Помни меня

Шон вышел из кабинета врача, шатаясь и не видя ничего вокруг. Перед глазами всё плыло, мозг отказывался верить услышенному, руки непривычно дрожали. Опухоль головного мозга, неоперабельная — звучит как приговор. Так и есть. Альфа подумал о Лореане, как он скажет об этом мужу? Всё началось с обыкновенной головной боли, но альфа всё списывал на усталость и нервозность, несмотря на просьбы мужа больше отдыхать, хорошо питаться или сходить в больницу. В последние годы Шон упорно работал, засиживаясь до позднего вечера, пропуская обед, а иногда и ужин. Питаясь одним кофе. Он пытался вытянуть свою строительную фирму из проблем и долговой ямы, в которую её затянул бывший партнёр, которого перекупили ушлые конкуренты, заманив солидными деньгами. И вот, спустя целых два года у Шона всё получилось. Дела пошли в гору. Последней каплей стал обморок, в который альфа свалился, придя домой. Терпению Лореана пришёл конец, и омега отправил с утра пораньше сопротивляющегося мужа в больницу. Лори перепугался не на шутку, когда услышал грохот и нашёл супруга на полу в гостинной без сознания. Даже подвёз его до клиники, не давая сесть за руль, а сам уехал на работу. И сейчас Шон благодарил бога, что супруг не пошёл с ним. Альфа ещё раз посмотрел на снимки в руках. Незнающему человеку невдомёк, что небольшое затемнение на этом снимке и есть смертоносная, гадкая, омерзительная опухоль, которая прочно засела в голове, не давая ни малейшего шанса на операцию. Шон вздохнул. За что? Почему именно у него? Как так получилось? Он ещё так много не успел сделать, постоянно откладывая на потом. А теперь это «потом» уплывало, растворялось, виднелось расплывчиво, словно в тумане. А будет ли вообще у Шона это «потом»? Альфа до конца не верил сказанному, но доктор твёрдо и уверенно вынес вердикт, смертельный приговор Шону, что медленно впивался с каждым словом в каждую клетку организма, отравляя страхом. Ему даже не сказали, сколько времени осталось! Эта зловредная штука могла убить Шона в любой момент, хоть завтра, хоть через год, хоть прямо сейчас. И это незнание пугало больше всего. Жить с мыслью «А вдруг прямо сейчас?» было невыносимо. Накрапывал дождь, и Шон быстро прошёл к ближайшему такси. Назвав адрес, погрузился в свои мысли. Последнее время отношения с мужем почти сошли на нет. Даже секса в их семейной жизни стало катастрафически мало, уставший альфа засыпал, только притронувшись к подушке. А ведь Шон любил своего Лореана сильно. Они были вместе уже более шести лет. Только окончив учёбу, альфа начал искать работу. Он ждал автобус, когда на остановку пришёл с ног до головы укутанный в одежду омега. На дворе зима и холод, а парень без перчаток. Он тёр свои дрожащие ручки, постоянно дуя на них. Шон не смог на это долго смотреть, снял свои и отдал их пареньку. Омега поднял вверх голову, закутанную в шарф, отчего были видны одни лишь огромные, цвета неба, глазищи. — Это мне? Спасибо, — пропищал еле слышно и стал одевать перчатки. Те оказались намного больше его маленьких ладошек, но принесли тепло. Приехал автобус омеги, и он, помахав на прощание, уехал. Следом прибыл и другой, увозя альфу. Через два дня встреча повторилась. Только уже омега протягивал Шону его же перчатки, от души благодаря и очаровательно улыбаясь. На третий раз альфа набрался смелости и пригласил понравившегося паренька в кафе. Парни проговорили не один час, найдя много общих тем. Омегу звали Лореан, он учился на предпоследнем курсе на бухгалтера. Он оказался очень приветливым, разговорчивым и необычным. Его феромон был сладким и пьянящим, волосы — розоватого оттенка и до плеч, в одном ушке поблёскивала небольшая серёжка, ногти были аккуратно подстрижены и покрыты розовым лаком. «А в первую нашу встречу они были ярко-красные», — вспомнил Шон. Они встретились ещё двенадцать раз прежде, чем начали встречаться. Первый их поцелуй был просто божественен. А про первый секс альфа всегда вспоминал с замиранием сердца и глупой улыбкой до ушей. Шон оказался первым партнёром омеги, несмотря на его внешность и некоторую развязность. И это добавило ещё один плюс в сторону Лореана. Даже сейчас, спустя столько времени, лишь закрыв глаза, Шон мог ясно увидеть стеснение и алые щёки его омеги в первый их раз. И то, с каким трепетом омега доверился и открылся альфе, а потом страстно отдавал свою девственность, принимая далеко не маленький член Шона. Как Лореан стонал и выгибался под ним, как шептал нежные глупости в момент наивысшего пика наслаждения, как сильно сжимал своим анусом пульсирующую плоть Шона, как царапал его спину и плечи, когда стал набухать узел внутри, распирая тугие стенки, и как потом целовал и нежно водил тонким пальчиком с сиреневым маникюром по груди альфы, вырисовывая только ему одному известные узоры… И каждое их соитие было, как в первый раз: необузданное, страстное, пылающее. Они полюбили друг друга той самой единственной любовью «навсегда и надолго», о которой пишут в сентиментальных романах для омег. Парни расписались спустя полгода отношений. О детях они пока не думали — Лореан ещё учился, а альфа недавно нашёл нормальную работу, да и съёмная квартира и маленькая зарплата Шона не позволяла им завести ребёнка. Сами еле-еле сводили концы с концами. Когда же и омега устроился в солидную фирму бухгалтером, окончив на отлично учёбу, дела пошли на лад. Но и тогда их планы на пополнение пришлось отложить: Шон с другом решили открыть свою собственную строительную фирму. Работа, нервы, проблемы, обустройство нового собственного жилья — небольшой уютный домик забирали последние силы и время. Летели дни, месяцы, годы, наладился быт, и вроде вот он, тот момент, когда можно и забеременеть, но неожиданно партнёр альфы по бизнесу подложил огромную свинью, перейдя на сторону конкурентов. И опять рождение ребёнка было отложено на неизвестно сколько. И до сих пор этот вопрос оставался открытым. «А будет ли ещё время?» — вдруг подумал Шон. Такси уже подъезжало к его дому. Шон безумно хотел стать отцом, как и его супруг. Лореан вообще очень любил детей, с завистью смотря на гуляющие парочки с коляской, или играющих на детской площадке малышей. Это заложено самой природой, ведь именно омегам бог подарил способность зачать, выносить и родить. Сам Шон часто видел, как Лори украдкой кидает взгляд на соседний двор, где повсюду были разбросаны игрушки, ведь семилетние близнецы-альфы часто шумели там. Шон мечтал, как будет учить маленького сына альфу играть в футбол, а малыша омегу водить в бассейн. Тихие, уютные вечера в кругу любящей семьи, смотреть на спящие мордашки детей, тихо посапывающих в кроватке, стоя в обнимку со своим прекрасным супругом, наблюдать, как дети растут, познают жизнь, совершают ошибки, влюбляются, женятся, как уже его внуки сидят на плечах, крепко обнимая за мощную шею, чтобы не упасть, и называют дедушкой, а постаревший, но от этого не менее желанный и любимый Лореан стоит рядом и смеётся заразительно и счастливо… Эти картины так отчётливо промелькнули перед глазами, что Шон едва не заплакал. Этого он уже наверняка не увидит. И стало так больно, так тоскливо, хоть волком вой. А Лореан? Как альфа сможет покинуть своего любимого мужа? Оставить одного? Омега не переживёт, Шон это точно знал. Дома было пусто. У Лореана на работе новый проект, надо рассчитать что-то там, поэтому муж сегодня будет позднее обычного. Шон прошёл в спальню, переоделся и присел на краешек кровати, смотря невидящим взглядом в одну точку. Так его и застал Лореан. — Шон? Альфа был глубоко в своих горьких мыслях, не сразу сообразил, что его зовут. Лореан тронул того за плечо. — Шон, все в порядке? — Лори, ты уже вернулся? — сколько же он просидел вот так? — Да, всё хорошо. Просто задумался. Иди сюда. Альфа усадил своего мужа на колени и впился в алые губы. Боже, как же он соскучился по ним! Лореан готов был растаять, он так давно не получал внимание и ласку от Шона. — Я люблю тебя, моя радость, — прошептал тихо альфа, оторвавшись от сочных губ. — И я тебя, любимый. Что сказал доктор? — с волнением в голосе поинтересовался Лори. Шон сразу подобрался и напрягся. Он не мог сказать горькую правду, нельзя, только не Лори. Альфа отвел глаза. — Обычное переутомление. Витамины, сон и хорошая еда — лучшее лекарство. — О, ну тогда я сейчас пойду и притовлю шикарный ужин! И только посмей мне всё не скушать! — улыбнулся довольный Лореан, успокоившись. Омега чмокнул супруга, быстро принял душ, переоделся и умчался радостно на кухню. Давно они вместе не ужинали, ох как давно. Ужин прошёл в романтической обстановке. Омега зажёг свечи, приготовил любимые блюда Шона, нарезал салат из свежих овощей — это же витамины. — Может, по бокалу вина? — предложил альфа. — Можно, — радостно согласился Лори. Ужин плавно перетёк в просмотр мелодрамы. Сидя на диване, бок о бок, прижатый крепкой рукой к альфе, Лореан ликовал. Он уже и забыл, когда в последний раз вот так просто супруги проводили вечер. Спокойный, вместе и рядом. Обычно в этот час альфа был ещё на работе, приходя домой, когда омега уже крепко спал. Как же этого не хватало. Омега безумно любил этого целеустремлённого и упрямого человека. Ещё тогда, в далёком прошлом, на обычной остановке, когда незнакомый альфа отдал свои перчатки мёрзнувшему омеге, Лореан влюбился. Дома он прижимал их и вдыхал феромон Шона, оставшийся на обыкновенных дешёвых перчатках. А потом альфа пригласил его в кафе. Радости не было предела, сердце гулко билось о грудную клетку, чуть ли не выпрыгивая оттуда. Даже в общении Шон был потрясающим: много шутил, делал комплименты, улыбался, интересовался и внимательно слушал. А их первый поцелуй! Это было что-то с чем-то! А первый секс… Ммм, сладко и неловко. Альфа стал первым, и Лореан надеялся, что и последним в его жизни любовником. Рука поднялась выше, скользнула по шее, добралась до ушка, помассировала его, омега прикрыл глаза от удовольствия. Любимый знал, как сделать приятно, ведь уши — это слабое место Лореана. Омега сладко простонал, и Шон захватил в плен его губы. Возбуждение накрыло волной обоих. Лори обвил шею супруга руками, забираясь к нему на колени, отвечая на поцелуй жадно. Он изголодался по ласке. Шон прошёлся вниз по спине, сжал руками аппетитную, упругую попку. Неожиданный громкий стон разорвал тишину, альфа подхватил Лореана на руки и понёс в спальню. Губы покраснели от поцелуев, члены налились силой, попка омеги поджималась в предвкушении. Шон с ценной ношей упал на кровать, одежда исчезала с невероятной быстротой, обнажая тела. Прохладная постель не могла остудить пылавших тел, лишь добавляла контраст. Шон нетерпеливо нашёл дырочку, к которой муж предоставил открытый доступ, раздвинув стройные ножки пошире, и проник в мокрое от обильной смазки отверстие двумя пальцами. Лореана выгнуло от этого. Омега любил, когда муж так неистово хотел его. — Быстрее, Шон, — выдохнул омега в губы. Супруг добавил третий палец, покрутил, разрабатывая анус, потом приставил головку к жаждущему входу и толкнулся. Приятная волна наслаждения окатила обоих. Как же давно Шон не был в этих тесных глубинах, как давно он так ярко не ощущал мужа, его податливое, нежное, стройное тело под собой. Сколько же времени он упустил. Шон начал двигаться в тесном, жарком местечке, Лори сжимал его ногами, надавливая на бёдра, стонал, когда член задевал простату, шарил по спине и плечам руками, иногда впиваясь ногтями в кожу. Всё закончилось слишком быстро, Лореан громко кончил, через минуту альфа последовал его примеру, изливаясь внутрь любимого омеги. Шон достал свой член, не дожидаясь узла, вызывая этим недовольство мужа. — Не так быстро, Лори, я не успел насытиться тобой, — прошептал альфа и стал покрывать поцелуями тело омеги. Он присосался к розовому бутону соска, оставляя на нём свои следы, облизал бока, впалый живот, слизывая сперму, и опустился на член, который и не думал падать. Вобрал его в рот, вылизывал, играя языком, доводя до мурашек Лореана. Потом перевернул парня, ставя на колени, и пристроился сзади. Член плавно и легко вошёл внутрь, омега был раскрыт, весь перепачкан в ароматной смазке и его собственной сперме. Лори жадно хватал ртом воздух, пока супруг вдавливал его в кровать. Это было так мощно, так страстно, так долгожданно. Шон бился в комок нервов каждым толчком, пуская ток по телу омеги своими действиями, гладя спину, сжимая бёдра и тонкую талию. Смесь возбуждённых феромонов будоражила кровь, отключала мозги, впитывалась в кожу. Когда Шон был близок к финалу, он уложил мужа на бок, прижался к его спине, поднял красивую ножку, придерживая её рукой на весу, и быстро задвигался. Омега опять кончил, громким стоном наполняя комнату, и обмяк. Следом кончил и Шон, сцепляя обоих большим узлом. Они лежали, прижавшись тесно друг к другу, громко дышали, спазмы оргазма били по нервам, наполняя истомой и желанной разрядкой. Омегу немного трясло от перевозбуждения, Шон крепче обнял мужа. — Я люблю тебя, мой Лореан, — прошептал на ушко и прикусил мочку. — И я тебя люблю. Как же давно у нас такого не было. Я скучал по тебе, Шон. — Знаю, малыш, прости меня, — виновато произнёс альфа. — Впредь я буду уделять тебе больше внимания. — Обещаешь? — спросил с надеждой омега. — Обещаю, — твёрдо сказал Шон. Уже поздно ночью, когда уставший, но довольный Лореан крепко спал на плече любимого, альфа не мог сомкнуть глаз. Он вспоминал лучшие моменты своей жизни, они все оказались связаны с супругом, осмысливал произошедшее в больнице, пытаясь разложить по полочкам и понять, за что ему так не повезло. Взгляд переместился на сладко сопящего мужа. Этот замечательный омега был всем для Шона. Его первой и последней любовью, его страстью, его фетишем и крашем, его идеалом, половинкой души, его человеком. Одинокая слеза блеснула в свете луны, что виднелась через приоткрытое окно спальни, одиноко висевшая на тёмном небе. Альфа сильнее прижал супруга, уткнулся лицом в отросшие, спутанные от их страсти волосы, которые были уже натурального оттенка, и сильно зажмурился, не пуская наружу непрошенные слёзы, сжимая губы до боли. Он сильный, он справится. Не зная, сколько отвела ему лет или дней судьба, но всё оставшееся время Шон уделит только Лори, сделает для него всё, что угодно. Пусть он потом помнит только хорошее о нём. Ведь самое важное, чтобы его любимый был счастлив.