Быть как Оуджи

      Сука. Когда это всё вышло из-под контроля?       Артур не хочет признавать, что в этот раз всё пошло совсем не по плану. Серёжа, блять, Соул. Главная причина приходить на РнБ.       Он думал, что всё ограничится одним разом — они ж не пидоры. Но каждый новый ивент заканчивался всё тем же: пересекались, накуривались, сосались. Кто знал, что это прекратится так? Чейни. Чейни, какая ты сука. — Да денег вообще нет, — тот пожимает плечами. — Одиночную ещё проведём и всё, на следующий ивент ничего не останется.       Артур просто машет рукой и уходит. Они больше не увидятся. Они… — Артурчик, — Серёжа хватает его за плечо. Голос пьяный, глаза спрятаны за грайм-очками. — Чё грустный? — Забей.       Артур никогда не понимает, как именно они оказываются вместе. Рядом с Серёжей он теряется во времени, мгновение — и они уже сосутся в подворотне за баром, там, где никто не ходит и не должен увидеть. Сердце неприятно сжимается. Пора прощаться, и он тянет момент, как только умеет. — Серёж, — он гладит его по щеке. Впервые. Наплевав на все принципы. — Только не говори, что влюбился. — Хуй тебе, — Артур выжимает из себя ухмылку. — «Адьос» хотел сказать. — Может, к тебе? — он никогда Серёжу таким накиданным не видел. — Но… — Чё «но»? Я завтра в Нижний улетаю.       Молчат. Он тоже понимает, что это последний раз, хоть и прикидывается. Внутри Артура всё рушится, рушится, но он не может перебороть себя и просто сказать о чувствах. Кивает. Тупо кивает, и Серёже этого вполне достаточно.

***

— Знаешь, как это называется? -- Артур лениво поднимает взгляд, но нихуя не видит из-за дыма. — Зависимость. Прекрашай дуть каждый день, блять, ничем хорошим не закончится.       Докатились. Уже Жека ему про зависимости втирает. — Чё доебался? — он делает прогоняющий жест рукой. — В порядке всё.       Дверь балкона захлопывается. Он снова и снова вспоминает их сраные три вечера вместе. Делает затяжку, но вкус травы совсем не ощущается. Он выдыхает дым, наблюдает за лёгкой дрожью в руках. Зависимость. Ломка у него, блять. Артур закрывает глаза и тут же чувствует его губы на своих, его руки под футболкой, его стоны, так неожиданно сладко звучащие. Он даже с Жекой обратно съехался, лишь бы не засыпать в одиночку на кровати, на которой прошла их единственная ночь.       Он набирает и стирает одно и то же сообщение, никак не решаясь отправить. Сука.

Ты мне нужен.

      Артур смотрит в экран. Снова стирает к хуям. Губы сжимаются в тонкую полоску. Серёжа в сети, это всё усложняет. — Ты мне гневную тираду пишешь? — он звонит, и нет никаких поводов не отвечать. — Текст на новый дезматч? Чё случилось, Артур, тебе совсем поговорить не с кем?       Сброс. Палец сам соскользнул, честно. Серёжа больше не перезванивает, только пишет: В Москве поговорим 23:11       И только в этот момент Артур понимает, что Хэл позвал Нищету на следующий ивент кубка.

***

— Ты прям сияешь, — Жека с усмешкой смотрит на него. Кажется, он обо всём догадывается, но виду не подаёт. — Мальчик, водочки нам принеси, мы баттлить летим, — Артур смеётся, глядя в окно сапсана. Мимо проносятся деревья, столбы, небольшие деревушки, и уже совсем скоро покажется пригород Москвы. Настроение пиздатейшее. — Ну-ну, — тот фыркает. — Нищета… — Что? — Артур давится чаем. — Да в окно посмотри, пиздец просто, — Жека кивает в сторону полуразрушенных домов, мимо которых мчится поезд. — А ты о чём подумал? — Завались, — он смеётся. — У нас два турнира подряд в списке команд «Нищета и собаки» были, о чём я должен думать? — О Соуле, — тот пожимает плечами. Артур внимательно смотрит на лицо, ставшее неожиданно серьёзным. — Что? — вопрос сам срывается с губ. — Что? — в тон ему отвечает. — Нет, подожди, ты сказал… — Блять, Артур, да все всё про вас поняли, — Жека расслабленно откидывается на спинку диванчика и начинает загибать пальцы. — Я, Тимми, Набат, весь Оуджи, Чейни, весь РнБ, скоро ещё Хэл, Пох, все кто будут на Кубке МЦ и… — Чё, настолько палевно? — Да не, забей, — он смеётся. — Просто на реакцию хотел посмотреть. Ты ему сказал? — Чё я ему сказать должен? — Что без него депрессуешь неделями. Я всё вижу, блять, в нём же проблема.       Артур резко перестаёт улыбаться. Он воспринимал это всё как стёб, а не серьёзные разговоры. — Да пусть и в этом, — он отворачивается в окно. — Хер я ему чё скажу. — Да блять, попробуй! Ну откажет он, и чё, знать хотя бы будешь. — Чё сразу… — А он и не откажет, — добавляет Жека чуть тише. — Я ж видел, как он на тебя смотрит.       Тишина, прерываемая лишь стуком колёс и противным дребезжанием ложки в стакане, длится около минуты. Даже для себя решить сложно, не то, что бы вслух что-то сказать. — Артур. Не хочу смотреть, как ты скуриваешься, ещё и без меня. — Хер с тобой. Я попробую.

***

      Всё настолько вошло в привычку, что они понимают друг друга без слов. Серёжа подходит к нему у самого выхода из бара, Артур вызывает таксу, почти синхронно садятся с разных сторон, не сговариваясь. Молча едут, молча заходят в хату, и только когда Артур закрывает дверь, всё меняется. — Так чё звонил-то? — Ну, ты мне полгода смску набирал, думаю, мож пьяный, быстрее расскажет, чем напишет, — Серёжа пожимает плечами. — Сбросил — ну и храни свои секретики.       Тишина. В этот раз всё немного по-другому: оба трезвые, и это пугает до чёртиков. Артур так много хочет сказать, но даже не может заставить себя открыть рот. Горло сжимает, словно тисками. — Артур, — Серёжа подходит чуть ближе. — Я даже переживаю. — Ты. Ну, — он прерывает сам себя. — Забей.       Артур целует его, как в последний раз, целует и ненавидит самого себя за бездействие, трусость, страх быть отвергнутым. Серёжа отвечает на поцелуй с той же страстью; от мысли, что это и вправду может быть в последний раз, сердце обливается кровью.       Это первый раз, когда Серёжа остался у него ночевать. Они даже позавтракали хуйнёй из одной из тысячи московских доставок. Уютно так. Почти по-семейному. — Уезжаешь? — спрашивает Артур, допивая уже остывший чай. — Выгоняешь? — Серёжа улыбается. Артур ловит себя на мысли, что, если ничего так и не сделает, то сможет видеть эту улыбку только с видосов на ютубе. — Да хоть живи тут, — смеётся. — Только посуду мой и шлюх не приводи. — То есть, тебя домой не пускать? — Чт?.. — он поднимается со своего места. Серёжа, поняв серьёзность ситуации, убегает в коридор, по нему в комнату, где Артур его и догоняет. Он прижимает его к стене и смотрит в глаза. Сложно злиться. — Я тебе не шлюха, — он даже говорить это серьёзно не может. — Да? Только позови и поедешь трахаться. — Ну тк это ты зовёшь, — Артур гладит его по щеке. Серёжа неожиданно сбрасывает руку. — Правда, чел, нам завязывать пора. Это нездоровая хуйня какая-то.       Артур его отпускает. Серёжа не уходит, просто перестаёт смотреть в глаза. — Типа, меня к тебе так тянет, но… Это же тупо ничем не закончится, а я о тебе думаю каждый раз, и это так сложно, ощущать эту ёбаную наивную влюблённость, она же, блять, и ненужная, и бессмысленная. Я не вывезу. Лучше… — Серёж, — Артур мысленно въёбывает себе пощёчины, одну за другой. — Ты мне нужен.       Молчание. Оба не знают, что сказать, но слова больше не имеют смысла. — Ты мне тоже, — прошла целая вечность, прежде чем Серёжа это сказал. — Ты тоже… Нужен мне.       Серёжа первым обнимает его, и, впервые за поездку, Артур чувствует себя по-настоящему спокойно.