Дискотека 00-ых скачать

Последние дни казались Дане бесконечной каруселью неожиданных событий. Придя домой после смены, он узнал от Лизы и Ильи о том, что парня из железнодорожных пырнул друг Димы. В ночь на следующий день его срочно вызвали на замену ди-джея, который пропал без вести. А вчера, ранним утром, к нему пришла весть о том, что бабушка по папиной линии умерла от инсульта. Смерть родственника не произвела на Данилу должного впечатления. Не было слёз сожаления, не было прокрутки приятных воспоминаний и желания попрощаться. Не было скорби. Они друг для друга всегда были чужими и, в какой-то мере, Дане даже стало легче от осознания того, что родственников по отцовской линии больше не осталось. Его волновало совсем другое. Из-за смерти бабушки у него появилась возможность переехать в квартиру с более удобным расположением и условиями, но он ломался, не хотел перебираться в другой район и оставлять ребят. Те с трепетом и бушующими в лёгких бабочками советовали использовать подвернувшийся шанс. Они больше всего не хотели, чтобы Даня от них уходил, но понимали, что рыжему так будет лучше. Всего пять минут пешком до работы, а не два часа по забитым трассам, меньше ответственности на хрупких плечах и больше возможностей заниматься собой. Лиза с Ильёй ведь видели, как старшему с каждым днём всё сложнее становилось вставать в пять утра, как в выходные он словно выпадал из реальности, отсыпаясь чуть ли не до вечера. Они видели, как их самый близкий человек истощается, подобно одинокому цветку в мёртвой степи, и поэтому убеждали парня переехать. Всё это свалилось тяжёлым камнем на кашинцовскую голову. Данила не привык к внезапным поворотам судьбы, любил постоянность. Кашин был сам себе будущим, контролировал каждое событие, и когда жизнь выбивалась из его владения и шла своим непредсказуемым сценарием, он начинал чувствовать себя в полном смятении. Даня варился в мыслях о переезде несколько дней, анализировал каждый минус и плюс, разбирал на атомы перспективы и вероятные затруднения. И всё-таки решился. Понял, что это хорошая возможность избавиться от внутренней тянущей усталости, которую он умело прикрывал маской дружелюбия и веселья. Понял, что это прекрасный шанс подлатать здоровье и сбитый режим. Он сделал выбор в свою пользу. Сегодня на улице было приятнее всего. Свежий ветер дул с запада, гоняя по небу белоснежную вату облаков, которая прикрывала землю от вторжения жарких солнечных лучей. Наслаждающиеся летними каникулами школьники собирались дворами и играли в жмурки, а взрослые с унылыми лицами тащились на работу. Долгожданный выходной выпал на вторник. Кашин с тревожным наваждением собирал вещи в челночные клетчатые сумки и старался не захватить лишнего, каждый раз размышляя, кому принадлежала та или иная вещь. В легких щекоталось странное чувство шага в неизвестность, будто в новую жизнь. Он не был в той квартире около шестнадцати лет, да и воспоминания, связанные с ней, не навевали ему приятный флёр уюта и домашнего очага. Само понимание, что буквально через час он зайдёт в помещение, в котором провёл почти всё детство, будоражило и посылало по рукам неприятные холодные мурашки. Звучный стук в дверь вытащил из размышлений и заставил отвлечься. Рыжий застегнул последнюю сумку на молнию и, пятясь, отнёс её в коридор к остальным двум, приземляя её с облегченным вздохом и скрипом половиц. Все же такой груз был для него тяжеловат. Не успел Даня распахнуть двери, как крепкие руки тут же сковали его объятьями. Порой Масленников был чересчур тактильным в сторону юноши. — Привет, — улыбнулся рыжий, обнимая того в ответ и аккуратно отстраняясь, чтобы взглянуть на часы. — Быстро ты, я думал только к часу подъедешь. — Да чё там ехать то, два квартала всего, — хмыкнул Дима и оглядел стоящие за юношей баулы. — Ты полдома решил вынести? — усмехнулся мужчина, проходя в коридор, на пробу поднимая одну из сумок. Для него эта ноша оказалась почти невесомой. — Это только половина, — хихикнул Данила, подхватывая с потёртой тумбочки связку ключей, — остальное как-нибудь потом привезу. Дима тепло улыбнулся, оглядывая парня с ног до головы. Волосы взъерошены, а лицо уставшее, явно не выспался. Масленникову это показалось милым, пусть и не утешительным. — Ну, погнали тогда. Что полегче? Кашин на секунду подвис, озадаченно смотря на пакеты, вспоминая, что и куда он складывал, потом тыкнул на предпоследний. — Тогда бери, — улыбнулся Масленников и взял два грузных баула с такой лёгкостью, что у Дани даже рот приоткрылся. Мужчина сразу пошёл на улицу загружать вещи в машину, а парень закрывал двери и следом спускался с полным напряжения лицом, чувствуя, как с бёдер сползают рваные на коленках джинсы, а каждая мышца сокращается в спазме. Всё же он был рад, что Дима согласился ему помочь. Сам бы он точно надорвался, занимаясь переноской в одиночку. Ещё приятнее было то, что мужчина сам предложил перевести его вещи, не прося ничего в замен. Пусть Масленников его начальник, но они были в достаточно теплых и близких отношениях. После выступлений Дани парни зависали в гримёрке и обсуждали со смехом всякую чушь. Лизка с Коряковым тоже неплохо ладили с Димой и часто обращались к нему за помощью, тот никогда не отказывал. Для Данилы Масленников был мировым человеком, добрым и отзывчивым. Он всегда толерантно относился к любым меньшинствам, отстаивал права любого из их района, защищал близких и помогал нуждающимся. Благодаря нему, у них была политика совершенно отличная от железнодорожного. Здесь тебя не избивали за яркие волосы или розовые шнурки, здесь ты мог быть самим собой. За это Кашин Диму уважал и ценил, такие люди в их городе были на вес золота. Выйдя из подъезда с уже слегка покрасневшим от усилий лицом, юноша плюхнул сумку на асфальт и вытянулся назад, разминая поясницу. Масленников, уложивший пакеты в багажник своей белой волги, тут же подошёл к парню. Взгляд зацепился за чужие сползшие джинсы, которые открывали вид на плоский живот, выглядывающие кости таза и резинку боксеров. Мужчина напряжённо облизнулся, переводя внимание на светло-фиолетовую майку, стараясь отвлечься. — Ебал я в рот эти переезды, — выдохнул рыжий, теперь опираясь руками о колени, восстанавливая дыхание. Следом он всё же подтянул штаны, грустно вспоминая, что когда-то они были ему в самый раз. — Бедняга, — сочувственно пробубнил брюнет и взял пакет, укладывая его на задние сиденья. Масленникову было очень жаль рыжего, тот постоянно работал то в магазине, то у него и не давал себе продыха. Года три назад он выглядел совсем иначе и был в состоянии самостоятельно перенести тяжеленный советский шкаф, а сейчас и тумбочку, наверное, не поднял бы. — Запрыгивай. Парни сели за передние сиденья и поехали прочь из Левобережного района. Даня курил в открытое окно и думал, сможет ли он справиться с жизнью в районе, где царит хаос и поножовщина. Железнодорожное общество в его представлении состояло из гопоты, рэкетиров и скинов, которые были готовы дать тебе по носу за лишнее слово. И это его не утешало, он, конечно, постоит за себя, удары у него всё ещё оставались крепкими, но и они ведь не бесконечные. Дима тоже переживал за Кашина в этом плане, но теперь у него была возможность спокойно расхаживать по чужой территории и защищать на ней своих людей, поэтому в любую секунду мужчина был готов вступиться за рыжего вновь. — А где у тебя домашние? — разорвал Масленников тишину, которая прерывалась лишь гулом проезжающих мимо машин. — Лиза на работе, Илья в универе, — выдохнул Даня и выкинул бычок в окно. — Слушай, а что у вас с железными в итоге? Дима не ожидал такого вопроса, Кашин редко интересовался делами, связанными с другими районами. — Официально у нас ничья. Мы ходим к ним, как домой, и они также. Считай, границы между нашими территориями теперь нет, — объяснил Масленников, невольно вспоминая про недавнюю стрелу, исход которой неплохо подорвал его репутацию. Действия Эмиля были совершенно лишены морали и нравственных ценностей, которые в их районе были законом. Это заметно повлияло на отношение народа к ним. И Дима принял серьёзное решение: исключил Иманова. Рыжий будто прочитал мысли мужчины и вновь задал вопрос: — А что с тем парнем, которого Эмиль пырнул? Масленников тяжело вздохнул, включая поворотник и сворачивая на трассу Железнодорожного района. — В больнице. Говорят, он легко отделался. Насколько я знаю, у их главы есть хорошие связи там, поэтому его быстро приняли. Так что, много крови он не потерял. Данила многозначительно вздохнул, утыкаясь в окно. Пахло свежей травой и корой деревьев. Ветер стремящимся на встречу потоком обдувал тело, ворошился под майкой и холодил коленки, приводил огонь волос в ещё больший беспорядок. Золотистое поле, болотная высь леса и размытая линия горизонта с дачными домиками радовали глаз. Тяжело было думать о том, что в их время всё решали кулаки и репутация. Хочешь, чтобы тебя слушали? Завали старшего и встань на его место. Это казалось Кашину несусветным идиотизмом. Он не понимал жажды править людьми, не понимал тех, кто устрашает насилием, а не руководит верным словом, чтобы получить уважение. Рыжий вдруг вспомнил того парня, главу железнодорожных, как оказалось. Он всё ещё не знал его имени, да и не хотел. Даня размышлял, что у того в голове. Изначально он думал, что кареглазый ровно такой же, как и остальные, мудак, разбивающий другим лица, чтобы выпендриться, стать значительнее в чужих глазах. Но после той встречи в магазине, впечатление слегка изменилось, шатен показал свою истинную сторону. Пусть всего на пару минут, но Кашин увидел в его лице осознанность, понимание, искренность. Рыжему стало его жаль. Он полагал, что этому парню приходилось вести себя так, чтобы тянуть роль лидера. Но даже это предположение не оправдывало его поступков. Через полчаса они, наконец, приехали. Дима заботливо донёс все три баулы сам, чтобы Кашин не напрягался, и напоследок спросил нужно ли парню что-то ещё. Тот отказался, не мог злоупотреблять чужой помощью и, благодарно обняв, попрощался. Открывая дверь с лёгкой дрожью в руках, Даня надеялся, что не увидит стеклянную свалку, но ожидания оправдались. Квартира встретила запахом спирта и чего-то протухшего. Тут и там валялись бутылки из-под водки и заплесневелые закуски с прочим мусором. Тяжело вздохнув, парень разгрёб ногами хлам в коридоре и занёс сумки, сразу распахивая все окна, которые только были, чтобы прогнать тошнотворный запах. Даня уже представлял сколько времени убьёт на то, чтобы превратить эту двушку в что-то более менее приемлемое, и надеялся, что сможет справиться со всем до вечера.

❈-❈-❈-❈-❈

Разноцветные коробки гаражей, тянулись сплошными рядами и казались бесконечными. В уши лился противный зудящий звук болгарки, а на глаза попадались редкие мужички. Одни любовно намывали свои жигули, другие культурно выпивали, в качестве закуски используя вяленую рыбу и маринованные огурцы. Руслан со Стасом тоже шли в свою берлогу не с пустыми руками, чекушка и лимон потряхивались в полупрозрачном пакете и навевали Васильеву своим присутствием ещё большую безысходность. С утра кареглазый друг поднял его с излишне довольным лицом и потащил в их чёрный, как смоль, гараж. Обещал приятно удивить, но суть, конечно, не пояснил, даже после долгих расспросов и уговоров. Не в стиле Руслана раскрывать сюрпризы, если уж он хотел удивить, то молчал до последнего. — Ну, колись давай, — буркнул Васильев, когда они были уже в шаге от гаража. Руслан загадочно усмехнулся и достал из кармана шорт связку ключей. — Короче, я неделю назад одного мужика от ментов отмазывал с чеком в тридцать косых, — начал шатен, неторопливо открывая через скрытый замок железные двери. На такие цифры мужчина впечатлённо присвистнул, его зарплата была одной пятой от этой суммы. — Но расплатиться он не смог, мы с пацанами его прижали, — произнес Тушенцов и медленно распахнул двери, — и как итог. Взгляду Васильева открылась новенькая красная Нива и мотоцикл Ява чуть постарше. Глаза его тут же превратились в восхищённые монеты по пять рублей. Тушенцов знал, как друг мечтал о машине, а о его страсти к возне в них тем более, поэтому растянулся в широкой улыбке, получая истинное удовольствие от реакции друга. — Нива тебе, Ява мне, — хмыкнул кареглазый, заходя внутрь. Тут лицо Стаса переполнилось новыми эмоциями. Удивление и полное замешательство отражалось вспрыгнувшими бровями и приоткрытым ртом. — Ну чё встал то? — хихикнул парень. — Иди, смотри. Мужчина зарылся руками во вьющиеся волосы и слегка оттянул, чтобы прийти в себя. — Твою мать, Руслан…– протянул тот, подходя к машине, смотря на неё блестящими глазами. Тушенцов уже был готов смеяться с растерянности друга, чужая радость невероятно поднимала настроение. Парень достал из пустой консервной банки с полки ключи от машины и протянул Васильеву. Тот уже без промедления взял и, открыв, полез в салон, начиная осматривать всё до миллиметра. Панель приборов, руль, магнитолу, вещевой ящик, педали, рычаги. Все это доводило Стаса до эстетического оргазма, он был готов визжать от красоты увиденного. — Брат, это просто…– бормотал мужчина, даже не представляя, как отблагодарить, — сказка… — Знаю, — хмыкнул Руслан, наблюдая за другом. — Ты не расслабляйся, надо будет цепь грмную сменить, у этого двухколёсного вообще движок зачах. — Разберёмся, — усмехнулся кучерявый, воодушевляясь ещё больше от предстоящей возни в металлоломе. Парни быстро сориентировались, достали нужные инструменты и начали с самого лёгкого, с замены цепи. Стас ловко ковырялся в двигателе, а кареглазый подавал тому гаечные ключи и шестигранники. Руслан, в отличие от друга, никогда машинами не увлекался. Когда Васильев показывал ему фотографии новых моделей в журналах, единственное, что он мог выдать это: «Ну, тачка, как тачка». Шатен совершенно не понимал всех этих хлопот с моторным маслом, закручиванием шайб и сменой колёс. Зачем всё усложнять, когда можно сесть на маршрутку или дойти пешком? Даже мотоцикл казался Руслану более выгодным транспортом, чем авто. — Ну чё, перекур, — прощебетал Стас, закрывая капот и довольно потирая руки. Руслан удивлённо на него покосился. Даже часа не прошло, а первая задача уже была выполнена. Всё же в любимом деле Васильев разбирался полноценно. Парни достали небольшой деревянный стол и две табуретки, выгрузили на него водку с закусью и пару стопок. Пока Тушенцов нарезал лимон выдвижным охотничьим ножом, Стас копался в магнитофоне и искал пакет с кассетами, которые он закинул сюда вчера. — Как там Юрка кстати? — кинул мужчина, найдя пропажу и, теперь размышляя, что поставить. — Через неделю на выписку, — ответил кареглазый, следом тихо матерясь: лимонный сок стрельнул в глаз. — Эмиля этого, кстати, тырнули, — пробормотал парень, утираясь, — с пинком под зад. — Заслужил. По всем признакам он пёс… — Кроме верности, — усмехнулись оба.

Ява — Сектор Газа

 

На фоне заиграл «Сектор газа», и Стас уселся за стол. Парни были рады провести время вместе. Из-за плотного графика у них даже толком поболтать порой не выходило, оба возвращались поздно, сидели пару минут на кухне за непринуждённым разговором и расходились по койкам. Так что сегодняшний день был для них особенно хорош. — Ну что, за обнову, — кинул тост Тушенцов, поднимая наполненную стопку. — За тебя, брат, — улыбнулся Васильев. Они звонко чокнулись и, выдохнув, опрокинули содержимое залпом, следом жмурясь и закусывая лимоном. Под градус работать было легче и веселее. Парни выпили ещё по две, обсудили цену Нивы и Явы и, сделав вывод, что тот мужик значительно ушёл в минус, принялись копаться в мотоцикле. Руслан зажимал педаль газа, а Васильев смотрел на реакцию двигателя, пытаясь заключить причину поломки. Стас объяснил, что поплавок у карбюратора расшатался и лучшим решением будет сделать для него утопитель, тогда Ява будет заводиться, как новенькая. Возились они с этим долго, пока вытаскивали карбюратор, успели перепачкаться в моторном масле и бензине и выглядели теперь не хуже шахтеров после смены. Стас сверлил отверстие в дренажном канале, а Тушенцов искал в железном ящике подходящий болт с пружиной и гайку.

Я пинком заехал в заводной рычаг, Дай Бог, чтоб движок мой мощный не зачах, До отказа ручку газа накрутил , Тьфу ты, чёрт, дугой я бабку зацепил!

Ну и пусть, была бы техника цела, Бабок много, "Ява" у меня одна, Бабку люди обнаружат поутру, А я тачку нежно тряпочкой протру.

Играющая песня о Яве казалась очень символичной. Руслан усмехался забавным куплетам и думал, не собьёт ли он какую-нибудь бабку во время обкатки мотоцикла. — Ты новые катушки что-ли купил? Чёт я раньше у тебя «Сектор газа» не слышал, — спросил Тушенцов, возвращаясь к Стасу с полной рукой болтов, чтобы наверняка. — Так вчера после работы сгонял, — пробубнил кучерявый, разглядывая на ладони друга предложенный ассортимент, выбирая один небольшой болтик. — Там парень молодой был, хороший такой. Я сообразить то не успел, что мне надо, ну ты знаешь, я по вечерам вообще не алё, — неторопливо рассказывал Васильев, закручивая шуруп в отверстие. Его лицо слегка раскраснелось, а тело стало более вялым под действием алкоголя. — А он с полуслова всё понял, вот посоветовал парочку, мне понравилось. Поболтали с ним ещё, Цоя обсудили, в общем, классный парень, намного лучше той вредной тётки, — усмехнулся мужчина. — Правда, выглядит так, будто его дома не кормят, худющий весь. Студент может какой. Руслан внимательно слушал друга, чувствуя, как рёбра зазудели внутри. После описания Стаса в голове тут же всплыл образ ди-джея и их последняя встреча. Неприятное чувство расплылось по телу. — А он рыжий был? — кинул Тушенцов, надеясь, что его догадки были ложными. Стас на секунду остановился, приподнимая голову, будто вспоминая, потом озадаченно посмотрел на друга. — Ну да. Руслан остался под странным впечатлением, по спине прошёл щекотливый холодок. Парень не понимал, как его друг спокойно разговаривал с тем рыжим, да ещё и остался о нём хорошего мнения. Неужели его не смутил внешний вид? — А чё? — буркнул друг, возвращаясь к делу. Поведение Руслана показалось ему подозрительным. Кареглазый шмыгнул носом и почесал затылок. — Да так. Стас ничего не сказал, но было понятно, что он ждёт полноценного ответа. Тушенцов пару минут смотрел, как тот накручивает гайку на болт, и собирался с мыслями. Думать в нетрезвом состоянии было сложно, мысли терялись и постоянно ускользали. Руслан отбросил попытки подобрать подходящие слова и сказал, как есть: — Это тот парень, который мне по животу дал, за него ещё Масленников впрягся. Васильев вновь отвлёкся. Смотрел то ли с удивлением, то ли с осуждением, Руслан уже не понимал. — Ты говорил, что он на бабу похож, — угрюмо выдал Стас. С мнением Тушенцова по этому поводу он был не согласен. Ему было даже неприятно, что друг гнал на такого обаятельного юношу. — Ну так, — плеснул кареглазый. — Чё в нем бабьего то, платья и губной помады я на нём не видел, — прогремел мужчина, чувствуя, как колется внутри раздражение, — парень, как парень. Ну, носит он серёжку и что с того? Это его хуевым человеком делает или как? Я тебя вообще не понимаю. Руслан замолк и заметно осел, опуская голову. Ответить Васильеву было нечего. В самом деле, чё он докопался? Ну красит этот парень ногти, ну ухо проколол и что? Рыжий не делал Руслану ничего плохого, только хорошо прописал под дых, но и то заслуженно. Так и хотелось настучать себе по башке и вдолбить фразу из школьных учебников: «Не судите книгу по обложке». — Короче, зря воду мутишь, Руслан. Хороший парень. Тушенцов грузно кивнул и помог другу вернуть карбюратор на место. В голове всё время вертелись слова Стаса, а нутро ныло неприятным чувством вины и несправедливости по отношению к тому парню. Он же общался с ним, как с опущенными, только из-за внешнего вида, который не удовлетворял его представления о «нормальном». Откуда у него вообще появилось это разделение на «нормальный» и «не нормальный»? Как это вообще было связано с внешностью? Руслан не понимал, откуда у него были такие тупые установки в голове, и очень сомневался, что они ему принадлежали. Сомневался, что по-настоящему верил в то, что твердило его окружение. Работа была закончена, и парни вернулись за стол. Заниматься обкаткой в нетрезвом состоянии они не рискнули, поэтому решили допить водку до конца и посидеть в гараже. Они обсудили все непонятки в голове Руслана, Стас, как всегда, разобрал всё по полкам, и теперь Тушенцов был уверен в своих мыслях и стремлениях. Они болтали до самого вечера и, когда темень на улице уже стала слишком густой, собрались домой, прилично пошатываясь по пути. — Погоди, я пойду, до магазина сгоняю, надо мозги проветрить…– пробормотал Тушенцов, останавливаясь на полпути. Стас на это согласно кивнул и побрел дальше, пьяный мозг ничего не заподозрил. Оставшись наедине, парень поплёлся в местный продуктовый. Тишина успокаивала, а вечерняя прохлада слегка отрезвляла. В голове было пусто, и Тушенцов в полной мере наслаждался чувством лёгкости. Но долго покой не продлился, завернув за угол, кареглазый наткнулся на трех парней, которые со стремлением направились к нему. Видимо, полноценно расслабиться сегодня ему было не суждено.

❈-❈-❈-❈-❈

Вечно Молодой — Смысловые галлюцинации

  Тело ломило, мышцы неприятно ныли, а ноги еле шагали по пустому тротуару. Даня не хотел думать о том, сколько мусорных мешков он сегодня вынес из своей квартиры, но понимал, что чёрный пакет у него в руках, до краёв переполненный старым хламом, был далеко не последним. Избавившись от тяжёлой ноши, юноша облегчённо выдохнул, чувствуя, как знойно пульсируют мышцы рук и горят истерзанные пальцы. Какое счастье, что буквально через два дома, в самой глуши, у них стоял мусорный бункер, представляющий собой огромный железный контейнер с большой вместительностью. Место на самом деле жутковатое без единой души и уличных фонарей, рядом с тёмной лесополосой, за которой таилась железная дорога. Но это было в разы лучше, чем маленькая урна в соседнем квартале. Переведя дух, парень пошёл обратно, предвкушая, с каким усердием он будет оттирать ванную комнату, совмещённую с санузлом. Он специально оставил её напоследок, чтобы не выдохнуться раньше времени. На самом деле, за весь день он сделал достаточно много, выбросил всё, что осталось после бывшей хозяйки, начисто отмыл гостиную и спальню, разобрал хлам в кладовке и лоджии. Кухня для него оказалась самой лёгкой. На удивление, по мере загрязнения она была приличнее всех, парень лишь избавился от ненужных вещей и продуктов, почистил холодильник с плитой, несколько раз протёр полки со столешницами и помыл полы. Дело оставалось за малым, парень уже мечтал, как отмоет остатки грязи и ляжет в чистую свежую постель. От приятных мыслей тело расслабилось, а внутри с новой силой вспыхнуло воодушевление. Кашин представил, как завтра он проснется полный сил, встретит восход солнца на незастеклённой лоджии в компании ароматного кофе и крепкой сигареты, как сходит в строительный магазин, накупит всякой всячины и сделает из этой квартиры райское гнёздышко. В десяти шагах от дома его окрылённость резко подорвалась, уши уловили громкую ругань и звуки глухих ударов. Внутренности вмиг напряглись, а спина стала постепенно холодеть. Сам не зная зачем, парень пошёл на шум. С каждым шагом сердце всё сильнее билось о рёбра, а лёгкие расширялись стремительнее. Когда на глаза попались три неизвестных в тёмной одежде, парень сжался, собираясь уходить, но взгляд уловил знакомое лицо и запоминающуюся причёску. «Твою мать». Что-то внутри на уровне инстинктов тут же заставило зажать газ и парень с разыгравшимся внутри холодком адреналина понёсся к шатену. – А ты ещё кто, — с угрозой рявкнул неизвестный низкого роста, внешностью похожий на лезгина. Он участвовал в процессе меньше всех и Кашина заметил сразу. — Мамка твоя, блять, — шикнул Даня и с размаху разбил парню нос, следом со всей силой залетая ногой в его пах. Чужой болезненный стон разжёг внутри давно забытое чувство. Кулак приятно загорел, наполняя тело неизвестно откуда взявшейся силой. Незнакомец свалился на колени, сжимая причинное место и громко матерясь, заставляя двух парней отвлечься от кареглазого, который болезненно сжимал живот, калачиком валяясь на асфальте. — Эй, походу твоя разгневанная жёнушка пришла. Не познакомишь нас? — противно усмехнулся обернувшийся рослый парень, обращаясь к шатену, который издавал только влажные хрипы. Второй противно посмеялся, тыкая ногой в лежачего. Скрипящий от боли друг их совсем не волновал. От представленной картины в глазах засверкал нехороший огонёк, лицо парня стало неестественно безэмоциональным, будто мёртвым. Нутро загорелось злостью и агрессией, но эти эмоции выдавались только светящимися ненавистью глазами. Юноша спокойным непринуждённым движением вынул из кармана складной нож и щёлкнул вылетевшим из рукояти лезвием. — Мне тут один парень недавно сказал: «Чем меньше у человека зубов, тем он лучше фильтрует базар», — сухо, но слышно пробормотал рыжий, зловеще рассматривая заточенную переливающуюся в свете уличного фонаря поверхность. От такого тона и уверенных действий веселость парней запропастилась. Их лица заметно напряглись, ведь кроме кулаков и отсутствия мозга у них ничего не было. — А если отрезать язык, — поднял страшный взгляд на незнакомцев юноша, — то получается и фильтровать уже ничего не надо. — Эй, парень, ты чё из психушки сбежал? — попытался пошутить незнакомец тот, что пониже, но неуверенный голос предательски дрогнул и выдал его волнение. Даня пропустил чужие слова мимо ушей и стал медленно приближаться. Его вид и вправду казался безумным и устрашающим. Худой парень с чернотой улицы за спиной, бледной кожей, тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами правда создавал у нападавших впечатление больного, с каждым шагом заставляя их настороженно сдвигаться назад. Стало слишком тихо, даже кареглазый не издавал ни звука, вслушиваясь в уверенный холодный голос. — Теория то хорошая, но на практике я её ещё не применял. Подумал, может, вы поможете? Показалось, что с последними словами парни нервно сглотнули. Юноша ускорил шаг, уверенно приближаясь, держа нож наготове. — Эй, эй, пацан полегче, остынь блять! — заверещал высокий амбал, пятясь назад, примирительно поднимая руки. Рыжий на его слова не реагировал, только ускорялся. Парни испуганно переглянулись и с негромким «Валим, блять» дали дёру. Кареглазый тем временем принял сидячее положение, ошарашенно наблюдая за действиями рыжего. Тот, убедившись, что парни уже не вернутся, подошёл к нему, облегчённо выдыхая и убирая нож. — Сзади, — резко хрипнул шатен, и Даня в миг повернулся, получая от низкорослого кулаком по губе. Юношу заметно пошатнуло, голова пошла кругом, он опёрся о колени и сплюнул образовавшуюся во рту кровь, пытаясь унять летающие перед глазами белые пятна. Адреналин ушёл на второй план, и теперь парень чувствовал себя гораздо слабее. Усталость, накопленная за весь день, свалилась на него, как и последствия целого дня без еды. — Получай, сука, — рыкнул парень, с новой силой ударяя рыжего по животу. С болезненным хрипом Даня свалился на колени, сухо откашливаясь и хватая ртом воздух. Тем временем Руслан резво поднялся и, полностью восстановив равновесие, встряхнул головой, приходя в себя. Он тут же оттолкнул неизвестного от ди-джея, следом крепко хватая левой рукой чужое плечо, а правой с треском начиная врезаться кулаком в противное рыло, пока низкий парень бессильно не свалился на асфальт. Тушенцов сплюнул в сторону незнакомца и, обтирая окровавленные пальцы о шорты, подошёл к рыжему. Алкоголя в крови, будто и не было, боль хорошо отрезвляла. — Ты как? — буркнул Руслан, садясь на корточки и теребя парня за плечо. Выглядел рыжий откровенно не очень. Сам Тушенцов всё ещё не до конца осознавал произошедшее, действовал по внутренним ощущениям. — Бывало и лучше, — хрипло усмехнулся Даня, выдыхая, пытаясь подняться, но выходило не удачно. Руслан с улыбкой хмыкнул и предложил рыжему свою крепкую руку, тот прочно схватился и поднялся слишком резко. Хрупкое тело пошатнулось и упёрлось в чужие плечи. — Тебя как звать то? — Даня, — ответил юноша, щурясь и тряся головой, но лучше не стало, огоньки всё ещё летали перед глазами. — Руслан, — мягко кинул шатен, очень сомневаясь, что юноша был рад подобному знакомству. — У вас тут всегда такой пиздец творится? — выдохнул рыжий, отлипая от парня, но всё ещё шатаясь, тот на всякий случай придерживал его за плечо. Чужая кожа под пальцами обжигала холодом даже через ткань, Руслану стало от этого не по себе. — Не совсем, — буркнул Тушенцов, осматривая Даню. По молочной веснушчатой коже теперь алой струёй ползла кровь, а глаза, казалось, совсем помутнели. Чужие губы стремительно начинали синеть, и парень почувствовал, как собственные лёгкие стали тревожно колоться. — Эй, всё нормально? Тебе плохо? — начал перебирать парень, слегка потряхивая рыжего. — Давление упало, наверное, — еле слышно пробормотал Кашин, выдавая первую попавшуюся в голове причину, вновь хватаясь за чужие руки, понимая, что теряет равновесие. В ушах стало противно пищать, белые пятна превратились в чёрные и с каждой секундой все сильнее затмевали глаза. «Блять, только не снова». — Ты где живёшь? Давай я такси вызову, — волновался кареглазый, чувствуя, как тело в его руках становится неустойчивым и податливым. Рыжий покачал головой, тыча пальцем на задник пятиэтажном хрущёвки. Тушенцов растерянно на него взглянул, помнил, что Даня вообще с левобережного района, но потом догадался, что в этом доме могли жить его знакомые. — Так, ладно, — буркнул Рус сам себе и, закинув руку парня за свою голову, медленно потащился с ним к указанному дому. Тушенцов крепко придерживал Даню за талию, переживая, что тот может отключиться в любой момент, и прислушивался к его тяжёлому дыханию. Пока они шли, кареглазый постепенно осознавал, что сейчас происходит: он тащит полуживого юношу, которого несколько дней назад сам был готов сделать инвалидом. И этот полуживой парень помог ему, буквально спас, не смотря на его скотское отношение к нему. Чувство вины стало ещё тяжелее, Руслана грызла совесть, царапала спину и внутренние органы. Он крутил в голове мысли о том, что обязательно должен извиниться и поблагодарить, но не сейчас, когда будет подходящий момент. Парни по ориентирам Дани добрели до нужного подъезда и кое-как поднялись на второй этаж. Рыжий достал ключи под растерянный взгляд Тушенцова и долго сосредотачивался, чтобы попасть в скважину. Ему стало полегче, от чёрных пятен осталась только пелена, но слабость в теле всё равно сковывала движения. Хорошо, что до конечной стадии не дошло. Юноша распахнул стёганые двери и ввалился в коридор, опираясь на стены, чтобы снять обувь, при этом не грохнувшись. Тушенцов последовал примеру Дани, настороженно следя за ним, и щёлкнул замком. В нос попал ядрёный запах хлорки, и Тушенцов тут же чихнул. — Будь здоров, — бормотнул рыжий, расслабленно выдыхая, мысленно радуясь, что он всё-таки добрался до дома. — Тебе нужнее, еле на ногах стоишь. У тебя конфеты есть? Даня хмуро посмотрел на парня и выдал короткое и непонимающее: — Чё? — Чтобы давление поднять, сладкое нужно, — прогудел кареглазый. Рыжий на эти слова прыснул, а потом и вовсе рассмеялся, складываясь пополам. Почему-то фраза Руслана с таким серьезным лицом его очень развеселила. Тушенцов в замешательстве уставился на рыжего, что ещё больше заставило Кашина надрываться. Облегчённо выдыхая и успокаиваясь, парень включил свет и побрел на кухню, разминая напряжённые после приступа смеха мышцы живота. Руслан ещё пару минут пытался понять, что парня так рассмешило, но не додумавшись, пошёл за ним. Дане, судя по всему, стало легче, кареглазому от этого было намного спокойнее. — Сладким обычно сахар в крови поднимают, — усмехнулся рыжий, отправляя в турку с деревянной ручкой пару ложек кофе, — другое дело — кофе. — Будешь? — Не, спасибо, — буркнул кареглазый, чувствуя, как между ними стала расползаться неловкая тишина. Пока юноша суетился у плиты, Тушенцов решил отвлечься на рассмотрение кухни. На глаза попались ухоженные деревянные шкафчики, белоснежный холодильник с магнитным календарем, однотонная плитка песочного цвета и большое окно в кружевных шторах. Ничего чище и ухоженнее парень ещё не видел. — Дань. Обращаться к рыжему по имени было непривычно и странно. Захотелось поёжиться. Тот вопросительно мыкнул и, налив себе кофе в белую кружку с изображением Сталина, сел напротив. — Чья это квартира? — Моя, — непринужденно ответил юноша, делая первый глоток. — Мы с матерью жили здесь раньше, потом, когда мне лет восемь исполнилось, уехали. Руслан свёл пушистые брови к переносице, внимательно слушая. Таких откровенностей он не ожидал, вообще удивлялся раскованности Дани, будто между ними никогда не было оскорблений и напряжения. Шатену на самом деле было приятно от того, что юноша не относился к нему с пренебрежением, но понимал, что он такого отношения не заслуживал. — А отец где? — ляпнул Тушенцов, тут же ругая себя за бестактность. Живот волнительно напрягся. Шатен затравленно уставился взглядом в стол, примечая, что у них на кухне стоял точно такой же. Даня вздохнул и посмотрел на полки в поиске банки под пепельницу. При упоминании отца волей неволей захотелось курить. Юноша поднялся с места, и кареглазый заволновался ещё больше, убеждаясь, что он спорол полную чушь. Не успел Тушенцов тихо извиниться, как внезапно рыжий начал говорить. — Спился, — хмыкнул Данила, приземляя на стол маленькую стеклянную банку, — не знаю, жив ли он вообще. Никогда его не видел. Руслан с сочувствием посмотрел на юношу. Жить без отца — паршивое дело, знал по личному опыту. Кашин подпалил любимый «Парламент» синим огоньком газовой плиты и, открыв форточку, вернулся на место, расслабленно закуривая. — Вот мать его от инсульта умерла на днях, она здесь жила всё это время, тоже не просыхала. Парень запил дым крепким кофе и продолжил. Взгляд его вдумчиво упирался в стену. Сам Тушенцов смотрел точно на юношу и боролся с чувством дежавю, вызванным запомнившейся женственной позой курения. — Видел бы ты, сколько бутылок я вынес, это какой-то пиздец…– бормотал рыжий, устало потирая глаза свободной рукой, — на косарь точно собрал бы. Руслан тихо усмехнулся. Сам того не заметив, он полностью расслабился, только ушибы стали ныть, а затылок еле ощутимо постреливал, припоминая, что сегодня он получал по лицу и пил. Но об этом кареглазый не думал, он погружался в рассказ Дани, по-настоящему заслушиваясь. Тот, находясь в нежной истоме никотина, говорил всё, что приходило в голову. Он совсем не думал о том, что Руслан несколько дней назад сказал ему и что сделал. Сейчас перед ним сидел совершенно другой человек, с которым хотелось разговаривать по-человечески. Не замечая, они переходили с одной темы на другую. Руслан в основном слушал, задавал наводящие вопросы и лишь изредка дополнял чужие ответы своим мнением. Кашин, в свою очередь, болтал без умолку, рассказывал о домашних, казалось бы, простых вещах, но таким умным языком, что Тушенцов чувствовал себя необразованным школьником. В один момент, когда Даня заговорил о безумных квартирантах-сатанистах, кареглазый неосознанно залип. Стал осматривать парня и вспоминать слова Стаса. Рыжий, в самом деле, был не урод, лицо у него было приятное, Тушенцов даже сказал бы, что будь тот девушкой парни за ним точно гонялись бы, хотя, кто знает, может уже. Руслан усмехнулся несуразности собственных мыслей, удивляясь, как всего один день кардинально поменял его установки в голове и отношение к Дане. Парню даже самому стало интересно, будет ли ему так же противно наблюдать на нём серёжки и накрашенные ногти. Взгляд перебрался на шею, а с неё на ухо, золотая висюлька всё так же оставалась на законном месте. Следом Руслан сразу перешёл на руки, от синего лака почти ничего не осталось. Шатен удивился самому себе и даже обрадовался, никакой негативной реакции, лишь заинтересованность и ощущение оригинальной новизны. — Дань, — Руслану понравилось, как звучит чужое имя на собственном языке, и теперь был готов обращаться к парню так всегда. Рыжий отвлёкся от рассказа и впервые посмотрел Руслану в глаза, отмечая, что те были похожи на растопленный шоколад. — А зачем ты ногти красишь? И ухо… Ну, в смысле…– парень сбился, поняв, что Даня может понять его неправильно, но тот лишь усмехнулся. — Хочу и крашу. Мочку я вообще лет в семнадцать проколол, — улыбнулся рыжий, начиная разглядывать свои пальцы. — Мне нравится. Это своего рода самовыражение…– размышлял Кашин, вновь поднимая взгляд на Руслана. — Если все будут ходить одинаково «правильно», с натуральными волосами, в серой рабочей одежде, то мы превратимся в свору безликих обезьян. У нас не будет личности. Никто не будет иметь собственного мнения. Шатен анализировал каждое сказанное Даней слово и поражался, ведь тот был прав. Он будто раскрывал ему мир с другой стороны. — Вот даже ты, Руслан, — хмыкнул рыжий, — носишь спортивки, вместо классических костюмов. Это ведь тоже часть самовыражения. Кареглазый поджал губу и в размышлениях положительно кивнул. Юноша улыбнулся и стал неторопливо убирать со стола кружку с пепельницей. — Вот ты смотришь на мужика в юбке и испытываешь отвращение, но не думаешь о том, что с такой же реакцией на тебя смотрят какие-нибудь вылизанные праваки с завода. Только из-за того, что ты выглядишь не как они. Всё просто, — хмыкнул парень и охнул, когда увидел своё отражение в глади плитки. Подбородок густо покраснел, а на нем от губы темной полоской тянулась запекшаяся кровь. Пока рыжий, матерясь под нос, пытался стереть с лица следы драки. Тушенцов находился в полной прострации. Думал о словах Дани и ещё больше убеждался в собственной глупости. Он не понимал таких очевидных вещей, шёл за мнением окружения, стал частью стада и забыл о своей индивидуальности. — Слушай…– пробормотал кареглазый, когда юноша закончил, — я хотел извиниться. Ты классный парень… Шатен ещё много хотел сказать, но слова не складывались в предложения. Расслабленная обстановка сильно его разморила. — И спасибо… Без тебя я, наверное, уже валялся полудохлый в какой-нибудь канаве, — слабо усмехнулся Тушенцов, вспоминая какие финты сегодня выкидывал Даня. Парень подумал, что ему бы с такой реалистичной игрой в актёры пойти. Кашин был приятно удивлен и искренне улыбнулся. — Не за что, — хмыкнул он и тонко зевнул. — Слушай, меня уже рубит немного. Ты далеко живёшь? — В соседнем дворе, — ответил парень, поднимаясь с места. — Я пойду… То меня уже потеряли, наверное. Рыжий вяло кивнул и пошёл закрывать за парнем двери. — Ну, спокойной ночи, — с сонной улыбкой пробормотал Даня. — Может, ещё увидимся. — Спокойной, — тепло хмыкнул Тушенцов и скрылся за дверьми.

❈-❈-❈-❈-❈

Спокойная ночь — Кино

  Руслан шаркал ногами по асфальту и прятал замёрзшие руки в карманах шорт. Смотрел под ноги и ёжил плечи, когда порыв ночного холодного ветра забирался под футболку. Вокруг темно, редкие фонари пыльным светом усиливали тень, а жёлтые огни в окнах домов постепенно гасли. В один момент ему показалось, что из освещения осталась только луна, он поднял голову на звёздное полотно неба и расслаблено выдохнул. Он чувствовал себя лёгким, свободным, будто прозревшим. Тушенцов проматывал в голове сегодняшний вечер, вспоминал слова Дани и содрогался странным чувством. Он не хотел уходить. Руслан понимал, что готов был слушать рыжего до утра, настолько приятно и комфортно было в его компании. Каждое его слово открывало в самом Руслане что-то новое, он всего лишь вникал в чужие рассказы, но в них находил себя. Он уже забыл какого это, обсуждать не чьи то отношения, угон тачки, ссоры, работу. Какого это слушать не дворовой жаргон вперемешку с матом, а складную и красивую речь. Всё это вдохновляло его, заставляло чувствовать, что он встал на правильный путь. Парень неосознанно обошёл весь квартал, но, когда почувствовал, что от усталости ноги стали тяжелеть, направился домой. Коммуналка встретила чужим храпом за стенкой. Кареглазый юркнул в свою комнату и плюхнулся на диван. Пару минут он думал, спит ли Даня сейчас или, как он, думал о произошедшем, смотря в потолок. С этими мыслями кареглазый быстро уснул, перед глазами остался вальяжно курящий рыжий.