Снег скроет все следы

Люмин жмурилась от холода и пыталась согреть руки в карманах пуховика, пока непрекращающаяся трель домофона действовала на нервы. Неужели вновь придётся стоять у подъезда ещё добрые десять минут, пока не придёт сосед – старый добрый дядя Гоша, – и не откроет ей дверь?        Хотя, нет, мать наконец-то сжалилась и впустила её, и Люмин со всех ног вбежала на четвёртый этаж, где её всегда встречают запах ужина, ранняя зимняя темнота, тепло, чуть уставшая мать и Итэр, её братец-близнец.        Но в тот воскресный вечер мать вроде не выглядела уставшей, скорее наоборот – чуть встревоженной.        - Что случилось? – только и пискнула Люмин сквозь шерстяной шарф. Иней с ресниц начал таять, а щёки – ещё больше краснеть. Девушка несколько часов ходила с друзьями по городу, ища тепло в торговых центрах и забегаловках с фаст-фудом, пока телефон не разразился напоминанием о предстоящей подготовке к контрольной работе по геометрии. Попрощавшись с Моной и Кэ Цин – её одноклассницами, - Люмин побежала домой.        - Итэра что-то не видно, хотя уже почти девять, - женщина в чудаковатом фартуке и с прекрасными светлыми волосами до поясницы стояла, чуть сгорбившись, хотя всегда старалась выглядеть гордой и сильной. Особенно после развода. – Люми, хватит впускать холод в дом, зайди уже нормально! Я сделала ежиков с рисом, как ты и просила…        - Скоро вернусь, поставь чайник!        Дверь хлопнула, а девушки уже и след простыл. Вот, оказывается, почему она не торопилась раздеваться.        Мать лишь устало вздохнула, напряжение разлилось до кончиков пальцев. К сожалению, сделать ничего было нельзя. Такими уж были близнецы: неугомонными, безрассудными и постоянно ищущими приключений. Благоразумие матери им явно не передалось.        Люмин открыла дверь подъезда, чуть не ударив по носу дядю Гошу в полицейской форме с пакетами, в которых звонко стукались друг об друга бутылки с алкоголем. Завтра разве не понедельник?        - Озорница, а если бы ты мне нос сломала? – с упрёком произнёс мужчина, хотя глаза с морщинками по бокам по-прежнему оставались добрыми. – Чего, опять Итэра потеряли?        - Не опять, а снова, - фыркнула девушка, убегая в снежный двор. Действительно, подобное случалось уже не в первый раз.        Снежинки падали с неба, сужая кругозор и мешая найти брата. Не было и намёка на глупую шапку-ушанку, за которую все в классе дразнили его. Лишь густая темнота, белая пелена, скрывающая детские скрипучие качели, редкие прохожие и одинокие фонари.        - Куда тебя занесло на этот раз?.. – прошептала Люмин, натягивая красный шарф по самые глаза.        Она ходила по бесконечным сугробам, с каждым разом рискуя провалиться с головой. Телефон выключился от холода, а на улицу перестали выходить даже собачники. Не мог же он уйти далеко от дома, верно?        Вдруг вдалеке послышалось кое-что. Кое-что, отчётливо напоминающее злобный смех.        Блондинка даже не успела сообразить план действий, как ноги уже несли её к углу одного из соседних домов. Туда, где было немного темнее и страшнее, чем на других улицах. Прямо как в бездне, которой мама пугала близнецов, когда они плохо себя вели в детстве.        Вся округа знала Люмин. Она – та самая десятиклассница-отличница со странным именем, которая вечно встревала во всевозможные переделки из-за своей доброты. Девчонка постоянно хотела кому-то помочь и из-за этого оказывалась в эпицентре событий. Если её брат при каждом удобном случае лез с кулаками, то Люмин старалась уговорить всех разойтись с миром и забыть об инциденте. Вот такие были близнецы: отважные, смелые, но слегка сумасбродные.        Однако сейчас, видя на белоснежном ковре кровь, девушка утратила прежнюю браваду. В том уголке, который освещался слабым фонарным светом, на колени склонился Итэр, пытаясь откашляться. Его окружила толпа грозных парней в спортивных костюмах. Помимо пара они выдыхали сигаретный дым, наслаждаясь мучениями подростка перед ними. Люмин стало немного плохо: близнец даже при тусклом освещении выглядел совсем худо. Парень не мог подняться на ноги, продолжая снизу вверх смотреть на обидчиков.        Сердце пробила ледяная стрела.        «Только не заплачь перед этими ублюдками, прошу тебя», - молилась блондинка про себя.        Но Итэр, похоже, не выдержав, всё же проронил пару слезинок от бессилия, а позволить плакать брату сестра не могла. Последняя капля, и Люмин, расхрабрившись, решила сделать уверенный шаг вперёд, чтобы спасти его.        На плечо тяжело легла чья-то рука, чуть приостанавливая девушку.        - Что происходит, девочка?        Она обернулась. Перед ней стоял парень, укутанный с ног до головы, а образ завершала смешная меховая шапка. В синих глазах не было зимнего блеска, лишь глубинная пустота Марианской впадины.        - Брата бьют, - коротко ответила Люмин. Она пока не знала, как реагировать на то, что тёмным зимним вечером к ней подкрались со спины.        - Твоего? – вновь спросил он, кивая на близнеца в снегу.        - Моего, - нервно сглотнув, ответила блондинка.        - Как зовут?        - Итэр.        - Да не его, - поправился незнакомец, слегка прокашлявшись, - а тебя.        - А, - встрепенулась девушка. Дружелюбие брало верх, поэтому она улыбнулась, – Люмин.        Парень нахмурился, как будто за миг состроил в голове стратегический план.        - Меня Тарталья, приятно, - он протянул руку в варежке. Люми пожала её в честь знакомства. – Значит, так, Люмин. Стой здесь и не высовывайся.        После этого Тарталья пошёл прямо на парней в спортивных костюмах. Девушка не на шутку испугалась. Он что, серьёзно решил разобраться со всеми в одиночку? Какой храбрый… и глупый!        - Чёрт, сюда бы дядю Гошу,– она заскулила от вскипающего отчаяния, наблюдая как парень, с которым она познакомилась секунд двадцать назад, грозно наступал на обидчиков Итэра. Предвещая бойню, она уже закрыла глаза покрасневшими руками, чтобы не видеть свежей крови. Такое было по части брата, но уж точно не её забавой.        - Три, - тихо-тихо произнесла блондинка.        Ресницы снова заиндевели от холода.        - Два.        Зубы мелко задрожали.        - Один.        …Тишина.        Люмин, нахмурившись, открыла глаза. Ей был приятен героизм незнакомца, но что она увидела перед собой? Тарталья, попросив закурить у лысого мужчины, костюм которого немного отличался от всех остальных (видимо, он был их главным), присел неподалёку на корточки, выпуская сигаретный дым в ночное небо.        Девушка застыла, пытаясь понять происходящее.        Он на самом деле познакомился с ней, узнал, что её брата избивают ублюдки в спортивках, а затем просто присоединился к ним? Видимо, Дед Мороз решил заранее раздать подарки непоседливым детям, и близнецы в подарок получили это курящее чудо.        Но вдруг Итэр, шатаясь, еле как поднялся. Люмин уже в очередной раз хотела кинуться на помощь, как рядом раздались вои полицейской машины. Видимо, брата с сестрой не было слишком долго, и дядя Гоша всё-таки решил прокатиться по району на бобике. Хороший приём. А главное – рабочий.        - Шпана, а ну разошлись по домам! – рыкнул мужской голос, и парни, быстро потеряв былую самоуверенность, разбежались кто куда, оставив свою жертву в покое.        Девушка воспользовалась появившимся шансом и, наконец, подбежала к брату. Бережно взяла в руки его лицо и вздохнула. Как и ожидалось: губа разбита, бровь рассечена, из носа идёт кровь. Наверняка следующее утро принесёт проявившиеся ссадины и гематомы.        - Не лучший вид, братец. Завтра всё-таки в школу надо идти. Как маме будешь объясняться, а? - буркнула Люми, обхватывая Итэра за плечо. Тот, морщась и кряхтя, через силу улыбнулся, и у сестры немного отлегло от сердца: если улыбался, значит, жить будет.        - Поверь мне, я им ещё накостыляю, - уверенно произнёс парень, отчего сразу получил подзатыльник.        - Какой «накостыляю»? Ты идиот? – девушка злилась не на шутку. Родственник был ещё безрассуднее, чем она сама. – Маме это скажи, и я уверена, Новый год ты будешь праздновать не с друзьями, а привязанным к батарее.        Но Итэр как будто и не слышал негодований Люмин, пока они шли до дома. Он смотрел себе под ноги и чему-то улыбался.        - Всё только начинается, сестрёнка, - его тон был серьёзен.        Потому что в тени остался человек, не испугавшийся полицейской машины.