Тяготы земли

      Сражаясь друг с другом, пока всё не погибнет       На этой планете озорной.       Неудачником всю жизнь была, прямо с рождения...       Мои слёзы текут ручьём;       Место, куда хочу прийти я, в моих мечтах.       Когда тебе нужна была, с собою взял меня ты,       Тот, кто лишь секретами живёт.       Очень сильно старался ты быть нормальным.       Сдалась я родной дом искать,       И поняла, что я могу собственный сама создать.       Сделку заключили мы       Даже гуще, чем кровь       Наших с тобой сердец договор.       Может за ручки домой пойти?       Чего бы съесть нам на ужин?       "Слушай, что сегодня произошло..."       Это то, о чём я хочу поболтать с тобой.       И вновь, и вновь,       Наша комедия с тобой.              (Gen Hoshino - Comedy (в адаптации на русском, feat. B-Lion- Jackie-О))       ***       -Если бы мне выпал шанс освободить Амаимона... - Морияма устало облокачивается о прохладную древесину за спиной и по привычке заламывает руки. Светловолосое темя упирается в бронзовую колотушку в форме флер-де-лис. Двери комнаты, напоминающей полумесяц, сомкнулись. Возможно, навсегда... Зелёные глаза расплывчато бегают по висячему мосту и цепляются за несущественные детали в стремлении успокоить мятежную душу.       Дерево. Дерево. Дерево. Опа, металл! Снова дерево. Дерево. Всё у нас из дерева. И горстка растений с балконов окутывает её тишиной. Руки в замок, тесно упёрлись в поясницу. А в руках - тот же металл. В металле - форма ключа. В ключе - лик свободы.       Хох... Самый важный предмет мебели, конечно. Но это, - само собой, - если знаешь, что им отпирать в дальнейшем.       Шиёми делает пару глубоких вздохов с перерывами. На пятой секунде лёгкие замирают, а затем следует плавный выдох.       Знаете, изгонять демонов - это как тренировать дыхательные практики. Когда дышишь, всё плохое уходит вместе с парами углекислоты, и всё на этом. Но, увы, слова григори окончательно запорошили мозги снегом, прикрыв прочие органы льдистым куполом. Тьма внутри набирает обороты. И её старые демоны где-то там утробно гыгыкнули и хищно улыбнулись новым соседям. Морияма так и представляла себе эту аляповатую картину маслом. Где "Поступай, как считаешь нужным" в окружении местных чертей расслаблено потягивал пивко, не в силах переплюнуть другого новичка; пресловутый "И не говори мне, что Амаимон ни разу не называл тебя невестой" пил сегодня за троих.       -Откуда, мать её, она знает?! - Шипит блондинка, нахмурившись, словно от головной боли.       И внутренний голос незамедлительно отвечает въедливым тоном родной бабушки:       " Да потому что так он называет абсолютно все реинкарнации Шемихазы"       Спустя долгое время, отведённое в основном общению с Королём Земли, Шиёми запретила себе обращать на некоторые очевидные вещи внимание. Так сказать, вынужденно закрыла работу на мыслительном производстве, чтобы лишний раз не синеть от вопроса: а все ли невесты Короля Земли могут похвастаться роскошной платиной волос?       Хочется верить - что нет. И он стал ей близким другом не потому, что любит блонд.       Морияма тяжко вздыхает. Бездумно скидывает ношу в потайной кармашек на груди белоснежного косоде и молча плетётся по увешанному картинами крытому мосту. Портреты родственников (в основном представительниц слабого пола) шпионят за ней несчастные десять шагов, и Шиёми даже рада, что не все из предводителей клана удостоились чести быть увековеченными на стенах Собора. Итак перебор количества блондинок на один квадратный метр, как ей кажется. Не даром же её собственная мать покрасила волосы; лишь бы поменьше думать о том, что "суждено".       "Мы все умрём когда-нибудь, рано или поздно, ибо григори - лишь заурядный листок с ветки её величественной кроны"       На душе всё ещё гадят диарейные кошки, но уже не так отчаянно и с натягом.       Она понимает, что нужно скорее выбираться из паучьего царства, но для начала - найти зеленоволосого. Ей так о многом нужно спросить! Но сперва, даже больше хочется посмотреть в родную пожухлую зелень глаз. И прочесть там очередное недовольство, ведь ему пришлось ждать её так долго. Неприятно, но это она переживёт. И потом, ей очень надо обнять его! Крепко-крепко, как у них принято (и когда никто не видит).              Но вместо объятий, вместо скудного ворчания и хлёстких замечаний её встречает пустая мраморная зала.       Очаровательно.       ***       -Простите, аааа, вы не видели тут моего спутника? - Блондинка смущённо потирает мизинцы рук. - Он, как бы выразиться... (идиот)..., демон.       Забитый временем и обязанностями старичок, тихонько подметавший ступени, лишь молча вытянул руку, показывая совершенно не в ту сторону, куда бы им разрешалось идти.       "Чёртов Король Земли! Я же попросила подождать меня у входа."       -Аригато, сэр. - Шиёми поклонилась в полголовы, как и положено человеку её статуса.       Затем решительно подобрала юбки. И поплелась в гору, проклиная на разный лад традиции, предписывающие наследницам клана наряжаться, словно в арктическую экспидицию. Во всяком случае Шиёми уверена, что подъём занял бы куда меньше времени и сил, не останавливайся она так часто, чтобы перевести дух и заполнить лёгкие свежим горным воздухом. Все эти пышные императорские одеяния вот-вот вспыхнут под яростным солнцепёком. А разгорающийся пожар в груди, где-то на уровне сердца, всё не утихал; с чего бы Королю Земли приспичило идти по заросшей горной тропинке, когда он чуть ли не с первых секунд пребывания здесь одними глазами умолял её одуматься и по-тихому сбежать? Морияма и предположить не могла. И это незнание придавало ей сил взбираться все выше, несмотря на нехватку воздуха.       Каким же блаженством накрыло её, когда адский подъём остался позади, давление более-менее выровнялось, а вездесущее солнце скрылось за каменным навесом. Травница с удовольствием ослабила пояс и скинула расшитые цветами балахоны с плеч, оставшись в простеньком хлопковом кимоно, удачно подобранном ей Королём Земли ещё накануне. Чистая родниковая вода, капающая со всех щелей небольшой пещеры, в которой она оказалась, позволила девушке утолить жажду и смыть позорные остатки макияжа. Король Земли не должен видеть, как ей плохо после ссоры с бабушкой.       -Фух! Амаимон, - "боже, как же здесь хорошо и прохладно" - лучше бы тебе действительно оказаться тут, несносный ты обманщик. - Пожурила демона блондинка, с трудом поднимая одиноко валяющийся фантик, дико не вписывающийся в местный антураж.       Ветхий храм, в котором она очутилась, был словно не из этого времени. Чтобы понять, что это был именно храм ей пришлось на ощупь пройти в дальний конец пещеры, пересилить себя, нырнув под каскадом лазурной речной воды, и изгваздать вельветовые туфли глиной, прежде чем выйти на монолитную дорожку, выложенную поверх мелким декоративным щебнем. Сталактиты над её головой слились и перешли в гигантских размеров красную арку, оббитую местами износившейся материей, по-видимому, бывшей чем-то, вроде балдахина над входом.       Внутри было ещё причудливей. Пожелтевшие от времени стены, мшистый пол, подпорки с цветочной резьбой ручной работы. Много каменных ламп и пыльных свечей. И убранство, ничуть не уступающее антиквариату в Высшем Хоре. Но Шиёми заметила и много чужого - вещей, что кажутся лишними. Пёстрые подушки с кисточками в углах, ковры, фигуры и орнаменты, которые были явно не к месту и смотрелись бы куда лучше в каком-нибудь персидском царстве. Ещё была уйма подносов и чаш самых разных форм и размеров. Можно подумать, что раньше здесь принимали важных персон, хотя сама архитектура будто бы уводила гостя дальше. Возможно, это ещё не всё и впереди её ждёт алтарь или, что хуже, склеп.       Блондинка давно перестала бояться подземелий, но это место им и не являлось. Хотя бы потому, что жизни здесь было больше, чем смерти - везде, куда ни глянь, растения. И всё же, что-то её нервировало. Буквально гнало прочь.       Сковырнув мох под ногами и перевернув парочку подносов, она ничего интересного не увидела. Но если заглянуть под листву или немного подсветить потолок, можно впасть в безумие.       Причиной мурашек у неё на спине стали стены, испещрённые знаками, вырезанными прямо в камне. Вернее, это был всего один символ, дублированный с небольшими вариациями; словно бы знаки вытесали несколько человек в разное время.       Шиёми распознала их назначение почти сразу.       Это пентакля. Судя по всему, очень старая. Считается, что это единственный графический эквивалент истинного имени демона, занимающего хоть какую-то позицию в сонме Ада. И она догадывалась, какого...       Амаимон самолично оставил автограф, когда храм только возвели. "Изумительно" - поморщилась блондинка, с кафкианским ужасом подмечая ещё с десяток подобных рисунков, - "да они здесь повсюду!"       Не теряя духа, она двинулась вперёд, стараясь ничего больше не касаться. Это могло быть опасным, особенно, если чужого присутствия не ждут.       Должно быть Амаимон пришёл сюда как раз за этим. Побыть одному там, куда никто не сунется без явной необходимости.       Морияма почти не ошиблась, предположив, что наткнётся на алтарь в конце пути. В действительности коридор заканчивался слепо, немного уходя вниз и расширяясь.       "Сверху, должно быть, выглядит, как замочная скважина" - подумала Шиёми, аккуратно преодолевая ступени высотою с ее голень.       Круглой формы ниша была расколота в центре, но не слишком глубоко. Словно бы туда ударила молния когда-то давно, изуродовав многослой песчаника. Периферия же удачно сохранилась; окаймляющий пруд бордюр был довольно изысканным, из тёмного камня. Но водоём тоже зарос, как и всё остальное, превратившись в неприглядное болото стоячей воды. Надо заметить, кувшинки и ряска чувствовали себя здесь прекрасно.       Король Земли стоял неподвижно, словно статуя самому себе. И молча взирал на какую-то кучу барахла; впрочем, аккуратно расставленного на постаменте близ скалы, уходящей далеко ввысь. Из всех мест в импровизированном храме, только здесь не предусматривалось ограничений; как не было потолка или арок, а стены готовы были упасть тебе на голову, если бы ты вздумал постучать по ним или потревожить приросшую к скале массу из литофитов. И воздух здесь не был затхлым. Вероятно, за счёт провала над головой. Наверное, если бы в саду Эрд существовала зима, всю эту красоту накрыло бы десятиметровым сугробом.       По злобному маху заостренных ушей демона стало ясным, что он не ождал увидеть её здесь. Руки скрещены на груди, максимально напряжённая спина. В своём тайном месте Король Земли не станет прятать хвоста и рогов, поэтому они ярким пятном выделяются на фоне бледных фресок, составляющих триптих. Шиёми сглатывает, когда три красные полоски, всегда забавлявшие её, начинают мерно двигаться из стороны в сторону.       Морияма не удивилась бы, захоти он ударить её прямо сейчас или чуть позже - когда она подойдёт достаточно близко.       Может быть, травница вообще первая из рода Сейо, кто добрался до этого места.       -Тебя не было, но я не стала уходить одна.       Это она ему сейчас одолжение делает?       Шиёми мысленно даёт себе оплеуху. Не то она хотела сказать.       -Ты наверное, подумал, я уже не вернусь...       Зрачки Короля Земли чуть сузились, а уголки губ немного опали. Да, он скорее бы поверил в её призрак, чем в то, что избранную Сейо так просто отпустили. Видать, она и впрямь особенная.       -Амаимон, мне лучше уйти? - Это прозвучало слишком тихо даже для него. - Ты хочешь, чтобы я ушла, Амаимон?! - Вот теперь, когда он и сейчас молчит, она начинает по-настоящему волноваться. Её затылок вспрел, а подмышки вспотели и руки стали ватными, но она всё равно подошла, почти касаясь своим плечом его.       "Да что он там такого рассматривает, что даже повернуться ко мне лицом не может?"       Морияма быстро прошлась взглядом по столу. Как она и думала - алтарь с кучей даров: от уже иссохшей еды, до тусклых драгоценностей, покрытых паутиной статуэток и других "пылесборников". Наверное, демон к ним даже не прикасался ни разу. Её внимание плавно переключается на стену с триптихом. Вот, что значит - хорошая работа, проверенная временем. Краска местами облетела, но рисунок всё равно прослеживался. Весьма стилизованный, конечно, но он был понятен ей чисто на интуитивном уровне. Амаимон видит это по тому, как меняется выражение её лица. Зелёные глаза вдруг распахиваются ещё шире, а ресницы немного подрагивают. Это всегда так притягательно, когда она в недоумении или чем-то опечалена.       И он тут же передумал её прогонять...       Шиёми Морияма с трепетом прикладывает кулак к груди и почти впечатывается бёдрами в столик, лишь бы рассмотреть сюжет в деталях. Эта фреска! Эти люди..., люди ютятся плотным кольцом и возносят рукоплескающие руки к бородатому старцу с зелёными рогами и ящеровидным хвостом. Всё так очевидно, но она просто не в силах поверить в то, что видит.       "Они..., они что?!"       -Они поклонялись тебе???!       Стоящий теперь чуть позади Амаимон смиренно сводит брови и опускает голову. Нет же, Шиёми; присмотрись получше...       -Они любили тебя?!       Любили и поклонялись, как божеству. Всё так. Но...       -Это было очень давно...       Когда-то он даже успокаивал себя этим; говорил, что то была необходимость. В конце концов время не щадит никого. В том числе и богов.       "И вчерашние боги" - уверен Король Земли, - "сегодняшние демоны." Низвергнутые. Униженные. Растоптанные заманчивыми флюидами прогресса.       Шиёми не находит слов, осматривая помещение и огромнейших размеров постамент с подношениями.       Амаимона действительно когда-то любили. Это видно по древним иллюстрациям и тем вещам, что окружали их на каждом шагу. Большинство выцвело местами, но даже так! Каждый предмет был пропитан безмерной благодарностью. Этому чувству слова не нужны.       Демон подходит ближе. Молча осматривает каменный стол и почти сразу находит искомое. С терпкой грустью проводит ладонью по осиротевшей тряпичной кукле, стирая пыль. Самое ценное в глазах пятилетнего ребёнка. А ещё подарок от одной из его самых юных почитательниц.       "Хранителю этих земель и моему герою, Амаимону" - он знал каждую чёрточку в этой простой надписи тушью, аккуратно выведенной на пузе улыбающейся зверушки.       Пустой взгляд в пространство и слегка опущенный уголок губ. Вот и вся его грусть, его память.       Морияма смотрит на фреску, на потрёпанного плюшевого ящера, на Амаимона... И сжимает губы в тонкую полоску от щемящей душу жалости. Король Земли с любопытством наблюдает, как хорошеет её лицо, когда из уголков глаз срываются вниз две солёные слезинки. Смотря на символ дружбы в его руке и многочисленные подарки вокруг, Шиёми вдруг вспоминает, как в детстве воображала, что кактус у неё на подоконнике - это заколдованный воин-защитник по имени Орио. Якобы он отгонял зловредных духов и стерёг её сон. А она пела ему, ухаживала за ним как умеет; любила мастерить шляпы из осенних листьев и (как это ни глупо) заворачивать в плед зимой, чтобы её герой не замерзал. И даже не злилась, когда в очередной раз вытаскивала колючки с воем и в слезах.... Ведь Орио любил объятия, пусть и не говорил ей об этом. Но потом она как-то быстро повзрослела, и её друг был позабыт. Также покрылся пылью. Возможно, даже закис или вовсе иссох. Травница тяжело вздохнула и украдкой посмотрела на мрачного демона земли.       В отличие от Амаимона, Орио не существовал по-настоящему. Не жил, как личность. И что же должен чувствовать демон, которого тоже когда-то забыли?       Шиёми догадывается, и без промедления берёт его за руку. И благодарит небо, потому что Амаимон вопреки своей гадливой манере, не отстраняется от порывов её доброты.       На самом деле он глубоко тронут тем, что она здесь. Что она готова вместе с ним прямо сейчас проглотить эту застарелую боль.       -Расскажешь?       А может, девочке просто дико везёт сегодня: ну что за великая удача, поймать Короля Земли на пике ностальгического угара!       -Обещаю, это останется между нами... - Тихо шепчет она ему, чтобы не спугнуть момент. Амаимон крепче перехватывает её ладонь в попытке удержать; предостеречь не лезть, не копать так глубоко... - Я просто хочу понять...       "Разумеется хочешь"       А иначе зачем было любезничать с ним после Маги? Зачем было идти за ним сейчас?       И он расскажет ей свой маленький секрет... А ещё лучше - покажет. В конце концов, он ведь даёт людям чудеса, разве нет?       Одно пустяковое движение пальцем, всего-навсего щелчок, и Морияма с интересом наблюдает целое камерное представление, ожившим персонажам которого уже более тысяч лет.       -До 500 года для вашего мира не существовало иной панацеи, кроме язычества. Иные верования, типа христианства, буддизма и других религий были не слишком популяризованы. Многие из них ещё даже не родились.       -Я был куда моложе, чем выгляжу здесь, знаешь... - Как бы между прочим добавляет Король Земли. Ведь по факту героем фресок стал его первый контрактор. Первый из многих, в чьё тело он вселился и чьими идеями загорелся... ожил. И обрёл форму, как потусторонняя сущность, в которой нуждалось одно островное племя и, в особенности, их вождь. Непобедимый кровожадный Йорк.       -Я... - Амаимон не знает, как выдать "не ложь" так, чтобы и не отпугнуть её, и не растерять остатки самоуважения. И не выставить правду в настолько мрачном свете, что она не захочет услышать продолжение истории. - Кхе-кхем... В силу возраста я был... добрым и любопытным... Настолько молодым, что в какой-то момент хотел быть принятым ими. Как ты там выразилась? Любим ими?       Шиёми робко кивнула, внутри, конечно же, сокрушаясь этой твердолобости, с которой Амаимон, да и другие владыки, воздерживались от того, чтоб примерить на себя хотя бы часть таких примитивных "истинно человеческих" качеств; как то же сострадание или простодушная доброта.       "Он говорит так, словно "доброта" и забота о ком-то - это что-то неприличное, позорное... Говорит так, что это даже бесит! Но..." - Она потерпит. Хочет узнать, как прошло первое знакомство демона земли и человечества, чтобы потом, спустя время, Амаимон стоял тут с постным видом, абсолютно разочарованный в людях.       -Продолжай.       И сказала это таким тоном, что Король Земли скривился в недовольстве. Вот опять она начинает включать командиршу. Неужели, сама себя не слышит?!       Амаимон и так сомневался, стоит ли говорить ей ВСЮ правду: от радужного начала до неприглядного конца. А теперь уже жалеет, что вообще вытащил этот скелет из шкафа и принялся сдувать с него пыль.       -В общем, со временем их вера в меня, их "любовь" - Амаимон саркастично изобразил условные кавычки, - она начала таять, как мороженное на солнце.       Да-да, слепое обожание со сменой поколений переродилось в самый настоящий первобытный страх и ужас перед тем, чего его восторженные неофиты не понимали. Его зловещие во многом, но справедливые чудеса попросту пугали их неокрепшие души.       Но она и так это видела. Выложенные трехгранной мозаикой фигуры в красках показали ей сцены, в которых самые бессмысленные человеческие жертвоприношения и зверские истязания инакомыслящих меркли на фоне нравоучительных испытаний, что давал им заигравшийся Король Земли. Амаимон мог пытать своих подопечных голодом, скашивая урожай на зиму и заставляя людей предаваться самым низменным порокам. А доведя их до грани, когда приемлимым стало не только братоубийство, но и каннибализм, он вновь "включал" доброе божество, и великодушно подводил к их порогу стада оленей. И тогда израненный и, впрочем-то, глупый люд вновь обдирал кожу лба до кости, воздавая ему хвалу и славу.       -Вера - штука опасная. Ею очень легко заиграться, покуда она трогает ваши умы и сердца.              И он ведь не виноват, что дал им выбор, и эти идиоты решили, будто Амаимону угодны глупые жертвы?! В запале идолопоклонничества жрецы и первые шаманы перестали слушать его, впали в хаос самоуправничества и наконец утратили то, что экзорцисты из её страны теперь называют Машо.       Их отношения прокисли - как мог, объяснял ей Амаимон, - как и земля в тех местах. И демон точно не мог сказать, когда всё похерилось. Вот он - почтенный старец, пожилой воин с детским норовом в глазах, и одержимый демоном предводитель богатого поселения, почитаемый многоликой толпой. Мужчины обыкновенно кланяются ему в надежде на щедрый урожай и добрую скотину. Женщины восхваляют его в своих песнях и перед сном просят о защите или исцелении. Влюблённые - об избавлении от бремени бесплодия, иные счастливчики - напротив, - о сильном потомстве. А дети... ну,... им просто нравилось навещать кого-то, кто приносил в их жизнь волшебство и сказку.       Он защищал их от природных угроз, с которыми люди в силу своей ничтожности и слабости не могли справиться. Он творил великие непостижимые вещи; в периоды холодов заставлял птиц падать с неба, а дичь в лесах сдаваться без боя. Он навевал людям прекрасные сны и давал благодатную почву под ногами.       Какое-то время.       Пока ему не осточертело.       Дары были всё более скудными, а чудеса предсказуемыми, и их вера в него слабела. Да и Амаимону стало скучно помогать просто так... В конце концов, он перестал радовать людей за то, что те прекратили благоволить ему. Со временем, люди старались лишний раз не вспоминать его имя, зная, что накличут беду. Амаимон не нашёл сил и слов разуверять их в обратном.       Окончатеньно порвав с ним, люди начали жечь его лес и пакостить в храмах.       Вконец разгневанный хозяин леса отвечал троекратно.       И Шиёми не стала бы его винить. У неё бы не хватило на это ни духу, ни моральных прав. Да, он был жесток, когда нужно. И да, он был бессердечен, причинял боль и страдания, едва почуяв игнорирование с их стороны. Но не все ли жестоки, девочка? Не всё ли делается в ответ на жестокость? Или, может, Амаимон слукавил и ему всё просто пресытилось однажды; вот он и потянулся к тому единственному и неизбывному, что не давало его душе истлеть...? Так или иначе, катализатором его скуки была их абсолютная глухота и уверенность, что Богам угоднее страх, чем уважение. Забвение, а не любовь. Ненависть на тысячи лет бессмертия. Вот, что он получил, связавшись с этим миром и действуя не с позиций жестокости, а "из любви к чему-то" (как она это себе представляет).       "Ты надоел мне, маленький солдатик. Так что отправляйся во тьму!" - Амаимон выпускает из рук плюшевого зелёного дракона в красных одеждах. И тот с тяжёлым хлопком опилок падает на землю, разгоняя навеянный демоном морок воспоминаний.       Шиёми ойкает, едва почувствовав, как же сильно он сжимает её ладонь. Блондинка пытается прикусить боль зубами, ибо момент крайне не подходящий, и она только собъёт его с пути откровений, если сейчас выдернет руку.       Король Земли сам отпускает. Извиняется, - конечно, не вслух - а по-дурацки отойдя в сторону на шаг. Вернее, Морияме хочется верить, что эти степы невпопад на самом деле значат "прости", а не "ты сама напросилась". Но, в таком случае, знал ли демон вообще что-нибудь о прощении?       После услышанного и увиденного выходило, что нет... Король Земли найдёт для себя любую оправдательную ложь, но никогда - повод для извинений.       -Знаешь... - Амаимон неуверенно скашивает глаза в её сторону. Уж как-то совсем надолго она замолчала. - Отчасти, я понимаю, почему она так кичилассь своей блюзостью к ним. Лишь потому, что сам однажды испытал то же чувство.       Морияма навострила уши: "Так Амаимону тоже..."       Додумать или даже сказать это совершенно безумное - "...нравились люди" - не хватало духу.       -Причуда мироздания в том, что мы нуждаемся в вас намного больше, чем сами готовы признать, - Король Земли засунул руки в карманы плаща, сдавая последние карты на стол - и неважно, будет ли это любовь, ненависть, страх... Для нас, демонов, нет ничего страшнее забвения.       -В таком случае, я пообещаю тебе кое-что...       И она считает, это будет справедливым решением.       Король Земли медленно переводит жутко уставший взгляд на девушку, доселе тихо жавшуюся где-то справа под боком весь рассказ. Но Морияма лишь приосанилась под его взглядом, нисколько не сомневаясь в словах, с которыми, наверное, будет ассоциироваться у него до конца своих дней.       -Я никогда не забуду тебя, Амаимон.       -Взаимно.       Демон, оторопев, тут же поправляет себя:       - Вернее,... ты отличаешься от многих, кого я когда-либо знал в роду Сейо. Может, поэтому с тобой не скучно. Ты терпишь моё присутствие уже довольно долго, а это... непостижимо.       Эх, знал бы он, как сильно на неё повлияло это признание. Она-то как раз была уверена, что он считает её самой скучной и блёклой клушей на свете. А Король Земли, оказывается, так проникся гармоничным складом натуры блондинки, что считает её... "непостижимой"! Девушка залилась краской от таких слов.       А Амаимону было и будет всё равно на то, как она воспринимает его похвалу. Он сказал, что думал. А это бывает редко. Шиёми Морияма была невероятно стойкой для души, изначальная слабость которой не дала ему распознать демоническую кровь в их первую встречу в лесу. Тогда он и подумать не мог, что буквально держит в руках девяносто второе воплощение Шемихазы! Он мог убить её. Искалечить, и тем самым причинить себе непоправимый вред. Но с тех пор как она висела на его ниточках всё так изменилось. Её душа изменилась! Она окрепла и вот-вот расцветёт, покуда он сам не оборвёт свои нити.       -Ну надо же!...       А рядом с ним ликовал и праздновал чужой внутренний мир.       После всех откровений, обрушившихся на неё, счастливая Шиёми подумать не могла, что может стать ещё счастливей. Девушка самозабвенно подносит руки к сердцу, в попытках унять отчего-то вспыхнувшую внутри радость и совсем не свойственное ей азартное ребячество. Неужели, спустя почти полтора года Амаимон рискнул набраться мужества, чтобы открыться ей с другой стороны. А под конец, так вообще, назвал её "непостижимой"!       И за это она готова расцеловать его.       -Даже Королю Земли не чужда сентиментальность, я права? - С широкой улыбкой выглядывает из-за плеча блондинка. И, - так уж и быть, - быстро целует демона в правую щёку, чуть ниже скулы.       Не сказать, что не заслужил, но и радости особой не испытал. Скорее,... Тягость?       От того, что чуть ли не разомлел изнутри; по-щенячьи опустил уши и разве что хвостом под плащом не завилял. Жесть,... как мимоза в её теплице. Ему не сложно вообразить..., ведь именно так она целует каждый цветок в саду перед сном.       И Амаимон снова впадает в ярость. Не выдерживает этой очередной её провокации. Банально сил нет молчать.       Он встаёт прямо напротив осмелевшей девушки и правой рукой как можно деликатнее обхватывает шею под упрямым подбородком. Её приподнятое настроение обрубает, словно одуванчики газонокосилкой. На секунду другую становится страшно и мурашки на затылке вот-вот возобновят свой хаотичный бег.       Но эта "новая Шиёми" скорее сдохнет на месте, чем даст демону себя запугать!       -Никогда не пытайся отыскать в других то, чего нет. - Угрожающе шипит он ей прямо в губы. А глаза даже под таким углом умоляют не продолжать этот диспут. И Морияма прислушивается к этим мольбам, а не лживым напутствиям. Сказанным явно со зла. Не подумав.       Всё просто. Шиёми не нужно быть доктором психологических наук, чтобы понять, что спугнула его нечаянной признательностью. Её вина...              "Но чёрт возьми, Амаимон!" - краснеет уже от другого чувства блондинка, ведь демон в очередной раз урезал метафорическую дистанцию между ними... Шиёми сглатывает, отчётливо ощущая препятствие. Переводит взгляд на его руку, вставшую поперёк горла. Король Земли поди думает, что эта навязанная близость её смутит, и она скорее угомонится. Забудет всё, что тут было сказано и уже через неделю снова будет воспринимать его не иначе, как ярмо на шее.       "Как бы не так! Я не нуждаюсь в твоём извращённом видении мира." - так и кричит её малахитовый взгляд.       И седьмому владыке демонов уже не спрятаться за истуканоподобным выражением лица; ведь наследница Шемихазы давно приноровилась смотреть сквозь чёртов унылый шифонер, который он, очевидно, пытается выдать за своё истинное лицо. Она плюёт в эту лживую маску слюнявой правдой, которую он не в силах стереть влажной салфеткой.       -А я и не пыталась искать. - В схожей грубой тональности отвечает ему Шиёми. И нежно улыбается, аки лиса: - Ты сам показал.       "Бесстрашная, значит?" - Король Земли яростно втягивает полную грудь воздуха, отчего вены на шее отчётливо выпирают. Но он тут же сглатывает ком гнева, застрявший где-то посередине между гипоталамусом и крошечным островком здравого смысла.       "Всё сказала?!"       Перспектива варварски вбить в неё очевидную истину, подобно синтепон в тряпичную болванку, на миг показалась весьма заманчивой.       Но, опять же... даже бессмертным хочется пожить подольше. Поэтому он очень быстро отпускает её затёкшую шею, и, приобнимая за плечи, уводит прочь из храма воспоминаний. Заедает навеянное расстройство очередной конфетой из воздуха. И надеется, что она всё поняла и без слов, которые он так и не озвучил.       "Ага, конечно!... Куда там!"       Чёрт возьми, иногда ему хочется сдаться и настроить с ней телепатическую связь; может, хоть так говорить станет легче. Но тогда бы Шиёми действительно читала его, как открытую книгу. А это уже за гранью капитуляции в войне...       -Окей. Я поняла. Каждый останется при своём мнении... - Морияма позволяет себя увести, как он того хочет. Радости с её сердца этот короткий эпизод недопонимания всё равно не снимет. Не после того, что он сказал ей у постамента.       Амаимон хмыкает. И оставляет щекотливый разговор "по душам" (и немного о сентиментальности) до лучших времён.