О том, как можно полюбить дождь

Он точно ненормальный. Абсолютно неадекватный, даже, видимо, немного ёбнутый, но Сяо уже устал пытаться подобрать правильные слова. Потому что Итэр — это какое-то сумасшествие, и справиться с этим порой бывает крайне не просто. Сяо смотрит в окно из своей теплой квартиры и едва сдерживается, чтобы просто не взорваться. Итэр — весь мокрый, держащий свои кроссовки в одной руке и такой, сука, довольный — стоит прямо под окнами, машет свободной рукой и явно старается вытащить Сяо из дома. В гребаный дождь. На улицу. Черт возьми, босиком. Что у него вообще происходит в голове? Сяо уже даже не злится. Он просто обреченно смотрит и не может сдвинуться с места, потому что от одной только мысли, чтобы выйти под такой ливень, становится дурно. Потому что потом ты будешь весь мокрый, одежда будет липнуть неприятно к телу, в глаза и рот будет попадать эта грязная вода, а еще велик риск разболеться после таких прогулок, потому что даже несмотря на то, что сейчас разгар июля и градусник показывает почти двадцать пять градусов, абсолютно не факт, что это убережет от банальной простуды. — Идиот… — глухо шепчет Сяо и все же выходит из оцепенения. Бурча себе под нос разные ругательства, он бегло одевается, бросает взгляд на себя в зеркало, с грустью отмечая, что все эти вещи уже через минуту превратятся в жалкие мокрые тряпки, и выходит в коридор. Он смотрит на свои новенькие кроссовки, пытается убедить себя, что их лучше не обувать, но выйти на улицу босиком кажется практически невыполнимым действием, поэтому он все же всовывает в них ноги и с тоской надеется, что они не расклеятся от одной прогулки по лужам. Вниз по лестнице он сбегает с рекордной скоростью, но когда оказывается на улице под подъездным козырьком, вся увереность куда-то улетучивается. Итэр машет ему рукой, подлетает почти сразу же ближе и лезет в приветственные объятия, от которых Сяо тут же пытается увернуться. — Ты просто идиот, Итэр. Я не буду обнимать тебя, ты мокрый! А еще ужасно тупой! — сетует Сяо и искренне не понимает, почему Итэр на его слова не оскорбляется, а лишь смеется сильнее и все же умудряется обхватить за талию и впечатать в свое мокрое тело. — Я так соскучился, — говорит он, упорно не замечая плохое настроение Сяо, и тянется за поцелуем, но попадает губами лишь по щеке. — Идем домой. Не хватало еще заболеть, — фыркает Сяо, но уже не так агрессивно, хотя чувствует раздражение от того, что футболка на груди и животе уже намокла из-за объятий. — Еще чего! В такую погоду я точно не буду сидеть дома, — бросает Итэр и с наигранно обиженным выражением лица отстраняется, складывает руки на груди и чуть отворачивается в сторону. Сяо обреченно выдыхает. Итэр никогда не обижается всерьез, но зато он прекрасно знает, как эта его мордашка действует на любящего Сяо. — Итэр… — просяще зовет по имени, но тот лишь еще сильнее отворачивается и вздергивает подбородок, всем видом показывая, что пока он не получит желаемого — нормального диалога между ними не случится. — Ты уже весь промок. Можно считать, что прогулялся, пока шел до моего дома. Пожалуйста, пойдем… — вновь пытается Сяо, но в ответ по-прежнему тишина. — О господи, ладно, хорошо, я пойду с тобой! — выпаливает Сяо раздраженно и тут же охает, когда его вновь сгребают в цепкие, мокрые объятия. — Спасибо-спасибо-спасибо, — чуть ли не кричит Итэр, мажет поцелуями по щекам и смеется от того, как Сяо слабо и показательно пытается увернуться. — Идем, у меня есть идея! И Сяо даже не успевает ответить, как его уже тянут за руку прямо из-под спасительного козырька. Он вздрагивает, когда оказывается прямо под ливнем, морщится от контраста горячей кожи и прохладных капель, но теперь уже даже не пытается вывернуться. Все равно вещи уже намокли, а кроссовками он едва ли не по щиколотку угодил в ближайшую же лужу. Это просто какое-то безумие. Им ведь уже давно не пятнадцать… Сяо не любит подобное. Ему бы сейчас просто сидеть дома, смотреть ютуб и ни о чем больше не думать, но у Итэра — шило в заднице и совсем немного детской наивности в голове, и Сяо не уверен, что хоть когда-нибудь он научится этому сопротивляться. Итэр выглядит таким счастливым. Его длинные, шикарные волосы промокли насквозь и сейчас прилипают к плечам и спине, наверное, доставляя дискомфорт, но Итэру словно все равно. Его глаза светятся такой радостью, будто перед ними происходит восьмое чудо света, и улыбается он так ослепительно ярко, что этому буквально невозможно сопротивляться. — Топни ногой по луже, — вдруг выкрикивает он, перекрикивая оглушающий ливень, и Сяо хмурится, качает головой и делает шаг назад, когда теплое прикосновение исчезает с его запястья. — Топни, говорю! — Не буду я этого делать! — кричит в ответ и, взвизгнув, отпрыгивает в сторону, когда Итэр со всего маху топает по луже и вся грязная вода из нее взмывает вверх, попадая на когда-то чистые джинсы Сяо. — Ах ты!.. Итэр громко смеется, отбегает чуть в сторону и высовывает язык, нагло прищурив глаза и чуть наклонив голову в сторону. Дразнится. Он определенно дразнится. Потому что знает, как все эти его выходки влияют на Сяо. Знает, что все эти кривляния только распаляют интерес и желание поймать его и схватить так крепко, чтобы не вывернулся. Схватить, прижать к себе и целовать до самой смерти. Сяо срывается с места, бежит за счастливым Итэром следом и хватает его ровно в тот момент, когда он наступает по случайности на что-то, громко взвизгивает и чуть не падает на мокрый асфальт. — Ты смерти моей хочешь! — взволнованно выкрикивает Сяо, наклоняется ниже, крепко держа за талию, и осматривает поврежденную ступню. Благо, даже царапины не осталось. Сяо бы тут же сорвался в ближайшую больницу и поднял бы там всех на уши, потому что не хватало зацепить какое-то заражение или еще что-то в этом духе… — Ты слишком сильно переживаешь. Я просто наступил на камень… — Если бы не моя мнительность, ты бы всегда был покалеченный. Обувайся быстро! — ругается Сяо и непонимающе смотрит в довольное лицо напротив. Итэр тихо смеется, улыбается тепло-тепло, и его мокрые волосы, которые липнут к щекам и лбу, придают ему настолько очаровательный вид, что Сяо забывает абсолютно всё, на что он злился пару секунд назад. Он так и замирает в нескольких сантиметрах от чужих губ, крепко сжимая в ладони такую мягкую и приятную талию, и его уже совершенно не беспокоит дождь, приближающиеся раскаты грома и вода в кроссовках. Его беспокоят только гипнотизирующий золотом взгляд напротив и манящие губы, растянутые в довольной улыбке. — Чего ты на меня так смотришь? Убить меня решил? — шутит Итэр, и стреляет своими прекрасными глазами прямо в сердце, и Сяо снова и снова не может понять, почему он каждый раз будто влюбляется заново. Почему с каждым разом Итэр становится все прекраснее, все роднее, все любимее? От этого вообще есть спасение? Или Сяо обречен до конца дней утопать в этих глазах без какой-либо надежды на спасение? Сяо подается вперед почти резко, впечатывает Итэра в себя с каким-то иступленным восторгом и тут же становится так наплевать и на ливень, и на то, что гром все активнее приближется, а ветер усиливается. Плевать даже на то, что капли дождя струятся по лицу, попадают на губы, а Сяо, вообще-то, до ужаса брезгливый. Плевать-плевать-плевать… Главное — чувствовать эти губы, эти прекрасные ребра под пальцами и ощущать биение родного сердца своей же грудью, потому что они так, черт возьми, близко. Потому что Итэр прижимается всем телом, обнимает за шею и не позволяет отстраниться ни на секунду. Его губы такие теплые, почти обжигающие, и кожа такая разгоряченная, что холодные капли даже помогают остудить пылающий мозг и не дают задохнуться от переполняющей любви к этому наивному прекрасному парню. — Всегда мечтал поцеловаться под дождем, — выпаливает Итэр в самые губы, и у Сяо просто сносит крышу в очередной раз, потому что он понимает, что его снова нагло развели. Обдурили как котёнка, ведь это изначально не было просто прогулкой. Итэр снова добился того, чего он хочет, но у Сяо даже нет мыслей, чтобы обидеться. У него вообще в голове кристальная пустота, в которой набатом пульсирует возбуждение, потому что целуется Итэр до подкашивающихся коленок охрененно, и его прямо сейчас хочется в теплую постель и любить до потери сознания. — Идём домой, — не просит — почти приказывает Сяо и чувствует мелкую дрожь, растекающуюся по телу. — А если не пойду? — все еще шутливо, не ощущая никакой опасности, спрашивает Итэр и ловко поднимает брошенные кроссовки с асфальта. Сяо чертыхается вслух, благодарит бога, вселенную, да кого, блять, угодно, что они послали ему в жизни самого очаровательного, но такого вредного и любящего пощекотать нервишки парня, после чего одним движением подхватывает не успевшего что-то осознать Итэра на руки. Тот взвизгивает, пытается вывернуться, но Сяо держит крепко, даже кусает его за плечо, всем видом показывая, что не готов сейчас играть в эти игры, потому что он почти нуждается в Итэре и его невероятных касаниях. Потому что если они через пару минут не окажутся дома — он точно возьмет его прямо на этой блядской улице. — Ты абьюзер, — обиженно произносит Итэр и дует щеки, всем видом пытаясь вызвать жалость. Но Сяо на это точно больше не купится, ведь знает, что и это тоже Итэр продумал заранее, прекрасно понимая, что выдержки их обоих не хватит дольше, чем на один чертов поцелуй под усилившимся дождем. И в этом они точно друг друга стоят.

***

Сяо не уверен, что все еще может считать себя нормальным здравомыслящим человеком, а не просто одержимым и похотливым животным. Он давит Итэру на плечи, вжимает его в бортик ванной, скользит губами по его мокрой и уже теперь чистой груди и просто хочет слиться с ним в единое целое. Прохладная вода льется из душа прямо на спину, задевает мокрые взъерошенные волосы, и Сяо все еще кажется, что они под чертовым дождем там на улице, и это бесит и возбуждает одновременно. Итэр стонет под ним абсолютно откровенно, сжимает ладони на бедрах почти до синяков, но больше ничего не предпринимает, с огромным удовольствием подставлясь под жаркие поцелуи-укусы. Дает полную инициативу, и это чертовски сильно заводит, хотя, если честно, Сяо не уверен, что он любит больше — брать Итэра жестко и до его задушенных всхлипов или же извиваться под ним и прогибать спину как самая профессиональная блядь. В маленькой ванной жутко неудобно, коленки больно упираются по бокам, но все это с лихвой компенсируется довольным Итэром, который тянет за бедра ближе, притирается собственным членом к давно изнывающему Сяо, и это где-то за гранью. Сяо с трудом заставляет себя чуть приподняться на дрожащих ногах. Он со злостью отпихивает от себя дурацкую шторку, которая липнет к мокрому телу, тянется к стиральной машинке и с трудом нашаривает там смазку, которую он же тут и оставил сегодня днем, подготавливая себя перед приходом Итэра. И если бы не чертова прогулка, то они бы уже давно потрахались в теплой и сухой постели, но теперь вынуждены делать это прямо в ванной, потому что оба взвинчены до предела и вряд ли еще найдут силы дойти до спальни. — Помоги мне, — грубо бросает Сяо и выдавливает смазку Итэру на член, тут же откидывая тюбик куда-то в сторону, не заботясь о том, чтобы хотя бы щелкнуть на нем крышкой. — О, тебе так не терпится уже ощутить меня внутри, м? — усмехается Итэр, но все же послушно проводит пару раз рукой по всему члену, распределяя смазку, после чего обхватывает за основание, всем своим видом предлагая опуститься на него. — Садись, малыш… — Я оторву тебе твой язык, — шипит Сяо, но даже не пытается отстраниться. Наоборот, поудобнее опирается ладонями о плечи, медленно опускается ниже и протяжно стонет, когда насаживается только наполовину. Итэр не давит, не торопит. Он сидит и терпеливо ждет, когда Сяо привыкнет, когда он опустится сам до упора, а потом уткнется лбом в ключицы, замерев так на пару секунд. Итэр выучил его едва ли не наизусть, а потому улыбается довольно, поднимает ладони выше, оглаживает острые лопатки в успокаивающем жесте и едва сдерживает себя, чтобы не толкнуться навстречу этой приятной тесноте. — Мне так льстит, что ты готовился к моему приходу, — мурлычет Итэр, пытаясь Сяо раззадорить, и у него это отлично получается, потому что в ответ слышится тихий рык, с которым Сяо почти что резко опускается до конца. Они стонут в унисон, прикрывая глаза в удовольствии. — Если бы ты не вытащил меня под чертов ливень, то все это ты бы получил гораздо раньше, — бросает Сяо, и голос его уже не такой грубый и властный, а чуть хриплый, дрожащий, такой надломленный и ласкающий слух, что Итэр тут же расплывается в довольной улыбке. — Не думаю, что в таком случае ты бы хотел меня с таким же жаром, как сейчас, — пошло выпаливает он и все же впивается пальцами в бедра, приподнимает Сяо и вновь резко опускает его обратно. Громкий всхлип — просто услада для ушей. Сяо задыхается от стонов, крепче цепляется за спасительные плечи и сгорает от бешеного возбуждения. Седлать Итэра всегда приятно, а еще ужасно хочется цепляться за мнимый контроль над ситуацией, тешить себя мыслью, что это он доминирует над Итэром, а не наоборот. Но крепкая хватка на бедрах и невозможность сейчас даже попытаться перехватить инициативу — возвращают в ту реальность, где все, что Сяо может, это послушно принимать и сгорать от наслаждения в сильных руках. Размеренные глубокие толчки ощущаются так ярко, как никогда раньше. Сяо жмурится до звезд перед глазами, пытается сдержать громкие стоны, но у него просто не получается, потому что член внутри проезжается по нервам, заставляя все тело содрагаться от дикого удовольствия и хотеть лишь сильнее, сильнее… Итэр ускоряется постепенно, входит каждый раз по самые яйца и сам глухо постанывает, с наслаждением наблюдая за тем, как призывно покачивается член Сяо в такт грубым толчкам. И от этого так хорошо. Видеть Сяо таким — это уже почти что полное блаженство, особенно когда он сидит сверху. Сяо вскрикивает, когда Итэр вновь опускает его полностью и вместе с тем сжимает член в своей сильной ладони. Этого слишком много. Сяо пытается приподняться на коленях, соскользнуть с члена, но сил нет, тело такое слабое, а мокрая ладонь, оглаживающая головку — только добавляет дров в этот символический костер. Сяо мечется словно птица в клетке, упирается лбом в любезно подставленное плечо, сжимается на члене почти до боли и с тихим всхлипом кончает, пока Итэр массирует чувствительную головку большим пальцем и щекочет языком мочку уха, заставляя все тело почти вывернуться наизнанку от этой сладкой пытки. — Вытащи, — хрипит Сяо через минуту, уже придя в себя, на что Итэр только посмеивается, помогает приподняться, но только на чуть-чуть, чтобы вновь насадить обратно. Сяо скулит высоко и надрывно, потому что после оргазма это почти болезненно, потому что ему кажется, что еще немного, и он точно взорвется. Но Итэр тут же тихо извиняется, выскальзывает осторожно и парой ловких движений доводит и себя до финала, изливаясь Сяо на дрожащие бедра. — Изверг, — тихо бросает Сяо и безвольно прижимается к крепкой груди, вслушиваясь в размеренный стук сердца и устало прикрывая глаза. Вода щекотными каплями падает на спину, охлаждает пылающую кожу, которая целиком покрыта мурашками, и в голове, кажется, ни единой мысли. Только бесконечное счастье и удовольствие. — Как насчет еще одной прогулки под дождем? — спрашивает Итэр и тут же смеется, когда Сяо щиплет его за бок, но не больно, скорее, просто шутливо. — Ни за что на свете, — нагло врет Сяо, ведь совсем не хочется признавать, что ему, в общем-то, очень даже понравилось и он даже был бы не против повторить. Но он никогда не скажет об этом Итэру, потому что нет ничего хуже, чем признать собственное поражение. А Итэру, если честно, абсолютно все равно на эту откровенную ложь, ведь как бы Сяо не пытался скрыть свои чувства за маской грубости и вечного недовольства — Итэр читает его едва ли не как открытую книгу. И их обоих это более чем устраивает.