Лайнер 347

Всё шло своим чередом, покуда не покатилось кубарем. Одним вечером, после долгого рабочего дня, как и обычно в 10, я шла к Диане в каюту, когда увидела, как из её двери выходит какой-то крупногабаритный мужчина. Прятаться было уже бессмысленно, так что я безмятежно остановилась у двери в ожидании, когда он уйдет. Диана увидела меня, и я сразу поняла, что она недовольна тем, что я так открыто стою у каюты и жду, пока мужчина удалится, и тогда она сказала: ⁃ А это моя ассистентка, Роман Владимирович. Пришла для обсуждения итогов дня, правильно, Дарья? - она взглянула на меня глазами, которые просто кричали о том, чтобы я подыграла. ⁃ Да, - нервно ответила я. ⁃ С каких пор ассистенты ходят в каюты начальников? - строгим басом этот Роман обратился к Диане. Я почему-то испугалась за неё, поняв, что он не последний человек на лайнере… ⁃ Мне так удобнее, Роман Владимирович. В ночи не хочется спускаться в кабинет или ресторан, тем более Дарья живёт всего на пару этажей ниже. ⁃ Ясно, - недовольно пробурчал мужчина и, наконец, зашагал прочь по коридору. ⁃ Что-то он мне не нравится, - сказала я Диане с порога, - Никогда его раньше не видела, кто это? ⁃ Мой «босс», если сказать кратко, - Диана, видимо, переволновавшись, устало опустилась на кровать, снимая туфли. ⁃ И зачем он сюда пришёл? ⁃ Не нашёл меня в кабинете и решил подняться, чтобы уточнить некоторые вопросы. То ли от ревности, то ли от того, что в голосе Дианы чувствовалось, что она что-то не договаривает, я напряглась. ⁃ И часто вы общаетесь? ⁃ Не очень, но так или иначе он контролирует меня, да и весь наш персонал. Это его работа. ⁃ Что значит контролирует тебя? - ревность всё не унималась, хотя я прекрасно понимала, что это глупо. ⁃ Даш, что за вопросы? Контролирует, чтобы работа шла чётко и по плану без перебоев. Моя ответственность это обеспечить, а его ответственность - контролировать всё это. ⁃ Ясно, извини, просто он меня напряг. ⁃ Лучше тебе больше не попадаться ему на глаза. ⁃ Постараюсь. Какая-то обида закралась в моё сердце оттого, что я теперь чётко знала, что именно от него она меня скрывает. Не только от него, я - её секрет для всех, но в большей степени для этого внушающего страх Романа Владимировича. В какой-то степени это возбуждало и будоражило - быть секретом, скрывать то, что между нами есть, смотреть на неё в течение рабочего дня, пока она общается со всеми подряд, но понимать, что она только моя. Что только со мной она такая нежная и любящая, что именно мне она отчасти открыла свою душу. Пока Диана переодевалась, я сидела за столом и просто наблюдала за ней. Вот она снимает рубашку и моему виду открываются её тонкие плечи. Снимает бюстгальтер, оголяя грудь, но всё ещё не поворачиваясь ко мне. Стягивает юбку, оставаясь лишь в чулках и кружевных трусиках, и, наконец, смотрит на меня. ⁃ Смотри глаза не сотри, - смешливо улыбается и приближается ко мне. Подходит, хватая меня за плечи, опускает голову так, что мне приходится задрать свою для того, чтобы почувствовать вкус её мягких губ. Притягиваю за талию и усаживаю на свои колени, спускаю руки к бёдрам, сжимаю ягодицы, отчего она издаёт лёгкий стон и прижимается тазом ближе. Я дико возбуждаюсь в ту же секунду, забираюсь пальцами под её трусики и начинаю нежно обводить указательным вокруг увлажнившегося клитора. Она шумно вздыхает, открывая мне шею, я приникаю к ней губами, добираюсь языком до мочки уха и нежно обхватываю её губами, посасывая. Диана дышит шумно, грудь вздымается, невероятно сексуально подпрыгивая в такт её движениям. Она всё настойчивее ритмично прижимается тазом к моим пальцам, с уже открытыми стонами дышит мне в губы, как вдруг останавливается и испуганно смотрит на меня: ⁃ Ты закрыла за собой дверь? Моё сердце пропускает болезненный удар от такого внезапного вопроса. В такой неподходящий пикантный момент, когда я сама готова была кончить от её возбуждения. Я начинаю злиться. Диана встаёт с меня, быстрым шагом подходит к двери, а я разочарованно наблюдаю за её соблазнительным задом, всё ещё чувствуя её влагу на своих пальцах. Без слов снимаю одежду и ложусь в кровать. ⁃ Даш, прости меня, я очень испугалась, что кто-то может войти, - всё ещё обнажённая она смотрит на меня щенячьими глазами. ⁃ Ждёшь своего Романа? - с обидой произношу я. ⁃ Зачем ты так? - теперь и она начинает злиться, - Ты же понимаешь, что может случиться, если кто-то нас увидит? ⁃ А ты понимаешь, что мы не можем вечно скрываться? Ты боишься каждого шага. Мне начинает это надоедать. Диана отворачивается от меня, отводя глаза, так, что я не могу увидеть её реакции. Она накидывает на себя шёлковый халат и уходит в ванную. Встаю за ней, опираюсь головой о косяк, немного стыдясь своих слов. - Чего ты хочешь? Чтобы мы вместе сошли с лайнера и жили долго и счастливо? - она опирается руками о раковину, не глядя на меня. - А ты этого не хотела бы? - я искренне не понимала, чего же на самом деле она хочет и почему так сопротивляется тому, что действительно могло бы сделать нас счастливыми. - Я не могу, - она поднимает на меня взгляд, снова полный боли от безысходности, и проходит мимо меня, направляясь к кровати. Ложится под одеяло, отворачиваясь и, по всей видимости, не желая продолжать разговор. Я злюсь от всей этой недосказанности, подбираю свою одежду, натягиваю брюки с рубашкой и ухожу. - Я тебя не понимаю, - бросила я напоследок и закрыла за собой дверь. - Что случилось? - спрашивает Ира, лёжа в кровати в свете ночника и удивляясь моему приходу. Он действительно не мог не вызвать удивление, ведь я не ночую в своей каюте уже которую неделю. - Она ведёт себя очень странно. Ира садится в кровати, прикрывая колени одеялом, и продолжает свой расспрос: - Диана? Выгнала тебя? - Я сама ушла. - Что-то случилось? - Долго объяснять, - сажусь на свою кровать напротив и опускаю глаза. - Вся ночь впереди. Если тебе нужно выговориться, может, расскажешь? Может, я помогу, чем смогу? Если честно, я ни капли не сомневалась в её искренности. Я была так благодарна за её доброту ко мне, что всё-таки решилась: - Знаешь, это какие-то эмоциональные качели. Я не понимаю, что она чувствует ко мне. Вроде бы всё идёт отлично, казалось бы, мы так влюблены друг в друга, она такая нежная и ласковая со мной. Но только по ночам. Днём её как будто нет в моей жизни, как будто бы она совсем чужая. И тогда всё, что происходит вечером мне кажется сном. Ира слушала внимательно, не отрывая от меня взгляда и не задавая лишних вопросов. - И вот сегодня она заявляет, что не готова на что-то большее. Что не может не скрывать наши отношения, не может переступить через себя, и что-то держит её на этом лайнере. Она вцепилась в него, и не готова ничего менять. Даже ради меня. И тогда мне кажется, что я ничего не значу для неё. Ира молчала. Наверное, тут и сказать было нечего. Но к моему удивлению она всё-таки ответила: - Ну так не трогай её больше. Не приходи, не проявляй инициативы и посмотри, что будет. Если ты для неё что-то значишь, она ведь попробует что-то исправить? Я посмотрела на Иру с небольшим недоверием, оттого, что я вряд ли смогу справиться с этим. Не приходить? Не видеть? Вряд ли получится. Но всё-таки я согласилась: - Ты права. Это будет сложно, но я так злюсь и совсем не понимаю, что творится. - Эта злость тебе сейчас на руку. Постарайся продержаться. Держаться долго не пришлось, потому что случилось то, что выбилось из нашей с Дианой привычной рутины. На следующий день в море был шторм. Лайнер качало с самого утра, это действительно было непривычно, как и говорила Диана. В первый раз я чувствовала такое волнение - ровно передвигаться по коридорам было невозможно, меня постоянно заносило с одной стороны в другую. На все открытые палубы выходить было запрещено, пассажирам было рекомендовано оставаться в каютах. Рано утром я еле как, опираясь о стены, чтобы не упасть, дошла до ресторана, чтобы получить указания, что делать в такой день. - Сегодня пассажиры будут приходить только на завтрак, обед и ужин. Все развлечения будут отменены, а в порт Савоны мы прибудем только к вечеру. Диана говорила серьёзно, не выдавая никаких чувств, и я не могла понять - она злится, обижается, чувствует вину, винит меня или что-то совершенно другое? Я тоже оставалась безразличной по совету Иры. - Твоё задание - лишь провожать гостей от лифта к столовой, предлагать помощь, если кому-то сложно или кто-то плохо чувствует себя от шторма. Сейчас начинается завтрак. - Ясно, - без каких либо эмоций ответила я и направилась на этаж, где находилась столовая. Пассажиры сегодня действительно были растеряны - не каждый день так тяжело передвигаться, не говоря уж о том, как страшно есть, когда тарелки порой движутся по столу. Мне и самой было не очень хорошо, я чувствовала лёгкую тошноту, да и на душе скребли кошки. Я стояла у входа, через силу улыбаясь пассажирам, провожала их к столикам, иногда держа за руку, особенно престарелых гостей. Я видела, как Диана тоже ходит по столовой, иногда наклоняясь к столикам, видимо, интересуясь, всё ли у пассажиров в порядке. В один момент, подходя к выходу из столовой, я почувствовала, что силы совсем покидают меня, в глазах темнеет, а все внутренние органы готовы вывернуться из меня. В этом состоянии, когда перед глазами в полутемноте всё поплыло, я опёрлась о косяк входной двери, а потом наступила темнота. Я очнулась, как мне показалось, почти сразу. Вокруг меня собралось много народу, но первое, что я увидела - испуганные глаза Дианы прямо надо мной. - Я в порядке, - почему-то меня оковал стыд от того, что я привлекла столько внимания, и я начала подниматься. Голова всё ещё кружилась, и я пыталась сосредоточить свой плывущий взгляд. Диана держала меня за руку, помогая подняться и обхватив меня рукой со спины. - Сможешь идти? Люди начали расходиться, и последнее, что я увидела, был взгляд того самого Романа Владимировича, стоявшего чуть поодаль в столовой. Он был окружён людьми, и, казалось бы, его внимание должно было быть обращено к ним, однако, его взгляд был направлен прямо мне в глаза. Он был настолько суров и пристален, что это меня напугало, но я не стала обращать внимание Дианы на мужчину. Она привела меня в свою каюту, заботливо уложив в кровать, и принесла стакан воды. - Ты меня очень напугала. Диана ушла работать, а я весь день провалялась в её кровати, чувствуя невыносимую тошноту от этого непрекращающегося покачивания лайнера. Пару раз она заходила проверить меня, но я чувствовала себя так паршиво, что не могла даже пошевелиться. - У тебя морская болезнь, - сказала она, сидя рядом, и поглаживая меня по волосам, - Хорошо, что никто кроме меня этого не знает, потому что сотрудников с морской болезнью просят добровольно покинуть лайнер. Они считаются бесполезными, особенно зимой, когда штормы бывают часто. Я лишь отвернулась, обнимая подушку и погружаясь в сон. Это было единственным, что сейчас могло мне помочь. Я не думала ни о нашей с Дианой ссоре, ни о том, что она там говорила о болезни, мне лишь хотелось, чтобы это поскорее закончилось.