Дискотека 00-ых скачать

День стоял жаркий. Солнце не щадило, окутывало огненной яркостью полупустые дворы и проходящих людей. В таком свете всё казалось насыщеннее. Зелень блестела изумрудом, разноцветные клумбы из шин сияли, а серые унылые дома становились красивее. Руслан бодро шагал под палящими лучами, чувствуя, как тёмную макушку и плечи сильно припекает. Сегодня на нём была белая майка, полностью открывающая татуированные руки, и тонкие спортивные штаны синего цвета. Тушенцов предпочитал откинуться от солнечного удара, нежели от жары, поэтому кепку не надел, не вожделел любовью к головным уборам. Откровенно говоря, день был не из лучших. Шпагина за одну ночь успела растрепать про ситуацию так, что весь район с утра знал о стреле у «Фаната». Поэтому, по пути к дому Юлика, у которого их компания собиралась регулярно, Тушенцов неоднократно натыкался на знакомых с приветствиями и вопросами. Кто-то тревожно интересовался, кто-то подбадривал наставлениями по типу: «Раскатайте этих левых!». А Руслана на районе знала каждая собака, поэтому уже после седьмого рукопожатия и сухого кивка, ему хотелось послать всех куда подальше. Пара минут и парень уже заходил в деревянный подъезд, сразу проходя в нужную квартиру. Двери у его друга были открыты двадцать четыре часа в сутки, даже звонка не было, да и номера как такового, так что попасть внутрь труда не составляло. Не квартира, а проходной двор.

Танцы — Мальчишник

Скрипя половицами, парень прошёл в коридор. В нос ударил запах травки и затхлости, а в уши — тихий галдеж и такт знакомой песни. На глаза попались старые картины с берёзами, которые подпирали облезшие обои с цветочным принтом, и бордовый половик, от узоров на котором остались только грязные разводы. Иногда Руслан поражался, как Онешко жил в таком свинарнике, да ещё и с девушкой. Зайдя в гостиную, парень тут же распознал песню группы «Мальчишник», доносящуюся из нового кассетного магнитофона, который Юлик недавно угнал, и зажмурился, тут же выкручивая звук на минимум. Не любил он песни, основанные на бабах и сексе, но у Юлия они играли постоянно. — О, здорова, — заметив друга, прозвенел Онешко и протянул руку. За ним здороваться полезли и остальные. — Здоровее видали, — хмыкнул парень и ответил всем пацанам твёрдым рукопожатием, а девчонкам кротким кивком. — Опять шмаль гоняете, — угрюмо отметил кареглазый, смотря, как из рук в руки по компании идёт коричневатый сверток. Сам он этим никогда не баловался, курить не умел, да и не собирался. Алкоголь его стезя. Парень подсел к Хованскому на коричневый покрытый катышками диван, на котором умещались ещё Юлик с Дашей. Остальные сидели на креслах, стоящих полукругом. — Да не гундось, Русь. Мы же только один, чё с него будет то, — улыбчиво промямлила Петунина, явно забыв своё место, о котором ей напомнил тушенцовский холодный взгляд. Девушка вмиг притихла, жестами показывая, что застёгивает себе рот на молнию. Выглядела она, как всегда, джинсовая юбка низкой посадки с цветастой вышивкой и красная обтягивающая майка. Вообще в их компании все девушки ему казались одинаковыми. Все, что Даша, что Настя носили короткий низ и верх, разбавляя образ разными колготками и аксессуарами. Правда характером друг от друга отличались, пусть и не значительно. Настя была активная и открытая, Даша чувственная и мировая, а Маша стервозная с конкретной придурью, но самая умная из них. Тушенцов считал, что хитрые люди априори не могут быть глупыми, а Петунина как раз такой и была, хотя дурочкой притворялась умело. — Ты как сам, брат? — кинул Юра, присосавшись к бутылке Балтики. Курево тоже было не по его части. Честно говоря, из всей компании Хованский Руслану нравился больше всего. Ответственный, сердобольный, с хорошим чувством юмора и глубокой душой. Всегда поинтересуется состоянием, первым придёт на помощь, возьмёт ответственность в роковой момент. Руслан мог положиться на него практически во всем, но правой рукой его делать всё же не стал, не было у него лидерских качеств, как у Юлика, не было умения управлять людьми. Но Юра и не обижался на это, признавал, что задатков лидера в нём никогда не было, как у Пугачевой нормального голоса. — Да так, жмурикам в реке и то лучше, — хмыкнул шатен, одалживая у Юры бутылку на пару глотков, тот был не против. — Ты в курсах, что левые стрелку перенесли? — невпопад сказал Давид так, что Тушенцов поперхнулся. Не было у этого рослого парня чувства такта, только прямолинейность и фразы не к месту. Откашлявшись в кулак, шатен вернул Юре бутылку, тот волнительно хлопал его по спине. Горло теперь неприятно жгло. — На сколько? — серьёзно прохрипел Руслан. Дело было важное. — На час. Кареглазый кинул взгляд на часы. Полдвенадцатого. Времени ещё достаточно. — Юль, тащи ствол и финкари, — кинул другу Руслан. — Примеряться будем.

❈-❈-❈-❈-❈

Пробуждение отдавало звоном в ушах. Яркость солнца щемилась в небольшую кухню из открытых настежь окон и попадала в глаза, заставляя щуриться. Красный эмалированный чайник в белый горошек уже вовсю заливался свистом, но на его зов среагировали только через минуту. Даня выключил газовую плиту и потёр заспанные глаза. Пить червивку тёти Нюры, которую она вчера благополучно всунула Илье в трёх экземплярах, было опрометчивым решением. Еле до дома вчера добрались, по пути умудрившись крутануться на карусели. Идея, конечно, принадлежала Лизе, она взяла парней на слабо и вертела их со скоростью света, пока Илью не замутило в ближайший куст. Даня был покрепче и отделался лишь сильным головокружением и временной потерей равновесия. Удивительно, что в эту прекрасную ночь никто из них не расшиб себе нос. Заваривая чёрный чай на троих, Кашин боролся с ощущением холодной щекотки в пищеводе, надеясь, что тошнотный порыв вскоре его покинет. Идти на смену с пустым желудком было его частой практикой в последнее время, из-за которой он заметно сбросил. Сложившаяся ситуация ему совсем не улыбалась, поэтому он старался есть полноценно хотя бы два раза в день. Открыв небольшой холодильник, юноша достал яйца, за спиной послышалось тихое шуршание тапок. — Ой, как хорошо… — зевала Лиза, вытягиваясь навстречу солнцу и свежим порывам ветра, кладя полупустую пачку с женскими сигаретами на стол. На ней был топик с молнией и широкие замызганные штаны, одним словом домашние, сам Даня был в одних полосатых семейниках. Стесняться было нечего, все свои. Парень на фразу Неред только усмехнулся, разбивая яйца в небольшую миску и перемешивая их вилкой. — Вруби чё-нибудь, пока я от звона в ушах в окно не выпал.

Boys — Sabrina

Лизка с сочувственной улыбкой закурила, скидывая пепел в пустую банку из-под вареной сгущенки, которую они делали недавно, и быстро включила радио, выкручивая его на частоту музыкального канала. Тут же настроение приподнялось, активный бит песни и её лёгкая танцевальная мелодия заставляли притопывать в такт и покачиваться. Рыжий достал из шкафа белый хлеб, сахар и доску. Покопался в железных приборах в ящике и нашел заточенный Неред нож, сам он никогда ничего не точил. — Бляха-а, тебе же на смену сегодня, — виновато пробормотала Лиза, вспомнив, что другу поменяли график. — На, кури, чай пей, я сама порежу, — прочеканила она, вручая рыжему сигарету и усаживая его на стул у окна. Вчера девушка совсем забыла, что старшему сегодня потеть в кассетном магазине, а из-за неё он сейчас был похож на жмура, которого час везли в багажнике по кочкам. Лиза Данилу очень любила и уважала, он был старше её на три года, но это не мешало им общаться наравне. Для Неред он был настоящим братом, самым близким человеком, которому можно поплакаться в плечо из-за очередных неудач на личном фронте, поделиться внутренними войнами противоречий, получить дельный совет и доброе слово. От него веяло заботой и любовью, он почти всегда готовил им с Ильёй завтрак, вел себя, как настоящий родитель, но и они не отставали, дарили заботу и поддержку в ответ. Они были семьёй, крепкой и дружной, пережившей вместе кучу сложностей жизни и сотни опасных ситуаций. Эти трое друг другу были самыми дорогими людьми, они были готовы рвать глотки каждому, кто перейдёт им дорогу. Лиза нарезала на тонкие слайсы буханку белого хлеба и села рядом с Даней, закидывая на него ноги. Она не умела готовить это советское блюдо, так вкусно, как Кашин, поэтому за остальную работу не бралась. Рыжий расслабленно затянулся и приобнял её коленки, смотря в окно, пытаясь выглядеть там зелёную макушку. — Boys, boys, boys… — подпевал он под нос, слегка пританцовывая. Крепкий чай избавил его от мигрени и противного кома тошноты в горле, стало намного легче. — Где там Илья шляется, у нас молока нету, — буркнул юноша, туша сигарету и с зевком потягиваясь. Тут же двое услышали топот на лестничной площадке и открывающуюся со скрипом дверь, стук брошенной обуви и звон склянок. «Вспомнил солнце вот и лучик», — усмехнулся в голове рыжий, поднимаясь с места. — Пиздец, ребят, — начал Илья с отдышкой сразу, как оказался на кухне, — там этот в магазине был, ну как его, друг Димы то, ещё на цыгана похож. Даня со смехом перехватил у парня пакет, начиная убирать продукты в холодильник, оставляя на столешнице только бутылку молока. Сравнение с цыганом его позабавило. Зеленоволосый в свою очередь стоял, как истукан, и щёлкал пальцами, пытаясь вспомнить, как зовут того парня, строя невероятной серьезности лицо, которое друзей только веселило. — Эмиль что-ли? — после небольшой паузы раздумий предположила Лиза, смотря, как Кашин смачивает хлеб в молоке и выкладывает его на сковороду, посыпая сахаром. От приятного запаха девушка тут же ощутила, как во рту стали скапливаться слюни. Есть хотелось ужасно, а еду, приготовленной Даней, особенно. — Да-да-да, он, — защебетал Коряков. — Короче, он рассказывал продавщице, о стреле у клуба. Сегодня. Между нашими и чуваками из железнодорожного. Походу тот хмырь с горшком на голове постарался. С облегченным выдохом Илья сел за стол, по примеру Неред наблюдая за Кашиным, ожидая от него то ли реакции, то ли вкусного завтрака. Сам Даня на это только прыснул смехом, он помнил суть вчерашнего конфликта с неизвестным, которого они прозвали «горшок» за причёску, но такого исхода событий не ожидал. Он у себя в Казани насмотрелся на подобные цирковые представления, не видел смысла в таких мероприятиях , как «стенка на стенку», одно дело, когда ты своё имя защищаешь, а другое, когда за репутацию компании отбиваешься. — Надеюсь, этому уголовнику хорошо рожу разукрасят, — хмыкнула Лиза, — за твою честь и достоинство, Дань. Рыжий с улыбкой закатил глаза и, наконец, поставил на стол тарелку с кучей сладкого хлеба в яйце. Илья с Лизкой тут же стали набирать себе полные тарелки. — Я свою честь и достоинство уже отстоял, — хихикнул Данила, накладывая себе пару штук. Ребята начали трапезу, лица у младших стали особенно довольными от вкусной еды и того самого вкуса детства на языке. — А может, сходим, посмотрим? — резко предложил Илья девушке. Та любила наблюдать за всякими мордобоями, да и участвовать тоже, ещё со школьных времён. — На что? — жуя, кинула Лиза. — Ну, на стрелку, может интересно будет. Та на автомате посмотрела на Даню, он спокойно жевал, особо не вслушиваясь в их разговор, думал и явно не о делах последней важности. — Да хрен его знает, чё я там не видела, — буркнула девушка, запивая вкусности чаем. — Ну так, вдруг в этого горшка красиво залетит, а ты пропустишь. Тут дело уже было другое. На то, как квасят лицо этого гомофоба, она бы с удовольствием посмотрела. Была девушкой мстительной, а за Кашина сама лично бы рожу набила. — Уговорил. Илья остался доволен, сам он уже давно хотел посмотреть на что-то подобное, в жизни у него таких событий было с булавочную головку. — Ешьте давайте, пионеры, — пробормотал рыжий, убирая грязную посуду в раковину, следом вороша волосы своих младших, — посуду помыть, со стола убрать. Я побежал. — Так точно, Данила Владимирович, — прогорланили оба с улыбками, принимаясь доедать оставленную пищу. Всё же, вместе им было гораздо лучше, чем по отдельности.

❈-❈-❈-❈-❈

Синяя девятка Юлика везла четверых парней по грунтовой дороге рядом с железными путями, камни с песком шуршали под шинами, а выкрученные на минимум окна свистели от буйных порывов ветра. К часу солнце стало ещё свирепее, из-за чего в некоторых местах глаза улавливали небольшие аномалии, похожие на утечку газа. Не смотря на ветряной поток, в тачке было очень жарко, со лба беспрестанно капало, а тело горело изнутри. И не понятно, от предвкушения грядущей кровопролитной драки или всё же от высокой температуры. Парни ехали в тишине, атмосфера была напряжённая, да и слов не находилось, всё заранее уже было обговорено. С каждой минутой они приближались к месту роковой встречи всё больше. Для их района это правда было столкновение из ряда роковых. Если выиграют, то получат возможность завладеть Левобережным районом, если проиграют — левые будут приходить к ним, как к себе домой, разводить свои порядки и терроризировать простой люд, да и репутация у железнодорожных после этого будет прилично запачкана. В машине был их основной состав, остальные катили за ними на своих тачках или шли пешком. Они бы тоже прогулялись, только вот время поджимало, а опаздывать на стрелу, как с головой нырять в кучу дерьма на глазах у злейшего врага.

Sex — Marlin Manson

Пара минут, и компания въехала на задний двор клуба, который представлял собой небольшое поле из бетонных плит. Вышедших парней встретил свист и оры, разобрать, что толпа «группы поддержки» левых пыталась донести, было невозможно, поэтому Руслан лишь нахмурился, харкая куда-то в их сторону и опираясь тазом о бампер машины. — Чё по времени? — буркнул Тушенцов, осматривая силуэты компании в другой части поля. Все, как на подбор, в лоховских кепках и кожаных куртках. Аж кулаки зачесались. — Без пяти минут час, — пробормотал Хованский, смотря на свои котлы и щурясь. Тушенцов положительно кивнул, сжимая руки в кулаки, осматривая забитые костяшки, как в первый раз. Эти отслужившие руки были способны на многое, удары после армии стали ещё чётче и болезненнее. А в трезвом состоянии и полной сосредоточенности могли и кости поломать. Через минуту подъехали остальные, в общей сложности выходило двенадцать человек. Внешне не скажешь, но все они были прилично вооружены, заточки и ножи были спрятаны по всем правилам безрезультатного обыска. Руслан даже умудрился засунуть в кроссовок небольшой кольт, на крайний случай, который в таких ситуациях появлялся всегда. Всё было готово, поддержка двух сторон толпилась у стены, двое неизвестных вообще умудрились залезть на крышу, кареглазый отметил, что у одного из них башка была такая же зелёная, как его подъезд, что только сильнее разозлило. Да уж, превратили левобережные свой район в сборище фриков. Их группы ровными линиями выстроились друг напротив друга, каждый прожигал противника взглядом, стискивал зубы и сжимал кулаки. Счёт шёл на секунды, буйство внутри нарастало, хотелось быстрее прописать Масленникову по лицу, желательно сломав нос. На краю поля стоял контролёр, рядом с ним лежала развернутая старая простыня. Время пробило тринадцать часов, и мужчина с бородкой вышел на середину бетонной площадки, Дима с Русланом приблизились к нему. — Жребий, — кротко отметил тот, доставая монету. — Орёл, — сухо кинул Тушенцов. — Решка, — выдохнул Дима. Мужчина оглядел стоящих рядом парней и подкинул, ловя и переворачивая монету на тыльную сторону ладони. — Орёл. Руслан кротко ухмыляется, слышит визги поддержки и кивает Юлику в сторону левых, возвращаясь на место. Начало любой стрелы в их городе — это обязательный досмотр всех участников. От своего района выделяется один человек, который будет осматривать людей противоположенного и искать всевозможное оружие от кастетов до зубочисток. Это дело было серьезнее некуда, нашёл — молодец, не нашёл — готовься получить удар тем, что пропустил. Юлик со своей задачей справился неплохо, как советовал ему Руслан, тщательнее всего прошёлся по верху и нашёл много всего. Левые любили нашивать дополнительные карманы и, даже не смотря на жгучую температуру, носили свои чёртовы кожанки, в которых прятали всё основное. По итогу на простыню отправилось пять ножей, три заточки и две волыны. Настала очередь Масленникова, он вызвал друга, которого в компании Руслана часто называли «чуркой» из-за цвета кожи и странного вида. Эмиль начал с парней помоложе, хорошенько промял им ноги и вытащил из них не мало металлолома. Следом перешёл на старших, выудил у Онешко и Давида парочку финкарей. На Тушенцове парень заметно застопорился, Руслан выглядел угрожающе, взгляд пустой и агрессивный, а кулаки, от силы сжатия тихо поскрипывающие, так и советовали поберечь здоровье и долго не копаться. Эмиль так и сделал, совсем неощутимо прошёлся по его крепким ногам и, ничего не найдя, вернулся к своим. Уловы у двух сторон были хорошие, но каждый знал, что у кого-то что-то да осталось, тут только гадать и надеяться, что в тебя не залетит. В бою всё выяснится. — Леваки, вам там не припекает? — громко и сухо проговорил Тушенцов. — Чё? — Ни чё. Панамы свои снимайте, не на пляж собрались, — кинул парень, отхаркивая Левобережным в ноги, полностью отдавая себе отчёт, что это провокация. Эти кепки таксиста с козырьками были главным атрибутом левых, как и кожаные куртки, их снять значит отказаться от своей принадлежности к общему делу. Тут обстановка накалилась, как бетонные плиты под ногами, на которых, казалось, скоро можно будет жарить яичницу. В воздухе стали витать искры ненависти и жгучей агрессии, все на поле были натянуты, как струны. Пора была начинать, Тушенцов приготовился давать последнюю решающую провокацию. — Чё как бабы ломаетесь? Боитесь, ваши шляпки запачкаются? Так ничего, мы с пацанами вам поможем, если хорошо попросите, — усмехнулся шатен, видя, как в глазах Масленникова разгорается огонь ненависти, а каждая мышца его тела напрягается. — Ты труп, — выплюнул тот и налетел на кареглазого с кулаками. Тут в движение вошли и все остальные, превращая ровные ряды в адское людское месиво. Теперь Тушенцов был полностью сосредоточен, бил четко по скулам, грудине и животу, его стиль отчасти походил на бокс, смешанный с боевыми искусствами. Дима же лопатил, как попало, и часто не успевал уворачиваться, но сам бил больно до ощутимых гематом. Вот хороший удар пришелся Масленникову по бочине, от которого тот слегка пошатнулся. Остальные ребята тоже работали в темпе, Давид с ходу повалил двух молодых и сейчас из блока хорошо залетал кулаком по лицу очередного парня из Масленнивской шестёрки. Юлик пытался помочь их новобранцам, на которых навалились два бугая, но отвлекся на удар по носу от какого-то долговязого пацана. Бетон все чаще окрашивался алыми брызгами, пахло кожей и железом. У каждого на поле тело неприятно пульсировало от ударов и сбитых в кровь кулаков. Неприметным движением Дима умудрился повалить Тушенцова, тот больно приземлился спиной на бетон, но продолжал отпираться ударами по чужому лицу. Как и хотел Тушенцов все же расквасил Масленнивский нос, кровь которого теперь капала ему на белую майку. Дима увернулся от следующего удара и добротно стукнул чужую голову о плиту. Перед глазами шатена тут же всё поплыло, дыхание сбилось, а в ушах засвистело. Пытаясь прийти в себя, он старался держать блок, но несколько шальных ударов всё же попали по скуле и подбородку, рассекая ему губу. Неприятный ржавый привкус на языке и колющая боль быстро вернули его на землю. Когда пелена перед глазами окончательно спала, Руслан оттолкнулся ногой от плиты и налетел на Масленникова сверху, железной хваткой зажимая тому горло. В глазах шатена засверкало безумие, жажда победы и уважения. Большая часть людей Димы уже была уложена, они захлебывались под солнцем в собственной крови и боли. У железнодорожных были снесены в основном все молодые, но и те отделались лишь сильными ушибами, только одному поломали ребра. Давид с Юликом пытались ушатать огромного амбала, а Хованский умело проходился ногами по Эмилю, игнорируя его удары в корпус. Остальные уже из последних сил махались руками. Победа была близка, Руслан всё так же крепко сжимал шею Масленникова и зло рычал, ждал, когда тот потеряет сознание и перестанет брыкаться, но резко в уши полетели встревоженные крики и болезненные стоны Юры. Руслан отвлёкся, его друг валялся на бетоне с ножом в боку и тихо материл Эмиля, который допинывал того ногами. Всё нутро тут же закололось, спина похолодела. По телу будто прошел электрический заряд, который заставил руки покрыться гусиной кожей. Давид с Юликом тут же побежали к Хованскому с прочей толпой, отталкивая Эмиля в сторону, как безумное животное. Добивать раненого в их районе — дело последней собаки. Руслан тоже хотел было рвануть, но получил крепкий удар по виску. Голова закружилась, сердце забилось где-то в горле, что-то теплое стало стекать с брови в глаз. Ощущение, будто он попал под гранату, в ушах звенело, лёгкие отказывались получать воздух, ноги совсем не держали. Дёрнув головой, поборов чувство нарастающей тошноты и ватных ног, Тушенцов, шатаясь, поднялся, доставая кольт и стреляя в бетонные плиты короткой очередью. — Разошлись все! — прогремел он, приближаясь к другу. Громкие выстрелы хорошо отрезвили, убрали мутную расплывчатую пелену перед глазами. Тут поле опустело, Масленников со своими дал деру, подобрав покалеченных. Люди Тушенцова понимающе не стали мешаться под ногами, стали заниматься товарищами. — Блять, как хоть ты так…– бормотал Юлик, руками зажимая колотую рану друга. Руслан на пару секунд завис, звук пробирался к нему, будто через слой воды, да ещё и с противным писком. Резко парень дал себе пощечину, чтобы прогнать слуховые галлюцинации, некогда было распускать нюни, надо действовать, то не будет у него больше хорошего друга. — Вызывай карету, Давид, бегом, — хрипло прорычал Руслан, снимая с себя майку и разрывая ее на части, начиная аккуратно обматывать рану, обходя нож. Вытаскивать его сейчас было бы большой ошибкой. — Твою мать, она через час только подъедет, — прогудел тот. — Тогда в машину его, пакуем, быстро, блять. Юлик с Давидом тут же побежали готовить задние сиденья. Тушенцов остался с другом один на один, тот с каждой минутой все сильнее бледнел, лоб у него был влажный, губы слегка посинели. — Мы тебя вытащим, Юрец, главное не отрубайся, — бормотал кареглазый, не замечая, как собственное тело тряслось хуже старого трамвая. — Я эту чурку закопаю... — улыбчиво хрипел в бреду Юра, стараясь не выпадать из сознания. — Обязательно, – прошептал Тушенцов, поправляя русые кудри Хованского, которые спадали тому на лицо. Парни вернулись, Руслан принялся раздавать команды. — Юлик за руль. Давид ты за ноги, я за руки, — прочеканил он. Аккуратно подняв Хованского, парни уложили его в машину, и тут же отъехали в ближайший медицинский пункт, свистя колёсами. Сейчас оставалось надеяться только на силы медиков и лучший исход этой перепалки.

❈-❈-❈-❈-❈

Час в больнице казался Руслану пыткой. Ожидая вердикта врачей, он успел потрепать нервы не только себе, но и другим. Ругался на Юлика, из-за того, что тот невнимательно осмотрел того парня, ругал самого себя, что вообще всё это устроил. Где-то глубоко он винил во всем этом даже рыжего, в голове так и крутились слова: «Вот если бы не этот петух, было бы всё нормально». Но и это не имело значения, и так и так Юра на хирургическом столе. Операцию сделали быстро, Тушенцов сумел выудить из врачей информацию о состоянии друга и облегчённо выдохнул, когда те сообщили, что прогнозы положительные, так как нож не задел печени и других важных органов. Хотели зайти к нему — не пустили, велели ждать три дня. Радовало и это. Когда Юлика резанули в свое время, он отлежал всего неделю и выписался с условием постоянного визита в больницу и обновления повязки. Тушенцов надеялся, что ситуация с Хованским будет такая же, иначе им придётся нелегко.

Кукушка — Кино

Родная коммуналка встретила запахом пыли и дерева. Парень снял обувь, нацепил шлёпки и пошёл к себе за чистой одеждой, чтобы принять душ. Его комната была небольшая, но уютная. Раскладной диван, красный ковер на стене, шкаф с потёртыми книжками, деревянный стол у окна и пузатый телевизор на комоде в самом углу. Просто, но ему нравилось. Такое функциональное пространство его умиротворяло. Здесь он мог спокойно провести время с собой, прочесть пару книжек Дэна Брауна или Стивена Кинга, полить единственное, но живучее у него растение, представляющее собой раскидистый папоротник на окне. Взяв первую попавшуюся футболку со штанами, кареглазый отправился смывать с себя слои крови и пота. Пришлось повозиться, алая жидкость засохла и оттиралась с большим трудом и болью. Думать о произошедшем не хотелось, о причинах такого исхода — тоже. В своей голове Тушенцов на полном серьёзе считал виноватым рыжего, не было бы таких, как он, «разноцветных», жизнь была бы легче, никто никого не трогал бы. Выглядел бы он, как нормальный пацан, так и жил бы себе спокойно, не вынуждая других получать за его внешний вид. Так и хотелось прописать по этому смазливому лицу, Руслан был уверен, что этот тип тоже приложил руку к их делу, не зря же Масленников сегодня был такой разъяренный. Через полчаса парень вышел в коридор, закидывая грязное белье в корзину по пути. Чувствовал он себя гораздо лучше, обновлённее и свежее. Правда, костяшки на руках болели, синяки на теле ныли, а разбитая губа и бровь щипались, но и то было не так ощутимо. Грузные мысли смылись вместе с грязной водой в канализацию. Гора с плеч. — Неужели явился, — пробасил Стас, когда шатен показался в дверях кухни, — ещё и живой. Руслан усмехнулся и сел напротив мужчины за стол, покрашенный белой краской, которая местами стала отколупываться. Васильев, как всегда, был в своём репертуаре. Читал журнал «Огонёк» в разделе мировая политика и щёлкал семечки, почёсывая отросшую бороду. — Как прошло? — поинтересовался кучерявый, оглядывая лучшего друга, отмечая на нём явные следы побоев. Честно говоря, деятельность Тушенцова ему не нравилась совершенно, по крайней мере, из-за того, что в его представлении смысла она не имела. — Юра в больнице, ножевое, но, говорят, жить будет, — пробубнел шатен, зачерпывая из пакета горсть семечек. Стас на известия показательно грузно вздохнул и упёрся обратно в журнал. — Кто тебя надоумил в этот раз, Юлик? — с лёгким презрением прогудел Васильев. Руслан часто прислушивался к этому парню, у которого, по мнению Стаса, в голове были одни бабы и драки, ну и немного опилок. Он рвал задницу за свой авторитет и уважение других, это, пожалуй, было единственным, что их с Тушенцовым объединяло. — Да нет. Там парень один, на вид, как тёлка, ей богу, — плеснул Тушенцов, руками отделяя кожуру от семечек, привык беречь зубы. — Я до него докопался и Масленников сразу крышевать его начал, ну вот и пошло, — буркнул он. Стас внимательно слушал и напоследок усмехнулся: — Может, тот пацан ещё виноват, а не ты? Тут Руслан задумался. В самом деле, он полноценно считал того парня виновным. Но в чём он его винил? В том, что он выглядит не как мужик? И этим самым спровоцировал его? Смешно. Винил его в том, что Масленников его защитил, а не стоял в стороне? Тут конструкция в голове Руслана начала с треском рушиться. Он сам себе не мог объяснить, чем ди-джей его так бесил. Собственными догадками о его связями с Димой? Ну и что с того? Сам бы он в такой ситуации не попросил бы вломить обидчику с особым усердием? Да и не факт, что это было на самом деле. Тут Руслан совсем запутался. С каких пор он докапывается до внешности? Когда он успел до такого опуститься? Голова теперь была полна вопросов, на которые парень не находил ответа. Станислав заметил смятение друга и хмыкнул. — Пора тебе, друг, научиться брать вину на себя, — проглаголил Стас истину, поднимаясь и идя к шкафчику над раковиной, — то в следующий раз будешь винить того, кто на тебя не так взглянул. «Дело говорит», — подумал Тушенцов, хрустя семечками, закидывая тревожные мысли на дальнюю полку в своей голове. Когда нибудь он найдёт время, чтобы разобрать хлам, который на ней копился, но явно не сейчас. Мужчина вернулся и положил на стол купюру в пятьдесят рублей. — Сгоняй в магаз по-братски, возьми пару кассет с «Демо». Я пока картошку пожарю. Парень выпучил глаза, Васильев отродясь такого не слушал. — С кем? С кем? — недоверчиво пролепетал кареглазый. — «Демо». Д, Э, М, О. Группа такая, — как ни в чём не бывало, повторил Стас, но потом понял, чего друг так удивляется. — Ксюша просила. Руслан расслабленно усмехнулся, тогда понятно, эта та девчонка, которая с ним в техническом магазине в одну смену работает, Стас уже давно на неё заглядывался. — Ладно, — хмыкнул парень и пошёл на выход. — А деньги кто брать будет? — крикнул мужчина вслед, видя, что купюра всё ещё на столе. — Забей, — кинул кареглазый и вышел из квартиры. Стас лишь усмехнулся, покачав головой.

❈-❈-❈-❈-❈

Настроение после разговора со Стасом поднялось. Он всегда умел раскрыть глаза на не очевидные для Тушенцова вещи. Пусть сам Руслан ещё не до конца в себе разобрался и собственную вину где-то глубоко ещё пытался отрицать, но чувствовал себя гораздо лучше. На улице стало прохладнее, жара не заставляла обливаться потом и не кружила голову. Приятный ветерок скользил по плечам. Раскидисто шагая по бульвару, кареглазый высматривал среди густых ветвей табличку магазина с хозяйственными товарами, внутри которого был отдел с продажей кассет. Парень не так часто туда заглядывал, в основном ходил Стас, чтобы прикупить им на двоих катушек с новыми песнями «Кино» или «Rammstein». Через минуту шатен уже открывал темную железную дверь, этот магазин был всего в двадцати шагах от их дома. Пахло тут противно, пластиком и резиной, от чего Руслан тут же поморщился и прошёл дальше в небольшой коридор, замечая по пути угрюмую продавщицу, которая совсем не обратила на него внимания. Новую дверь с подсмывшейся надписью «Кассеты, CD-диски и плееры — недорого!» Тушенцов успешно покинул и выдохнул. Здесь находиться было намного приятнее. Тут и там громоздились аккуратно заполненные полки и плакаты с известными исполнителями. Они заставляли рассматривать окружение детальнее и погружаться в атмосферу глубже. Руслан неторопливо подошёл к кассе, но вместо лица продавщицы увидел только округлую задницу в тёмных клетчатых штанах. «Зачётный бампер», — невольно присвистнул в голове Тушенцов. У Насти ягодицы были совсем не такие, плосковатые и мягкие.

Старшая сестра — Татьяна Буланова

Тут в уши стало попадать тихое бормотание. Голос показался слишком знакомым и далеко не женским, от своих догадок Руслан покрылся холодной испариной. Когда из прилавка показалась рыжая макушка, которую шатен меньше всего хотел увидеть, рот раскрылся, а глаза застыли в немом шоке. Тот самый ди-джей доставал из коробки кассеты и выставлял их на заднюю полку, совсем не замечая чужого присутствия из-за музыки в ушах. Руслан застыл в полной растерянности, борясь с бесконечными вопросами в голове. «Ты сейчас задницу мужика заценил? Какого хуя? Что этот петух тут вообще делает?». Ответы на вопросы вновь не находились, Руслан только пытался себя оправдать. Этот парень на бабу похож, так ведь? Значит вполне адекватно спутать его зад с женским. Всё нормально. — Ты кого люби-ила я, ты кумир мечта моя…– разобрал вдруг Тушенцов и под чужое тихое пение слегка расслабился. Этот парень ничего не видел и мыслей читать точно не мог, значит, всё обошлось. Юноша, не вылезая, поставил полупустую коробку на прилавок. А Тушенцов всё так же стоял столбом и наблюдал за его действиями. Отвлекать парня почему-то не хотелось. — Но так вышло, что она…а не я-я тебе жена, что за странная ошибка… — пел размеренно тот, пока из его тонких пальцев не выпала кассета. — Блять. Руслан усмехнулся, криворукость этого парня его очень повеселила и заставила чувствовать себя проще. Тут Тушенцов заметил, что строчки кажутся ему знакомыми и решил пораскинуть мозгами. «Это Буланова что-ли. Во чудной», — вспомнил Руслан, по-доброму фыркая. Тут рыжий наконец то повернулся в его сторону. — Твою ж мать! — от неожиданности подскочил парень, хватаясь за сердце. Тут кареглазый уже не сдержался, рассмеялся во всё горло. Боже, это лицо с глазами по пять рублей было для него смешнее любых анекдотов. Давно он так искренне и по-живому не смеялся. Порыв смеха закончился, и их окутала неловкая тишина. Оба пялились друг на друга с лицом лица и думали о своём. Руслан пробежался взглядом по наружности парня. Голубая майка и покрытые веснушками плечи, невольно глаза потянулись дальше по рукам. Оказалось, что парень был буквально зацелован солнцем. Такое Тушенцов никогда не наблюдал, он видел рябых людей, но конопушки были у них в основном на лице, а тут даже руки были покрыты этими своеобразными созвездиями. Можно сказать, Руслана это впечатлило. Тут глаза уловили золотую серёжку и всё те же накрашенные ногти, и парень пришёл в себя. Нутро вновь загорелось неприязнью и пренебрежением. — Чё встал то, — кинул Руслан, и парень отвис, вытаскивая наушники. — Дай мне пару кассет с «Демо». Рыжий слегка нахмурился, думая, не ослышался ли он, на лице у него царило смятение. — Ну, активнее-активнее, — раздражённо поторопил парня Тушенцов. Лицо юноши тут же растянулось в насмешливой улыбке. — Тебе старый альбом или новый? — хихикнул рыжий. — Да мне без разницы. Чё ты гасишься? — проворчал парень. Конопатый со смешком достал две кассеты с красивыми обложками и положил их на прилавок. — Не знал, что такие «серьезные» парни слушают «Демо», — с явным сарказмом усмехнулся юноша. Было видно, как он из всех сил пытался не рассмеяться. От этого весёлого лица Руслана внутри сжигало раздражение. — Тридцать пять рублей, — сообщил ди-джей, улыбаясь вновь. Тушенцов презренно осмотрел парня и положил на прилавок сторублевую купюру, забирая катушки. Меньше не нашлось. — Сдачи не надо, — прогудел он, и вышел из магазина, чувствуя спиной чужую усмешку. Идя домой, Руслан боролся с неопределенностью. С одной стороны парень показался ему нормальным, но с другой всё ещё оставался гламурным петушком, чем Тушенцова невероятно бесил. Вот выглядел бы он адекватно, и всё было бы намного легче, подумал кареглазый, решив послушать этих самых «Демо» и понять, что в них такого смешного.