Лайнер 347

Я проснулась ни свет ни заря, Диана крепко обнимала меня со спины. Это было так приятно, что несмотря ни на что, она всё ещё оставалась так привязана ко мне. Ещё минут 30 я лежала, не шевелясь, наслаждаясь её объятиями, а затем прозвенел будильник. В тот же момент в дверь постучались. Диана вскочила, а я притворилась спящей, даже не знаю почему, но мне казалось, что так будет лучше. Тихонько, чтобы меня не разбудить, она прошла к коридору, и я услышала щелчок входной двери. - Что это вчера было? - я сразу поняла, кому принадлежит этот бас, но оставалась недвижимой, как будто остолбенела. - Что ты имеешь в виду? - ответила Диана, и в моё сердце врезалось это "ты". - Кто она для тебя? - Сейчас так рано, зачем ты пришёл? Неужели нельзя обсудить твои странные вопросы позже? Дай мне хотя бы одеться, - увернулась от вопроса Диана. - Как будто я не видел тебя голой. Меня окатило холодной водой, сердце бешено забилось. Его грубый бас теперь стал для меня тошнотворным. Но до меня продолжали доноситься его слова: - Объясни, почему ты со своей ассистенткой вдруг стала так близка, и я уйду. - Тебе показалось. Она просто хорошо справляется со своими обязанностями, и у нас довольно доверительные отношения. Это всё? Ответа не последовало, либо я его не расслышала из-за своего дикого, оглушающего сердцебиения. Всё, что я услышала - как дверь захлопнулась, и Диана вернулась в комнату. Я раскрыла глаза. Смотреть на неё снова стало больно и неприятно. - Я всё слышала. Она подошла и присела на край кровати рядом со мной. - Он догадывается, надо быть осторожнее, - она попыталась дотронуться до моей щеки рукой, но я увернулась, отрываясь от подушки и принимая вертикальное положение. - Я не об этом. Диана посмотрела на меня вопросительно, в глазах читался испуг. - Что значит, он видел тебя голой? Она всё ещё не могла ничего сказать, лишь пристально глядя в мои обозлившиеся глаза. И из меня полился поток гневных слов: - Знаешь, я, кажется, понимаю, почему ты так не хочешь, чтобы кто-то узнал о нас. О тебе, наверное, и так ходят слухи, как о настоящей шлюхе. Есть на лайнере хоть один мужик, с которым ты ещё не трахалась? Раздался резкий хлопок по моему лицу, а затем жжение на щеке, за которую я инстинктивно схватилась ладонью. Я ещё больше разозлилась и вылезла из кровати, быстрыми движениями натянув на себя одежду, а затем вышла из каюты, хлопнув дверью. - Мне кажется, сложно было не догадаться, что ты ей небезразлична, - отвечала мне Ира на мой пересказ о случившемся, - Диана так резко подлетела к тебе, когда ты упала, растолкала всех людей вокруг, ни на что не обращая внимания. Ты думаешь, кто-то сделал бы так из-за обморока своего ассистента? В глубине моего сердца растеклось тепло, но я всё ещё злилась. - Может, я ей и небезразлична, но у меня чувство, как будто она спала с половиной персонала, не говоря уже о пассажирах. Кто её знает? Может, я для неё очередная игрушка? Ира сочувственно посмотрела на меня. Наступили дни тишины. Мы не перестали встречаться по утрам и вечерам по работе, но обе не могли переступить через свою гордость и поговорить, наконец, о случившемся. Диане, наверное, это было только на руку - никто не мог заподозрить, что между нами что-то есть, потому что ничего больше и не было. Как она и мечтала. Мне было больно. Я думала о ней без конца, засыпая и просыпаясь, ловила её глазами в течение всего дня, следила за её передвижениями, за выражением лица при разговорах с кем бы то ни было. Несколько раз мне на глаза попадался этот паршивый Роман Владимирович, но, к счастью, к Диане он не приближался. Она говорила правду - он действительно наблюдал за всем происходящим, молча обходя залы, и неудивительно, что до этого я его не замечала. Мне было тяжело. Несколько раз я чуть не сорвалась и не полетела к ней на крыльях любви, но Ира меня останавливала и поддерживала. Мне ещё больше стало казаться, что я совершенно безразлична Диане, но моё сердце отказывалось в это верить. Всё, что было, я никак не могла назвать игрой - я чувствовала её искреннюю любовь, когда между нами всё было хорошо. Но всё обрушилось. По вине нас обеих. Дни шли. Работа не заканчивалась. Я почти потеряла надежду, что она попытается исправить то, что случилось, а сама сделать это я не могла из-за беспрерывно вертящегося в моей голове вопроса: "Неужели ей всё равно?" Но спустя какое-то количество дней, которые казались мне бесконечными, она пришла в нашу с Ирой каюту в ночи. Мы уже лежали в кроватях, болтая о всякой ерунде, когда послышался тихий стук в дверь. Моё сердце замерло, я так надеялась, что это она. Я осторожно открыла дверь, сердце не унималось от волнения, а за дверью действительно стояла Диана. - Даш, можно тебя? Ещё час назад мы обговорили все рабочие вопросы, и она, как и обычно, казалась мне совершенно безразличной, а теперь я вижу её перед собой, такую беззащитную, мнущуюся у двери, с глазами, полными надежды. - Да, сейчас. Я прикрыла за собой дверь, оставляя её снаружи, быстро переоделась из пижамы в свой обычный вид, а Ира лишь молча улыбалась, смотря на меня и без слов понимая, кто за дверью. - Поднимемся ко мне, ладно? - осторожно спросила Диана, когда я вышла. - Хорошо. И вот я снова в её каюте. Всё в ней казалось уютнее, чем лишь какой-то час назад, ведь разговор между нами явно намечался нерабочий. - Я расскажу тебе кое-что, ладно? - она присела на своё обычно место на кровати, а я приземлилась на стул, кивнув. - Помнишь, я рассказывала тебе о муже? - она кинула на меня робкий взгляд. Я понимала, что говорить ей нелегко. - Помню. - Так вот, мне было всего 21, когда мы начали жить вместе, и почти сразу я забеременела от него. Моё сердце участило ритм. Диана смотрела на свои ладони, покручивая кольцо. - У меня родилась девочка. Очень красивая маленькая девочка. Я всё ещё помню, как мне дали её в руки сразу после родов. Помню, как мы были счастливы первое время. Она росла, была самым милым ребёнком, которого я когда-либо видела. Наверное, потому что она была моей. Когда ей было месяцев шесть, муж нанял мне в помощь няню. Справляться действительно было тяжело - дом у нас был довольно большой, поддерживать его в порядке было сложно при том, что нужно было успевать готовить и воспитывать малышку, - она говорила размеренно, не глядя на меня, а мне было страшно от того, каким безжизненным звучал её голос. - Я влюбилась в неё в тот же день, когда она появилась в нашем доме. Всё померкло в сравнении с тем, что я чувствовала к ней. Дышать стало больно, сердце остро кольнуло от того, что когда-то она любила другую. - Мы втайне встречались всего несколько месяцев. Тогда я считала, что мне невероятно повезло, что мои чувства к ней оказались взаимными. А теперь я понимаю, что эти отношения были самой большой ошибкой в моей жизни. Я услышала тихий всхлип, но она продолжала: - Он застал нас целующимися на кухне, когда внезапно приехал с работы на обед. Ребёнок спал, а мы с ней вот так безрассудно поддались страсти. Диана тяжело вздохнула, еле сдерживая слёзы, и ненадолго замолчала. Я тоже не могла нарушить воцарившейся тишины. - Он засудил нас за пропаганду нетрадиционных отношений детям. Даже несмотря на то, что ребёнку было всего 9 месяцев, и она никогда не видела нас с этой девушкой вместе. Суд обвинил меня и лишил родительских прав. Тогда было бесполезно бороться против этой гомофобии в стране, у меня был хороший адвокат, но даже он сколько не пытался, ничего не смог сделать. Тем более, что у мужа было полно связей повсюду. Для него это было раз плюнуть - разлучить меня с дочкой. Я умоляла, просила, плакала, стоя на коленях, чтобы он позволил мне видеться с ней хотя бы раз в неделю, хотя бы раз в месяц. Но он вышвырнул меня на улицу, ни капли ни о чём не сожалея. А эта моя няня просто исчезла, сделав мне ещё больнее. По её лицу теперь беспрестанно стекали слёзы, а мне стало так горько, сердце сжалось в один разрывающий грудь ком. Я тихонько подошла к ней, присев на колени напротив и взяла её ладони в свои, пытаясь взглянуть в глаза, чтобы хотя бы попытаться её успокоить. Но она прятала свои, застилающиеся слезами. - Прости, я в первый раз это кому-либо рассказываю, это очень тяжело. - Я понимаю, - так же тихо ответила я и коснулась губами её ладоней. - Сказать, что я была несчастлива - это мало. Я была опустошена, не знала, что делать и как ещё попытаться вернуть ребёнка. В конце концов, я сдалась. Я до сих пор виню себя за это, но вряд ли я могла что-то сделать. Потом я узнала, что у него появилась другая жена. Вряд ли он меня любил когда-то, а затем и её. Он просто нашёл мне замену. Новую мать для моего ребёнка. - Мне очень жаль, мне так жаль, - я нежно гладила её руки, а по моим собственным глазам тоже потекли слёзы. Она посмотрела на меня, стёрла слезинки с щёк и продолжила: - Спустя время я устроилась на лайнер. Мне было сложно оставаться в городе, и я дала себе обещание никогда не вспоминать о прошлом, попытаться жить новой жизнью, попытаться залечить эту рану на сердце. Но это невозможно, правда? Моей дочке уже 8 лет. Понятно, что она даже не вспомнит меня. И я боюсь, что если увижу её, уже никогда не смогу справиться с болью и жить дальше. Слёзы пуще прежнего потекли из её полных отчаянья глаз, я стирала их пальцами, целовала её щёки, гладила по волосам, прижимала к себе. Она тихо всхлипывала, не останавливаясь, а я была не в силах произнести ни одного слова. Затем она оторвала голову от моего плеча: - На лайнер меня взяли обычной официанткой, но как раз тогда я встретила Романа. Я понравилась ему, тем более у меня было образование по подходящей специальности, и он назначил меня менеджером. Так всё и закрутилось. Да, мы переспали, но это ничего не значило для меня, выброси этот случай из головы, ладно? Никак нельзя было тогда по-другому, потому что вернуться в прошлую жизнь я не могла. Я до сих пор не могу. Я всё поняла. Сердце ныло, мне было так жаль, что меня не было рядом с ней раньше, что я ничем не могу помочь ей сейчас. Затем она тихо произнесла: - Но потом я встретила тебя. И я, наконец, поняла, что всё ещё способна что-то чувствовать. Стоит ли говорить, сколько раз в ту ночь я признавалась ей в любви? Как сильно прижимала к себе, с какой болью обнимала, целуя руки, щёки, пытаясь хоть как-то успокоить. Сколько раз я повторяла это "Я люблю тебя", "Я так люблю тебя", ведь я действительно до потери памяти люблю её и теперь никогда не брошу, что бы ни произошло.