Свои

      Над магическим Лондоном клубились тяжёлые грозовые облака. Порывистый ветер с гулом разносился по округе. Пыль, листья, песок и мелкие веточки беспокойно летали в воздухе. Открытые створки нещадно бились об оконную раму, однако высокий чёрноволосый мужчина и глазом не повёл. В его льдисто-серых глазах отражались сверкающие в тучах молнии. – Всё готово, – за спиной раздался голос Маркуса Мальсибера – бывшего сокурсника Реддла. – Она доставлена? – не поворачивая головы, спросил Том, наслаждаясь видом скверной погоды. – Прямиком из Албании. – Восхитительно, – одновременно с раскатом грома проговорил Реддл. В его груди разливалось чертовски приятное чувство. Чувство, когда всё идёт по плану.       Реддл развернулся и стремительным шагом направился вниз. Он спешно спускался по прохудившейся деревянной лестнице. Обычно он раздражался малейшему скрипу досок, тошнотворному запаху сырости и плесени, виду отклеивающихся обоев. Он ненавидел этот разваливающийся дом, но прекрасно понимал, что это жильё безопасно, да и ещё так удобно расположено – почти в самом центре Лондона. Спрятаться у всех на виду – гениально и старо как мир.       Сегодня Реддл был так озабочен доставкой долгожданного артефакта, что попросту перестал обращать внимание на бедную обстановку, которая до отвращения напоминала ему о сиротском приюте.       Выйдя в прихожую, Том увидел десятки сундуков и чемоданов, которые доставили его люди. Однако он без труда определил, в котором из них находится заветная диадема. Опустившись на одно колено перед сундуком, он медленно открыл куполообразную крышку. Диадема Кандиды Когтевран, словно говорила с Томом. Шептала ему о чём-то забытом, утраченном, но таком близком.       Пальцы коснулись серебряного ободка. Перед глазами Реддла блеснула белая вспышка, погрузив волшебника в воспоминания.       Том очутился в Большом зале. Вокруг него сновали взволнованные дети. Он и сам ощутил этот трепет. Казалось, он вновь почувствовал, как Распределительная шляпа опускается на его голову и без промедления выкрикивает: «Слизерин». В тот момент Том ещё не до конца понимал, что это значит. Что это будет значить для него. Он увидел перед собой длинный стол, за которым ему аплодировали подростки в зелёной форме. Тогда Том впервые в жизни почувствовал себя важным. Не одиноким. – Мой Лорд, всё в порядке? – из воспоминаний выдернул голос Мальсибера.       Том ощутил прохладу на щеке. В недоумении он коснулся лица и стёр влажную дорожку. – Мне необходимо попасть в Хогвартс, – поднимаясь на ноги, заключил Том. – После моего последнего визита Дамблдор наложил защиту. – А что если не Вам лично этим заниматься. Можно перепоручить кому-то… – Не будь идиотом, Маркус! – гаркнул Том. – Никто не может попасть в Хогвартс без ведома Дамблдора.       Мальсибер попятился и смиренно опустил подбородок. – Простите мою дерзость, мой Лорд, но что если поручить это тому, кто и так уже находится в Хогвартсе?       Том раздражённо мотнул головой. – Ребёнку? – с ядовитой насмешкой спросил Реддл, однако в его голосе не мелькнуло ни единого признака веселья. – С чего ты решил, что древнейший артефакт можно использовать как погремушку? Тебе напомнить, насколько важна эта диадема? – Простите, мой Лорд. Не подумал, – глухо отозвался Мальсибер.       Реддл принялся мерить прихожую шагами. Он отчаянно думал, как проникнуть в Хогвартс. Но в мыслях вертелись слова соратника. Ребёнок, ребёнок, ребёнок.       Том остановился и острым взглядом посмотрел на Маркуса. – Сколько лет твоему сыну? – Девять, мой Лорд, – с опаской ответил приспешник.       Реддл раздосадовано рыкнул. – Слишком долго ждать. Я не могу отдать диадему первому попавшемуся ребёнку. Уж лучше уничтожить её прямо здесь и сейчас, – бормотал себе под нос Том.       На губах Маркуса мелькнула тень улыбки. Ему польстило то, что Тёмный Лорд принял его мысль во внимание. – О нас… о Вас наслышаны, мой Лорд. Некоторые чистокровные слизеринцы нам симпатизируют. Мы можем их подтолкнуть. Создать последователей внутри Хогвартса.       На лице Тома расплылся хищный оскал. – Всего доброго. – Прекрасный вечер. – Благодарю. – До свидания, тётушка Кассиопея. Надеюсь, к следующей нашей встрече мы уже будем родственниками.       Множество голосов смазались, превращаясь в густой туман, окутавший голову Андромеды. Она смотрела на гостей, натянуто улыбалась, даже кивала кому-то в ответ, но чувствовала, что находится не здесь. Что всё, что сейчас происходит, происходит не с ней.       Андромеда не помнила, как вновь оказалась в стенах Хогвартса. Она ощущала, как под руку её ведёт Беллатриса. Носом она втягивала запах сладкого парфюма сестры. Глаза упирались в широкие спины парней, которые оживлённо беседовали. О ней.       Не помня себя, Андромеда сделала рывок вперёд, и ухватилась за рукав пиджака. – Рабастан, - окликнула она, и глазами встретилась с Лестрейнджем. – Надо поговорить. – Опять будешь на меня кричать, дорогая? – с издёвкой спросил Рабастан. – Хочу обсудить условия нашего брака, – заявила Андромеда, чувствуя, как Беллатриса дёргает её за руку. – Ты же не думал, что я добровольно согласилась на эту авантюру?       Их глаза устроили перестрелку. – Ребят, все устали. Может, оставите разбирательства хотя бы на завтра? – почесав затылок, предложил Аластор. Но его проигнорировали, словно его и не существовало.       Рабастан пугающе усмехнулся. – Что ж. С удовольствием послушаю твои условия.       Родольфус выдернул руку Беллатрисы от сестры, и потянул на себя. Он легко подтолкнул спины Нарциссы и Беллы вперёд. – Идём. Пускай сами разбираются, – сказал Роди, уводя девушек.       Оставшись в пустом вестибюле, Рабастан по-хозяйски запрыгнул на подоконник и вызывающе скрестил руки на груди. – Ты сказал, что в нашем мире брак – это сделка. Что ж. Тогда слушай условия, – с подчёркнутой дерзостью начала Андромеда. Рабастан уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, но Андромеда не дала ему и слова вставить. – Первое: я доучиваюсь в Хогвартсе. А значит, свадьба минимум через два года.       Рабастан недовольно фыркнул. – Второе: после свадьбы ты не станешь запирать меня дома, как послушную домохозяйку, – она говорила на повышенных тонах, но её голос внезапно дрогнул, – я планирую заниматься… травологией. – Чем? – раскатисто засмеялся Лестрейндж.       Андромеда нахмурила брови и ненамеренно шагнула ближе к Рабастану. Вероятно, ей хотелось показать, что она тоже умеет быть напористой. Пока она не растеряла осколков уверенности, Блэк протараторила последнее условие. – Третье: о нашей помолвке никто не должен знать. – Почему? – в глазах Рабастана плясали чёртики. – Я не хочу, чтобы на меня все смотрели, как на вовремя проданный товар, – сквозь зубы проговорила Андромеда. – Я хочу быть нормальной школьницей. Это ясно?       Рабастан спрыгнул с подоконника, тем самым ещё больше сократив расстояние между ними. – Ясно. Но ты не учла, что о нашей помолвке уже знают, – он говорил с ней напускным ласковым голосом, что изрядно её бесило. – Только свои, – Андромеда подняла на него глаза. – Они могут проболтаться. – Ты знаешь массу удивительных способов заставить людей молчать, – Андромеда напомнила ему его же слова. На губах парня расцвела широкая улыбка. Тряхнув мелкими кудряшками, Андромеда развернулась и поспешила ретироваться.       В Северной башне в уютном кабинете со множеством звёздчатых балдахинов проходил урок Прорицаний для шестого курса. В пыльном воздухе витал странный запах восточных благовоний, чтобы настраивать учеников на мистический лад. На подушках у низких столиков лениво расположились ученики. Многие ходили на Прорицания не для получения знаний, а для того, чтобы расслабиться, отдохнуть от напряжённых ЗОТИ и Трансфигурации. Кто-то уснул под монотонный рассказ профессора о толковании карт Таро, кто-то делал другие уроки, кто-то перекидывался сообщениями с соседом по парте. Одна лишь когтевранка Сивила Трелони с искренним интересом записывала каждое слово профессора. – Разбейтесь в группы по три человека. У вас на столах есть колода. По очереди погадайте друг другу с учётом изученной сегодня расшифровки. Приступайте, – сказал профессор. Он заметил, как когтевранку со странностями избегают студенты, не желая принимать в свою группу. – Мисс Трелони, сядьте, пожалуйста, к мистеру Лестрейнджу и мисс Блэк.       Роди и Белла переглянулись. Не успев опомниться, они обнаружили, что за их столом уже сидит Сивила и тасует карты. Беллатриса скорчила рожу, и Родольфус зажал рукой рот, чтобы не прыснуть от смеха.       Сивила протянула перемешанную колоду Лестрейнджу. – Подумай о своём будущем и вытяни одну карту, – сказала она.       Родольфус лениво достал карту и положил её перед собой. – Боже! – воскликнула Сивила, и от испуга привстала из-за стола. Столик зашатался. На студентов обернулись остальные. Трелони прокашлялась и села обратно. – Это дьявол. – И что это означает? – с толикой безразличия поинтересовался Родольфус. Пока Беллатриса штудировала учебник в поисках расшифровки, Сивила по памяти принялась предсказывать его будущее. – Такая карта говорит о том, что ты навлечёшь на себя множество неприятностей. Ситуация уйдёт из-под твоего контроля. Саморазрушение. Ты будешь подчиняться тёмной фигуре, будешь в полной зависимости от этого человека, – самозабвенно говорила Трелони, гипнотизируя Родольфуса. – Оу, а ещё это к крепкому браку, – найдя в учебнике толкование, весёлым тоном Беллатриса разрушила гнетущую атмосферу. Родольфус усмехнулся. – Теперь твоя очередь, Белла, – с тем же весельем сказал Роди. Хихикая, Беллатриса небрежно достала из колоды карту. Из-за резких движений из колоды выпали ещё две карты. По правилам, когда Таро подкидывают дополнительные карты, их также нужно расшифровать. – Смерть, – объявила Сивила. – Ты потеряешь тех, кто был для тебя важен и любим. Десятка мечей – тебя настигнет душевная и физическая боль, от чего твоё сердце превратится в лёд. Король жезлов – тебя поглотит любовь к тёмному волшебнику.       Безмятежное лицо Родольфуса приняло серьёзный вид. Казалось, он только что принял для себя какое-то решение. – Как мило, – в голос засмеялась Беллатриса, спровоцировав замечание от профессора.       Выходя из кабинета, Беллатриса не могла остановить безудержный смех. – Что за бред? Неужели этому сумасшедшему профессору платят жалование за эту чепуху? – Интересно, что значит «поглотит»? Это в хорошем смысле или больше «убьёт», – вслух размышлял Родольфус. Он почувствовал пинок в бок. – Ты серьёзно в это веришь? – брови Беллатрисы взмыли вверх, а на губах красовалась широкая улыбка. – А почему нет? – Роди пожал плечами, – Трелони происходит из древнего рода прорицателей.       Беллатриса закатила глаза. – Да ладно тебе! Она предсказывает мучительную смерть каждому второму. – Кто знает, какие времена грядут, – краешком губ улыбнулся Роди, рассматривая носки своих ботинок. – Роди, – ласково позвала Беллатриса. Лестрейндж мгновенно поднял глаза. Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, когда, встав на носочки, Белла обхватила руками его шею, невольно заставляя его нагнуться к ней ниже. Её лицо замерло от него в каких-то жалких сантиметрах. Лестрейндж чувствовал тёплое дыхание на своей коже. – Ты же не допустишь моей мучительной смерти? – Эм… да, то есть, нет, то есть… я… – замялся Родольфус, плавясь под прикосновениями подруги.       Звонкий смех Беллатрисы наполнил школьный коридор. – И я не допущу твоей мучительной смерти, Роди. Я так сильно тебя люблю, – крепко обняв Родольфуса, тихо сказала Беллатриса.       Сердце Лестрейнджа пустило удар. Ему показалось, что время вокруг замедлилось. Он положил ладонь между её лопаток. – И я тебя л… – набрав побольше воздуха в грудь, произнёс Роди, но был перебит Беллой, которая заметила знакомые приближающиеся фигуры. – О, Люциус, Цисси! Вы же придёте на пятничный матч?       Люциус сжимал в руках две связки книг. Губ Беллатрисы коснулась улыбка, когда она заметила, что учебники отвечают программе за четвёртый курс. – М-мачт? – моргнула Цисси. – Да, – прочистив горло, в разговор вступил Родольфус. – Нечасто увидишь игру между Слизерином и Пуффендуем. Интересно, сколько желтки продержаться. Минут пять?       Слизеринцы похихикали.       Театрально сложив губы жалостливым бантиком, Беллатриса обратилась к сестре: – Жаль только, что ты, Цисси, не придёшь, – затем она развернула голову к Люциусу и громко прошептала, словно раскрыла большой секрет. – Мы с Андромедой и Аластором уже застолбили себе места в первых рядах, а Нарцисса боится. А в гуще толпы, повыше, она не захочет сидеть одна.       Люциус нахмурился. В его светлой голове шестерёнки пришли в движение. – Оу, я бы с удовольствием составил бы тебе компанию, Нарцисса, – с галантным кивком головы, предложил Малфой.       Беллатриса экспрессивно всплеснула руками. – Ох, Люциус, ты ангел. Спасибо, что согласился присмотреть за моей сестрёнкой.       Родольфус прикрыл кулаком улыбку. – Не благодари, – на прощанье шепнула Белла на ухо Нарциссе.