Дискотека 00-ых скачать

Девчонка-девчоночка – Женя Белоусов

В кустах щебечут сверчки, костёр задорно потрескивает, подыгрывая смеху собравшейся компании, и лишь шёпот листьев и еле уловимое клокотание реки играют свою спокойную тихую мелодию вдали. Солнце, скрываясь за горизонтом, оставляет на водном полотне золотистую дорожку и пригревает спину мягким теплом лучей. Летний день догорает. Руслан быстро убедился в правильности своей идеи. Пусть встреча, закупка еды и выбор места проходили в напряжённом молчании и неловких переглядках, но стоило поднять градус глотком спиртного и хорошими известиями, как вся компания прониклась радостными настроениями. Неуютное враждебное чувство испарилось в воздухе, и тут же главные заводилы Давид и Юлик принялись травить байки, шутить шутки и вспоминать былые школьные деньки, питая компанию приятными воспоминаниями. Смех теперь расходился по всей опустевшей к вечеру округе и звенел в глади воды, пуская в Руслана чувство умиротворения и скромного счастья. – Да ну, чувак, не гони. Не так всё было, я помню! – весело протестовал Давид на рассказанную Юликом историю, отхлебывая пиво и удобнее устраиваясь на поваленном дереве, на котором помимо него сидели Онешко, Даша и Петунина. – Короче, в восьмом классе у нас училка по истории была, старая уже такая, она Юлю заваливала постоянно, ибо он нихуя не учил и рассказывал ей хрень какую-то. Он, блять, один раз Ледовое побоище назвал Ледовым попоищем, – заливался смехом с остальными Деймур. – Ну и вот. Настал тот день, когда Юлий Александрович снизошёл выучить параграф про Петра первого, рассказал всё, вообще красавчик, в подробностях, че как там было, и она ему всё равно тройбан влупила. Компания захихикала, внимательно слушая. Юлий ближе притянул к себе улыбающуюся от истории Дашу, укладывая её голову к себе на плечо, Юра стянул с ветки подгоревшую сосиску на пластиковую тарелку, а Настя непринуждённо подвинулась ближе к Руслану. Тот не ощутил былого дискомфорта и раздражения, питался дружественной свойской атмосферой, даже не задумываясь о намерениях девушки в свою сторону. – И че вы думаете. На следующий урок сидим мы, я смотрю, она вообще невменозе, такая под кайфом вся, летает, рыбу в мыслях ловит. А она ещё постоянно термос с собой таскала с чаем, с травами, хуй знает. И вот я на Юлю посматриваю, а он сидит, блять, довольный до пизды. Мы всем классом уже лыбу давим, она там чёто радостная себе под нос бормочет, я спрашиваю, че хоть ты сделал. А он ей термос с пуэром, блять, заварил! – воскликнул Давид, и компания ещё сильнее задалась смехом. – Вот это я понимаю, попила чаек, хорошо хоть коней не двинула, – прыснул Руслан, открывая очередную бутылку «Сибирской короны». – Ну, а че, для здоровья полезно, сердечно-сосудистую систему укрепляет, – подхватила Маша хохотом. – Ну ладно, ребят, давайте, – приподнял Тушенцов пиво над костром, – за нас! – За нас! – воскликнули все и звонко чокнулись, кто чем, парни – пивом, девушки– коктейлями. Все неприятные события замылились в памяти и отлегли на илистое дно сознания у всех собравшихся. И вновь этот компанейский смех и сплочённость, которую Руслан уже давно не надеялся застать. Этот вечер согревал его не только стреляющим жаром костра, но и мыслями о том, что не смотря на всё, эти люди всё ещё оставались его школьными друзьями, с которыми он прошел через многое. Он с трепетом хранил в памяти ситуации с ними связанные, и сейчас особенно осознавал, что пусть время и изменило их всех сполна, но те самые братские чувства всё равно остались. Ребята вспомнили историю про сверчков в учительской, а Тушенцов ещё больше углубился в воспоминания. Да, всё тогда было совсем иначе. Большую часть школьных лет Руслан был совершенно другим, его преимуществом было умение слушать, прислушиваться и думать своей головой. Сколько себя помнил, он читал книги, общался со старшим братом и перенимал на себя его опыт, был рассудителен, спокоен и умён. Еле выпросил мать отпустить его в музыкальную школу в шестом классе, где и познакомился с Юрой. Занимался, играл на гитаре и был приличным учеником, гордостью школы, но не матери, которая всегда просила больше, чем он мог дать, опираясь на достижения старшего сына. Годы шли, уже восьмой класс грузил плечи ответственностью, но новый одноклассник, с которым Руслан хорошо заобщался, облегчил эту ношу. Тушенцов рассказал ему тогда постыдное для себя известие. Всю жизнь он думал, что его отец разбился в аварии, но реальность в очередной раз показала ему клыки и прокусила последнюю надежду на справедливость. Тогда, неделю назад он провожал мать до дома после подработки и столкнулся с неизвестной женщиной и её сыном. Сразу ясно стало, что с матушкой они были знакомы и далеко не на доброй ноте. Его это не зацепило, но, когда мать с довольным ядовитым оскалом проговорила, кивая на чужого ребёнка и на него, – «Похожи, да? », – Руслану захотелось провалиться сквозь землю и остаться там. Ему не пришлось долго думать, чтобы понять, что отец у него наверняка жив, просто живёт с другой, настоящей семьей. И что мать была пропитана гнилью намного больше, чем он считал. Весь класс знал об этом спустя три дня. Хороший, как считал Руслан, друг оказался треплом, добрые одноклассники и участливые преподаватели обнажили свои истинные агрессивные и безразличные лица. Тот год Тушенцов провел в издевательствах и нервных срывах, наполучал от матери тумаков за прогулы, и единственным его тогда утешением была гитара и советы Юры. Он не умел себя защищать, не знал как, лишь решил, что больше никогда не будет рассказывать про себя непроверенным людям, что будет долго ждать и наблюдать, прежде чем показать настоящего себя. Девятый год в школе он встретил в параллельном классе. Уже утративший звание хорошего ученика Руслан сидел в оболочке безразличия на задних партах, и наблюдал за выбивавшимися из массы одинаковых макушек парнями. Это и были Юлик с Давидом. Смотря на них, он завидовал. У них была сила, уверенность и стремление к справедливости. Они всегда давали пинка обидчикам девочек и отстаивали свою честь драками. Но, несмотря на это, были ещё теми хулиганами. Полыхающие огнём шторы, разукрашенные кабинки туалета и железные кнопки на учительском сидении – всё это их дело. Но шутки эти стали ключевым звеном в их знакомстве и сближении. На уроке физкультуры парни выложили гитару из чехла Руслана и вместо неë сунули девять банок пива в обнимку с газетами. В тот день Тушенцова отстранили от занятий в музыкальной школе на неделю, но он не растерялся и сразу пришёл разбираться. Разобрался точным словом так, что парни его зауважали, вернули гитару, извинились и предложили присоединиться к ним. И тут жизнь его поменяла полярность окончательно. Он начал ходить с парнями на бокс, бросил музыку, научился защищать себя, окреп и вырос, следуя за Юлием по примеру Давида. Его привлекала их простота. Им не было дела до того, кто он и кто его родители, они принимали его таким, какой он есть. Они слушали его с интересом и без осуждения, всегда поддерживали и помогали. Вместе они делали многое, начали продавать ворованные с дач яблоки по два рубля, что в столовой стоили три, проучали богатых скупердяев и перевоспитывали нацистских уродов. Одному Руслан отогнал тачку, которая всегда неудобно стояла перед воротами, так, что та врезалась в авто директора. Вышел в итоге сухим из воды, проучил выродка земли и занял в компании лидерскую позицию. Так он покинул стены школы не мировым гитаристом-отличником, а суровым рослым парнем с жизнью по понятиям. В то время к ним подключился Юра, так и начала собираться их компания. Все трое поступили в один и тот же колледж на одну и ту же специальность – «Физическая культура». В этом же заведении Юлик познакомился с Дашей, а Руслан с Настей, обе практиковали на парнях стрижки и быстро подключились к общему делу. С тех пор они ходили стеной, проживали букетно-конфетные периоды, курили в беседках и затевали серьёзные планы на будущее. И всегда всё делали вместе, отстаивали друг друга, стараясь пронести их крепкую дружбу сквозь года. Очередной треск костра и тихая игра Юры на гитаре, вытащили Тушенцова из сотни греющих картинок, которые киноплёнкой крутились в голове. Он поднял глаза на своих друзей, посмотрел со стороны на их счастливые лица, широкие улыбки и почувствовал, что пролетел сквозь время и оказался в прошлом, наблюдая за его течением со стороны. Он ощутил наполняющую его изнутри благодарность, за всё, чему у них научился, за всё, что прошёл с ними плечом к плечу. За всё плохое и хорошее. Жар костра запульсировал на щеках и пальцах, тёмная синева затмила небо, приятная знакомая мелодия приласкала уши, а радость тихая, но искренняя согрела грудь. Настя, заметившая довольную мечтательную улыбку на лице Руслана, неуверенно положила свою ладонь поверх его и стрельнула глазками с миловидным обаянием так, как всегда умела. Тушенцов увидел в этом жесте ту добрую простую девушку, которую полюбил несколько лет назад и ответил ей тёплым взглядом. Решил поддаться совету Дани. – Ну ладно, иди сюда, – прошёлся нежный шёпот по чужим, вмиг покрасневшим ушам. Руслан обнял Настю за плечи, мягко укладывая подбородок на её макушку. Та уткнулась в его крепкую грудь, оплетая руками бока. Тепло и уют жарели на лопатках в эти секунды, навевая ему ощущение, что теперь всё будет хорошо. А компания, заметившая нежную сцену, тут же начала улюлюкать и свистеть. – У-у, вот это я понимаю примирение. Рус, у тебя там не встал случаем? – по-доброму хохотнул Юлик, как и все, радуясь воссоединению. – Да пошёл ты, – усмехнулся Тушенцов, и плавно выпустил девушку из объятий. Тепло её тела всё ещё расходилось по рёбрам, но почему-то оставляло за собой совершенно другие ощущения. Этот мимолётный порыв не был знаком возрождения любви, он не чувствовал трепета в животе, не чувствовал нежной истомы счастья. Он лишь ощущал свободную лёгкость, потому что простил её ревностное безумие и словно отпустил. Оставил связанные с ней эмоции за спиной, смирившись со всем. Эти чувства подбили Тушенцова опасениями, он не ожидал от себя такой реакции. Он верил в то, что всё встанет на свои места, стоит ему вновь ей открыться, но душа твердила об обратном. – Ну че, Рус. Может, сыграешь нам, как в старые добрые? – вытащил из потока мыслей Юра, сидящий по левую руку от него с готовностью передать инструмент. Кареглазый смутился, чувствуя на затылке осадок неприятных мыслей, но пропуская новые в голову. Он припомнил, что его гитара уже давно собирает на себя десятый слой пыли, настолько давно он не брал её в руки, но компания тут же поддержала положительными возгласами и просьбами. – Ладно-ладно, – смиренно улыбнулся шатен и перехватил у Юры инструмент. Гитара так по-родному легла на левое бедро, а руки сами по себе начали разминаться лёгкими переборами. Музыка вновь стала для него хорошим отвлечением от сомнений и противоречий. – Давай нашу, – подстрекнул Давид и с остальными расслабился в приятном ожидании. Парень поднял на ребят взгляд и, усмехнувшись их предвкушающим лицам, начал наигрывать давно заученные аккорды, в такт постукивая по корпусу. Тут же компания начала похлопывать по коленям, пародируя звуки барабана, и качаться под потоки мелодии. – Он не любит тебя ниско-олечко. У него таких ско-олько хо-оочешь. Отчего же ты твердишь, девчо-оночка. "Он хоро-оший, он хоро-ооший", – начал напевать Руслан, по настоящему наслаждаясь игрой и общим единением. Голова опустела сама собой, а нога начала пульсировать, заменяя метроном. – Ты не знаешь его ни ка-апельки. Бyдет поздно, когда зано-ооешь. Только с виду он мальчик-па-аинька. Никакой он не хоро-ооший. – Девчонка-девчо-оночка, тёмные ночи. Я люблю тебя, девочка, очень. Ты прости разговоры мне эти. Я за ночь с тобой отдам всё на свете, – начали петь они всей компанией. Давид стучал по коленям ладонями, болтая головой, Юлик в обнимку с Дашей качались, как две берёзы от потоков ветра, а Маша рядом с ними лишь тихонько похлопывала в ладоши. Юра топал ногой, подобно Руслану, с любовью вслушиваясь в его игру, а Настя смотрела заворожено, почти не двигаясь, ведь именно эту песню Тушенцов не только часто играл на их общих сборах, но и лично ей в качестве признания в любви. Она, в отличие от Руслана, разрывалась счастьем изнутри, она добилась своего и, как считала, вернула его себе, возродила прежние чувства. Но откуда она могла знать, что напевая очередной припев, шатен думал совсем не о ней.

❈-❈-❈-❈-❈

Тайные желанья – Лариса Черникова

Запах новой одежды щекочет нос, отражение в зеркале отдаётся внутри ликованием, а приятное окружение только больше услащает тело расслаблением и довольством. Кабинет Масленникова всегда казался Дане самым уютным помещением из всех в их клубе. Его гримёрка не могла похвастаться ни пластинками со старыми группами, ни проигрывателем, ни растениями, ни одиноко стоящим в углу пианино. Всё это было таким для него домашним и родным, что каждый раз, находясь здесь, хотелось завернуться в плед, перебрать пальцами все восемьдесят восемь клавиш, следом лечь на диван и насладиться пыльным древесным запахом, игрой любимых песен и плавным течением мыслей. Рассматривая очередную вещь, вытянутую из челночной сумки, которая до краёв была заполнена зарубежной одеждой, Дане хотелось визжать и скакать от радости, как маленькому ребёнку, которому мама пообещала сходить в парк аттракционов. Его переполняло возбуждение от одного лишь представления этой одежды на себе, от сотни вариантов сочетаний одной вещи с другой. Вот в руки попала крашеная в бирюзовый джинсовка с кучей нашивок, и юноша восхищённо заверещал. – Дима-а, чëрт возьми, смотри какая! – начал красоваться перед зеркалом Даня, а следом и перед Масленниковым, показывая ему вещь на себе со всех сторон. – Да... Крутая, в твоём стиле, – усмехнулся мужчина, сияющий счастьем так же ярко, как и Кашин. Он излучал удовольствие и радость, лишь от блестящих от восторга зелёных глаз, лишь от восхищённой улыбки и ликующего выражения на любимом лице. Он смотрел с упоением на каждую эмоцию, на каждую новую вещь на стройном теле, на каждый мускул, вздрагивающий от силы воодушевления. – Боже, где хоть Карина это всё берёт, – впечатленно бормотал Даня под нос, вырывая из сумки очередную партию цветастых вещей. – Так у неё друг дальнобойщик, севуху за границу возит, закупается там и ей отдаёт, а выручку пополам. Думаю, у неё этих сумок ещё завались, – хмыкнул Дима и решил достать шампанское с бокалами. Хотелось расслабить Даню перед грядущим разговором, который был для него важнее любых нынешних событий. Пара фужеров со звоном приземлились на стол рядом с крупным диваном, и Дима принялся стягивать с бутылки мюзле. – Неужели ей лавэ со своих гаданий не хватает, к ней пол Воронежа ходит. Одним читает заговор на хороший удой, другим ритуалы для привораживания проводит, – скептически усмехнулся Даня, примеряя новый комплект. Полное вовлечение в занятие даже не дало заметить чужих движений и посторонних звуков. – А ты в это не веришь? – поинтересовался Дима, украдкой подсматривая, пока руки нащупывали на нижней полке стола штопор и ткань. Сам он неоднозначно относился к этому вопросу, обращался к Карине пару раз, но и то думал, что выполненные желания и предсказания были скорее обыкновенным совпадением, нежели магической или духовной силой. – Да ну, херня всё это, – буркнул угрюмо Кашин, скидывая с себя неподходящую по размеру рубашку и беря последние оставшиеся одежды на примерку, – я против самой Карины ничего не имею, она девчонка классная, открытая, с ней и о проблемах поболтать можно и поржать по фигне. Но вот эти её увлечение, это же тупо наёб людей на филки. В жизни не поверю, что если я искупаюсь на рассвете в крови ягнёнка и прочитаю заклинание, то ко мне сразу горем мужиков прибежит. Даже звучит бредово. Масленников усмехнулся забавному примеру, а в мыслях подумал, что с рыжим согласен. Он вдруг вспомнил о своём когда-то промелькнувшем в голове желании приворожить Кашина, но только сильнее убедился в том, что сам должен с этим справиться. Судьба в его руках, и вряд ли свечи или карты с непонятными изображениями помогут её изменить. Юноша отвлёкся от рассуждений, рассматривая на себе разноцветный, будто состоящий из клякс, свитер и широкие светлые джинсы с вышивками и карманами по бокам. Всё же это было для него непередаваемым наслаждением. Видеть себя снаружи таким, какой ты есть внутри. Конечно, ни одна, даже самая дорогая тряпка не украсит личность, если сама по себе она скудна и неказиста, но когда красивый приметный облик дополняет такую же яркую душу... Тогда это того стоит. Парень с лёгким, но нарастающим тоскливым чувством снял с себя одежду и натянул свою, следом начиная рассматривать ценники на особо понравившихся вещах. Впало в душу ему почти всё, какие-то вещи из этой сумки, по размеру не подходящие, он с удовольствием отдал бы Коряже с Лизкой, но сам то едва ли мог оплатить пятёрку самых лучших для себя позиций. Имел бы возможность – скупил бы это всё оптом, но общая сумма заходила за десять тысяч, что многие граждане даже за два месяца работы на заводе не получали. А ему кровать новую покупать, коммуналку оплачивать, да и есть всё же надо. С грустным вздохом Даня плюхнулся на диван рядом с Масленниковым и решил отвлечься от разрывающих душу раздумий. Юноша стал наблюдать за Димой, старательно вкручивающим штопор в пробку. Руки сильные, от напряжения покрытые взбухшими венами, сосредоточенное лицо с выразительными серыми глазами, что порой казались холодными, как лёд, а иногда тёплыми и чистыми, как лесной ручей. Даня дураком никогда не был, хотя порой специально притворялся. Он прекрасно понимал, что Дима к нему испытывает, но не чувствовал в ответ ничего кроме дружеских порывов и деловых партнёрских отношений. Сваха в далеком пыльном уголке его сознания всегда ныла, что Дима – мужчина, то, что надо. Хорош собой, всегда неимоверно щедр и добр, случись что – прибежит, приятный в общении и ломать с ним голову о взаимности не надо. А Кашин плюсы эти замечал и ценил, но любить Масленникова не по-дружески никогда не пытался. Не его это, душа не лежит, не тянет и не надрывается. Да и отношения ему не нужны, то отдашься человеку сполна, дашь прочитать каждую буковку себя, а потом поймёшь, что страницы твои разорваны в клочья и сожжены в бочке полной навоза. Пробка с звонким хлопком стрельнула в стенку, громкий звук ударил Кашина по голове, и он, встряхнувшись, приземлил мысли в реальность. – Ну что, всё понравилось? – улыбчиво протянул Дима, разливая шипящий напиток по бокалам. – Понравилось то всё, но я и половины не осилю, всё на ремонт слил. Может скидон выпросить... – задумчиво пробормотал юноша, подминая под себя ноги. Огорчение вновь заскреблось в груди. – Вообще-то я уже всё оплатил, – хмыкнул мужчина, ставя бутылку за подлокотник дивана. Зелëные глаза расширились, а тело шокировано похолодело, закусались на плечах мурашки неверия. – Что? – пискнул поражённо Даня. – Ну... Карина, как привезла мне эту сумку так я её всю и выкупил. Она сказала, что нашла всё, что ты давно хотел, вот я и подумал... – улыбнулся мужчина. – Про лавэ даже не начинай, ни рубля не возьму. Это для тебя. Охладевшие конечности согрела разогнавшаяся по жилам кровь, теперь щипались лёгкие, отдавая восхищённый импульс в сердце. Даню, как током ударило, и теперь тело его чуть ли не искрилось от переполняющей энергии. Он подскочил и крепко-крепко обхватил широкие плечи, следом начиная чмокать щетинистое лицо то в щëки, то в лоб. – Дим, ты... – не мог подобрать парень слов. Радость от исполнения его фантазийных планов на образы и сочетания вещей пьянила ему мозг даже без шампанского. – Лучший парень на районе, знаю, знаю, – шутя, прохихикал мужчина, обнимая поджарое тело в ответ. Ему хотелось парить над землёй от ощущения, что обожаемый им человек находится так близко, что он переливается от восторга, как блёстки на солнце, благодаря ему. Ощущение тёплой кожи через одежду, остаточный жар поцелуев на щеках, тот самый сладостный и чистый запах, который Дима уже давно хотел вдохнуть, всё это кружило ему голову и учащало сердцебиение. Но к его разочарованию близость долго не продлилась. Даня пришёл в себя сразу, как понял, что благодарные объятия начали принимать другое, более интимное значение. Юноша аккуратно отстранился, поправляя волосы, и поднялся с мыслью найти сигареты, чтобы дать Масленникову возможность остепенить свои чувства. – Пойду, выкурю счастливую сигаретку, раз повод есть, – хихикнул Кашин и, найдя пачку, сунул себе никотиновую палочку за ухо. – Я быстро, – похлопал он Диму по плечу и с мечтательной улыбкой покинул комнату, направляясь встречать потоки вечернего свежего ветра. Дима лишь угукнул, посмотрел вслед ушедшей фигуре и сделал крупный глоток игристого. Напиток защипал горло и остался теплеть в животе, постепенно расходясь ослаблением по всем конечностям. Масленников нахмурился, растирая глаза, вновь ругая себя за торопливость. Он верил в то, что Кашину всего лишь нужно больше времени, чтобы привыкнуть, чтобы почувствовать. Но сознание выливало ложку дёгтя на его цветущие влюблённые чувства мыслями о том, что всё это бессмысленно. Не получится у него возродить в нём эти ощущения, не получится влюбить. Дима вздохнул и, пытаясь вытрясти из головы ломающие его рассуждения, решил поставить пластинку с альбомом их любимой с Даней певицы, Ларисы Черниковой. Он поднялся, вытянул винил в картонной цветной обложке с полки, заполненной множеством других пластинок, и, вынув, поставил на поворотный диск и щёлкнул кнопкой включения. Тонарм скользнул на начало первой дорожки, начиная рассеивать по комнате активную мелодию. Масленников слегка убавил звук и вернулся к дивану, где его одолели новые предположения. А может, не поддаётся, потому что заинтересован кем-то другим? Но кем? Даня не увлекается мимолетными знакомствами, общается в своем сформированном кругу и не впускает туда никого другого. И Масленников не замечал достойных внимания парней среди этого окружения. Дима только сильнее раздраконил себя этими идеями и раздражённо фыркнул. Тут на столе кротко брякнул Данин телефон. Взгляд сразу приметил уведомление о входящем смс и тут же засверкал нехорошим огоньком. Масленников с пылу взял мобильный в руки, забывая о личных границах, и зло цокнул, когда открыл сообщения. «Рус из желяги» 21:13 ты сейчас занят? И теперь новая мысль тут же вонзилась в голову остриём. Может дело в этом железном? Резко он хорошо заобщался с Кашиным, даже у него ночевал, не смотря на то, что в первую же встречу хотел избить. И всё трётся рядом, как прилипший банный лист. А Даня с ним мягкий и воздушный, да и не отталкивает представителя праваковой массы, а наоборот раскрывает широкие объятья. Всё это показалось Диме слишком подозрительным, он увидел в Руслане не только своего прямого соперника в делах любовных, но и человека с плохими намерениями. Не будет Тушенцова, не будет проблем, всё встанет на свои места, решил Дима и парой нажатий кнопок добавил контакт в чёрный список, следом удаляя всё с ним связанное. – Так-то лучше... – шепнул себе он, кладя сотик так, будто и не трогал, будто не влезал в чужую личную жизнь. Внутри он надеялся, что Даня о Тушенцове даже не вспомнит, когда он озвучит своё предложение, что не заметит исчезновения отравляющего жизнь контакта и больше никогда не столкнётся с этим рэкетиром. Кашин скоро вернулся в кабинет, пуская внутрь прохладу, и подсаживаясь к Масленникову обратно. Тот непринуждённо попивал шампанское дальше, скрывая внутренне волнение о возможном вскрытии его подлости. – Всё хорошо? – буркнул Дима, замечая, что счастливое несколько минут назад лицо заметно посмурнело. – А? – пришёл в себя Даня, тут же натягивая улыбку, не примечая ничего подозрительного. – Да я задумался просто. Юноша взял бокал в руки, обжигаясь холодным стеклом, и стал наблюдать за тем, как остатки пузырьков выходят на воздух. Он не хотел рассказывать Масленникову о том, что вспомнил. Стоило освежить мозг никотином и чистым воздухом, осмотреть задний двор, так сразу лишние мысли и воспоминания повылезали из нор. Именно здесь он договорился с Русланом о том, что цветастые вещи должны выйти из его обихода, пока он живёт в Железнодорожном районе. И теперь в голову ещё сильнее ударила мысль о том, что там он не может быть самим собой. Его травило осознание, что здесь в Левобережном рядом с Димой и своими близкими он может выглядеть, как угодно и быть, кем угодно. А на желяге должен сохранять мнимый дресс-код, состоящий из спортивных костюмов, чтобы всякие индивидуумы не посягали на его безопасность. И тут в голову пришёл очень важный вопрос. Для чего или для кого он на самом деле это делал? Ради спокойной жизни? Когда он переехал, она такой и была, не считая конфликта с людьми Руслана. Ради себя? Но течение его дней не изменилось, ни на грамм, после смены имиджа. Никому не было дела, что до, что после. Ради Руслана..? Тут голова заполнилась греющими воспоминаниями. Сильные мышцы, крепкие руки, близкие разговоры, сверкающие звёздами глаза, мягкость волос, скромная искренняя улыбка. Все это, как альбом с фотографиями, пролистнулось перед глазами. А Даня не позволил себе дальше их рассматривать, захотел вырвать их с корнем, потому что нельзя, потому что не получится, потому что бессмысленно. Потому что страшно. Кашин зажмурился, выпил всё содержимое залпом, и отставил бокал. Только сейчас заметил, что тишина разрывается игрой песни и решил пропустить музыку сквозь себя. Он подошёл к проигрывателю, выкрутил звук и подозвал Масленникова одним предложением, желая вытряхнуть из своей головы всё лишнее и забыться. – Давай потанцуем.

❈-❈-❈-❈-❈

– Девчонка-девчо-оночка, тёмные ночи. Я люблю тебя, девочка, о-очень. Ты прости разговоры мне эти. Я за ночь с тобой отдам всё на све-ете, – строчки предпоследнего припева лились сами собой. Голоса сплетались в одно целое, опьяняли своей гармонией и заставляли мысли плавно растекаться. Каждый теперь покачивался на волнах сознания. Давид вновь прокручивал в голове дорогие его памяти события, Юлик вспоминал, как впервые пригласил Дашу на свидание, Юра сидел с пустой головой, следя за плясом костра. Даша думала об отношениях Насти с Русланом, представляя, что теперь всё будет, как раньше, а Петунина придумывала вопрос, который задаст доверчивому, но полезному парню из интернет форума. Руслан тоже поддался. Разомлел головой и телом и теперь видел в мыслях совершенно непривычные образы. Он представлял, как грациозно и эластично Даня танцевал бы под эту песню, как бы покачивалось его ладное тело, как бы смотрелось его безмятежное, полное удовольствия лицо. Он вспомнил о близких разговорах, о приятных ощущениях, о веселье, открытости и счастье. И вспомнил об объятьях, таких тёплых, чувственных и спокойных. Ласковых и понимающих, как поцелуй любящей матери перед сном. Он ощутил аккуратные руки на себе, вновь почувствовал, как задалось сердце быстрым темпом, как размякло тело и заполнилось нежной щекоткой, и понял, что Даня обнимает по-другому. Что объятья Насти и близко не стоят рядом, как и ничьи другие. Голова забыла об игре, и уставшие натруженные пальцы слетели со струн, пробуждая всех нескладным расстроенным звуком. Руслан, нахмурившись, цокнул и прислонил поцарапанный безымянный палец ко рту, всасывая выступившую кровь. Следом, осознавая, о чем и о ком сейчас думал. Не успело холодное копьё внутренних разногласий вонзиться в лопатки, как мысли тут же дёрнулись в другое русло. – Ну, чë, может ещё за пивком сгоняем? – звонко прервал тихую паузу Юлик, поднимаясь и прикусывая высунутую из общей пачки сигарету в желании сделать перекур. – Я за, – перехватил источник никотина Давид и поднялся следом, – петушков всяких поразгоняем заодно. Парни стали пародировать петушиный крик и, набаловавшись, дали друг другу пять с довольными оскалами. Даша с Машей похихикали и вызвались составить парням компанию. И в этот момент Руслан протрезвел. Как бы ни сластило душу их общее прошлое, как бы ни обманывало мыслями о том, что всё, как прежде, но на деле ничего не изменилось. Только Тушенцов стал другим. Истина вылилась на него, как ведро с грязью. И понимание того, что его близкие люди имеют мировоззрение совершенно иное, раздробило внутренности. Он был уверен, что что бы он не говорил, не делал, но его нынешние установки станут лишь поводом для смеха и осуждения. И сам он от этого только сильнее ломался, ведь каждая едкая фраза его компании теперь коробила его изнутри. Мысли стали мучить его размышлениями о том, что они теперь по разные стороны баррикад, что мир Дани, к которому он пристрастился, и мир его школьных друзей несовместимы. Что понятия «левый» и «правый» ставят его на заточенное лезвие выбора, противоречий и страха. Он вдруг зарылся в себя, проследил нить своих изменений и ухватился за неё с надеждой. Может у него получится их поменять? Так же как они его в своё время, так же, как Даня, открывший ему прежний здоровый взгляд на мир. Может, всё ещё вернётся назад? Кроткий кашель Насти, опустошил голову. Руслан оглянулся и понял, что остался с девушкой наедине. Все ушли в магазин, решив оставить парочку вдвоём, и только треск костра, стрекотание сверчков и писк комаров составляли им компанию. Тушенцов отложил гитару, начиная наполняться колющим чувством неловкости. Слова не ложились на язык, мысли путались нитями и вязались узлами. В голове всё ещё свежо коробились рассуждения о компании и Дане, и впускать туда ещё и противоречия чувств к девушке не хотелось. Он буравил взглядом костёр, вдыхал горячий древесный запах, пытаясь выстроить вокруг себя неприкосновенный купол одиночества и тихих размышлений, но Настя разрушила неокрепшие стены почти сразу. Девушка подвинулась ближе, её левая рука легла на его плечо, а правая мягко приземлилась на щеку, покрывшуюся мелкой щетиной. Пришлось выбраться из головы и посмотреть девушке в глаза. Они лучились от счастья, отражали наполнявшую её нежность и желание. А Руслану захотелось от неё спрятаться, как тогда на Данином балконе. Спрятаться от мысли, что он больше ничего к ней не чувствует. Он смотрит в эти любящие глаза, но видит в них только отражение собственной жалости к ней. Это ощущение противно засаднило плечи. – Я скучала, – сладко прошептала Шпагина и улыбнулась, когда поймала взгляд карих глаз. Девушка была уверена, что Руслан спел эту песню не просто так, она приняла это, как извинения за глупость, за голову, что своими выходками затуманил диджей. Как обновленное признание в чувствах. И теперь она светилась от любви и внутреннего чувства победы. Она вернула его внимание и прежнюю яркую страсть, она не дала ему уйти. Никогда не даст. Руслан всегда будет принадлежать только ей, подумала она, и уверенность в этом наполнила её решимостью. Девушка в чувствах затянула парня в поцелуй, с вожделением сминая его бездвижные губы. А Тушенцова, словно по голове ударили, он отстранил Настю от себя, вытирая рот от алкогольного кислого привкуса и отодвигаясь подальше. – Стой, – выдохнул он, пытаясь собрать разбившиеся, как стакан, мысли. – Ты не так поняла. Настя осела с полной растерянностью на лице. В груди начали колоться опасения, непонимание и отверженность. Руслан щупал шершавую кору дерева, на котором сидел, и пытался распутать клубок мыслей в своей голове. Он не успел заметить, как и когда яркая живая любовь превратилась в раздражение и терпеливое отвращение. И не понимал, почему всё это время так рьяно старался это игнорировать. Боялся допыток компании, считал это лишней морокой и тратой времени, думал, что всё решится само собой. А сейчас, когда влияние друзей на него всё больше ускользало, смотрел на это с широко раскрытыми глазами. Всё ведь изменилось, когда он с армии вернулся. Он был рад Настиной верности, так же сильно любил, но пришёл человеком уже очерствевшим и многое повидавшим. А Шпагина осталась в школьных временах, где в правилах было всегда проводить время вместе, ходить на свидания за ручку, дарить цветы и носить его вещи. Они стали людьми разного уровня, и сколько бы Тушенцов об этом не говорил, но девушка продолжала затыкать уши, пока тот окончательно не забил, ударяясь в рабочие дела. Анализ привел его к правде и осознанию – он уже давно не любил Шпагину, терпел, старался не замечать. И сейчас Руслан решил подвести всё к концу без шума и пыли. – Понимаешь, Насть, – начал размеренно Тушенцов, сразу, как подобрал нужные слова, – у нас с тобой уже давно проблемы. Я думал, что само уляжется и всё будет, как раньше. Но я думаю, ты сама понимаешь, что того, что было уже нет. Слова Руслана вонзили ей кол под рёбра. Её внутренности заскреблись, заныли, во рту появилась противная сухая горечь. Неужели всё, что сегодня было, оказалось лишь шуткой её сознания? Неужели она всё это придумала? Тушенцов обнадежил её, чтобы так просто всё разорвать? Слезы защипали глаза, губы задрожали, а руки затряслись не только от отчаяния, но и от наступающей злости. Да как он осмелился об этом даже подумать? После всего, что она для него сделала, после того, как верно ждала его три года со службы и была всегда рядом. – Хочешь сказать, что ты меня разлюбил? – пискнула она, тут же пунцовея от ярости. – Да как ты... После всего, что мы прошли! Девушка вскочила с места и сжала кулачки до белеющих костяшек. Её тело бурлило кипятком, извергалось, как вулкан, и теперь она не могла остановиться. Голова разрывалась от негодования. Руслан никогда бы не смог ей такое сказать. Он любил и будет любить только её. Сознание теперь искало оправдания, всё, что могло опровергнуть его слова. И недавние мысли сами нашли себе применение. Это всё из-за того рыжего урода. Он во всём виноват. – А нет... я знаю, почему! – её голос громко надломился в истерике, сразу, как она нашла виновного. – Это всё из-за того гомика, да?! Повёлся на него, да?! Дал промыть себе мозги?! Эта тварь настраивает тебя против меня! А ты только рад! В этот момент Тушенцов уронил мысль о спокойном решении. Она упала на дно в его голове с глухим стуком, эхом рассеивая по телу холод. Он смотрел на девушку разбитым мертвым взглядом и боялся поверить в то, что услышал и увидел. Это её он когда-то нежно любил? Эту Настю, что сейчас кидалась клеветой в его друга, как агрессивное животное слюной? В друга, который сам навёл его на мысль с ней помириться. Внутри стало так отвратительно от осознания, насколько сильно Шпагина помешалась, насколько сильно изменилась, что готова была поливать грязью любого, кто показался ей преградой между ними. Теперь она казалась ему не девушкой, а собакой больной бешенством, что нашла себе любимую кость и кидалась на всех, кто проходит рядом. И тут тело зажарело от одних мыслей, что Настя превратила его в собственность, что позволила себе открывать свой гнилой рот в сторону Дани. Кашин не заслужил таких слов даже за спиной, не заслужил клеветы и последствий безумной ревности. Не заслужил друга, что закрывает на это глаза. Руслан больше не хотел слышать её или видеть, хотел быстрее скрыться, чтобы не ударить накопившейся злостью. Парень безмолвно поднялся, щелкая костяшками и собираясь покинуть загустевший от напряжения воздух с ядовитым осадком. А Настя оцепенела. Она ждала реакцию, ответа, объяснений, извинений, оправданий, всего кроме безмолвной тишины. Кровь в жилах ещё сильнее закипела, лёгкие зачесались, под кожей, словно тараканы забегали, а спина похолодела. Горло засохло и пропустило её надрывный всхлип. Теперь она боялась. Она не оставит его просто так, не отпустит. Он ни за что с ней не расстанется. – Стой! Не уходи! – взвизгнула она и вцепилась в олимпийку Руслана, оттягивая её на себя. – Ты не можешь просто так меня бросить! Девушка громко зарыдала, лицо её густо покраснело и стало влажным от слезного плача. – Сука не трогай меня! – рыкнул свирепо Тушенцов, отталкивая девушку от себя. Последние капли рассудительности испарились в нарастающем гневе и раздражении. Хотелось вправить Шпагиной съехавшие набекрень мозги, поставить её на место. – Отъебись, блять. От всех, нахуй, отъебись, от меня, от Дани, от всех. Голову полечи, повзрослей, сука! – рявкнул кареглазый и пошёл прочь. Проходя по тропе через кусты, он чувствовал, как поднялось давление, тело было горячим, а вена на виске неумолимо пульсировала. Он хотел стереть всё из головы, смять мысли в кучу и выбросить в мусорное ведро, лишь бы остаться в тишине и покое. Руслан хотел выговориться, охладить голову, успокоиться, хотел, чтобы Кашин помог во всём разобраться. Он набрал второпях сообщение и ускорил шаг, надеясь успеть на последнюю электричку. Но Даня не ответил ни через десять минут, ни через час, оставляя Руслана с разрывающими чувствами и тяжёлыми мыслями. Оставляя одного.

❈-❈-❈-❈-❈

Влюблённый самолёт – Лариса Черникова

Шампанское отпустило тело в безмятежность, музыка выполнила свою задачу и унесла волной громких потоков залежи мыслей в голове. И теперь Даня чувствовал себя лёгким, свободным от оков тяжёлых размышлений. Он со страстью танцевал, отдавался песне и градусам алкоголя, ощущая, как звук наполняет его энергией. – Я люблю-ю тебя Ди-има, что мне так необходимо-о. Ты возьми ме-еня в полёт, мой еди-инственный пилот, – подпевал Даня, заливая в себя очередную порцию игристого. Дима в неумении танцевать неловко пошатывался рядом, но был от этого ни капли не грустнее самого Кашина. Он поддавался строчкам песни, которые Даня с такой любовью и радостью распевал, и представлял, что эти слова звучали специально для него. Масленников довольствовался тем, что тот о Руслане даже не вспоминал, и подливал шампанское раз за разом, чтобы выловить правильный момент, чтобы озвучить стремление, которое весь вечер поджимало лёгкие остротой. Песня подошла к концу, и Кашин вдоволь ослабленный убавил звук и плюхнулся на диван. Он заметно раскраснелся от алкоголя и активных движений, откинул голову на спинку и попытался восстановить дыхание. Сейчас в голове было так приятно пусто, когда любые мысли пролетают мимо, как облака, и не задерживаются. – Давно мы так не танцевали, – довольно выдохнул Масленников и приземлился рядом, замечая, что бутылка шампанского окончательно опустела. – И не говори, – поддержал Даня и попытался вспомнить, какой сегодня день недели. Понедельник, значит до вечера танцев ещё три дня, можно не волноваться. А вот духовка в кассетном завтра с утра расслабиться уже не даст. – Бля, завтра в утро выходить, – угрюмо протянул Кашин, вороша волосы, – никуда не хочется. И тут Масленников понял, что поймал нужный момент, и тут же перешёл в наступление. – Кстати, по поводу работы, – начал он тоном более серьёзным, сразу выпрямляя спину, – может, уволишься и к ко мне на полную ставку перейдешь? В этой сделке Дима видел множество плюсов, как для Дани, так и для себя. Рейтинги клуба станут ещё выше, посещаемость увеличится и прибыль тоже. А Кашин будет рядом гораздо чаще, что не сказать о Руслане. Если Даня согласится, то возможности с ним столкнуться практически не будет. Так конкурент будет устранён насовсем. – Будешь два на два по вечерам выходить, и зарплатой не обижу, и тебе удобнее, – подначивал Дима, видя растерянность на кашинском лице, – хоть со своими будешь чаще видеться. – А по поводу увольнения не переживай, позвоню, договорюсь, и отрабатывать не придётся, – продолжал настаивать Масленников. А Даня в этот момент ходил по краю и думал, прыгать или нет. Такое предложение выбило его из колеи, особенно сейчас, когда душа и тело находились в совершенном покое. Но стоило только сказать, и шестерёнки в голове активно закрутились, привычно расщипляя возможности на минусы и плюсы. Плюсов было неимоверное множество. Работая у Димы на постоянной основе, он будет заниматься любимым делом, больше практиковаться и не забивать свою голову мыслями о том, что в кассетном нужно выставить товар по-другому из-за претензий марухи ежовой. Он будет видеться с друзьями чаще, носить и делать всё, что захочет и получать, судя по всему, в разы больше. И на эти плюсы приходилось лишь парочка минусов. Дима будет иметь возможность докучать его своими чувствами чаще, добираться сюда придётся дольше, и главное, что выделил мозг, это Руслан, точнее его отсутствие. Глубоко внутри он не хотел с ним разлучаться, наоборот хотел проводить больше времени вместе, но трезвый ум тут же переформировал минус в плюс. Чем реже будешь видеть, тем быстрее пройдут ненужные чувства, тем легче станет общаться, тем сильнее окрепнет константа. Лезвие противоречивого выбора елозило по извилинам, чувства ходили врознь с трезвыми расчётливыми мыслями, и Даня поддался вторым, как делал это всегда. – Ну давай, – буркнул, наконец, он, чем вызвал радостный отклик Димы. – Ну всё, тогда завтра с утра я позвоню твоим, организую все бумажки, и в четверг можешь выходить, – довольно прочеканил Масленников, борясь с внутренним желанием обнять Кашина. – Думаю, пора открывать вторую бутылку, – хмыкнул он и отошёл к шкафу, где хранил алкоголь. А Даня не понимал, что ощущал, радость или отчаяние. Руслан занял отдельное место в его жизни, которое Кашин не хотел занимать кем-то другим. Он разрывался и сам же себя ругал за чувства, которые не контролировал. Не было бы этой противной влюблённости, тогда и не было бы противоречий и тоски, тогда всё было бы просто и легко. Телефон кротко завибрировал, и Даня даже встрепенулся, в глубине души надеясь, что это писал Тушенцов. Он быстро взял сотик в руки и открыл входящие, но увидел только: Неизв. 21: 36 ОН БРОСИЛ МЕНЯ ИЗ-ЗА ТЕБЯ ТВАРЬ!!!! ТЕПЕРЬ ТЫ ТРУПП!!!! С прочтением стало холоднее, ему показалось, что он оказался на зимней улице. Заледенело всё: пальцы, плечи, внутренности. Телефон выпал из рук, а Кашин осознал, что последняя надежда разрушилась, вместе с его константой. Больше отходных путей нет, теперь Настя не затмит его чувства. Теперь остались только он, Руслан и прожигающая его жизнь влюблённость. Которая только окрепла с осознанием, что Тушенцов теперь совершенно свободен. А от этого стало только больнее. Даже допуская лишь тень мысли о том, что мог бы получить взаимность, он разрывал её на мелкие крошки. Тушенцов стопроцентный натурал, и эти чувства только породили бы отвращение, чувства, которые сами были ему не нужны. Не нужны чувства, не нужны отношения, всё это ему не нужно. Сейчас сильно захотелось к друзьям, захотелось выкурить пол пачки сигарет, высказать им всё, пропуская слезы в их утешающие объятья, и уснуть крепко-крепко, чтобы проснуться лишь под вечер следующего дня. Не хотелось идти домой, в уютную квартиру с любимым балконом, не хотелось, потому что всё там жило воспоминаниями о Руслане. Везде перед глазами теперь был Руслан. – Дим, я домой, я кое-что забыл. Вещи потом заберу, – сбивчиво протараторил Кашин, подбирая телефон и чуть ли не выбегая из кабинета, задыхаясь от горького кома в горле. Оставляя Диму с шокированным лицом и бутылкой дорогого шампанского в руках.

❈-❈-❈-❈-❈

Разбитая произошедшим Настя и не думала прекращать рыдания. Она сидела на бревне, на котором ещё недавно целовала Руслана, и думала, что задохнётся от непрекращающейся истерики. Она чувствовала себя убитой, застреленной заживо, пронизанной ножами с головы до ног. Глухая боль в груди расходилась по всему телу, чуть ли не оглушала её, заставляя корчиться. Она уже перестала думать о том, когда это прекратиться, лишь продолжала надрывно всхлипывать и пускать слезы. Лицо было горячим и сырым, нос хлюпал, руки дрожали, а волосы превратились в скатавшийся комок, который девушка всё дёргала и дёргала, наровясь вырвать с корнем. Она не заметила, как вернувшиеся подруги к ней подбежали, их поражённые вскрики заставили её испугаться, а следом разреветься ещё сильнее. – Настя, ты чего? Что случилось?! – встрепенулась Даша, тут же вытаскивая из кармана фиолетовой ветровки пачку сухих салфеток и начиная вытирать девушке серые от туши слезы. – Где Руслан? – волновалась она, но Настя не прекращала рыдать. – Да соберись ты, черт возьми, – резко дёрнула подругу за плечо Петунина, не желающая наблюдать сопливую возню, – скажи нормально, что случилось? – Ну не дави на неё, – вступилась Каплан, начиная гладить Шпагину по голове, чтобы успокоить, – дыши, спокойнее вот так... Убаюкивания Даши привели девушку в чувства. Настя восстановила дыхание и принялась вытирать лицо предложенными салфетками. Всё вокруг стихло, словно река и деревья вокруг тоже ждали её ответа. – Руслан, меня бросил, – шмыгнула она, вытирая выступившую слезу и начиная икать, – всё из-за этого чертового диджея. Подруги непонимающе переглянулись и сели рядом. Тут Настю прорвало, слова лились из неё фонтаном. Она рассказала обо всем, что видела, слышала и надумала сама. О том, что Даня настроил Тушенцова против всей компании, что из-за него Руслан так легко от неё отказался, что все беды и проблемы случились из-за него. – Но я не понимаю, почему он его слушает! Что он с ним сделал? Руслан же ненавидит таких, как он! – в хриплом отчаянии прокричала девушка, высмаркиваясь в салфетку. Даша не знала, что ответить, она в растерянности смотрела на песок под ногами и не могла представить, каким образом обычный диджей с соседнего района мог всё это провернуть. А Маша наоборот, засветилась от мысли, которая пришла ей в голову. И она теперь была на сто процентов уверена, что это чистая правда. – Я думаю, я знаю, в чем дело, – обозначила она, и подруги сразу пригрели уши. – Помните, я вам про Карину с левого рассказывала? Ну которая знакомого моего приворожила? Каплан с недоверием угукнула, а Настя начала понимать к чему ведёт подруга. – Этот диджей с ней давно общается. Наверняка, она сделала ему приворот на Руслана, – возбуждено прочеканила девушка. – Откуда ты знаешь, что он с ней общается? Да и бред всё это, нельзя просто так влюбить человека, – протестовала Даша. – Мне его друг сказал. Да и ты сама подумай, был Руслан, как Руслан, строгий твёрдый, с нами всеми общался, и проблем не было, а тут стоило с этим диджеем столкнуться, так сразу всё изменилось. На нас огрызается, а с ним всё ходит-ходит. И Настю бросил, – продолжала настаивать Петунина. И девушки поверили. Даша прислушалась и поняла, что всё это походит на правду. Люди не меняются по щелчку пальца. Не может всё само по себе так резко перевернуться. – И что с этим делать? Парням сказать? – неуверенно поинтересовалась Настя, поправляя волосы и кидая салфетки в костер. – Нет, они это крайний случай. Я всё сделаю сама, – решала Петунина, довольно улыбаясь. – Всё, успокаивайся давай. Верну я тебе твоего Руслана. Настя поверила словам подруги и взбодрилась, а Маша была довольнее некуда, она вспоминала диалог с парнем из интернет форума, и уже придумала план мести за них всех. Она была уверена, что всё получится, но хорошо, что она как и все не заметила, что Юра, стоящий в кустах, всё слышал. sweetgirl2345 а можешь рассказать, что ему нравится? )

stoumovy3096

легче сказать, что ему не нравится) он многое любит.

sweetgirl2345 а что ему не нравится?

stoumovy3096

хм.. он жутко не переносит тараканов, в последний раз они его чуть до больницы не довели, он очень их боится

❈-❈-❈-❈-❈

Всё вернется назад – Русский Размер

Этот вечер многих разбил на осколки. Кого-то заставил собраться заново, в надежде, что всё вернётся назад. Кого-то из осколков собирают друзья, стараясь утешить, даже не подозревая, что один из них распущенным языком сделали всё хуже. А кому-то предстоит собираться самому или остаться разбитым, пока тот самый человек не вернётся и не склеит всё до последней крупицы.