Лайнер 347

Я проснулась на рассвете, вышла на балкон. Рассвет был прекрасен, лучи раннего солнца отсвечивали на морской ряби. Откуда то сверху раздавалось тихое звучание песни:

"Голова моя

сонная бедная

к тебе просится не унимается"

Она снилась мне всю ночь. Сегодня будет день в море, без остановок, без возможности сойти и бежать за ней. Сердце сжалось в один тугой и острый узел, рвущий грудную клетку, к горлу подступил ком.

"Мое сердце

незрелое бледное

по твоим берегам все печалится"

Я смотрела на чаек, которых она так любит. Они беззаботно парили над водой, пока я пыталась сдержать подступающие слёзы.

"Мои птицы

почти безголосые

лишь на имя твое отзываются

Мое море

бездонное робкое

о тебе рано утром волнуется"

Всё шло своим чередом - на лайнере не изменилось ничего, в то время, как для меня, рухнул весь мир. Она там, далеко, на берегу. Я здесь - в необъятном просторе Средиземного моря. - Налей мне обезболивающего, - просила я Иру, сидя в баре посреди рабочего дня. Уволят? Было бы к счастью. - Поссорились с Дианой? Я молчала. Лучше бы просто поссорились. Ира налила мне стакан виски. Я осушила его залпом. Алкоголь помогал ненадолго забыться, но лучше не делал. Пару раз напившись в хлам, я забросила идею ждать Диану в алкогольном небытие. Это не помогало. - И почему это мои сотрудники в рабочее время находятся в баре? - как снег на голову, сверху обрушился противный бас Романа. - Доволен? - Тем, что вы пьёте, вместо того, чтобы выполнять мои поручения - нет. - Я не об этом. Я стала работать непосредственно на Романа. Он не стал подыскивать мне новую начальницу, видимо, опасаясь, что я и её "охмурю". Он относился ко мне, как к дерьму, смотрел свысока, наслаждался моими страданиями. Теперь, как раньше с Дианой, мы виделись с ним каждый день. Обязанности остались почти теми же, за исключением того, что он повесил на меня дополнительные функции официанта. Я и не перечила, чем-то надо было занимать свои руки и голову. Я уходила работать рано утром, возвращалась поздно вечером без сил, засыпала без возможности хоть о чём-то думать, а дальше по кругу. Это было лучшим выходом. Как-то я подумала о том, что я совсем не знаю своего "начальника". Такой ли он страшный, каким хочет казаться? Я всё чаще смотрела на него, вернее, изучала - мощный мужик, полуседая голова, всегда в костюме, усталый и злой взгляд. Счастлив ли он? Что его самого держит на лайнере? - Пройдём за мной, - он махнул мне рукой, стоя в проходе ресторана, пока я носила меню туда-сюда по залу. Я послушно последовала за ним. Ещё по пути я поняла, что он пьян. Он привёл меня в кабинет, насквозь пропитанный запахом перегара. Кабинет огромный, явно больше, чем у Дианы. Кажется, у кого-то комплекс ниже пояса. -Присядь. Я уселась на диван, Роман поднёс мне бокал вина. Заботливо. Сам он пил виски. Я не задавала вопросов, по большому счёту мне было всё равно зачем он меня привёл. Мне вообще стало безразлично всё происходящее после отъезда Дианы. После тройки осушенных стаканов с виски, он заговорил: - Я сам её отпустил, - мои уши сами собой навострились, - Она просила, плакала мне в плечо, - он дёрнул полуседой головой на свою мощную часть тела, - и я поставил условие - она уходит, а ты остаёшься. А теперь думаю, зачем? Я молча наблюдала за тем, как, сгорбившись, он сидит на своём большом стуле и откровенничает со мной. Действительно, зачем всё это? В чём смысл ему было отпускать её, но держать меня? Он ведь не дурак, должен догадаться, что, как только мой контракт истечёт, я любыми силами найду её. И я всё ждала и надеялась, что она вернётся раньше, чем это случится. - Я люблю её не меньше тебя. Мне и так было это понятно, иначе зачем он контролировал каждый её шаг? Только вот вряд ли это любовь. Это помешательство. - Доработаешь по контракту и вали, куда хочешь. Ищи её. Найдёшь, не сомневаюсь. Езжай в Москву. Вы познакомились в офисе? Вот там и найдёшь, - мне показалось, он совсем потерял рассудок. Но взгляд его смягчился, морщина меж бровей разгладилась, на миг я подумала, что он заплачет. - Что ты молчишь? Свалилась, как снег на голову. Я, дурак, сразу и не догадался. Привык, что она со мной. Всегда на виду, хоть и не подпускала ближе вытянутой руки. А тут ты. Зависть? В этом всё дело? - Язык проглотила? - протянул он обречённо, на выдохе, встал со стула, налил ещё виски и со стаканом отошёл к окну. Темнело. - Мне жаль, что всё так вышло, - тихо выдавила из себя я. Я боялась ему отвечать - боялась спугну его, как дикого зверя, и он перестанет говорить. - И мне жаль. Я поняла, что он совсем ослаб. И тут подумала, что ему ведь, должно быть, ещё тяжелее. Ему нечего ждать. - Сгнию я на это чёртовом лайнере. Всю жизнь просрал, - сказал он, как будто прочитав мои мысли, и вдруг засмеялся. Мне стало дико - такой несчастный человек, такой смех - на грани безумия, на грани того, что вот сейчас он разревётся. Дикий зверь. Но не без души. - Вы не сойдёте? - из интереса спросила я. - Мне некуда. Да и незачем, - постепенно его безумный смех сошёл на нет, и он снова погрустнел. - Всегда есть возможность всё изменить. Он вдруг взглянул мне в глаза так глубоко, и лишь сейчас я заметила, какой холодный оттенок они имеют. По телу пошли мурашки от такого взгляда. Меж его бровей снова появилась складка. - Иди. Не медля ни секунды, я вышла. На следующий день я взяла выходной, чтобы сделать перерыв в работе и не попадаться Роману на глаза. Я бродила по Савоне меж туристических улочек, сувенирных лавок, всеобщего шума и радости. Глаза замирали на каждой едва ли похожей на Диану девушке. Я пыталась связаться с ней, много раз пыталась, искала способы. Но всё, что у меня было - флакончик духов и её, естественно, отключенный рабочий номер. - Её нет уже три месяца, - твердила я Ире, - 13 недель. - Ты считаешь дни? Не надо, звучит, как будто она покойник. Ира права. Это ужасно. Но я ничего не могла с собой поделать. Раз за разом пролистывала в мобильнике совместные фотографии. Любимая - из Барселоны. Мы счастливые, робко стоим в обнимку, пока неумелая европейская старушка фотографирует нас, раз за разом спрашивая, правильно ли она всё делает. Диана искренне улыбалась, как ребёнку, которого нужно учить азам нового навыка. А я улыбалась, видя её улыбку. А теперь - от воспоминаний. Три месяца, четыре, пять...347 дней. Я не могла дальше работать, но и не могла сойти, не дождавшись. - Ты прыгнешь, и я прыгну? Знакомая фраза послышалась над моим ухом, пока я стояла у борта задней палубы, смотря на простор тёмно-синего моря, наслаждаясь пасмурностью этого дня. Яркие дни были мне не в настроение. От знакомого голоса моё сердце замерло, по телу ударили электрошоком, дыхание спёрло. Передо мной стояла она. Всё та же. Всё те же изумрудные глаза, всё те же светлые волнистые волосы, всё тот же аромат. Но не в костюме, как мне было привычно - в золотистом шёлковом платье, так идеально подходящем ей. Такая же красивая, какой я целовала её в последний день, прежде чем она исчезла. - Почему так долго? - первое, что сказала я и внутренне, видимо, от нервов, улыбнулась своему вопросу - как будто она отлучилась за хлебом и вот, наконец донесла погрызенную буханку до дома. Она ничего не ответила. Приблизилась ко мне, заправила прядь витающих в воздухе от ветра волос за ухо, и мягко поцеловала в лоб. - Значит, теперь всё-таки сойдём по трапу? - я, наконец, отошла от шока. - В платьях и фате? - она ослепительно улыбнулась, и я вспомнила это чувство, когда по телу разливается тепло и ты осознаёшь - вот оно, счастье, - Ты всё ещё этого хочешь? - Только если я буду в костюме. - Не сомневалась, что ты так скажешь. - Почему ты ушла вот так - не попрощавшись, ничего не объяснив? Не оставив хоть единый способ с тобой связаться? - продолжила я разговор какое-то время спустя. - Я не хотела, чтобы ты бежала за мной. Не хотела, чтобы искала. И не хотела втягивать тебя в свои дела с мужем. Тебе нужно было лишь отработать контракт, и, видишь, я вернулась, я же обещала. Мне было не до того, чтобы злиться, выяснять отношения, узнавать все подробности. Мне было достаточно только держать её за руку всю дорогу от того самого бортика, у которого мы стояли, до берега Барселоны, куда мы высадились. Я дождалась. Она рассказала мне, что ездила в Москву. Ей удалось договориться с мужем, который, кажется, успел забыть все обиды, что он будет позволять ей видеться с дочкой - "Она так похожа на тебя...хотя, скорее, мне так казалось - я очень по тебе скучала". Она рассказала, что сняла домик в пригороде Барселоны, как мы и мечтали, устроилась менеджером в местный ресторанчик. Так, с чистой совестью, мы покинули место, в котором я провела полтора года - Лайнер 347, который навсегда изменил мою жизнь.