Зачем тебе девушка, когда есть я?

      «Старшая школа Карасуно, префектура Мияги одерживает победу в третьем сете и проходит в следующий этап!» — вещает голос комментатора, раздирая восторженные крики болельщиков и команды воронов.       — Кагеяма, теперь-то ты оценил мой блок? — усталый, красный в цвет своих волос, Хината смотрел на товарища, довольно жмуря глаза.       Кагеяма и хотел бы похвалить рыжеволосое чудовище, но в рот словно клея залили: скривившись в своей жуткой ухмылке, парень лишь сыронизировал, буркнув в сторону:       — Нет, не видел! Это был мой блок. — Кагеяме признавать прогресс пацана было не с руки, зазнается ведь, а им еще играть. — И вставай давай, на поклон пора. — Парень поднялся, не обращая внимания на недовольство мелкого.       Этот матч был действительно трудным, и единственным желанием, перекрывающим искрящуюся радость от победы, было желание поспать и плотно поесть.       — Кагеям-а-а, снова! — больше наигранно, чем действительно возмущенно, звонко провопил Шоё, обратив на себя внимание карих прищуренных глаз с другой стороны поля.       Шоё уже давно разгадал противный характер своего напарника, ведь тот постоянно противился признавать его профессиональный рост. Причем не признавал он только из-за природной вредности, видимо, язык не поворачивался.       Нет, ну были проблески, но на этом и все. А после трех сетов с Инаридзаки ему хотелось услышать хоть малую долю похвалы. Ну и черт с ним! Шоё подорвался с пола, на удивление резво, но его остановил окрик.       — Хината Шоё! — связующий Мия смотрел на них с Кагеямой и как-то предвкушающее растягивал губы в улыбке.       В голове у Шоё было довольно пусто, адреналин покидал разгоряченную кровь и безумно хотелось просто куда-то сесть и не вставать пару часов. Ну, может быть, даже лечь! Кивнув своим ленивым мечтам, Хината постарался натянуть на лицо самое внимательное выражение. Но получилось отвратительно: его всего перекосило, словно мышцы лица решили взять выходной, и вместо улыбки выдался оскал. Брови приподнялись не в удивлении, а словно транслировали вопрос крупными буквами: «Что? Что надо тебе?»       Мия, наблюдая за трансформацией рыжего, загадочно ухмыльнулся. Изначально в отношении пацана у него была куча сомнений, — Шоё был как мельтешащий пёс: постоянно путался под ногами, был назойливым и громким. Казалось, что он просто мелкий неумёха. Просто отличная приманка, и не более!       Но на протяжении трех сетов он следил за их игрой, копировал, старался вывести из себя, и появилась она — заинтересованность. Брат наседал на Тсуму, спрашивал, мол, какого черта он теряет контроль?! Атсуму и сам бы хотел знать причину.       Что это? Зависть к связующему? Ему хотелось такой же безграничной веры? Кажется, этот Хината Шоё точно бы пробил абсолютно любой его пас. Или здесь было что-то другое? Эти вопросы кружились в его голове на протяжении всей игры, мешали контролю, бесили и выводили из равновесия.       Как же хотелось до выкрученных суставов выиграть. Растоптать эту парочку Карасуно! Слишком гармоничный тандем, слишком много тепла и доверия в их глазах. Это солнце так ярко светит, но, черт возьми, почему не ему? Почему не Мия Атсуму купается в этом тепле?!       И вот, наблюдая за развалившейся на полу парочкой, Мия опять завидовал. Почему Кагеяма его не похвалит? Этот Шоё достоин подбадриваний и похвалы, всего пару слов! Чертов Тобио! Ну, раз не Кагеяма это сделает, то скажет сам Атсуму. Мия никогда не старался кому-то угождать, всегда говорил все, что думает, и этот случай был не исключением.       — Однажды я сделаю тебе пас, — серьезно произнес Тсуму, смотря в теплые ошарашенные карие глаза.       Позади Хинаты замер в удивлении и ярко выраженном скепсисе Тобио, прожигая Мию недовольным прищуром. Кагеяма, скорчившись, отвернулся от связующего, поторапливая своего центрального.       — Но сначала мы разнесем вас на межшкольных, так что готовьтесь! — Атсуму не удержался от комментария и, развернувшись, пошел к своей команде. На его лице застыло мрачное предвкушение, что жаром прошлось по венам, разгоняя усталость и угнетение от проигрыша.       Шоё, наблюдая за уходом связующего Инаридзаки, робко пожал плечами, не до конца переварив весь этот монолог блондина. Взгляд задержался на его широкой напряженной спине.       Мысли парнишки отчего-то понесло совсем в другую от волейбола сторону. В его смятенном сознании промелькнуло, что на протяжении всей игры Хината, не осознавая, следил за Атсуму, а точнее за тем, как мужественно и красиво перекатываются сильные, словно канаты, мышцы его рук. А кисти какие большие…       Помотав головой, Хината залился еще большей краской и, развернувшись, столкнулся с задумчивым взглядом Кагеямы.       Надо улыбнуться, как там он постоянно улыбается?       Растянув губы в самой открытой и очаровательной улыбке, Шоё взял разбег и со всей дури запрыгнул на связующего, весело хохоча при этом.       — Хината, придурок! — эти знакомые всей команде вопли изрядно их повеселили. — Слезь с меня!       — Тупица рыжая, с тебя уже пол стадиона ржет, — как обычно, невозмутимо и индифферентно прокомментировал довольно замученный Цукишима, проходящий мимо с полотенцем и бутылкой воды.       Фыркнув в ответ на замечание, Шоё спрыгнул на пол и, все так же улыбаясь, подошел к столику с водой. Схватив бутылку, парень с наслаждением присосался к прохладной жидкости, просто изнемогая от жажды. С шумом оторвавшись от колпачка, он смахнул со лба противные холодные капли пота, что знакомо скатывались по разгоряченной коже, и довольно ухмыльнулся.       Поклонившись противнику и вымученно прокричав знакомую всем фразу: «Спасибо за игру!», ребята подошли к сетке для рукопожатия. Уже просто на исходе сил, Хината касался протянутых рук, ни на что не обращая внимания.       После формального прощания команда разбрелась по своим делам, условившись встретиться через час у автобуса. Решив, что время еще есть, Шоё поискал Кенму в толпе болельщиков и отыгравших команд. Найдя парня в окружении товарищей на верхней трибуне, приглашающе махнул и вышел на улицу, дожидаясь связующего Некомы. Встретившись, парни направились к дополнительному стадиону, в котором сейчас должны были доигрывать Фукурадани.       Интересно, Бокуто-семпай уже обеспечил победу своей команде? Вот бы и ему так! Парню безумно хотелось достичь таких же высот. И пусть у него не так много роста. Плевать! На эмоциональном подъеме парнишка наблюдал за устрашающими прямыми атаками семпая и восторженно повизгивал, вызывая тихий смех у рядом стоящего Кенмы.       — Ты чего плечо чешешь? — тихо спросил Кенма, наблюдающий за дергаными движениями Шоё.       — Укусил кто-то, наверное, — не особо заморачиваясь этим вопросом, ответил рыжеволосый, не отрывая взгляда от игры.       — Я был бы не так уверен… — Кенма не желал накручивать друга, но эта чесотка была слишком знакомой для него, а еще был знаком этот бегающий, отсутствующий взгляд и полный расфокус внимания.       Устав наблюдать за хаотичными почесывающими движениями Шоё, Кенма схватил того за локоть и потащил в туалет.       Вот блин, он так устал, а тут опять лишние нагрузки. Сейчас парню как никогда хотелось залезть в кровать и, устроившись в объятиях своей пары, доиграть начатую перед соревнованием аркаду. Но, с другой стороны, Хината его друг, а вот с друзьями Козуме не совсем везло, трудно было поддерживать общение, а знакомиться — тем более. Поэтому этому светлому и добродушному пареньку, который, подобно солнечному удару, ворвался в его жизнь, хотелось всегда поддерживать, помогать. Как сейчас, например.       Шоё не понимал, с чего вдруг Кенма так всполошился и, как угорелый, несся с ним под руку в туалет. С туалетами на играх у Шоё всегда были проблемы, а точнее проблемы находили его в туалете.       Это уже стало шуткой для всей команды, а для некоторых — источником нескончаемых подъебов. Поэтому оглядывая просторное и, слава всем богам, пустое помещение, Хината почувствовал облегчение. Пока он отвлекался на осмотр, с него содрали форменную кофту, оставив только в тонкой хлопковой белой футболке.       Хината недоуменно проследил за тем, как округляются и без того большие глаза друга. Не понимая и ощущая жопой какую-то подлянку, он скосил взгляд на свою руку и выматерился.       — Блять! Э-это то, о чем я думаю?! — Хината был в шоке, это полнейший писец, собственно, как и татуировка на его плече.       Блондинистый такой, немного рыжеватый писец. Сидел, обхватив хвостом лапки, и грозно скалился. Оторвав хвост, эта зараза в раздражении стала хлестать себя по бокам, вызывая у Шоё знакомую чесотку.       — Ты влип, Шоё… — тихо и отстраненно отметил Кенма, следя за эмоциональным коктейлем в глазах друга.       — Это самец? Кенма, сажи, что это самочка, пожалуйста! — захныкал рыжеволосый, тыкая в живой рисунок пальцем.       В голове парня метались несвязные мысли, они путали и запускали в сердце испуганный трепет. Точнее, раннюю тахикардию. Хинату не то чтобы не интересовали отношения, нет, он был влюблен в волейбол, любил наблюдать за девчонками, фантазировал… Но он никогда не представлял себя геем! Ему же нравились милые девочки, вот, например, как Ячи-чан! Но парень? Его пара парень?! Вот ребята ржать будут, черт!       Не зная, куда себя деть от раздирающих противоречий, парень заметался по уборной, игнорируя веселый взгляд Кенмы.       — Шоё, да чего ты так паникуешь, — шелестяще засмеялся Козуме, — у меня тоже соулмейт парень.       — Кенма-а-а, да я даже не знаю, кто это! Тебе вон повезло, у тебя Куроо, а я даже понятия не имею!       — Пха-ха-аха, серьезно? — заливаясь смехом, Кенма сел на корточки и спрятал лицо в коленях. — Вот поэтому она и чешется, скорее всего, он уже увидел метку и ищет тебя, но тоже бесится, — задумчиво и раздражающе позитивно прокомментировал Козуме.       Его тон так подбешивал Шоё, что казалось, сейчас пойдет пар из ушей. На самом деле это, конечно, очень здорово найти в таком возрасте свою половину, но растрепанные чувства и несбывшиеся мечтания о милой девушке порядком перекрывали всю гипотетическую радость.       Хината даже не представлял, кто мог быть его парой. Он сегодня стольких людей коснулся. И что, теперь всех проверять?! Свихнуться можно, — мысленно простонал он.       Плюнув на это дело, парень дал себе пару ментальных затрещин и глубоко вдохнул, успокаиваясь. После чего сам, чувствуя, как в груди разливается незнакомое тепло и какое-то предвкушение, слабо засмеялся. Согнувшись в три погибели, два волейболиста тихо хихикали и всхлипывали, перебрасываясь фразами между делом.       — Кенма, я ведь и с девушкой-то не целовался, — хныкался парню Хината, — а тут сразу какой-то мужик! Что мне делать, а?!       — Просто расслабь булки, счастье тебя само найдет.       — Надеюсь, про булки ты фигурально выразился?! — громче, чем следовало, воскликнул Шоё, привлекая внимание группы студентов, галдящих о чем-то своем у выхода из стадиона.       Кенма многозначительно ухмыльнулся и заржал, наблюдая за стремительно бледнеющим Шое. Очаровательное лицо парнишки сильно побелело, делая незаметные ранее веснушки на пару тонов темнее. В распахнутых карих раскосых глазах застыл страх, а губы страдали от впившихся в них зубов. Шоё испугался. Ну а кто бы тут не испугался, когда на его девственную задницу покушаются всякие неизвестные. И не важно, что еще не покушаются. Важно, что будут покушаться!       Может, ему повезет, и его парой станет кто-то вроде Козуме? Было бы здорово, — подумал Хината, с надеждой вглядываясь в силуэт друга, который прошел через раздвижные двери на улицу и весь как-то передернулся.       У автобуса команды Карасуно собралась вся команда. Тренер Укай раздраженно вышагивал мимо замерших учеников, а рядом стоящий Такеда-сенсей что-то доходчиво объяснял Рюноске. Второгодка весь скукожился, втянул голову в плечи и даже боялся поднять голову на куратора.       Но не эта картинка заставила Кенму вздрогнуть всем телом. Немного в отдалении, у фонарного столба, замер Куроо и буравил парня обещающим все «радости» жизни взглядом. Козуме на миг даже захотел забежать обратно на трибуны и больше оттуда никогда не выходить.       Куроо отлип от столба и неспешной плавной походкой направился к своей паре, которая, казалось, застыла в пространстве и времени. Тетсуро даже стало его на секунду жаль, но эмоциональный шторм, пришедший с час назад по метке от Кенмы, напугавший брюнета до чертиков, заставлял его сохранять ледяное спокойствие и угрожающее выражение на лице.       — Родной, а тебе телефон для игрушек только нужен? — подойдя вплотную к связующему Некомы, Тетсуро угрожающе склонился над сжавшейся фигуркой.       Кенма виновато потупился, опустил глаза и для достоверности шмыгнул носом, давя на жалость. Знал ведь, что Куроо долго злиться на него не может.       — Прости, Куроо-кун, — жалобно протянул Кенма, заглядывая в глаза своего парня, — мы с Шоё просто заболтались.       Обернувшись на замершего в дверях рыжеволосого друга, Козуме недоуменно приподнял бровь, подзывая его.       Куроо и сам понял, что ничего страшного не произошло, поэтому перестал хмуриться и лишь заинтересовано спросил:       — Что у вас там случилось? Отчего я сначала шоковым разрядом по нервам получил, а затем искрящим весельем?       — Кенма, только попробуй ляпнуть, я тебя в асфальт закатаю… — прошипел Хината, краснея то ли от злости, то ли от смущения.       Не обратив на угрозы рыжего никакого внимания, Козуме весело ухмыльнулся. Протянул, слегка повернув голову в сторону Хинаты и прищурив свои хитрые кошачьи глаза:       — Наш Шоё встретил соулмейта, — хихикнул с возмущенно распахнутого рта друга, продолжил, — правда, он не знает, кто это, а еще это парень.       — Ха-ха-ха, серьезно? — Куроо смеялся очень задорно, обращая на себя кучу внимания окружающих, чем сильно нервировал без того взвинченного Хинату.       — Да хватит вам ржать, может, судьба будет милостива ко мне, — замечтавшись, Шоё прищурился и предвкушающее тянул слова, — меня и так природа ростом обделила, так, может, хоть парень будет похож на Кенму: будет миленьким и маленьким, как девчонка.       — Ты кого девчонкой назвал? — недовольно пропыхтел Козуме, нахохлившись как кот.       Тетсуро, тихо посмеиваясь, похлопал своего парня по плечу, успокаивая, и повернулся к Шоё, многозначительно поигрывая смоляными бровями.       Сейчас ляпнет какую-нибудь хрень, однозначно, — размышлял Хината, потихоньку сдвигаясь в сторону, чтобы сбежать к своей команде, где уже минут пять полыхала недовольством кирпичная морда Кагеямы.       — Шоё, ну и ну, ты у нас знатный ловелас, — заговорщицки протянул Тетсуро, подмигнув. — Ты пару-то свою найди сначала, уж очень хочется посмотреть на этого «малыша».       Последние слова он уже прикрикивал в спину убегающего рыжика. Загадочно хмыкнув, брюнет развернулся к Кенме и запнулся о вопрошающий взгляд, говорящий: «Ты что-то знаешь, и я требую сатисфакции!»       — Что? — спросил Куроо, сдавать так быстро позиции он был не намерен.       — Колись, ты знаешь кто это?       — Не-а, — невозмутимо пожав плечами, парень ушел в отрицание, внутренне сгорая от смеха.       — Тогда без секса неделю поживешь, — с лицом монаха-аскета произнес Козуме. Равнодушно оглядев ошарашенного таким поворотом парня, и, развернувшись в сторону стоянки, неспешно побрел.       Тетсуро оставаться без секса не хотелось. От слова совсем. Поэтому еще пару минут поканючив, выложил как на духу.       — Ну ты сам подумай, с кем они играли? — проникновенно спросил Куроо у задумавшегося Кенмы.       — Инаридзаки, но ты думаешь, Хината касался только игроков этой команды?       — От мимолетного касания метка не проявится, нужен плотный контакт, — нравоучительно пронудел Тетсуро, смотря на своего мелкого связующего сверху вниз. — Да и видел я, как по стадиону носился Атсуму, словно его пчелы в зад покусали.       Кенма, шедший рядом, как обычно, уткнувшись в телефон, споткнулся и, еле выровняв тело, застыл со все возрастающим недоверием в распахнутых глазах.       Парень протянул долгое и удивленное «О», а потом засмеялся до икоты. Кенма присел на корточки посреди дороги, внутренне соболезнуя Шоё, понимая, как тот влип.       Ага, парень, похожий на девчонку. Все так и будет, Шоё, ты только верь. Аминь, мой дорогой друг.       Тетсуро тоже догадывался, отчего Козуме смеется, сам находился в таком же шоке и дико ржал, уткнувшись в плечо недоумевающему Бокуто. Потом еще отмазывался от друга, чтобы не растрындеть свои подозрения.       — А как ты понял, что это Шоё? — отсмеявшись, поинтересовался Кенма.       — Да видел, как Мия дернулся при рукопожатии, его недогадливую и недоумевающую рожу надо было лицезреть воочию, я тебе и не передам весь спектр эмоций. Потом этот идиот минут десять сидел у матов, чесал руку и наконец додумался на нее посмотреть. Ну а его бешенные глазища и скачки по всему стадиону — это уже мелочи. Я тебя послушал, вот все и сложил.       — О, это бу-у-удет весело… — протянул Козуме, давясь смехом.       Пока Тетсуро говорил, Кенма стоял полубоком к выходу со стадиона, и с этой позиции все отлично просматривалось. Сейчас же парень наблюдал чудную картину, как из дверей вылетел один знакомый блондин в форме Инаридзаки. Стремительно бегает.       Атсуму заполошно осматривался, шаря глазами по припаркованным автобусам, и отчаянно желал добраться до рыжего бедствия, которое тепер-то по праву могло принадлежать только ему.       — А у Хинаты, походу, чуйка, — протянули над головой Кенмы, который наблюдал за Тсуму.       — Ты о чем?       — Смотри, — Куроо опять засмеялся, тихо и с надрывом, сквозь зажатый кулаком рот.       Разговаривающий со своей командой Хината прервался и медленно повернулся в сторону входа. На самом верху лестницы стоял один из близнецов Мия. Парень тяжело дышал и немигающе смотрел на Хинату.       Встретившись глазами со связующим Инаридзаки, Шоё весь подобрался, чувствуя, как нестерпимо зачесалась метка, и, от греха подальше, стал торопливо запихивать товарищей в автобус. Мысленно умолял их сделать это побыстрее, наблюдая, как Мия срывается на бег.       В истерике от приближающегося пиздеца, а он, судя по оскалившемуся лицу Атсуму, точно грядет, Хината втолкнул последним в автобус ничего не понимающего Нишиною и сам залетел в душный транспорт.       — Скорее! Дверь!       Вовремя. Рвано выдохнув, Хината свалился на пол в проходе между креслами и замер в абсолютной тишине. Все выжидающе смотрели на его распластанное тело, отмечая сливающееся по окрасу с волосами лицо.       — Хината, может, объяснишь? — осторожно начал Такеда-сенсей, протягивая Шоё бутылку воды.       — Эм, я просто разозлил связующего наших противников и пытался спастись, не открывайте ему! Пожалуйста, сенсей!       По салону послышались смешки. Один Цукишима фыркнул под нос и отвернулся от этого безобразия, распластанного на полу.       Как же вовремя Шоё предупредил Такеду-сенсея, буквально спустя минуту в дверь постучали. Ребята, видя, что Шоё до усрачки перепугался, затащили его в самый конец автобуса и усадили на пол, чтобы не отсвечивал в окнах. Шоё был тронут такой заботой, но при этом хотелось провалиться под землю.       Желательно поскорее.       Атсуму же бесился. Он смотрел на отъезжающий автобус команды Карасуно и прокручивал в голове слова их куратора:       — Хинате стало плохо, поэтому мы поедем. Спасибо тебе, что побеспокоился и решил поинтересоваться его самочувствием.       Плохо ему стало. Вот же засранец мелкий. Пнув ногой ни в чем не повинное парковочное ограждение, Атсуму решил вернуться к команде.       Все равно ты от меня никуда не денешься, солнышко мое.