Свои

      Осень окончательно завладела Хогвартсом. Острые башни протыкали молочное небо, затянутое лёгкой дымкой тумана. Приятная телу прохлада, громко каркающие вороны и пасмурные дни навевали поэтически-меланхоличное настроение. Порыжевшая листва шорохом летела под сырые от недавнего дождя ботинки, аппетитно хрустя под подошвами. Небольшими группками студенты гуляли по территории школы, наслаждаясь более или менее хорошей погодой, ведь дальше колдометеорологи обещали резкое похолодание, заморозки и затяжные ливни. Сегодня пятница, занятия только что закончились, а впереди выходные – лучшее школьное чувство.       Поправив край зелёно-молочного шарфа, Андромеда вышла на улицу. Прижав учебник по нумерологии к груди, она сделала глубокий вдох. Запахи опавшей листвы, тумана и влажной земли наполнили лёгкие. В одиночестве она побрела по расчищенной эльфами дороге, ведущей в лес. До ушей донесся знакомый смех. Она заинтересованно повернула голову в сторону сквера. Губы тронула улыбка.       Люциус Малфой расстелил клетчатый плед и помог Нарциссе опуститься вниз, целомудренно придерживая её за локоть. Люциус наколдовал корзинку с едой. Андромеда не могла расслышать его фразу, но зато услышала звонкий, как колокольчики, смех Цисси. Она готова была поспорить, что у сестры покраснели кончики ушей. Нарцисса выглядела такой лёгкой и счастливой, что Андромеда ощутила, как в груди разливается тягучее тепло.       Она так увлеклась прогулкой и внутренним монологом, что даже не заметила, как зашла далеко в лес. Попав на незнакомую тропинку, Андромеда приняла решение возвращаться обратно. Она попятилась назад и резко обернулась на хруст сухих веток.       Глаза жадно впились в жёлто-чёрные полосы на шарфе. Тед Тонкс ювелирно собирал образцы редкого мха в маленькую склянку. Их взгляды встретились, вызвав ударную волну.       Андромеда всячески старалась избегать его после драки. Почти два месяца ей это кое-как удавалось, несмотря на совместные уроки. Обычно она приходила позже, чтобы у Теда не было возможности поговорить с ней до занятий, и сбегала из кабинета почти сразу же, как профессор заканчивал лекцию. Андромеда держалась компании своих, а Тонкс, замечая поблизости неуравновешенную Беллатрису и маниакально-холодного Родольфуса, поджав губы, мрачно уходил в противоположном направлении.       Долгое время Андромеда убеждала себя, что просто не хочет неприятностей, новых драк и стычек. Но один вечер расставил всё по своим местам. Доделав лабораторную в своей спальне, опять же, чтобы случайно не встретиться с пуффендуйцем, давно поселившимся в её мыслях, Андромеда принялась убирать на рабочем столе. В глаза бросились две стопки распечатанных писем. Одна – от Рабастана, другая – от Теда. Она читала всё, но никому не отвечала.       Захлёбываясь в собственных эмоциях, в безумном порыве она бросила первую стопку в огонь, искрящийся в камине. Какое-то время она наблюдала за тем, как пламя жадно пожирает бумагу. Пальцы схватились за письма из оставшейся стопки. Рука замерла над огнём. Бумага пошла жёлтыми пятнами. Андромеда отдёрнула письмо, затушила его и разрыдалась. Это было сильнее её.       В этот момент она осознала, что бесповоротно влюбилась в Теда Тонкса. Маглорождённого пуффендуйца. Это было крахом всего: устоев, традиций, семьи, будущего.       Она пыталась справиться со своей любовью самостоятельно. Однажды, лишь однажды, ей захотелось открыть своё терзающееся сердце Беллатрисе. Рассказать ей о своих чувствах. Они ведь всегда так делали – доверяли друг другу тайны. Ведь ближе сестёр нет никого. Но в этот же день-икс Беллатриса жестоко подшутила над маглорождённой гриффиндоркой, получив серьёзный выговор от Дамблдора.       Андромеда твёрдо решила похоронить чувства в себе.       И вот, она стоит напротив него, не в силах оторвать взгляда. Нужно немедленно уходить. Нет, убегать, нестись, что есть силы, но как, если ноги приросли к земле?       Приложив титанические усилия, она развернулась, но Тед её окликнул: – Почему ты избегаешь меня? – в голосе легко считывались обида и раздражение, но в нём не было грубости. Он убрал склянку в валяющийся на примятой листве рюкзак и направился к Андромеде, собираясь, наконец, всё прояснить. – Извини, мне нужно идти, – тихо и быстро сказала волшебница, до боли впиваясь ногтями в ладони. Как бы ни было тяжело, как бы ни вопило сердце, как бы ей ни хотелось поговорить с ним, сбежать – было единственно правильным решением.       Теду хотелось завыть от несправедливости. Что он такого сделал? Почему она бежит от него, как от прокажённого? Да, она аристократка из богатой семьи, а он простой парень. Слизеринка и пуффендуец. Чистокровная и маглорождённый. Но неужели всё это имело значение, если его сердце так неистово начинало биться каждый раз, когда её тёмные глаза встречались с его, когда нос чуял её пьянящий аромат, когда вдали показывалась кудрявая макушка.       Как же было невыносимо видеть её почти каждый день, невпопад улыбающуюся над шутками своих дружков. Прячущуюся за широкими спинами Лестрейнджа и Малфоя, лишь бы Тонкс не увидел её. Выбегающую из кабинета, едва-едва профессор успевал закончить последнюю фразу. Не отвечающую на ворох писем и записок, что написал Тед. – Неужели я не заслуживаю объяснений? – крикнул Тонкс ей в спину. Плечи дрогнули, и девушка остановилась. Шуршащие шаги неумолимо приближались к ней. Она стояла, опустив голову. Распущенные кудри скрывали лицо, но она знала, что Тед, вставший перед ней, смотрит прямо на неё. – Нам нельзя общаться, – болезненно тихо произнесла Блэк. – Почему? – отчаянно спросил Тед.       Она молчала. Она даже не знала, с чего начать. С того, что родители никогда не примут этого или с того, что всё её окружение, включая покоящихся в могилах предков, навсегда заклеймят её позором и проклянут до седьмого колена? А может рассказать ему о том, как год назад её будущее продали человеку, которого она считала другом?       Но она всё ещё молчала, а нервы Теда, натянутые как струны, с треском оборвались. – Как я мог забыть! – он хлопнул себя по лбу, и горько усмехнулся, – я же грязнокровка.       Андромеду пробила дрожь из-за проклятого слова. Она прижала руки к лицу, словно пыталась спрятаться.       Тед пнул упавшую шишку, и она отскочила, ударившись о кривой пенёк. А теперь он чувствовал отчаяние, окрашенное злостью. Ему казалось, что такая умная девушка, как Андромеда, свободна от предрассудков. Осознание ощутимой преграды больно било по парню. Он никогда особо не страдал из-за своего происхождения, не реагировал на выпады чистокровных задниц, которые считали себя лучше других. Тед был слишком очарован Хогвартсом и волшебством, в целом, что не замечал надменных взглядов и пропускал мимо ушей шутки и оскорбления «элиты магического мира». В магловской школе детей булили за брекеты и не прикольные тетрадки. Тогда в чём же разница?       Но в этот момент он впервые задумался. Впервые ощутил эту стену. Точнее, с разбегу врезался в неё, пачкая своей «грязной» кровью. – Дело в этом? – он смотрел на Андромеду, требуя немедленного ответа. Ему хотелось встряхнуть её за плечи, хотелось, чтобы она сказала хоть слово. Его голос сорвался на крик. – Андромеда! – Я помолвлена, – резко вскинув голову, внезапно ответила она. В глазах застыли невыплаканные слёзы, моментально испаряя весь гнев Тонкса. В воздухе повис немой вопрос, и Андромеда ответила и на него, – с Рабастаном Лестрейнджем.       Из лёгких Теда, словно выбили весь воздух. Он был абсолютно обескуражен этой информацией. Он не дурак, и понимал, что Андромеда нравится Рабастану, но знал неписаное мужское правило – девушек нужно покорять, а за любовь – бороться. Вот он и боролся. Только не знал, что заведомо проиграл в этой битве. – Как это возможно? Тебе же… семнадцать, – нарушил гнетущую тишину Тонкс. Он беспрерывно складывал в голове этот пазл, но он никак не поддавался. Ему явно не хватало деталей. – Через год, когда закончу Хогвартс… запланирована свадьба, – обоих передёрнуло от этого слова. Они снова замолчали, утопая в водоворотах собственных мыслей.       Перед глазами Теда всплыл образ Рабастана. Наглый, агрессивный, громкий и неуравновешенный. Он отказывался верить, что этому нахалу удалось покорить сердце такой девушки, как Андромеда. – Ты, правда, этого хочешь? – понурив голову, тихо спросил Тед. Он был готов к любому ответу. Даже был готов услышать «да». Это бы растоптало его, но он был готов принять и такой ответ, лишь бы услышать его не от своих мрачных догадок, а лично из уст Андромеды. Он бы принял поражение, но горький смех Андромеды, заставил с надеждой поднять голову. – Кому какое дело до того, чего хочу я? – сквозь истеричный смех, сказала Андромеда. Пальцы смахнули оросившие ресницы слёзы. – Мы живём в разных мирах. В моём – женятся на тех, кого родители сочтут подходящей партией.       В незримой стене образовалась трещина.       Андромеда попыталась закрыться, обняв свои плечи, но Тед порывисто взял её за руку. – Нет-нет-нет, – быстро замотав светлой головой, затараторил Тонкс. – Мир один и тот же. И в нём люди свободны. И женятся по… любви.       Запретное для них слово наэлектризовало воздух. Кровь прильнула к лицам, энергично бурля в висках. Тёплая сухая кожа их ладоней приятно скользила, пульсируя небывалой нежностью. Они смотрели друг на друга целую вечность, сплетаясь душами. Тед лучезарно улыбнулся мысли, что не видел и не чувствовал подобной волшебной силы, как эта, даже в классе по ЗОТИ. А то, что сейчас происходило между этими двумя, абсолютно точно было волшебством. – Я тебя люблю, Андромеда, – произнёс Тонкс, выбивая пару кирпичей из невидимой стенки.       Колени Андромеды задрожали, а окружающий мир сузился до размеров точки. – Нет, – сказала она, не чувствуя в себе сил вырвать руку, – нет.       Она попыталась отступить назад, но Тед нежно, но уверенно сгрёб её в объятия. Нос уткнулся в жёлтый шарф, а свободная рука столкнулась с мужской грудью. Она впервые оказалась так близко к нему. Но внезапные объятия не вызывали неприязни или тревоги. Наоборот, ей показалось, что здесь ей самое место.       Пока Тед бережно прижимал девушку к себе, вдыхая запах её волос, Андромеда беспрерывно шептала в его шею: – Нельзя… невозможно… это невозможно. – Я люблю тебя, – ещё раз повторил Тед, слушая дрожащие всхлипывания слизеринки.       Она больше не могла держать это в себе. Эмоции хлынули наружу. Она содрогалась в его объятиях, оплакивая их запретную любовь, которая должна будет закончиться, так и не начавшись.       Тед успокаивал её, мягко оглаживая плечи и затылок. – Пожалуйста… не нужно, – сквозь слёзы выдавила Андромеда, – это жестоко.       Его пальцы скользнули за шею, бережно приподняв её голову. – Почему? – их взгляды столкнулись. О Мерлин, Тед отдал бы всё на свете, лишь бы эта девушка больше никогда не плакала. – Я должна выйти за другого, – её голос сорвался, вызвав очередной поток слёз. Тед осторожно стёр горячие дорожки на припухших красных щеках. – Ты не понимаешь… я должна… мои родители… – Ш-ш, – утешающе шикнул Тонкс. Он крепче обнял Андромеду, словно заграждая от мира. – Я не позволю тебе сделать то, чего ты не хочешь. Мы решим это. Вместе.       Постепенно всхлипы исчезли, а дыхание пришло в норму.       Они стояли посреди осеннего леса, крепко обнявшись. Над головами неспешно пролетали тыквенно-оранжевые листья. Время, тревоги, люди перестали существовать. Несмотря на это, оба осознавали, что незапланированное объятье затянулось. Но ни одному из них не хотелось его разрывать.       Через минуту Андромеда ощутила, как затекло её тело. Она поёрзала в руках Тонкса, переминаясь с ноги на ногу. Тед моментально отстранился, решив, что ведёт себя слишком навязчиво. Покраснев, он неловко опустил руки. – Прости. – Извини.       Они посмотрели друг на друга, удивившись синхронности. – За что ты извиняешься? – снова одновременно произнесли они.       Они глупо захихикали, на пару секунд развеяв возникшее напряжение. Помолчав, Тед приглашающим жестом, позволил Андромеде заговорить первой. – За то, что я залила твой шарф слезами, – сгорая от стыда, сказала Андромеда. На всякий случай, она снова потёрла щёки. – Я обнял тебя без спроса, – пунцовый Тед нервно заламывал пальцы.       Андромеда не смогла сдержать удивление. Никто никогда не спрашивал её разрешения, чтобы обняться. Она даже вопросом таким не задавалась. – Сейчас рано темнеет, – побуравив взглядом какое-то время носки своих ботинок, Тед вскинул голову, – я провожу тебя.       Тяжёлый до боли в рёбрах вздох Андромеды вернул в реальность. А в этой реальности не было место их любви. Во всяком случае, открытой и публичной. – Тед, – замотала головой Андромеда, тряся пружинистыми кудрями, – мои сёстры, друзья… не должны… знать… – Я понял, – кивнул Тед, – только выведу из леса, а дальше ты сама.       Андромеда благодарно посмотрела на Тонкса. – Спасибо.       Они шли какое-то время, стараясь говорить о пустяках, но немые вопросы до сих пор витали в воздухе, создавая напряжение. Тед нервно теребил лямку рюкзака, небрежно закинутого на одно плечо, а Андромеда нехотя обтрепала ногтями корешок учебника.       На подходе к выходу из леса они остановились, скрываясь за раскидистыми еловыми ветвями. Вдали виднелись только-только зажжённые огни Хогвартса. Неподалёку с корзиной яблок прошёл Хагрид, насвистывая какую-то весёлую песенку. – Мне пора, – напомнила Андромеда, пугливо оглядываясь по сторонам. Она переминалась с ноги на ногу, словно вот-вот собиралась сорваться на бег. – Когда мы увидимся? – спешно спросил Тед. Они ещё не расстались, а он уже скучал. – Не знаю, – торопливо ответила Блэк. Она в извиняющейся манере поджала губы и бросила на Тонкса последний взгляд, полный сожаления. Он улыбнулся ей грустной улыбкой и, как заворожённый, смотрел на то, как девушка его мечты уходит от него.       Она, правда, не знала, когда и при каких обстоятельствах им снова удастся остаться наедине. Ей хотелось, чтобы их момент в лесу никогда не заканчивался. Она боялась одной только мысли, что больше никогда не окажется в его уютных объятиях, не ощутит тепло его рук, не почувствует мягкость дурацкого пчелиного шарфа.       Её затрясло. Она остановилась, спиной ощущая недоумевающий взгляд Тонкса. Он нахмурил светлые брови, заподозрив что-то неладное. Тед уже приоткрыл рот, чтобы спросить, всё ли в порядке, как Андромеда развернулась и подбежала к нему.       Ведомая неясным порывом, она легко коснулась плеч пуффендуйца и привстала на носочки. Чувствуя себя последней преступницей, Андромеда оставила невесомый поцелуй на его приоткрытых от удивления губах. Не говоря ни слова, она быстро отпрянула от Теда.       Шурша подолом мантии, Андромеда побежала в сторону школы. Губы обоих расплылись в глупых неконтролируемых улыбках.       Тед ещё поборется.       Затяжной дождь барабанил по чешуйчатой черепице крыш. Проходя через сливные трубы, вода с характерным бурлящим треском обрушивалась на грязный асфальт. Том проследил, как пожухлые листья сорвало с почти облетевшей голой ветки, и порывом ветра понесло вдаль. Пряча ледяные руки в карманах чёрной мантии с тёплой изумрудной подбивкой, Реддл вглядывался в собственное отражение в оконном стекле. Он изучал приобретённый после создания нового крестража металлический блеск в глазах. С каждым крестражем Том всё меньше и меньше походил на того уязвлённого сироту из занюханного детдома. Бледные, почти бескровные, губы искривились самодовольной ухмылкой. – Мой Лорд, – из размышлений вырвал голос Мальсибера, – всё готово.       Не проронив ни слова, Том широким шагом направился к месту сборища. Сегодня был, по истине, знаменательный день. Наконец-то из кучки мягкотелых аристократов получились настоящие воины. Воины за справедливое будущее. Будущее, в котором волшебники займут своё законное привилегированное место. Спустя месяцы упорных тренировок тёмным и боевым искусствам, из вчерашних школьников и министерских планктонов получилась достойная армия. Армия, которая всего через полгода сможет бросить вызов Министерству Магии.       В ровных шеренгах стояли прошедшие подготовку солдаты. Ровные спины, будто каждому вставили по волшебной палочке в позвоночник. Они смотрели прямо перед собой, высоко подняв подбородки. Мальсибер предупреждал, что только те, кто сдаст «экзамен» будет зачислен в элитные войска армии Тёмного Лорда, став его приближёнными. Остальные же останутся рядовыми. Вообще, изначальным планом Волдеморта было убивать слабые звенья, но Мальсибер отговорил его, убедив, что не стоит разбрасываться кадрами. Они смогут пригодиться для грязной работёнки. Том счёл это резонным.       В воздухе витали напряжение, страх и предвкушение. И Реддл упивался их эмоциями, пожирая их, словно вампир. – Жозеф Розье, – огласил Мальсибер.       Из второго ряда незамедлительно вышел взрослый мужчина. Он целенаправленно приближался к тёмной величественной фигуре Волдеморта. В это же время стоящий в строю Эван Розье с гордостью наблюдал за отцом, надеясь, что его имя назовут вторым.       Преклонив колено, волшебник почтительно склонил голову перед своим кумиром. – Рукав, – приказным тоном сказал Том, кивком указав на левую руку. Немного помешкав, Розье по локоть закатал рукав на левом предплечье. Он слегка дёрнулся, когда в кожу впились ледяные пальцы. Том вынул палочку из-за пазухи, и устрашающе поводил ей по воздуху. Скулы Розье напряглись. Каждой клеточкой тело он ощущал пугающую близость Лорда, чувствовал мощь, исходившую от его волшебной палочки и сходил с ума от неизвестности.       Ядовитым шипением разнеслось тёмное заклятие. Как бы не напрягала уши Беллатриса, спрятавшаяся за широкой балкой, она так и не разобрала слов. Но даже стоя к Лорду также близко, как Розье, она бы всё равно ничего не поняла. Заклятие было придумано самим Волдемортом, да в придачу и произносилось на парселтанге.       Скрытая от лишних глаз капюшоном, Беллатриса не один раз убеждала себя, что проникла сюда, чтобы поддержать любимых Лестрейнджей. Но сейчас она впивалась взглядом в голубые вены на бледных кистях Повелителя, мечтая оказаться в этих руках. Тёмные глаза с безумным блеском зрачков разглядывали, как чёрная змея поползла по жилам Розье. Терпя острую боль, он ощущал, как тёмная магия врезается глубоко под кожу. Он опустил взгляд и увидел метку. Из черепа, гибким телом образуя восьмёрку, выползала клыкастая змея. – Благодарю, Повелитель, – восторженным шёпотом произнёс Розье, считая этот момент счастливейшим в своей жизни. Эти эмоции перекрыли даже рождение сына. – Антонин Долохов, – прозвучало следующее имя.       В этот день метки получили ещё Яксли, Руквуд, Макнейр, Нотт, Роули, Эйвери, Крэбб и Гойл. – Отныне каждый обладатель тёмной метки зовётся Пожирателем смерти, – грандиозно огласил Реддл.       Родольфус и Рабастан переглянулись. Они были уверены, что давно заслужили место в элитных войсках, но Волдеморт считал иначе. Он решил сыграть на максималистских чувствах молодых солдат, приняв в свои ряды, сперва, более зрелых. Во-первых, взрослые были гораздо полезнее юнцов: за ними влияние, деньги, связи и рабочие места в полезных структурах. Во-вторых, теперь молодые сделают всё, чтобы зубами выгрызть себе место в Пожирателях.       После церемонии Том направился в только ему известном направлении. Быстрыми шагами он удалялся от полигона, уходя через тайный ход. Не хотелось столкнуться с надоедливыми «поклонниками».       Хотелось подумать. Распланировать дальнейший план действий. В тишине.       Он только-только начал погружаться в себя, как услышал за спиной быстрые шаги. Слишком лёгкие – женщина. Том резко остановился, внезапностью напугав преследовательницу. Оперативным движением он выхватил палочку и направил на накрытую глубоким капюшоном голову маленькой женщины. – Кто такая и на кого шпионишь? – грубо бросил Том, намереваясь выстрелить, чтобы допрос прошёл эффективнее. От резкой остановки, с головы слетел капюшон. Перед Волдемортом стояла, как всегда взлохмаченная, Беллатриса Блэк. Её сочные губы слегка приоткрыты, тёмные безумные глаза широко распахнуты, а грудь в откровенном вырезе высоко вздымается. Том невольно рассмотрел её, сочтя красивой, но быстро вернулся в настоящий момент. Подметив её удивление, он едко произнёс. – Что, думала, я тебя не замечу? – Мы… с Вами уже встречались. Беллатриса Блэк, – не веря своему счастью, пояснила Беллатриса. С придыханием она смотрела на объект своей одержимости. Её даже не пугала направленная, как на мишень, волшебная палочка. Она не замечала ничего, кроме волшебника, чья тяжёлая таинственная энергетика опьяняла с каждой секундой, проведённой наедине. – Что тебе нужно? – всё ещё целясь, спросил Реддл, смутно припоминая девушку. – Я хочу стать Вашей последовательницей, – она смело сделала шаг навстречу. В её голосе было столько огня, что такой напор даже позабавил Тома. Он опустил палочку вниз и медленно сократил расстояние до метра.       Коленки Беллатрисы задрожали, а ладони предательски вспотели. Ей казалось, что даже воздух вокруг завибрировал. Она не смела поднять глаз, уткнувшись взглядом в ямку ключицы. – А чего ты хочешь на самом деле? – хищно ухмыльнулся Том, изучая аристократичные черты лица, обрамлённые чёрными завитками. – Что? – не поняла Беллатриса. Она успела увидеть только взмах волшебной палочки, прежде чем острая боль пронзила её тело. Виски сдавило тисками. Жуткая головная боль грозилась расколоть её голову на сотню частей. Белла ярко ощущала чужеродное присутствие в беглых несвязанных мыслях. Она ощущала его. Это было больно, мощно, пугающе и пьяняще-волнительно. И это казалось ей лучшим чувством на свете. Беллатриса успела подумать, что часть его силы, словно передалась и ей.       Мир перестал существовать. Она смотрела перед собой, и ничего не видела, пока в сознании не стали всплывать воспоминания. Совершенно точно Белла не думала о брюзжащей тётушке Кассиопее, первом полёте на метле и словестной перепалке с мерзкой Молли Пруэтт на четвёртом курсе, но почему-то эти воспоминания неподконтрольно пролетали перед внутренним взором. Так, словно их, как школьный альбом, небрежно пролистывала чужеродная сила.       Она ярко видела детские образы друзей. Показывающий ей язык тринадцатилетний Рабастан, Роди, терпеливо вытаскивающий из её непослушных волос колючки репейника, неуклюже репетирующая вальс с воображаемым партнёром Цисси, Андромеда, уткнувшаяся носом в подаренную отцом книгу сказок. Внимание Тома зацепилось за фигуру забавно бегающего Аластора, выкрикивающего дурацкую детскую считалочку. Ребёнок показался ему знакомым, но Реддл продолжил поиск.       Том двигался от детских воспоминаний к более поздним. Ему было почти скучно, пока он не наткнулся на слизеринскую спальню. На скрываемой зелёными балдахинами кровати лежала Беллатриса, укутанная лунным светом. Сбивчивое дыхание колыхало непослушный локон, упавший на напряжённое лицо. Одна рука сжала грудь, в то время как другая нырнула под одеяло.       Поток стыда окатил Беллатрису. Она проклинала тонкое одеяло, которое практически ничего не скрывало.       Когда оголённое бедро вынырнуло из-под одеяла, она попыталась силой сменить воспоминание, но наткнулась на жёсткое сопротивление. Чужой смех грохотом прогремел в голове. В отместку Волдеморт решил наказать волшебницу, заставив досмотреть воспоминание до конца.       Несмотря на то, что Лорд полностью завладел её сознанием, Беллатриса словила себя на том, что чертовски возбуждена. С каждой секундой пребывания Волдеморта в чертогах её разума, горячий шар разрастался внизу живота, грозясь разорваться в любой момент.       Картинка резко сменилась. Тёплый летний вечер. Она помнит его. Она знает, что это за день.       Она забилась, как кошка, загнанная сворой собак в угол. Белла снова попыталась сбежать из собственного воспоминания, припрятанного в самых тёмных закоулках, но воля Лорда была сильнее.       Чудовищная смесь запахов пота и алкоголя снова вернуло её в воспоминание, которое она столько времени пыталась забыть. Белла снова чувствовала омерзительное тепло чужих тел, оскорбительные пощёчины, липкие грязные пальцы, которые беспрепятственно блуждали по сокровенным местам, едкую сперму, стекающую по внутренней стороне бедра.       Образ начал пестрить чёрными пятнами. Вероятно, она теряла сознание.       Том грубо покинул её разум.       Беллатриса обнаружила, как её тело жалко распласталось на холодном полу. На мгновение, она решила, что началось землетрясение, однако быстро догадалась, что крупная дрожь пробивала её саму. Перед заплаканными глазами стояли чёрные мужские сапоги. Белла пугливо подняла подбородок, столкнувшись с жёстким серым взглядом. Мышцы на бледном лице застыли, будто это была маска – ледяная и бесчувственная.       Она ощущала ненавистную слабость. И это злило. – Мне не нужна слабачка, – нарушил молчание Том. Он хотел переступить через очередное тело на своём пути, но почему-то медлил. Вероятно, он ещё не встречал таких безрассудных настойчивых девушек. – Я не… я… – закашлялась Беллатриса, медленно поднимаясь на пошатывающиеся ноги. – Я докажу.       Её уверенность распалила в Реддле азарт. Равнодушие на лице сменилось интересом. – Докажи, – бросил Том. – Я вызываю тебя на дуэль.       Вздох замер в её лёгких. Опаснейший тёмный волшебник вызвал на дуэль школьницу. В его хищном взгляде не прочитывалось, что он собирается играть в поддавки. Итог поединка предрешён. Вопрос лишь в том, как быстро он убьёт её и насколько мучительно больно это будет. Но Белла понимала, что это её единственный шанс. И она не могла его упустить.       Высокомерно, по-Блэковски, вскинув подбородок, она почти издевательски присела в грациозном реверансе, напомнив Тому, что он бросил вызов женщине, причём благородной. Это позабавило Реддла, и лишь сильнее распалило интерес к наглой девчонке. В ответ он поклонился, как и положено, джентльмену. Сторонний наблюдатель мог бы счесть это за флирт, если бы только не знал, что дуэли с Тёмным Лордом всегда заканчиваются смертью.       Адреналин разливался по венам. Белла старалась игнорировать назойливое чувство, поудобнее перехватывая древко палочки. Она не понимала, почему Волдеморт не спешит нападать. – Предоставлю право первого удара даме, – ухмыльнулся Том, играя с Беллой, как кот с мышкой.       Беллатриса стрельнула тёмными глазами и даже позволила себе ядовитую короткую улыбку, снова подстегнув азарт Тома. Его серый взгляд упал на губы. В голове пробежала шальная мысль, что бы он хотел сделать с этими нахальными губами.       Заметив, что Волдеморт отвлёкся, Беллатриса перешла в атаку. – Экспеллиармус! – воскликнула она, направив луч энергии в невозмутимую фигуру волшебника.       Она не смогла сдержать досадного вздоха, когда он, и бровью не поведя, отбил заклинание. – Серьёзно? Ты потратила преимущество первого удара, чтобы обезоружить меня? – почти весело усмехнулся Том, но его голос быстро стал металлически-холодным. – А известно ли тебе, маленькая мисс, что я знаю десяток невербальных заклинаний, которые мокрого места от тебя не оставят?       Беллатриса немедленно выставила палочку перед собой. Ей хотелось засыпать его жалящими, но внезапная череда незнакомых проклятий вынудила из нападения перейти в оборону. Защитный купол поглотил волшебницу в своеобразный пузырь, но каждое заклинание Волдеморта грозилось его разрушить.       Через непродолжительное время купол рассыпался на мелкие куски, и Беллатрису откинуло ударной волной. Лопатки врезались в стену, отдавая в позвоночник глухой болью. Она едва-едва успела отскочить от бомбарды, летящей ей под ноги.       Он был слишком силён и быстр. Если бы ей только удалось обездвижить его. Попытав счастье, Беллатриса успела кинуть ступефаем, но Волдеморт отмахнулся от заклятья, как от мошки. – Ну же, Беллатриса! Всё, что ты можешь – бросаться школьными фокусами? – смеялся Том, почти не прикладывая усилий к своим атакам. Ему нравилось загонять своих жертв в состояние беспомощности, играть с ними, дразнить. Но эта девчонка, очевидно загнанная в угол, отказывалась сдаваться. Она не умоляла, не просила, не молила о пощаде. Наоборот, с трудом защищаясь, слизеринка не теряла надежды попасть в него. – Экспульсо! – воскликнула она, пригнувшись от очередного, наверняка, смертельного проклятья.       Взрыв прогремел всего в паре сантиметров от Тома. Он даже успел удивиться, ведь если бы ей не пришлось пригнуться перед ударом, взрыв задел бы его. Может, над силой и меткостью ей ещё предстоит поработать, но в упорстве и коварстве этой бестии не отказать. Но Тому было этого мало. Ему хотелось увидеть её ярость.       Отбивая чары в разные стороны, словно перебирая вешалки в гардеробной, Том двинулся к ней. Беллатриса не понимала, зачем Волдеморт стремительно приближается к ней, ведь у них дуэль, а не рукопашный бой. Явно это не к добру.       Наколдовав защитную оболочку, Том подошёл к Беллатрисе вплотную. Она растерялась, пятясь назад. Воспользовавшись её замешательством, Реддл силой перехватил ведущую руку, пригвоздив к стене. Белла поморщилась от боли, но волшебную палочку не выпустила.       Она едва не задохнулась, когда его рука, смяв подол, скользнула от колена по бедру. Блэк попыталась физически оттолкнуть его, но ей не хватало сил. Том даже с места не сдвинулся. – Давай! – крикнул Том, однако его пальцы почти нежно щекотали чувствительную кожу бедра, – или каждый раз будешь бездействовать, когда кто-то лезет тебе под юбку?       Кровь Беллатрисы вскипела. Чувство собственного бессилия, гнева, усталости и возбуждения от чужих прикосновений смешались во взрывоопасный яростный коктейль. Внутренние демоны нашёптывали решение, болью пульсируя в висках. Почти зарычав, Беллатриса выкрикнула: – Авада Кедавра.       Всё затихло. Она переступила черту, за которую нельзя заходить. Осознание приходило к ней волнами. Погружённая в собственные эмоции, Беллатриса даже не сразу заметила, что серые глаза безотрывно наблюдают за ней.       Белла старалась отдышаться. Её легкие горели адским пламенем. Она даже не успела отстраниться, когда Том, ведомый неясным порывом, приструнил упавшие на лоб кудри. Ледяные пальцы прошлись по разгорячённой злостью скуле и остановились на губах. Большим пальцем Волдеморт огладил её нижнюю губу, слегка оттягивая вниз. – Надо же, – мягко и немного насмешливо сказал Реддл, исследуя рельеф припухших и искусанных в битве губ, - эти губы ещё никогда не произносили Непростительное.       Мурашки прошлись по позвоночнику, скрывшись где-то за загривком. Беллатриса утопала в серости его глаз. Даже если это какой-то отвлекающий манёвр, чтобы усыпить бдительность и атаковать в подходящий момент – плевать. Ну и пусть.       Она не успела больше ни о чём подумать. В следующий момент Том поддался вперёд. Он впился в её губы грубым поцелуем. Тело инстинктивно попыталось отпрянуть, предчувствуя опасность, но мужские пальцы вцепились в волосы, не позволив. Вторая рука нагло обернула талию и притянула ближе, чтобы углубить поцелуй. Беллатриса размякла в его руках, позволяя собрать с её губ привкус Убивающего.