Помни меня

Всю неделю Шон улаживал дела на своей фирме, приводил в порядок документацию и вводил в курс нового управляющего. Найти добропорядочного, умного, ответственного специалиста оказалось трудно, но выполнимо. Шон решил, что всеми делами будет управлять его помошник — бета Курт Лавески, а он посвятит оставшееся время Лореану, лишь изредка появляясь на работе. Лореан не мог нарадоваться на изменения в поведении супруга. Теперь каждый вечер они ужинали вместе, смотрели в обнимку телевизор, разговаривали, Шон любил мужа каждую ночь так неистово, будто в последний раз. Альфа стал таким, как прежде. И Лореану это безумно нравилось. У Шона появилась уйма свободного времени, так что он вставал пораньше, обязательно целовал омегу и шёл готовить завтрак для себя и любимого супруга. Потом провожал того на работу, а сам занимался домашними делами, до которых раньше никак не доходили руки. Шон сходил ещё раз на приём к доктору, узнал всё подробнее, тот посоветовал меньше волноваться, напрягаться, выписал парочку рецептов и пожелал удачи и долгих лет. Ведь с такой опухолью могут прожить годы. Оставалось лишь надеется и молиться, что Шон делал каждый день. Приходить домой, когда тебя там ждут, очень волнительно. Лореан каждый день спешил в их уютное гнёздышко, поскорее попасть в любимые и крепкие объятия. Шон будет ждать на веранде, поможет раздеться, вместе они примут душ, заодно и приласкают друг друга, потом ужин, заботливо приготовленный супругом, тихий и спокойный вечер на коленях или под боком альфы и, конечно, бурная и страстная ночь. Лореан расцвёл, он будто светился изнутри, даже коллеги это заметили. Вот она, та жизнь, которую так хотел омега. Только одно расстраивает — у них не было детей. Пролетело две недели. Наступили выходные. Альфа пригласил супруга в кино. В обычный кинотеатр, но Лори был счастлив. Они сидели на последним ряду и украдкой целовались, как когда-то в юности. Конечно же, о чём был фильм, никто из них сказать не смог бы, парочка была занята друг другом, а остальное второстепенно. Уже после сеанса, неспешно прогуливаясь по улице за руку с любимым, Шон решился. — Лори, у тебя ведь скоро течка? — Да. А что? — спросил омега. — Давай сделаем ребёнка? Лореан остолбенел. Он не ослышался? Шон хочет дитя? — Что ты сейчас сказал? — решил уточнить омега, затаив дыхание, он не мог поверить, что ему не послышалось. — Я говорю, давай ребёнка… — Ааааааа! — раздалось так громко, что Шон в испуге отшатнулся. Лори не смог сдержать радостного крика, он зажмурил глаза и замахал руками, чуть не прыгая. Прохожие оборачивались на него, но парня это совершенно не волновало. — Да! Да! Да! Я только за! Боже, как давно я этого ждал! Лореан бросился на улыбающегося мужа, душа в объятиях, визжал от восторга и переполнявших эмоций. Хотелост петь и танцевать. Он станет папой! У них с Шоном будет малыш. Их ребёнок. Это так замечательно! А вернувшись домой, пара всю ночь напролёт любила друг друга. Шон переживал каждый день. Мысль, что он может оказаться последним, разъедала изнутри. Альфа старался не показывать вида при муже, но без него дурные мысли забивали голову. На фирме было всё отлично, Курт справлялся на ура. Бета оказался хватким и умным человеком, они даже начали общаться иногда. Шли новые заказы, работники строго проверялись при входе и выходе, камеры были поставлены даже в уборной. Волноваться было не о чем. Лореан пришел домой позже обычного. Омега устал, весь день его крутило, и ныла голова, феромон выделялся безконтрольно, хорошо, что чует его только супруг. Шонова метка давно покоилась на изящной, тонкой, лебединой шее супруга. Течка пришла на три дня раньше положенного. — Я позвоню к тебе в офис, предупрежу, что ты берёшь больничный, — быстро сказал альфа и взял телефон. Он помог Лореану помыться и накормил. Запах становился сильнее, туманя сознание альфы. В паху уже становилось неудобно, клыки побаливали, в голосе слышалось рычание и нетерпение. Едва супруги переступили порог спальни, Шон набросился на Лори, уткнувшись в изгиб шеи, облизал свою метку, вдыхая сладкий феромон. Зрачки расширились, член дёрнулся, просясь наружу, а омега издал тонкий всхлип. Одежда осталась на полу, а сами парни улеглись на кровать. Течка набирала обороты, буквально час, и она войдёт в свою полную силу. Шон старался не думать, что может её не пережить, молился и просил небеса дать ему время. А потом и вовсе про всё на свете забыл, одурманенный течкой любимого омеги. Лореан стонал от каждого движения, его тело стало столь чувствительно и поддатливо. Смазка пачкала ноги и стекала на простынь. Запах альфы забил нос, голова опустела. Только единственное слово «хочу» билось в мозге. Ощущения утроились, прикосновение тел обжигало, член болел и пульсировал. Только от пары движений рукой, Лори уже со стоном кончил. Сперма пропала во рту мужа так же быстро, как и появилась. Схватив стройные ноги, закинув себе на плечи, альфа без труда вошёл в изнывающее лоно. Омега бился под ним, стонал, кричал, просил оттрахать себя сильно и жёстко. Уговаривать супруга не пришлось, он всегда старался выполнять желания любимого. Мощный член таранил анус, принося облегчение и усладу. Воздух потяжелел, пошлые шлепки и томные стоны разносились по всему дому, запах секса напрочь выбивал все мысли. Шон кончил много, густая сперма заполнила матку, стенки ануса туго обхватили набухший узел, не давая вытечь ни одной драгоценной капле семени. Они лежали, связанные телом и душой, окутанные феромонами, а внутри омеги зарождалась новая жизнь. Такая долгожданная, хрупкая и совсем маленькая, но жизнь. Несколько дней пролетело как один. Пара отдавалась друг другу страстно, даря неимоверное удовлетворение, блаженство, негу и тысячи оргазмов. Тела покрыты укусами и засосами, метка не один раз обновлена и зализана. Обессиленные, уставшие и счастливые супруги встретили новый день. — Доброе утро. Как ты, мой хороший? — спросил Шон у мужа, едва тот проснулся. — Как заново родился! Доброе, — улыбнулся довольный омега. Тело приятно тянуло, попка побаливала, но приятной болью, голова начала проясняться. — Как думаешь, у нас получилось? — Шон очень беспокоился, ведь второй попытки у него может не быть. — Не знаю почему, но я твёрдо в этом уверен. Сделаю тест через неделю, — ответил Лори. — Завтрак? — Умираю от голода! Но сначала — душ. Через неделю по дороге домой омега купил тест, вернее целых пять. Альфа нервно расхаживал за дверью и заламывал руки, пока Лореан был в уборной. «Пожалуйста, пусть будет положительный!» — шептал Шон. Когда же дверь отворилась, по одному счастливому лицу мужа можно было догадаться, что он понёс. Омега протянул пять продолговатых белых палочек, на каждой из которых был нарисован чёткий красный крестик. — Шон, у нас получилось, — не веря глазам, прошептал Лори, — У нас получилось. У альфы камень с души упал, напряжение ушло, он готов умереть прямо сейчас от счастья! Шон заключил в любящие объятия супруга, слёзы счастья наполнили глаза обоих. Неужели они станут родителями? Альфа поднял на руки Лореана и закружил, а тот смеялся и плакал одновременно. Они вместе сходили в клинику, омега встал на учёт. Лореан соблюдал все рекомендации, пил витамины, Шон готовил полезную еду, баловал фруктами, исполнял все капризы. На работу муж категорически запретил ходить, пришлось оформлять обычный отпуск до декретного. Альфа носился с Лори, как курица-носедка со своим яйцом. А омега удивлялся, смеялся и подшучивал над супругом. — Я беременный, Шон, а не больной. Я сам могу порезать салат или сделать себе чай. И кровать заправить, и стиральную машинку запустить, да и живота у меня пока нет. Альфа только фыркал, бубнил что-то себе под нос и совершенно не слушал Лори, поступая так, как считал нужным. Потом начался токсикоз. О, это было ужасно. В рот ничего не лезло, от запахов сразу тошнило, омега мог выносить только белый хлеб из местной пекарни и некоторые овощи и фрукты. Супруг осунулся, под глазами залегли тени, настроения не было, ничего не радовало. Альфа переживал сильно, забыв о наказе врача не волноваться. Как это сделать, когда любимому плохо? Всё закончилось неожиданно. Лореан проснулся рано утром, прислушался к себе, растолкал Шона и смущённо сказал, что хочет кушать. Тот побежал готовить, а омега сметал еду с тарелок, облизывая пальцы, пачкая лицо, со зверским аппетитом поглощал абсолютно всё. Шон нарадоваться не мог, влюблёнными глазами смотря на своё чудо. Каждый вечер ложась спать, альфа прикладывал руку на уже немного округлившийся животик Лори и гладил его, иногда что-то шептал в пупок, целуя его. Это было так просто, нежно и искренне, что Лореан постоянно умилялся. Здоровый, крепкий, высокий альфа, а сюсюкает с животом. Секс стал более спокойным, позы не такие развратные, но всё равно оба получали удовольствие. А Шон шептал слова своему сыну, не зная, увидит ли его, доживёт ли до рождения, возмёт ли на руки когда-нибудь, вдохнёт ли его запах. Он просил позаботиться о папочке, когда альфы не станет. Ведь у Лори останется только он, частичка Шона, которая будет напоминать о счастливых днях вместе, но и о том, что альфы больше никогда не будет рядом. — Твой папочка слишком впечатлительный и ранимый, нежный и хрупкий, он наверняка будет горько плакать и переживать. Но ты утешь его вместо меня, ладно? А я всегда буду наблюдать за вами с небес, любить и оберегать. Я люблю вас, мои мальчики, очень сильно, — нашёптывал Шон своему неродившемуся ещё сыну так, чтобы Лори не услышал. И казалось, что тот всё слышит и понимает. По крайней мере, так хотелось думать. На первое УЗИ супруги почти бежали, хотелось посмотреть, увидеть, узнать, сделать снимок и повесить его в рамочку к остальным семейным фотографиям. В кабинете будущих родителей ждал сбрприз. — Поздравляю, у вас двойня. — Что? — изумились оба. — Двойня? — округлил глаза альфа. — Два сына? — не поверил Лореан. — Всё верно, — подтвердил доктор, — Никаких аномалий или патологии развития плодов я не вижу. У вас всё отлично. Запишитесь на следующее УЗИ у медбрата. — Лори, ты слышал? У нас будет два сына! Ты не останешься один! — Шон не успел прикусить язык, последние слова просто сорвались с губ. — Конечно нет, у меня же есть ты, — ответил до сих пор шокированный омега, — А скоро появятся и наши дети. Двое, кто бы мог подумать. Живот Лореана начал расти с огромной скоростью. Как и беспокойство Шона. У него чаще болела голова, чувствовалось давление изнутри, он быстрее уставал, иногда на миг, буквально на секунду альфа терял зрение или равновесие. Врач говорил, что может быть рвота и тошнота, но Шон пока держался. Лориан часто задавал вопрос, всё ли хорошо, а альфа только отмахивался, ссылаясь на переживания о нём и усталость. «Пожалуйста, пожалуйста, ещё немного. Я должен увидеть сыновей, должен убедиться, что с Лори всё будет в порядке!» — повторял, как мантру Шон. Время летело очень быстро. Омега уже жаловался, что за огромным животом не видно его самого. Спина ныла, ноги отекали, ходить стало тяжело. Всё же внутри было два, а не один плод. Малыши развивались хорошо, как и положено по срокам. Супруги решили не узнавать пол детей, пусть это будет сюрпризом. Да и не важно это, они уже любили своих чад, кем бы те не оказались. Курт стал сам приходить в дом начальника, Шон не мог и не желал хоть на минуту оставлять Лореана одного. Альфа и бета отлично поладили, становясь если не лучшими друзьями, то очень близкими знакомыми. Да и Лори нравился этот спокойный, уравновешенный мужчина, который никогда не приходил с пустыми руками. Фирма процветала, принося хороший доход. Шон оборудовал детскую. Он своими руками собрал кроватки, всю мебель, покрасил стены в нежно-голубой цвет, а на потолок наклеил море звёздочек, что светились в темноте. До родов оставался какой-то месяц, но для Шона время утекало как одно мгновение. С каждым новым днём становилось всё страшнее, а вдруг он не проснётся? А если это последняя его ночь? Как всегда прижимая к себе округлившегося мужа, альфа зарывался в его волосы, вдыхал до боли любимый феромон полной грудью и тихо плакал, стараясь, чтобы наутро глаза не сильно покраснели. Воды отошли слишком неожиданно. Вещи в клинику были давно собраны и покоились к багажнике машины. Скорую вызывать не стали, Шон уложил супруга на заднее сидение и рванул в больницу, где их уже ждал наблюдавший беременность доктор. Роды длились долго. Мальчики не хотели покидать уютную и тёплую утробу. Шон сидел около мужа всё время, держал его за руку, целовал бледное, измождённое лицо, шептал слова любви и поддержки, слизывал капли слёз. На следующий день омега родил. — Поздравляю, у вас двойняшки — крупненький альфа и малыш омега, — сказал уставший доктор. Ему тоже дасталось за эти сутки. Детей обтёрли, обработали пуповину, завернули в пелёнки и отдали Лореану, который от нетерпения забыл про боль и усталость. Шон не мог поверить глазам. Он смог, он дожил, он стал отцом самых прекрасных малышей на свете. Его руки дрожали, когда забирал сыновей у Лори, который весь светился от переполнявшего его счастья и улыбался своей очаровательной улыбкой. Через пять дней пополнившееся вдвое семейство вернулось домой. И потекла рутинная жизнь. Уильям — альфа и Оскар — омега были необычайно тихие, не беспокоили по ночам, хорошо кушали и не болели. Шон не мог насмотреться на них, подолгу не спуская с рук. — Ты их так разбалуешь, Шон. Скоро они начнут и спать, и есть, и жить в твоих руках, — сетовал на мужа Лори. Омега же не знал, что его супруг просто хочет запомнить больше этих простых, но дорогих сердцу моментов, впитать запахи своих детей, запечатлеть их лица в голове. Состояние Шона ухудшалось день ото дня. Рвота и тошнота стали постоянными спутниками. Зрение пропадало уже на несколько минут, а не на миг. Давление в голове вызывало боль, хотелось кричать и выть волком. Каждый прожитый день приближал Шона к смертельному финалу, он понимал это, но никак не мог принять. Альфа уже давно написал завещание, оставляя всё единственному человеку, который жил в его сердце — Лореану. Сейчас же просто добавил пункт про детей. Курту пришлось всё рассказать, завещание и кое-что ещё тот должен был передать Лори, когда альфы не станет. Бета сильно переживал за нового теперь уже друга, тихо хлопая того по плечу. Пролетел год, малыши сами учились ходить и агукать, принося разгром, визг и крики в жизнь четы Оконелл. Но Лори и Шон только умилялись и задорно смеялись. Их дети — это их счастье. Ничего не предвещало беды. Лори, как обычно, хозяйничал на кухне, напевая мелодию любимой песни себе под нос, дети крепко спали в своих кроватках. Шон отправился в магазин и должен вернуться с минуты на минуту. Хлопнула входная дверь, Лори улыбнулся и побежал встречать любимого супруга. Шон понимал, что конец близок. Каким-то шестым чувством. Сегодняшней ночью он залюбил милого Лореана до обморока. Хотелось просто слиться с ним, впитать в себя, соединиться воедино, никогда не отпускать. Вот альфа открыл дверь их уютного дома, навстречу вылетел довольный супруг, Шона затопила такая нежность, что словами не описать. Он поставил пакеты на пол, улыбнулся, протянул руку к своему омеге и… грузным камнем упал на пол с сильным грохотом, как и бухнуло в этот момент сердце Лори, напоследок сохраняя образ любимого омеги в глазах. — Шон? Альфа не отзывался. — Шон, если это шутка… — омега отошёл от неожиданного падения альфы и бросился к нему. Упал на колени около тела супруга, начал тормошить его руками. — Эй, Шон, очнись. Что с тобой? Но муж не отзывался, он даже не шевелился и, казалось, не дышал. Лореан с трудом перевернул альфу на спину и посмотрел в родное лицо. Глаза открыты и смотрят в никуда, губы ещё сохранили грустную улыбку. Страх охватил с ног до головы. — Нет, нет, нет, Шон, любимый, очнись! — начал паниковать омега. Его сердце забилось с бешеной быстротой, Лори дрожащими руками дотронулся до шеи альфы, пытаясь нащупать пульс. Его не было. Схватился за запястье — пульса не было и там. Приложил ухо к сердцу — тишина. Слёзы застилали глаза, капая огромными гроздьями, Лореан начал делать искусственное дыхание, в перерывах нажимая на грудную клетку. — Нет, ты не можешь меня оставить. Очнись. Я сказал, очнись! — омега уже бил кулаком хрупкой руки по бездыханной груди Шона. Но тот лежал и не шевелился. Душа уже покинула это тело, оставляя только пустую оболочку. — Нет, — мотал Лореан головой, не веря. — Нет. Нееееееет! — отчаянный крик разорвал тишину. Он был наполнен безнадёжной безысходностью, горечью и тоской. Омега бросился на супруга, орошая своими горькими слезами, хватался за одежду, бил кулачком, обнимал, целовал побледневшие губы, щёки, лоб… просил вернуться, не покидать его. Осознание произошедшего постепенно наполняло омегу адской болью, что резала, словно острый нож, на куски кровоточащее сердечко Лори. — Я же не смогу без тебя. Почему? А как же я, а наши дети? Шон! — сквозь слёзы говорил Лореан. — Вернись, вернись ко мне, моя любовь, моя жизнь… Их нашёл Курт. Как обычно вечером управляющий пришёл с отчётом. Дверь никто не открывал, и бета просто вошёл. На полу лежали Шон и Лори. Омега обвил руками супруга, тихие слёзы бежали по щекам, он иногда всхлипывал и содрогался. Лореан даже не услышал Курта. Лавески всё понял, в груди защемило. Он тронул разбитого омегу за плечо. — Лореан? Парень дёрнулся, как от удара, потом медленно поднял голову и посмотрел красными, опухшими глазами на бету. — Курт? Шон, он… — Я знаю, знаю. Мне очень жаль, Лореан. Бета прошёл на кухню, выключил газ, уже начинало пахнуть горелым. Проверил детей, они сладко спали. — Скажи, ты вызвал скорую? — Я… Нет, прости. — Сколько ты тут… Когда Шон… — Курт никак не мог произнести этого слова. — Давно? — Я не знаю. Я не помню. Как я без него буду, а? Он был всем для меня, он моя вселенная, я же так его люблю… Похороны и поминки организовал Лавески. Были коллеги, немногочисленные друзья и родственники. Лореан ни на что не обращал внимания, автоматически принимая соболезнования и отвечая на вопросы. Он сидел ни жив ни мёртв. Его лицо осунулось, глаза поблёкли, а под ними залегли тени. Детям пришлось нанять няня, они находились дома. Уже дома после всей этой суеты и тяжёлого дня Лореан и Курт сидели на кухне, попивая чай. — Ты знал? — безжизненным голос спросил вдовец. — О чём? — Что у Шона была опухоль? Мне в морге сказали. — Лореан… — начал Курт, но договорить ему не дали. — Значит, знал. Почему, почему Шон мне ничего не сказал? — Наверное, не хотел, чтобы ты волновался и переживал. — А сейчас я по-твоему не переживаю? — Лори, — омега дёрнулся, так называл его муж. — У меня есть для тебя кое-что. Курт достал из сумки папку. Там лежали важные документы, копия завещания и письмо. Шон начал писать почти сразу, как узнал свой диагноз. Почти каждый день он излагал свои мысли и чувства к супругу, пусть хоть на бумаге альфа всё поведает Лори, раз уж не смог сказать ему напрямую. — Что это? — спросил омега. — Шон просил передать тебе это, когда его не станет. Лёжа один в холодной кровати, что ещё недавно была согрета теплом супруга, Лориан крутил в руках письмо. Было боязно его открывать. Дети мирно спали у себя, сытые и довольные. Они не понимали, что их отца больше нет и никогда не будет рядом. Им было всего год и четыре месяца. Лореан дрожащими пальцами открыл письмо. До боли родной и знакомый почерк вызвал шквал воспоминаний и непрошенные слёзы. Листов было много, перед каждым новым обзацем стояла дата. Самая первая дотировалась более двух лет назад, а последняя — за день до смерти Шона. … Мой любимый Лори. Если ты читаешь эти строки, то меня уже нет. Прости меня, мой родной. Прости, что ничего не сказал. Я же знал, что ты начнёшь переживать больше меня, и каждый твой день превратится в ад. А я так хочу, чтобы ты был счастлив. Знаешь, я обожаю твою улыбку… … Сегодня мы узнали, что ты забеременел. Это такое счастье, любимый мой! Как же я рад, что могу разделить эту новость с тобой… … Лореан, я так люблю тебя. Ты подарил мне рай на земле. Все лучшие моменты моей жизни связаны только с тобой. Не переживай, ты не останешься один. С тобой будут наши дети, наши желанные сыновья. Я каждый вечер прошу их оберегать папочку, позаботиться о тебе, когда меня не станет. И знаешь, они мне отвечают, они слышат меня, хоть и находятся пока в твоём чудном животике… … Я стал отцом! Боже, эти маленькие комочки — наши с тобой дети! Спасибо, огромное тебе спасибо, Лореан, душа моя, сердце моё… Как же я счастлив, что встретил тебя! И что успел увидеть наших малышей. Теперь я могу уйти спокойно, ведь ты не останешься один… … Прости… Мне стало хуже, но я продолжаю тебе врать. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь и поймёшь меня. Люблю тебя, мой омега, моё сокровище, моё солнце… … Я знаю, что мой час скоро придёт. Я чувствую это. Я счастлив, что прожил эту жизнь с тобой. Она была самой лучшей, я не променял бы её на другую никогда. Только ты важен. Ты — мой мир, единственная моя любовь. Лори… Не надо сильно убиваться, ладно? Подумай о наших детях. В них течёт моя кровь, часть моей души… … Думаю, что уже скоро. Я и так прожил больше двух лет. Надеюсь, ты будешь помнить меня… Я рад, что увидел первые шаги Оскара и Уильяма. Они прелесть, правда? Рассказывай им обо мне иногда, хорошо? Пусть они знают, как я сильно люблю вас всех. Больше жизни… … Прошу, живи. Живи дальше, пусть и без меня. Знаю, что тяжело, но ты справишься, ты сильный, мой супруг. Не надо переживать, я попаду на небеса. Там хорошо, я знаю это. Я буду охранять вас, мои родные, наблюдать и ждать тебя, моя душа. Ты должен прожить долгую и счастливую жизнь. За нас обоих, раз уж я не могу. Прости. Прости, что покидаю, прости. Я буду ждать тебя сколько понадобится, а ты не спеши. Слышишь, Лори? Это ещё не конец. Это лишь продолжение… Люблю крепко. Прощай…

***

Пролетал год за годом, дети выросли, нашли свои половинки, появились внуки, потом и правнуки. Лореан затёр до дыр письмо своего мужа, выучил наизусть каждое слово, написанное родной рукой его единственного в жизни альфы, а фотография Шона всегда находилась на прикроватной тумбочке. Иногда даже и на подушке рядом с Лори. Омега прожил долгую, счастливую жизнь за двоих, как и просил супруг. Дети помогли Лори не похоронить себя заживо, вытягивая из депрессии. И сейчас он лежал в их с Шоном кровати, омега так и остался в их доме, в их любовном гнёздышке, который сохранил воспоминания и теплоту прошлого. Морщинистая рука держала снимок, с которого на Лореана смотрел живой и весёлый Шон, улыбаясь своими ясными глазами. — Я скоро присоединюсь к тебе, любимый, мы снова будем вместе, — тихо прошептал омега. — Ты только подожди ещё чуть-чуть. Совсем немного осталось. Я так скучаю, Шон, так скучаю по тебе, мой любимый и единственный альфа. И Лори прикрыл глаза, засыпая с мыслями о дорогом супруге и долгожданной, скорой встрече. Чтобы наутро его уже холодное тело нашёл сын, приехавший навестить папочку. Похороны будут скромные, как и хотел омега, в кругу родных ему людей. И могилы Шона и Лореана будут находиться совсем рядом, только руку протяни. А их души, что продолжали столько лет любить друг друга, несмотря ни на что, навеки обретут покой. Конец.