненавижу тебя сейчас больше всего на свете. Данте окинул его взглядом, но все же остановился на решительных глазах: — Ты же осознаешь, что упустил свой шанс? — А губы все кривятся в улыбке. — Конечно. Пик сделал еще пол шага навстречу, чтобы дуло пистолета наконец уткнулось ему под ключицу. — Я даже не заметил, что ты левша, — Пик прошептал ему. — Прости, что так вышло, — ни капли искренности не прозвучало в извинениях Данте, но Пик все равно получил свой легкий поцелуй, прежде чем прогремел выстрел.

***

Когда Куромаку засадил подставного чиновника во всей подпольной экономике начался кризис такого масштаба, что это отразилось даже на основных финансах страны. И некоторой алчной элите урезка своего капитала жуть как не понравилась. Поэтому было принято решение мстить.

Думаю, вы наверняка уже поняли, что произошло, но мы не будем оставлять нераскрытых карт.

Дело №748 [ЗАВЕРШЕНО] Зацепка №1 Заметки Куромаку Содержали в себе необоснованные, но удивительно точные подозрения, насчет всего происходящего, некоторых важных личностей и всей роли трущоб во всей сцене. Зацепка №2 Габриэль Угол обзора левее места, где был подстрелен Куромаку, но он видел часть человека, который склонился над телом. Он видел часть голубых волос и часть полицейской формы. Прежде, чем Габриэль успел об этом вспомнить и сообщить комиссару, которому мог доверять, его слова услышал Зонтик, дальше дело за так удачно подкинутыми таблетками и идеей их использования… Зацепка №3 Дезинформация Первыми на место преступления пребывают сотрудники полиции, но все, что они делают — огораживают местность, чтобы не уничтожили никакие улики, никого не смутил проскочивший судмедэксперт, когда мигалки еще не отключили. Зацепка №4 Отпечатки Вару слишком часто был в ее компании, оставлял вокруг нее стаканчики из-под кофе или даже просто на кафельных стенах. Зацепка №5 Ложный след Эмма с парнями попали в ловушку мафии и никто не вернулся с того края города обратно. Хелен закрыла папку с этим делом, помещая поглубже в полки архива. Когда-нибудь кто-то ее обнаружит и положит конец тайне, прогремевшей на всю Италию, в которой трущобы стали настоящим полем битвы. Данте уволился из больницы, как только положил конец всем знающим людям и вернулся под крыло своего теневого начальства, прислав Хелен ее заслуженный заработок. Чтобы что-то спрятать, нужно прятать это под носом. Особенно, если вам выделена такая роль, как шпион. Она целый год, с момента, как Куромаку начал о чем-то догадываться, притворялась обычной секретаршей в этой дыре, чтобы только решить небольшие проблемки, такие, как разузнать о характере комиссара, в каких обстоятельствах он сможет сглупить и не осознать, что его подозреваемый никак не мог узнать о ране Данте, если того не было рядом, или направить Габриэля прямо в идею таблеток или собрать отпечатки кого-нибудь, кого можно подставить, и, конечно же, избавиться от большинства свидетелей, которые могли бы услышать финальные аккорды их спектакля. Она может сказать, что выполняла свою работу слишком усердно, потому что определить все дела так, чтобы ближайшее крыло к следственному изолятору было пусто на момент выстрелов — это надо было постараться! Зато теперь она лет пять может ни в чем себе не отказывать и это определенно того стоило. Она вышла из архива, проходя мимо молчаливых сотрудников с видом глубокого потрясения, но со спокойной и довольной душой, и забрала со своего стола заявление на увольнение. Ее новое начальство не сможет ей в этом отказать.

Победила Мафия