Свои

      Тому нравилось это чувство. Превосходство. Такое терпкое, приятно растекающееся по телу, пьянящее, вызывающее привыкание. Чувство, раскусив которое, никогда больше не захочешь от него отказаться. Как наркоман, будешь искать повсюду, из раза в раз увеличивая дозу.       Неизменно чёрный костюм, длинная мантия, облизывающая пол, перекатывающаяся между пальцами волшебная палочка. Даже в затхлом то ли от сырости, то ли от концентрата тёмной магии помещении на Мерлином забытой окраине Лондона, Реддл чувствовал собственное превосходство. Ещё не завоевав министерство магии, он уже ощущал себя властителем Магической Британии.       Как и подобает властителю, Волдеморт последним явился на церемонию. Волшебники мгновенно приклонили колени перед своим Лордом. Этот жест успел приесться, но всё равно вызывал ни с чем несравнимое удовольствие. С его появлением исчез даже тихий благоговейный шёпот.       В качестве награды за успехи было объявлено, что Лорд изволил провести ещё одну церемонию принятия тёмной метки, дабы войти в круг приближённых. На сей раз для юных магов. Претенденты выстроились в шеренгу, почтительно склонив головы перед Тёмным Лордом. Палочка Волдеморта скользила по их спинам, вызывая мороз по коже. У кого-то проступил холодный пот. Наконец, Том остановился у первого в ряду. – Рабастан Лейстрейндж, – проговорил Том, стеклянным взглядом уставившись на двадцатилетнего мальчишку, полного безрассудности и страсти. Волшебник резким движением закатал рукав на левом предплечье.       Его брат терпеливо ждал своей очереди. Влажная ладонь незаметно черканула по штанам. Вот-вот случится то, к чему он так долго шёл. Он обретёт силу и статус. Станет для Беллатрисы достойным женихом.       Беллатриса.       Нос учуял запах знакомых духов. Веки опасливо распахнулись. Потрясение было настолько сильным, что Родольфус даже посмел повернуть голову в сторону. Рядом, также приклонив колено, находилась фигура, скрытая широким капюшоном. Но неугомонные кудри позволили себе выскользнуть из-под ткани, с потрохами выдавая хозяйку. – Белла? Что ты тут делаешь? – еле слышно шикнул Родольфус, привлекая внимание подруги и ещё нескольких волшебников. – Не сейчас, Роди, – отмахнулась Беллатриса.       В поле зрения Родольфуса вторглась распахнутая мантия. Давящая к полу энергия вгрызалась в горло. Глаза, широко раскрытые от шока, переместились на Волдеморта. – Родольфус Лейстрейндж.       Он должен был что-то почувствовать. Зашипеть от боли, хотя бы поморщиться. Но как это возможно, когда все мысли занимает безрассудная Беллатриса, которая непонятно как пробралась на церемонию. Она не тренировалась, не числилась в армии. Она же благородная дама семейства Блэков. Её не должно здесь быть.       Мысли закипали, а глаза отчаянно бегали, перебирая решения. Как Волдеморт наказывает за неповиновение и своенравие? Всем известная аксиома.       Пульсация под рёбрами нарастала, грозясь выстрелить бомбардой в рёбра.       Том, несколько удивлённый, что юнец даже не пикнул, когда чернила татуировки вросли в кожу, довольно хмыкнул. Мальчик, спрятавший один из его крестражей, вытерпел боль тёмной магии. Он явно был достоин звания Пожирателя смерти.       Закончив с меткой, Волдеморт двинулся дальше. Перед ним сидела, очевидно, женщина. Том медлил, не называя имени. Незваная гостья посмела сорвать церемонию. Реддл стиснул зубы и резко взмахнул волшебной палочкой. – Мой Лорд, я могу объяснить… – горло Родольфуса сдавил гигантский валун, но он всё равно решил встать на защиту подруги.       Из-за резкого порыва магии, капюшон спал с головы, обнажая спутанное гнездо кудрей. Тёмные глаза блеснули, уверенно столкнувшись с гневным взглядом Повелителя. Она была здесь. Вся в его распоряжении.       Родольфус считал удары собственного сердца. Ему необходимо вмешаться. – Это Беллатриса Блэк, Ваша верная последовательница, она… – облизнув сухие губы, затараторил Родольфус, пытаясь умаслить милость Волдеморта.       Одним движением кисти Реддл прервал тираду Родольфуса, заставив его замолчать. Руки, спрятанные под мантией, до боли сжались в кулаки. Унизительно. И страшно.       Какое-то время Том бесстыдно смотрел на Беллатрису, смиренно ожидавшую своей участи. Она знала, на что шла. Нарушить церемонию собственной прихотью – равносильно самоубийству. Но ей нравилось испытывать судьбу, испытывать его. Игры со смертью добавляли особой перчинки. Особого желания. Сумасшедший поступок, на который была способна только Беллатриса Блэк. Реддл едва слышно хмыкнул. – Эван Розье, – выстрелом прозвучало следующее имя.       Мантия Лорда колыхнулась, переходя к следующему солдату.       Раздались облегчённые выдохи братьев Лестрейндж. Затянутый до предела узел в момент развязался. Родольфус не прекращал активной мыслительной деятельности, но волна внезапного облегчения обдала его с головы до пят. Тёмный Лорд не обрушил свою ярость на Беллатрису. Он слова ей не сказал. Просто проигнорировал. Конечно, это не переставало быть тревожным сигналом. Явно будут последствия за капризы аристократки, возомнившей себя Пожирательницей смерти. Но Родольфус разберётся с этим позже.       Пальцы коснулись воспалённого тёмной магией предплечья и прошлись по свежей татуировке. Впервые он ощутил жжение, которое доходило до самых костей. Беллатриса с ужасом смотрела на то, как подол издевательски медленно проползает мимо неё. Осознание больно било по вискам. Тёмный Лорд проигнорировал её. Обошёл стороной, не высказав ни единого слова. Так, словно Беллатриса была пустым местом.       Холодящий стыд лавиной обрушился на её плечи, затекая под ворот и покалывая выступающие позвонки. Она поставила себя в глупое положение. Явившись сюда, Белла хотела впечатлить Лорда своей верностью, доказать, что последует за ним, куда угодно. После их жаркого поцелуя она порами чувствовала, что должна как-то проявить себя. Должна стать для него единственной и неповторимой. А он просто прошёл мимо.       Йольский ужин семья Блэк решила провести в узком семейном кругу, поскольку Друэлла подхватила вирус. Ничего серьёзного, однако, проступившая на лице и шее сыпь портила внешний вид хозяйки, а она не могла себе позволить выглядеть чуть менее идеально, чем обычно. Громадный дом, практически всегда заполненный гостями, сейчас веял пустотой и холодом. Андромеда ярко это ощутила, спускаясь по лестнице в столовую. Она лавировала между домовиками, которые заканчивали сервировку стола. Мистер Блэк сердито взмахнул рукой, негласно показав эльфам, что они должны немедленно убраться на кухню. Где им и место.       После чего лицо Сигнуса прояснилось, он поднял кубок из винтажного сервиза и произнёс первый праздничный тост, как и полагается главе семейства. – Ты опоздала, – не забыла шёпотом упрекнуть сестру Беллатриса. Грациозным движением, расстелив салфетку на коленях, Андромеда едва слышно фыркнула. Опять Белла включила в себе старшую сестру. – Счастливого Йоля, – подытожил свою нудную и долгую речь Сигнус, после чего женщины принялись чокаться кубками. Звонкий стук должен был стать символом праздника, надежд и перемен, однако от этого звука веяло какой-то ужасающей тревожностью.       Андромеда и предположить не могла, что это будет её последний Йоль в семейном кругу.       Как всегда ни одно семейное застолье не обходилось без обсуждения политики. Сигнус сокрушался о бестолковом министре магии, а также о «кучке либерально-настроенных глупцов», которые ведут страну в пропасть. Пока мистер Блэк говорил о том, как Магической Британии нужна «сильная рука, которая наведёт порядок», Друэлла всячески поддакивала ему. Беллатриса изредка вставляла свои комментарии, которые, по сути, сходились с родительской точкой зрения. Честно признаться, Нарциссу политическая жизнь не заботила и вовсе, поэтому она была заинтересована собственной тарелкой. Вся её голова была занята лишь тем, что неделю назад Люциус Малфой перед её семьёй официально заявил о своём намерении ухаживать за Нарциссой. Какая там политика!       Андромеда же решила буравить настойчивым взглядом громадную люстру над головой, медитируя на то, чтобы она сейчас упала на них и прекратила эти жуткие непрогрессивные рассуждения. – О чём мы вообще говорим? О каком развитии для магического мира, если наш министр, – издевательски выделив «наш министр», сказал Блэк и скривился, – маглорождённый. – Нам нужно быть осторожнее в высказываниях, Сигнус, – напомнила Друэлла, пригубив вина. – Нонсенс! Чистокровному волшебнику нужно быть осторожнее в высказываниях. У себя дома! – недовольно звякнули его приборы. – Нас и так уже уровняли настолько, что теперь не ясно, кто настоящий волшебник, а кто выродок. – Что плохого в равных правах? – не выдержала Андромеда. Беллатриса хихикнула, приняв вопрос сестры за шутку. – Вот. Полюбуйся, Друэлла, к чему приводит политика проклятого Нобби Лича. Эти бредовые идеи начинают проникать в голову нашим детям, – Сигнус даже не удостоил Андромеду взглядом.       Наступила тишина, которую нарушал лишь звон вилок и ножей. Андромеда решила, что спорить с отцом бесполезно, поэтому постаралась максимально абстрагироваться. Как же это легко сделать влюблённой девушке. Но отец завёл опасливый разговор. Иными словами, совершил измену. – Вот увидите, девочки, – зачем-то Сигнус обратился к дочерям, – за Тёмным Лордом будущее. Он не будет министром или кем-то вроде того. Он станет королём волшебного мира.       Холодок прошёлся по спине Андромеды. Только что её отец высказался за тёмного волшебника, который бросил вызов правительству? За изменника? За того, кто промышляет разбоем и убийствами? – Тогда я стану его королевой, – весело сказала Беллатриса, откинувшись на спинку стула.       Мать отдёрнула её. – Нельзя разбрасываться словами. Особенно такими, Беллатриса, – шикнула Друэлла.       Андромеда переводила взгляд, полный ужаса с родителей на сестёр. В горле пересохло, но ни один напиток не мог этого исправить. – Поддерживать… его… значит, идти против закона, – заторможено сказала Андромеда, чувствуя, как к вискам подступает головная боль. Мысли путались, а слова отказывались складываться в предложения. – Законы пишут те, кто у власти, – мудрствовал Сигнус, изящно вытерев салфеткой уголки рта, – а скоро к власти придёт Тёмный Лорд. И наша семья поддержит его. Нужно бы начать финансировать его непростое дело. На одной лишь силе и энтузиазме власть не отберёшь.       Андромеду, словно обдали ледяной водой. Её родители – изменники государства.       Пульс зашкаливал. Она резко поднялась со своего места, застав стол качнуться. Её кубок не устоял и опрокинулся. На дорогую скатерть вылилась жидкость. – Извините, мне нехорошо, – быстро сказала Андромеда, прикрыв рот ладонью. Она выбежала из-за стола и побежала в ванную. Сработал рвотный рефлекс.       Трясущимися руками Андромеда умыла лицо. Застывшие глаза уставились на собственное отражение.       Какой жуткий выбор ей предстоит. По-хорошему, ей следует немедленно доложить в Аврорат. Но это же семья. Как можно сдать свою собственную семью, пусть даже и с чудовищными взглядами?! Тем более сочувствующие – это ещё не соучастники преступления. Ведь так?       Уютные улочки Магической Британии припорошило снегом. Редкие белые мушки пролетали в морозном воздухе, оседая на чёрную ткань пальто. Широким синхронным шагом братья Лестрейндж направлялись в непрошенные гости к Блэкам. Впрочем, приглашения им и не требовалось, поскольку для таких благородных джентльменов двери дома Блэков были всегда открыты.       Рабастан замялся. Снег заскрипел под грубыми ботинками. Гутой поток пара вырвался из его рта, когда он шумно выдохнул. – Эй, ты чего? – заметив отстающего брата, Родольфус развернулся. Он не смог сдержать улыбки, глядя на переминающегося с ноги на ногу Рабастана. – Несколько месяцев не видел её, – озвучил Рабастан и осёкся, осознав, что произнёс это вслух. – Неужели ты нервничаешь? – брови Роди взмыли вверх, а с губ не сходила улыбка. – Пф, ещё чего, – фыркнул брат и уверенным шагом поравнялся с Родольфусом. Он буравил взглядом запертую дверь. Рука уже потянулась к звонку, но в последний момент Рабастан развернул корпус и торопливо спросил, – как я выгляжу?       Роди усмехнулся. Чёткими движениями он смахнул снег с напряжённых плеч и чёрной макушки брата, который украшал его, будто сахарная пудра свежеиспечённый штрудель. – Идеально, – подытожил Роди, прежде чем дверь распахнулась.       Домовик принял верхнюю одежду и косолапым шагом поплёлся в кабинет своего господина. Через две минуты к Лестрейнджам вышел Сигнус. Как только он заметил будущего зятя, его мрачное лицо озарила несвойственная для него улыбка.       Мужчины крепко пожали друг другу руки. – Добрый день, мистер Блэк, – крайне дружелюбно поздоровался Родольфус. – Как здоровье миссис Блэк?       Брови Сигнуса нахмурились, выдавая его замешательство. Словно вспомнив о чём-то, Сигнус активно закивал: – Уже лучше, спасибо, Друэлле значительно лучше, – пытаясь сменить тему, Сигнус указал на диван. – Располагайтесь. У меня припасён отличнейший огневиски. Будете? – Я не могу Вам отказать, мистер Блэк, – заискивал Рабастан, взяв бокал-тюльпан. Опередив брата, он сказал, – а Роди может. Ему тыквенный сок, пожалуйста.       Роди недовольно покосился на старшего брата, а Сигнус громко рассмеялся, словно это была лучшая шутка, что он слышал в своей жизни.       Какое-то время мужчины обсуждали снегопад, который обрушился на Лондон и прошедший Йоль. Не в силах больше поддерживать светскую беседу, Рабастан сдался: – Мистер Блэк, а где девочки?       Сделав последний глоток, Сигнус ответил: – Совсем отбились от рук, – по-отцовски сетовал он, – хотя, наверняка, в этом моя вина. Разбаловал. Если у вас будут дочери, не дай Салазар, запомните, парни – женщину нужно держать вот так.       Пальцы Сигнуса сжались в кулак. Рабастан переглянулся с Родольфусом. – Иначе дашь волю, и она делает, что пожелает. Начинает высказывать свои дурные мысли. Какие мысли? Известно, что в их хрупких головах нет никакого здравого смысла, – разглагольствовал захмелевший Сигнус.       Родольфус позволил себе прочистить горло. – И всё же? – он попытался вернуть хозяина дома в нужное русло. – Гулять ушли, – небрежно бросил Сигнус, подливая янтарной жидкости в бокал. – Раньше женщине вообще не позволялось выйти из дома без сопровождения. А теперь, посмотри на них, гуляют! – И давно они ушли? – нетерпеливо постукивая пальцами по колену, спросил Рабастан, но ответа так и не получил.       В гостиную зашла миссис Блэк. Она отдала целое состояние за мазь, которая кое-как смогла замаскировать следы от сыпи. Тем не менее, спрятав шею за высоким воротом, она вышла к гостям. – Мы как раз собирались пить чай, – Друэлла бросила короткий недовольный взгляд на бокал в руках мужа, после чего сосредоточила внимание на молодых людях. – С пирожными. Можете подождать девочек, составив нам компанию.       Ни родители, ни Лестрейнджи и предположить не могли, что абсолютно каждая сестра сейчас находилась на тайном свидании. Цисси убежала к Люциусу, Андромеда бродила за руку с Тедом по магловской части заснеженного Лондона, а Беллатриса направилась в логово тёмного волшебника.       Снег за окном усиливался ровно также как и злость в юной тёмной волшебнице. Ей была оказана великая честь – сам Лорд Волдеморт изъявил желание тренировать её. Возможность остаться с ним один на один волновала кровь, но теперь, стоя в заброшенном, вероятно, бывшем спортивном зале, который насквозь пронизывал сквозняк и запахи сырости и плесени, эта идея казалась не такой уж и заманчивой. Он бессовестно опаздывал.       Она злилась на него. Как он смеет опаздывать. Да, он Тёмный Лорд, но заставлять благородную женщину ждать – не комильфо даже для могущественного волшебника.       Затем Беллатриса злилась на себя. Салазар её дёрнул надеть такое тонкое и открытое платье. Тихо чертыхнувшись, она наложила на себя согревающие чары. Белла бесцельно бродила туда-сюда, придумывая пламенную речь для Волдеморта. Если он, конечно же, явится.       Кожей она ощутила потоки чёрной магии. Сильной. Она, как неподъёмный груз, давила на плечи, как бы вынуждая склониться перед тёмным волшебником.       В животе скрутился узел, а злость тут же испарилась. Он здесь.       В следующее мгновение лопатки Беллы обожгла внезапная боль. Она не устояла на ногах, и рухнула вперёд, успев выставить ладони. Стоя на четвереньках, Беллатриса зажмурилась от неутихающей боли. Голова склонилась, и кудрявые волосы сползли с плеч, пружинами повиснув в воздухе.       Бледная рука с выступающими синими венами грубо ухватилась за её подбородок. До хруста в шее голова Беллатрисы оказалась задрана вверх. – Не драматизируй, это всего лишь Жалящее, – с несвойственной мягкостью сказал Том. На его лице мелькнула тень улыбки, когда он поймал взгляд Беллы. Упоительная смесь красоты и боли. – За что, мой Лорд? – с толикой обиды произнесла Белла, купаясь в лучах мощи, исходившей от него.       Реддл почти ласково помог ей подняться. Его руки мягко поддерживали её за локти. – Урок первый: пожиратель смерти всегда должен быть наготове, – железно объявил Том.       Она слушала его лишь отчасти. Остальное внимание было отдано бледным губам, которые неспешно двигались, будто зачитывали древнее заклинание. Тело само поддавалось вперёд. Глаза отказывались смотреть куда-либо ещё, когда его губы находились так близко.       Рука Тома проскользнула по предплечью вверх, он почти коснулся её груди, как заметил между их телами нацеленную ему в живот волшебную палочку. Бровь удивлённо изогнулась.       Беллатриса бросила в него Отталкивающим заклинанием. Реддл не успел полноценно нейтрализовать его, поэтому его несколько отбросило назад, однако ему удалось устоять на ногах. – Урок второй: нельзя заставлять женщину ждать, – в той же манере ответила Беллатриса, однако её лицо искрилось самодовольством. Она застыла в грациозной дуэльной позе: рука с палочкой «протыкала» Тома, другая рука задрана вверх, слегка округлившись в локте, а выступающая вперёд нога игриво вынырнула из глубокого разреза на платье.       Губы Реддла тронула ухмылка. Дерзость в его адрес была диковинным блюдом. Острым, ещё не приевшимся. Его хотелось распробовать, как следует. – А ты любишь поиграть, – хищно оскалился Реддл, перекатывая палочку между пальцами. В его голове переключился какой-то тумблер, и Том принялся атаковать Беллатрису чередой тёмных проклятий, каждое из которых грозилось не просто нанести ей урон, а обречь на мучительную смерть. – Урок третий: нельзя недооценивать противника.       Отбивать не было особого смысла, потому что она не успевала бы за скоростью Тома. Она смогла лишь выставить защитный купол и молиться Моргане, чтобы он выдержал. Но защита быстро дала трещину, и ударная волна отбросила Беллу назад. Перекатываясь по холодному полу, она закричала от боли, пронзившей всё тело. Ей казалось, что все её внутренние органы сейчас разоврутся на мелкие части.       Пока она корчилась в муках, Том медленно подошёл к ней, опустился на корточки и провёл пальцами вниз по позвоночнику. Боль послушно стихла. Том небрежно перевернул её лицом к себе, разглядывая застывшие в глазах слёзы.       Стиснув зубы, Беллатриса ударила Тома кулаком в живот. С губ Реддла вырвался то ли болезненный выдох, то ли сдавленный смешок. Он перехватил её руку, до жжения в коже сжав запястье, и потянул девушку на себя. Она села, едва не стукнувшись с ним лбом. Они оглядели друг друга быстрыми взглядами, полными ненависти, после чего набросились страстными поцелуями на губы.       Рука Тома по-хозяйски скользнула на шею Беллы, прорываясь под волосами, больно сжала кудри на затылке. Девушка шикнула ему в губы. Свободная рука, будто змея, проползла по его груди и проникла под мантию. Пальцы шутливо вырисовывали какой-то узор, задевая проступающие сквозь чёрную рубашку соски. – Урок четвёртый, – сбивчиво сказала Беллатриса, с трудом оторвавшись от губ Тома, – никому не доверяй.       Резкий взмах, и Беллатриса полоснула Тома лезвием по лицу. Он отпрянул и схватился за щёку. В руке Беллы был зажат старинный клинок, который она только что хитро умыкнула из внутреннего кармана его мантии. Он медленно провёл ладонью вниз, пачкая кровью свои губы. Отняв руку от лица, Том взглянул на окровавленную руку. Он поднял на Беллу глаза с жутким металлическим отблеском. Почувствовав опасность, она попятилась назад, пока не уткнулась в стену, но Том неожиданным образом оказался рядом. Окровавленные пальцы схватили её за горло, оставляя алые дорожки на белоснежной коже.       Белла попыталась вырваться, но её попытки оказались безуспешными. Поток магии выбил из руки клинок, отбрасывая его слишком далеко от них. – Не помню, какой по счёту урок, – по-змеиному прошептал Том, попутно магией разрезая нити корсета на спине девушки. – Пожирали смерти беспрекословно выполняют все мои приказы.       Палочка Тома коснулась её виска. Беллатриса испуганно дёрнулась. – Империо, – наслаждаясь каждой буквой заклинания, произнёс Волдеморт.       Приятная нега наполнила тело Беллатрисы. Резко стало жарко. На лбу проступила испарина. Мышцы превратились в послушный пластилин, который ждал мастера. Остатки сознания кричали об опасности, но тело никоим образом не собиралось прислушиваться к этим опасениям. Даже собственная волшебная палочка казалась таким ненужным аксессуаром. Зачем ей что-либо колдовать, если Тёмный Лорд лучше знает, что ей нужно. – Замри, – скомандовал Том, попутно отбрасывая корсет. Он небрежно спустил платье с плеч, и оно скользнуло вниз, застревая на бёдрах. Голая грудь с вставшими то ли от холода, то ли от возбуждения сосками смотрела на него также дерзко, как и хозяйка несколько минут назад. Пальцы Тома блуждали по груди, оставляя кровавые следы. Но взгляд серых глаз был направлен сугубо на лицо Беллатрисы, словно безмолвно говорил: «Смотри, что я могу». – Ласкай себя, – приказал Том, видя, как щёки Беллатрисы покрываются румянцем. – Пошёл ты, – огрызнулась она, но её рука уже послушно нырнула под подол платья. Ненавидя себя за слабость, Беллатриса коснулась шёлка нижнего белья и через него нажала на жаждущий внимания клитор. – Ты дерзка и непокорна, Беллатриса Блэк, – сказал Том, слегка наклонив голову. Магия вырвалась из палочки и сожгла одежду Беллы, не обжигая тело. Она стояла абсолютно нагая перед ним, лаская пальцами влажные складки вульвы. – Мне это нравится. Но не по отношению ко мне.       Он остановил её руку своей. Их взгляды сражались между собой, порождая искры. – Этот урок ты должна запомнить крепко-накрепко, – серьёзно говорил Волдеморт, накрыв её ладонь своей и уводя от паха. Он качнулся бёдрами вперёд, и она ощутила его возбуждение. Руки чесались. Беллатрисе самой хотелось управлять процессом: к чему прикоснуться, больно или нежно, быстро или медленно, но наложенное Империо напрочь лишило её воли.       Том блуждал похотливым взглядом по её телу, касался там, где и как ему вздумается. Полнейшее подчинение.       Пальцы до боли сжали бёдра и резко развернули. Беллатриса оказалась прижата щекой и голой грудью к холодной стене. Руки Реддла вцепились в её зад, заставляя девушку прогнуться в пояснице. Она услышала шорох одежды за спиной и запротестовала. Ей совершенно точно не хотелось быть взятой сзади, словно портовой шлюхе. В самых смелых фантазиях она представляла, что окажется верхом на Тёмном Лорде, либо, что он предстанет перед ней как нежный любовник, который попытается стереть собой любые воспоминания об изнасиловании. Но, по сути, Том решил всего лишь преподать ей урок покорности.       Том вошёл резко, во всю длину. С губ Беллы сорвался всхлип. Его нос зарылся в чёрных кудрях, вдыхая тонкий аромат духов. Он взял Беллатрису за руки и, накрыв её ладони своими, упёр их в стену над её головой.       В резких толчках не было ничего приятного. Но скольжение его тела по её обнажённой коже, ощущение его магии и момента их единения сводили Беллу с ума. Ей хотелось раствориться в нём, врасти в него корнями. Эти открытия расслабили её мышцы, и в какой-то момент Беллатриса начала получать удовольствие.       Волны желания прокатывались по телу, отвечая на каждое агрессивное движение его бёдер.       Боль в предплечье обожгла её руку. Она попыталась отстраниться, но Том лишь увеличил темп, сильнее вдавив Беллу в стену. С трудом ей удалось развернуть голову.       Глаза широко распахнулись. Её тело сочло эту картину крайне возбуждающей.       Волдеморт, не прекращая движения, оставлял на коже тёмную метку.       Глядя выползающую из черепа змею, Беллатриса почувствовала разрядку. Колени предательски задрожали, грозясь упасть, но рука Реддла подхватила её под живот и позволила закончить начатое. Беллатриса потеряла сознание.       Она очнулась, лёжа на полу. Всё вокруг плыло, словно в тумане. Пальцы в слепую прошлись по телу, с удивлением обнаружив на себе целое и невредимое платье. О том, что между ними что-то было, говорили лишь отголоски удовольствия в мышцах и размытая фигура Волдеморта, заправляющая рубашку в брюки. – Что… что… – попыталась сформулировать мысль Беллатриса, но слова разбегались в разные стороны. Она чувствовала полнейшую дезориентацию. – Это последствия Империо, – бархатно объяснил Том, гладя волосы Беллы, – не волнуйся, это скоро пройдёт.       Беллатриса подняла руку и обнаружила свежую татуировку. Зрение, наконец, обрело хоть какой-то фокус. Она перевела глаза на Реддла и нежно поцеловала метку, не отрывая от него преданного взгляда.       Приторно, – подумалось Волдеморту.       Также подумал Родольфус Лестрейндж, через силу поедая пирожные с мистером и миссис Блэк в ожидании Беллатрисы.