Пять времён года

      В тот день, коря себя за то, что не осмелился сказать Лань Чэньчжуну о том, что ему не нужно идти в покои и за то, что осмелился признаться в своих чувствах, Вэнь Нин со всех ног бежал на место встречи. Его сердце неистово колотилось, пальцы подрагивали, но он не позволял себе остановиться и подумать над произошедшем хоть мгновение. Друзья будут страшно ругаться, что он опоздал, и уж тем более не простят ему то, что он не придёт. Любое промедление сделает эту ситуацию ещё хуже.       Когда берега нужного озерца начинают проглядывать из-за ветвей, Вэнь Нин сходит с тропы, чтобы напрямую через заросли ивы проломиться вперед. Прикрывая лицо руками, он выбигает на опушку и останавливается, борясь с минутной слабостью не открывать глаза. — О, Вэнь-сюн! — радостно поприветствовал Вэй Ин, подбегая к нему. Слыша звук его шагов, Вэнь Нин убирает руки от глаз и видит его широкую улыбку. — Ты будто призрака увидел, ах-хах! — Знаешь, когда приходить, Вэнь-сюн. — проворчал Цзян Чэн, выпрямившись и поставив руки в боки. Он стоял по колено в бурном потоке воды в одних аккуратно закатанных штанах и белых нижних одеждах как и Вэй Ин. Тот день выдался довольно теплым и идея лезть в ледяные источники и речушки не казалась такой уж ужасной. — Мы уже наловили рыбы. — В-в-сë х-х-хорошо. — выдавил он из себя, видя волнение на лице Вэй Ина. Ему становилось неловко от того, что он заставил его переживать. Собравшись с силами, он повторил ещё раз, почти без запинки: — Всë х-хорошо! Простите, за то что опоздал…       Цзян Чэн на это лишь недовольно хмыкнул, а Вэй Ин дружески хлопнул Вэнь Нина по плечу. — Но пришёл же! Это главное. — Вэнь-сюн! А ты умеешь разжигать огонь? У меня ничего не получается! — заныл Не Хуайсан, стоя на карачках и пытаясь раздуть из пары дымящих искр пламя. В отличие от парней на нем уже были сапоги, но по мокрой рубахе было видно, что он тоже принимал активное участие в ловле рыбы. — Д-да, конечно. — с облегчением согласился Вэнь Нин, внутренне осознав, что был рад прийти позже. Ловить рыбу голыми руками наверняка было весело, но сейчас с большим удовольствием он бы тихо повозился с костром.       Разведя пламя, Вэнь Нин сел рядом на траву и отложил в сторону ветку, выбранную им для шевеления углей. Валежник, который насобирал Не Хуайсан был влажным и от того сильно дымил и потрескивал. — Надеюсь, мы не привлечём внимание. — опасливо произнес Цзян Чэн, смотря как дым исчезает в небе. Переложив улов поближе к костру, он принялся строгать веточки для того, чтобы потом насадить на них рыбу. Коллективно было принято решение предусмотрительно не надевать ученические одежды и отложить подальше, чтобы они не пропахли костром. — Да не бойся, шиди! Никто не заметит маленького костерка! — усмехнулся Вэй Ин, подсаживаясь поближе к огню и пытаясь высушить свои намокшие рукава и штаны. — Этот скромный ученик обещал вас с кое-чем ознакомить. — многозначительно произнес Не Хуайсан, достав из рукава парочку книжек. Его взгляд с хитринкой говорил о том, что вполне приличные названия на обложках полностью не соответствуют их содержанию. Вэнь Нин видел одну подобную у Вэнь Чао…       Не Хуайсан, открыл книжку примерно на середине, видимо заранее выбрав самый пикантный разворот, чтобы произвести нужное впечатление. — Янским корнем?! В… туда?! — после неразборчивого возмущенного выкрика выдал Цзян Чэн, покраснев до кончиков волос. Тем не менее, взгляд его впился в весенние картинки, перебегая от одной иллюстрации к другой. — О-о-о… — восторженно протянул Вэй Ин. Глаза его загорелись, он с любопытством взял книгу и принялся рассматривать страницы. Цзян Чэн и Вэнь Нин пристроились по обе стороны от него, не отрывая взгляд.       Держась чуть в стороне, Не Хуайсан выглядел невероятно довольным, наблюдая за общей реакцией. Вэй Ин медленно перевернул страницу и на следующем развороте также помимо прекрасных цветов, были и обрезанные рукава. Хоть щеки и уши горели так будто он увидел картинки с весенними девами в первый раз, настоящим ударом для Вэнь Нина стали страницы с мужеложцами.       Ранее ему никогда не попадались рисунки подобных отношений и на самом деле он слабо представлял, как мужчины вместе занимаются парным самосовершенствованием. Облегчение, смешанное с чем-то непонятным, но сильным обрушилось на него. Поток невероятно наивных мыслей пронёсся у него в голове: «Не мне одному это нравится? Кто-то ещё думал об этом? Это не так уж и глупо? Так можно?». Чувства переполняли его, но единственное, что он мог, это замереть и смотреть. И на свою беду, он кое-что увидел. — Тут анатомически неверное изображение. — выдал Вэнь Нин, заметив несоответствие с возможностями человеческого тела. Развидеть он это уже не мог и знание отбивало всякое желание. Теперь он думал об дефекте рисунка и былой страсти тот не вызывал. — Что? — удивление отразилось на лице Не Хуайсана. Цзян Чэн, судя по виду, пока не мог воспринимать человеческую речь, слишком пораженный увиденным. — Где? — Вэй Ин нахмурился, приблизив к глазам книгу. — Вот тут. — Вэнь Нин указал на верхнее левое изображение. — Нога немного не там, где должна быть и так просто не извернуться. — Пф… Да не… Можно так извернуться! — возразил Вэй Ин. Глаза его расширились в неверии. — Н-нет. — после мгновения сомнения настоял на своем Вэнь Нин.       Вэй-сюн, полный решимости отдал ему весеннюю книжку и отошёл в сторону. — Покажи мне ещё раз. — попросил он, сев на траву. Вэнь Нин послушно развернул к нему страницы. — Не-ет, ты же не собираешься… — простонал Цзян Чэн красный как рак. — Так, руку сюда… Так, ногу, ага… Ещё чуть-чуть… — бубня себе под нос, Вэй Ин постепенно принимал изображенную позу. — Ну, почти… Цзян Чэн, помоги, тут нужны двое! — Ещё чего! Совсем с ума сошёл! — вспылил наследник Юньмэн Цзян, вскочив с места. — Я помогу, Вэй-сюн! — Не Хуайсан был полон решимости. Он подошёл к Вэй Ину и они начали вместе пытаться повторить весеннюю позу. — Ну, как, Вэнь-сюн, похоже? — Думаю, да, но ногу надо чуть повыше. — обтекаемо ответил он. Получалось откровенно плохо, но Вэнь Нин не собирался им об этом говорить. — Куда уж выше? — проворчал Вэй-сюн, случайно зарядив пяткой Не Хуайсану в бровь. Тот ойкнул. Они ещё немного повозились перед тем как молча признать, что все их попытки тщетны. — Вэй-сюн… — томно произнес Не Хуайсан, прикрыв глаза. — Ты чувствуешь это… напряжение между нами? — О, да, Не-сюн… — так же наигранно возбужденно ответил Вэй Ин. — О… Я ощущаю рукоять твоего меча так глубоко… Она упирается мне в глотку! — М-м-м… — в унисон с ним пошло застонал Не-сюн. — Твоя хризантема сжимается так, что мой нефритовый стержень сейчас сломается…       Вэнь Нин сам не заметил как начал безудержно хихикать, прикрыв рот ладонью. Не-сюн и Вэй-сюн продолжили изображать потуги весенних игр, издавая смущающие стоны и звуки. — Прекратите! — прикрикнул на них донельзя смущенный Цзян Чэн. — Не-сюн, одолжишь эту бесценную книгу? — многозначительно поинтересовался Вэй Ин. — Займусь образованием Лань Ванцзи. — Бери вторую. В ней больше обрезанных рукавов! — с энтузиазмом поддержал Не Хуайсан. По его лицу было видно, что он всем сердцем хотел увидеть процесс «образования». — Вэй Усянь, своей смертью ты не умрёшь! — воскликнул Цзян Чэн, от избытка чувств ходя туда сюда позади Вэнь Нина. — Вэй-сюн… — А? — А как мы распутаемся теперь?..

***

      Это был последний раз, когда они так надолго собирались вместе. После того, как Вэй Ин рассказал Лань Цижэню о своих теориях про темный путь и его выгнали с занятия, а потом ещё пытался подсказывать Не-сюну на проверочной, ему было назначено наказание три раза переписать сборник о благовоспитанности под строгим наблюдением Лань Ванцзи, поэтому всë время после занятий он проводил в библиотеке. Без него собраться как-то не удавалось. Дни шли своим чередом, пока учитель Лань, заваленный делами ордена, не отменил несколько занятий, а Лань Ванцзи не сообщил Вэй Ину, что сегодня не сможет за ним присматривать так как вынужден с чем-то помочь старшему брату. Не Хуайсан на радостях достал припрятанный кувшин вина. Веселье удалось на славу.       Вэнь Нин впервые в своей жизни чувствовал себя спокойно и радостно без сестры и в такой большой для него компания. Цзян Чэн быстро добрел уже после третьей чарки и не сильно возражал против того, чтобы Вэй-сюн рассказал им во всех подробностях свои теории о темном пути. Эта идея захватила его с головой, и он не переставал о ней думать. Любые запреты лишь разжигали в нëм интерес. Не-сюн живо участвовал в беседе, иногда задавая вопросы для рассуждения. Отчего-то Вэнь Нину показалось, что в том скрывалось нечто сильнее праздного любопытства. Ему же самому тоже была интересна тема темной ци, потому что он до конца не понимал почему именно все так против её использования. Эртанбофу говорил, что это такая же энергия и только от того, кто ей пользуется зависит, принесёт она добро или зло, но пока она слишком не изучена и нужно обходиться с ней с осторожностью. Он никому особо не рассказывал, что постигает темное самосовершенствование, но при этом в последнее время практически не скрывал этого, часто во Дворце самостоятельно поджигая свои курительные палочки. Ему негласно разрешалось это, но совершенно никто про это не говорил. Может, потому что взрослые так или иначе сошлись на том, что он всë-таки не человек? Вэнь Нин не знал, что думать. Темное совершенствование было запретной темой и у него не хватало смелости так свободно рассуждать и думать об этом как Вэй Ин. Даже сестра, что не раз шла наперекор родителям, обещала матери, что не станет подражать эртанбофу.       Каждый раз, когда Вэнь Чуньлэй зажигал огонь на своей ладони, холод неприятно ласкал загривок, заставляя сердце биться чаще. К этому нельзя было привыкнуть. В душе Вэнь Нин надеялся, что Вэй Ин перегорит этой идеей и будет исследовать что-то более безопасное.       Возможно, ему бы хотелось обсудить подобное с кем-нибудь, но он был вынужден молчать, надеясь, что парни не вспомнят о россказнях Вэнь Чао. Благо, остальные посчитали это очень дурной шуткой и не придали особого значения.       Зная, что Лань Ванцзи сегодня не до них, они засиделись допоздна. С глуповатой улыбкой, Вэнь Нин входил во внутренний двор под звон колоколов, оповещающих о начале ночи.       Он проходил мимо и заметил, как двери в покоях дяди открылись. Эртанбофу и Лань Чэньчжун вышли во внутренний двор. Услышанный разговор заставил его протрезветь. Весь приятный дурман вечера развеялся, оставив после себя пустой звон колоколов. Дальше он не слышал.

***

      Надсадно кашляя, Вэнь Чуньлэй безуспешно пытается вдохнуть. — Постучать по спине? — готовая помочь, Евгения привстала.       Вэнь Чуньлэй лишь отрицательно помотал головой. Постучав себя по грудине, он наконец, с кряхтением делает вдох. В горле першило, и он залпом выпивает чашку чая, чтобы избавиться от неприятного ощущения. — Смотрю, эта новость произвела на тебя впечатление. — усмехнулась она. — Чжун-эр, с чего ты вообще взял то, что он в меня влюблён? — Этого я тебе не скажу. Это секрет, но информация надёжная. — для убедительности Женя покивала головой. В карих с золотыми прожилками глазах горел энтузиазм, идущий в разрез серьезному лицу. Она с интересом ожидала реакции и развития разговора. — Он сам тебе сказал? — видя настрой и уверенность в словах предположил лекарь. — Да. — тут же сдался Лань Чэньчжун, перестав притворяться. — Но он просил никому не говорить, так что сам понимаешь. — Ну, естественно… — прикрыв глаза, кивнул Вэнь Чуньлэй и тяжко вздохнул. Его голос был печален и задумчив. — Только этого мне и не хватало для полного счастья… — Напомню, что в тебя влюбился самый милый и хороший персонаж новеллы. Самая сладкая булочка этого произведения не сводит с тебя глаз! — Евгения подбадривающе тыкнула чистыми концами палочек подругу в плечо. Она была искренне рада сложившимся обстоятельствам. Оля, как и Вэнь Нин, заслуживала свое долго и счастливо, и даже к лучшему, если оно будет одно на двоих.       От Вэнь Чуньлэя последовал ещё один тяжелый вздох и многозначное молчание. Ему захотелось застонать во всë горло и предпочтительно с использованием нецензурной лексики. Он был бы рад разделить еë позитивный настрой, но осознание, что это не приведет ни к чему хорошему в любом из вариантов развития событий ложилось камнем ему на плечи. Чуньлэй чувствовал себя загнанной лошадью и жизнь подкидывала ему всë новые препятствия, не давая и на минуту перевести дыхание. И если к остальному он был готов, то влюблённость Вэнь Нина была совершенно неожиданным событием. Ему нужно было отвлечься, успокойся и подумать над всем со свежей головой, а не ещё один повод для тревоги. — Давай начнем с того, что я старше его отца и закончим тем, что он несовершеннолетний. И это не говоря о том, что мы родственники. — медленно проговорил он, посмотрев Евгении в глаза долгим взглядом, в надежде достучатся до горе-свахи. Новость была внезапной, но после непродолжительных раздумий, Вэнь Чуньлэй понял, что может себе позволить спокойно игнорировать это знание. Ну, влюбился в него Вэнь Нин и влюбился, чего такого. Пусть себе смотрит, ему не жалко, какие-либо другие действия вряд ли поступят с его стороны. Как влюбился, так и разлюбит. — Но ему уже есть восемнадцать*! — Евгения не сдавалась. — То есть, то что я старше его отца тебя не смущает? — Вэнь Чуньлэй криво усмехнулся. Этот разговор всë больше утомлял его. — У всех свои недостатки. — она развела руками в стороны, невинно пожав плечами. Это была универсальная отговорка, против которой мало что можно было противопоставить. — Я устала, прости. — ей не хотелось продолжать этот разговор. Он невольно возрождал в памяти пленительный образ светлого прошлого, о котором Ольга предпочитала не вспоминать. Встав из-за стола, она достала сигареты и, прикурив об одну из свечей, вышла на улицу.       Вслед послышались торопливые шаги. — Ты куда? — спрашивает Евгения, останавливаясь в проеме дверей. — Вешаться, конечно, же. — меланхолично с иронией отвечает Ольга, сделав первую затяжку. Легкий вечерний ветер разметал по небу светлые перистые облака. Смеркалось. — А, м… Крепкой верёвки. — слегка неловко подыгрывает Женя, оставшись стоять позади. — Повеселиться на похоронах. — хмыкает Вэнь Чуньлэй, бросив на неë мимолетный взгляд через плечо. Вдали начинается перезвон вечерних колоколов. Самое время для прогулки. Не торопясь он спускается с крыльца, но не успевает ступить и пары шагов во внутренний двор, как его заключают в объятья, чуть ли, не сшибая с ног. — Не уходите от нас! Пожалуйста, эртанбофу! Он совсем не заметил Вэнь Нина… Тот сжимает его неловко, но невероятно крепко, цепляется за одежду, упирается лбом в грудь. — Ох… — его внезапное появление окончательно выбило Вэнь Чуньлэя из колеи. Он не замечает, как роняет сигарету. Желание отстранится от прикосновений, уйти, взвыло в нём, но он находит в себе силы приобнять Вэнь Нина и скованно погладить его по спине. Такая острая реакция неизвестно на что была ему не понятна. Неужели мальчишка подумал, что он в самом деле сообщит, когда соберётся уйти из жизни? Что об этом вообще сообщают? Да, и Вэнь Нин вроде знал, что он не человек, почему тогда так распереживался? Вэнь Чуньлэй не мог найти ответа на эти вопросы, он порядком устал думать в последнее время, но оставить всë как есть и не проявить сочувствие не мог. Он был нужен Вэнь Нину сейчас. — Да, куда я уйду-то?.. — Не уходите… — отчаянно, сквозь всхлипы повторяет Вэнь Нин. — Не уходите… — Все, кто тебя окружают, умрут, Вэнь Нин. — успокаивает он, так как всегда успокаивали его. Так как он себя успокаивал. Вэнь Чуньлэй тяжело вздохнул. — Рано… или поздно.       Он стоит к Жене спиной и может лишь слышать, как та задушено всхлипнула. — Не говори такого, только не ему… — Что в этом такого? — разумеется, это не то, что хочешь услышать, когда волнуешься о близком человеке, но сил на большее у него нет. — «Что такого?» — с намеком произносит Евгения.       Вэнь Чуньлэй закатывает глаза и опускает взгляд на племянника. Сейчас ему было всë равно на сюжет этой проклятой новеллы и судьбу Вэнь Нина в ней. Порой, Евгения уделяла их знаниям слишком много внимания. Но дело было не в этой истории. Как бы не было ужасно, в жизни слишком много вещей, с которыми остаётся только смириться.       Вэнь Нин прячет лицо у него на плече, отчаянно и безуспешно пытается подавить свои рыдания. От его слов он замирает и лишь сильнее вцепляется пальцами в его спину. Такой теплый, трепещущий, ранимый. . Живой. Вэнь Чуньлэй медленно прислоняется щекой к его макушке и чувствует только как напряжены собственные мышцы, крепко сжимающие челюсти. Он делает свои объятья более нежными, ощущая еле уловимый запах волос Вэнь Нина и понимая, что находит его приятным. — Успокойся, я просто устал от людей. — начал говорить Вэнь Чуньлэй, чувствуя себя невероятно глупо. Он не любил оказываться в ситуации, когда ему приходилось объяснять свои же шутки. — Покопчу я ещё это небо. Дай мне побыть одному и всё встанет на круги своя. — Вы обещаете, что не… не… с-с-сделаете с собой ничего? Не у-уйдете? — тихо просит Вэнь Нин, не отрывая голову от его плеча. При сильном волнении он всегда заикался больше прочего. — Обещаю.       По нему не было видно, но Вэнь Чуньлэю эти объятия были в тягость. Сейчас он не мог проявить сочувствие, теплоту, понимание, ощущая лишь гнетущее сжимающее сердце чувство, не дающее сделать полный вдох. Благо, притворится, что он испытывает этот спектр эмоций не составляло труда. Вэнь Нин пришёл так не вовремя…