Дискотека 00-ых скачать

Писклявый вскрик прошёлся звоном по ушам и, словно ударил по голове, мгновенно прогоняя тёплую умиротворяющую пелену. Рука резко вырвалась из тёплого убежища волос и замёрзла, цепляясь за бортик балкона. Даня рывком поднялся с кресла, крепко прикусывая сигарету и устремляя взгляд в пыльно-белую от фонарного света улицу. В тени дальних подъездов виднелась стремительно надвигающаяся к ним женская фигура. Кашин тут же дёрнул голову в сторону кареглазого в немом вопросе, но увидел в его лице только ступор и потрясение. Пришлось думать самому. – Прячься! – шикнул рыжий, нервозно тыкая в угол балкона. – Туда. Кареглазый за секунду свалился на пол, скрываясь за деревянной перегородкой. Плечи окатило ледяной россыпью, сердце забилось в клетке рёбер. Руслан никак не ожидал прихода Шпагиной, он не вспоминал о ней уже несколько дней, не хотел её ни видеть, ни слышать. Её резкое появление застало его врасплох, посеяло внутри тревожность и жуткий стыд перед Даней. Ему надо было разобраться с ней самому, закончить этот трёхлетний цирк, но парень не представлял, как подобрать нужные слова, как смягчить углы и обезопасить себя от истерик Шпагиной, которые всегда выливались в скандалы внутри их компании. Он не хотел портить себе нервы, не хотел сталкиваться с девушкой лишний раз, но и впутывать во всё это Даню не имел никакого желания. –Где он?! – эхом раздался высокий девичий крик под кашинским балконом. Руслану тут же захотелось прикрыть лицо руками от обволакивающего его позора и неловкости. Рыжий поставил локти на деревянные перила и полностью на них облокотился, чтобы красноволосая слышала каждое слово. – Девушка, вы мне всех соседей перебудите. Сбавьте тон, пожалуйста, – спокойно и уверенно начал Данила, непринуждённо затягиваясь. – Да пофиг мне на твоих соседей! – разъяренно взвизгнула Шпагина. – Пусть все знают, какая тварь здесь живет! Даня цокнул языком и устало выдохнул облако дыма. Эта девушка, по его мнению, явно не сверкала умом и тактичностью. Неприятно было представлять её рядом с Русланом, но как только рыжий наткнулся на эту мысль, то тут же разорвал её в клочья. Это его не касается. Это не его дело... – Я спрашиваю, где он?! – пронзила девушка тишину очередным блеянием. – Ты зря так надрываешься, его здесь нет, – ответил безразличием Кашин, кидая быстрый взгляд в сторону шатена. Тот потирал переносицу и хмурился, сгорая от стыда и неприязни к своей же девушке. Шпагина поджала губу и смяла в кулачках розовую сумочку. Настя видела этого парня второй раз, но уже с уверенностью могла сказать, что ненавидит его. Она была уверена, что на балконе был кто-то ещё, но решила, что сейчас это не так важно. Она пришла сюда не за этим. – Значит так, – сбавила громкость девушка, принимая серьезное угрожающее выражение, – я не знаю, почему Руслан за тобой бегает, но если я ещё раз увижу его рядом с тобой, то танцевать ты будешь в сизо у параши, понял!? Он мой! Рыжий поперхнулся дымом, собственническая фраза проехалась по ушам и незаметно осела в мыслях. Что у этой девушки в голове? Насмотрелась второсортных романов и у друзей своих тюремный лексикон почерпнула? Слабоумие слабоумием, но терпеть подобные высказывания он не будет, больно кольнет в ответ, чтобы запомнилось. – Да что ты говоришь... – злорадно провеял юноша. – Дорогая моя, если бы ему не нравилось, он бы за мной не бегал. Настя округлила глаза, чувствуя, как лёгкие зачесались. С огромной силой в глянцевую поверхность сумки впились красные ноготки, девушка больно закусила дрожащую губу, стараясь сдержать подходящие слезы. Как он только посмел ей такое сказать?! Чтобы её Руслану нравилось с каким-то педиком?! Это невозможно! – Иди домой, подумай о своей жизни. Не знаю... Голову полечи. Может тогда от тебя парни сбегать перестанут, – безучастно добил девушку рыжий. Он сам не понимал, что на подсознательном уровне хотел сделать ей больнее. Шёл на поводу эмоций и не до конца осознавал, что ей говорит и почему. Первые слëзы покатились по щекам красноволосой вместе с тушью, внутренности сжались и стали противно саднить. – Я это просто так не оставлю, понял?! – заорала девушка в истерике.– Будешь ходить по улицам и оборачиваться! – Чтоб ты сдох, тварь! – взвыла Шпагина напоследок, глотая горькость во рту и с размаха пиная куст. Её содрогающиеся очертания быстро скрылись за домом. Даня с облегчением проводил её взглядом, следом начиная рассматривать тлеющую сигарету. Серый пепел крошился и дымился в кончиках пальцев, грел. Ветер перебирал волосы и холодил грудь с руками. А рыжий думал о том, что сейчас произошло. Чего это он так разошёлся? Будто не он говорил, а кто-то другой. И голова теперь пустая застыла в ступоре. Неужели прошлое из закрытых намертво дверей выбирается? Неужели из-за Руслана? Как тогда? А чувство это проедающее и едкое при виде его девушки... Несколько минут тишины дали убедиться в том, что Настя больше не вернётся. Окружающая Руслана пелена напряжённой неловкости казалась ему почти осязаемой. Тушенцов еле заставил себя подняться, он даже не представлял, как сможет смотреть в глаза рыжего после произошедшего. Он чувствовал себя облитым грязью, казался сам себе до ужаса беспомощным. Он ничего не сделал, не пресёк, не вмешался, лишь прятался и слушал словесный понос своей девушки, направленный в сторону Дани. – Извини за это всё, – хрипло пробормотал Руслан, кидая пристыженный взгляд на парня, который был до дискомфорта тихим, – я должен был... – Брось, мне и не такие попадались, – сухо перебил Кашин, скидывая окурок в пепельницу и усаживаясь в кресло. Он всё обдумал и убедился в правдивости слов Лизы, и теперь не хотелось держать в голове хотя бы одну мысль. Ничего сейчас не хотелось. Только тишины и отсутствия бесконечных клубков совершенно ненужных чувств и эмоций, которые приходилось распутывать. Хотелось покоя, привычной стабильности. Рыжий потянулся к чаю, а Руслан посмотрел на давно затухшую, смятую в руках сигарету и положил её в пепельницу, мимолетно удивляясь тому, что не обжёгся. – Ты её любишь вообще? – тихим говором прервал тишину юноша, отпивая греющий напиток и откидываясь на спинку. Сознание подстрекало помочь Руслану, отгородив себя тем самым от неприятностей. Он вновь заблокировал себя, абстрагировался. Тушенцов не быстро выбрался из мыслей, в которых по горло увяз, и задумался, перешагивая из одного болота размышлений в другое. Кареглазый сел напротив Дани и, поставив локти на колени, скрепил пальцы в замок. И вправду, любит ли? Сейчас Руслан прекрасно осознавал, что не чувствует к Насте почти ничего кроме неприязни и раздражения. Он просто терпит, обходит стороной разборки и ждёт неизвестность, ведь единственное, что ещё нежно в нём откликалось – это прошлое. А общее прошлое, как из лучших фильмов, где девушка верно своего солдата ждала и дождалась. Эти воспоминания до улыбки грели, но только сильнее навевали сомнения. – Сложно сказать... – буркнул Тушенцов, смотря на рыжего так, словно искал в нём ответ. Кашин кротко усмехается и тяжело вздыхает, пару минут отвечает на чужой взгляд и находит в нём просьбу о помощи. Так уж и быть. Руки потянулись к сделанному Тушенцовым бутерброду и поделили его на две части. – Если ничего не чувствуешь, то не мучай себя и заканчивай, – начал Даня, – а если что-то осталось... То есть смысл постараться всё исправить. Юноша откусил сладость и запил чаем, смотря на чужое вдумчивое лицо. Расставание представлялось Руслану так же сложно, как и попытка всё исправить. Не было понимания, что или кого нужно исправлять и как. Из идей только перекати поле. Да и не ясно хочет ли он этого. Есть ли смысл помогать умирающему? Может он уже труп? Кашин считал безынициативность кареглазого и решил пояснить: – Поговори с ней, попробуй найти компромисс. Покажи, что любишь её. Забота, поддержка, что угодно, и она успокоится. Руслан прикусил губу вместе со своей внутренней неоднозначностью. – Думаешь? – Знаю, – слабо улыбнулся рыжий, пряча взгляд в руках. – Каждому хочется, чтобы его любили... Руслан тихо хмыкнул чужим словам: Кашин был прав. Каждому хочется быть любящим и любимым. Только кареглазый не был уверен в том, что любовь Насти была той самой, той, в которой он нуждался, той, которая заставляет светиться при одном упоминании. Парень отогнал эти размышления подальше и решил, что попробует. Ему было приятно и важно получить от Дани совет. Сам не зная почему, но тот казался ему знатоком во всем, казался тем человеком, к мнению которого стоит прислушиваться. Ему не хотелось, чтобы его слова пропадали зря. – Спасибо... Ты... – хотел продолжить кареглазый, но его прервал резкий звонок. – Извини. Парень второпях выудил из кармана сотик и жамкнул кнопкой принятия звонка. – Да? – Привет, а ты сейчас где? – прогудел Стас. Руслан был рад его услышать, но поздний звонок его насторожил. – У друга пока, а что? – ответил парень, кидая мимолётный взгляд на рыжего. Да, сегодня Тушенцов решил, что Даня его друг, не знакомый, не приятель, а друг. Потому что он помог, выслушал и поддержал так, как никто другой, спас от неприятных столкновений, подставляя себя. Этого Руслану хватало с головой, и теперь осознание, что в его тëмном мире появился ещё один хороший человек, вдохновляло и приятно отзывалось в груди. – Да мы тут с Ксюшей просто. Я хотел тебя попросить... – слегка замялся Васильев, но шатен просёк всё сразу. – Я тебя понял, – улыбчиво хмыкнул Тушенцов. – У Юлика перекантуюсь. – Спасибо, брат. Кстати, там вопрос по алюминию решился. Вот это уже было важно. Руслан выпрямился и сосредоточился на чужих словах. – В чью пользу? – В твою. Завтра всё расскажу. Ладно, я побежал. Доброй ночи, – довольно отозвался друг. – Давай, удачи, – улыбнулся парень и сбросил. У Стаса на личном, наконец, всё гладко, и дело по алюминию, судя по всему, удалось получить. Новости, несомненно, хорошие. Такие хорошие, что мысли посторонние из головы вмиг выбились, а настроение поднялось. – Кто звонил? – поинтересовался рыжий, думающий до этого о словах кареглазого. Руслан назвал его другом, это было приятно, но с тем же горько. И это колкое послевкусие, осевшее на стенках лёгких, только сильнее убедило его в ненужности возникших чувств. – Да так, по делам, – ответил Тушенцов, вглядываясь в темноту неба. Следом он посмотрел на рыжего и подумал, что в жизни у него всё стало немного лучше после его появления. Он наконец-то чувствует себя самим собой, чувствует, что он тот, кем должен быть. Всё в его голове сложилось. И Даня ему с этим, безусловно, помог, пусть и не осознанно. – Я тогда пойду, то поздно уже... – пробубнил парень, вылезая из своей головы и поднимаясь с места. Не хотелось приносить рыжему неудобства, да и в памяти всё ещё хранилось его рабочее расписание. Завтра у Дани утренняя смена, а сейчас уже двенадцатый час пошёл. – Ты можешь остаться у меня, если хочешь, – предложил юноша, вспоминая столкновение Руслана с тремя неизвестными. Не хотелось, чтобы тот повторил подобный опыт. – Только я уйду рано. Запрешь за мной. Ключи на работу закинешь, как соберёшься. Кареглазый затормозил. Он совсем не ожидал подобного. Даже холодная вечерняя стылость теперь не могла затмить греющее мягкое чувство, которое селилось в лёгких. Забота, то понятие, которое уже давно в нём потерялось, но вспомнить это ощущение было отрадно. Он подумал, что у Дани остаться хочется гораздо больше, чем идти в ночи к Юлику, у которого вместо уютного дома был хламовник. Да и с Кашиным было намного приятнее проводить время... – Ну... Давай, – скованно буркнул парень, потирая заднюю часть шеи. Рыжий усмехнулся чужой стеснëнности и поднялся с кресла, беря в руки пустые кружки. – Ну пошли тогда, нам тебе ещё диван разбирать, – хмыкнул юноша и покинул балкон. Руслан взял всë остальное и с тихой улыбкой побрёл за рыжим вслед. Всё же давно он не чувствовал себя так правильно.

❈-❈-❈-❈-❈

Следи за собой – Кино

Сон шёл легко и мерно, пока в уши не попал знакомый до холодной испарины звук, он заставил вскочить с дивана, как с раскалённого песка. Парень ринулся к окну, ощущая в висках быстрый стук пульса, мельком выглянул во двор и выдохнул так облегчённо, будто спихнул с себя три мешка картофеля. Вот они, последствия службы, когда спросонья выстрел из Калашникова путаешь с глухим хлопком выбивалки об ковёр. Нервная усмешка, ленивое растирание глаз, и взбудораженное нутро постепенно улеглось. Приспичит же кому-то с утра ковры выбивать. Руслан пришёл в себя, раздвинул белые кружевные шторы, впуская в комнату ласковый солнечный свет, и вновь всмотрелся в улицу. Ржавая конструкция с ковром наперевес и мальчонка, что в два раза её меньше, рядом стоит и бьёт половик, как палкой крапиву, с размахом и злостью. – Да уж, пацан, не свезло... – сочувственно бормочет в размышлениях Тушенцов, невольно вспоминая себя. Его чистка ковров тоже стороной не обошла, на всю жизнь запомнил, как мать его из дома с криками выгоняла, вешала на железную перекладину свою «Русскую красавицу» и велела выбивать, пока не станет, как новенькая, и до тех пор в дом не пускала. Он тогда брал старую доску из ветхого соседского сарая и со всей дури лупил половик, вытряхивая из него грязь, а из себя глубокую обиду и дикую ненависть. Как правило, начинал он утром, а заканчивал ближе к вечеру, когда руки мозолями и занозами покрывались и от тянущей боли столбенели. Ковёр стал для него первой грушей для битья, его он колотил многими принадлежностями: битой, палкой, железным прутом, иногда и кулаками. А хлопушку не использовал, потому что сделал из неё своеобразную гитару. Руслан пробил шилом в пластиковой ручке маленькие дыры и до скрипа натянул леску. Матери сказал, что случайно сломал, получил за это хорошую взбучку, но утром под яблоней даже с синяками и ноющими руками радовался несуразным, но ярким звукам. Да, мать у него настоящая домашняя тиранка, как жила в своём старом деревянном доме, так и живёт. Никому не даёт разрешение на снос, какую бы большую квартиру не предлагали на размен. Её уже старческий маразм сгубил, без сиделки самостоятельно существовать не может, но характер ни капли не изменился, всё та же жадная, вредная и злющая, как голодная собака, женщина. Совесть ноет, что навестить надо, то неделю уже не заглядывал, но Руслан эту идею пока откладывает. Сейчас об этом думать не хочется. По подлокотнику дивана прошла мелкая вибрация, Тушенцов на неё отвлёкся и тут же сообразил, где и почему находится. Парень взял синие шорты, выудил мобильник и тут же открыл входящие сообщения. «Тот самый рыж... » 11: 18 Доброе утро: ) Там на столе сырники, поёшь, если хочешь, сметана в холодидьнике Руслан быстро пробежался взглядом по тексту и улыбнулся, внутри вновь непривычное приятное чувство залепетало. 11: 19 Холодильнике* Открой на кухне окно пожалуйста и наложи в миску кукурузы для кота, я утром забыл. Ключи постарайся до 2 занести Тут в голове уже роились вопросы и непонимание. Откуда у Дани кот? И какого он ест кукурузу? Тушенцов решил, что спросит об этом в следующий раз, чтобы не отвлекать, и ответил в привычной манере, коротко и ясно. 11: 20 доброе, спасибо. понял Парень хмыкнул сам себе, выключил телефон и, натянув на себя шорты, огляделся. Бледные салатовые обои с жёлтым извилистым рисунком, рабочий стол с уймой книг, пианино «Красный октябрь» и куча плакатов с Тату, Кино и группами, которых Руслан не знал. Кареглазый подошёл к столу, усмехнулся обнаруженному постеру с Майклом Джексоном, который спрятался за полкой, и решил изучить наименования книг. Странно в нëм отозвалось понимание, что вся литература на этом столе была учебной. С нахмуренными от смятения бровями шатен взял в руки «Азбуку звёздного неба» 1990 года и пролистал несколько страниц. Тут и там в тексте были пометки, расписанные аккуратным округлым почерком. Руслан остановился на главе со звёздами и обратил внимание на обеденное несколько раз название. – Капелла... – прошептал вдумчиво Тушенцов, пытаясь понять, почему этот термин кажется ему таким знакомым, – самая яркая звезда в северном полушарии... Руслан закрыл книгу и положил её на место. Откуда он это знает? Несколько минут парень копался в залежах памяти, перескакивая взглядом с одного учебника на другой. И тут в его голове один факт стал всплывать за другим. Даня учился на преподавателя. Даня старше его на четыре года. Даня – самая яркая звезда. Эти воспоминания объяснили многие его впечатления и отношение к рыжему, но лохматые брови ещё сильнее сомкнулись, когда он вспомнил и собственные тогдашние желания потрогать Кашина, почувствовать. Это таким странным, непривычным и несуразным показалось. Кареглазый своих же мыслей испугался и схлопнул их, как книгу, ставя на самую дальнюю полку. Он просто много выпил тогда, этим всё объясняется. Нет смысла в этом ковыряться. Парень откашлял хрипоту, принялся убирать постельное бельё и складывать диван, вспоминая, как вчера он пускал смешки в сторону Дани, который никак не мог понять, как разбирать этого старика. Весело было, они ещё немного болтали перед сном, кажется, о музыкальных школах и разошлись. Руслан долго не мог уснуть, думал сначала о том, что ещё о многом хотел с Даней поговорить, потом размышлял о Насте и деле с алюминием, в итоге так измотал себя мыслями, что сейчас еле вспоминал, как в семь утра запирал за рыжим дверь. Кареглазый привёл кабинет в порядок после своего присутствия и сделал всё, что велел Кашин. Открыл окно, навалил в маленькую миску кукурузы из консервной банки и сел пробовать сырники. Честно признаться, он не ел такой вкуснятины уже давно, Настя толком готовить не умела, а со Стасом они в основном довольствовались жареной картошкой и макаронами с покупными котлетами. Руслан уже успел забыть какого это, есть домашнюю еду, приготовленную с любовью. А Даня ведь время на это потратил, встал пораньше, чтобы Тушенцов голодным не остался. Так это было ново, что даже неловко, сам-то он ничего такого по отношению к рыжему не делал. Это казалось парню несправедливым, эгоистичным, поэтому он решил, что как-нибудь обязательно отплатит за такую заботу. Руслан помыл за собой тарелки, оглядел квартиру в последний раз и вышел, набирая Стасу и запирая дверь. Неплохо было бы разобрать все дела с утра. – Доброе, на работе уже? – с ходу начал Тушенцов, спускаясь по лестнице. – Доброе-доброе, так да. Обед скоро, хоть покурю спокойно, – сонно отозвался Стас, но Руслан уловил в его голосе мирные удовлетворённые нотки. Обычный Васильев с утра – это сгусток занудства и неприязни ко всему живому. – Я так понимаю, с Ксюшей всё получилось, – хихикнул Тушенцов, покидая подъезд и щурясь от клюющего глаза солнечного света. – Правильно понимаешь, – хмыкнул мужчина, ни капли не удивлённый догадливости друга. – Она потрясающая женщина... – Я рад, – искренне улыбнулся парень. – Может, я к тебе пригоню тогда, расскажешь мне всё, заодно вопрос по делу перетрëм. – Да давай, че уж тут. Я в «Ягодку» пойду, наверное. – Ну я тогда туда, до связи. – Угу. Руслан сбросил и, сунув руки в карманы шорт, направился в сторону небольшого кафе.

❈-❈-❈-❈-❈

Ксюша – Алëна Апина

Вентилятор жужжал на прилавке и загонял поток воздуха под белую футболку. Даня перебирал кассеты, притоптывая в такт льющейся из сидюка мелодии и тихо подпевая. Настроение сегодня было на высоте: все дела и проблемы разобраны по полкам, он снова держит жизнь в своих руках. И ничего лучше для него не было, чем прочное ощущение равновесия и стабильности. Кашин чувствовал, что сделал всё правильно, когда навёл Руслана на идею наладить отношения с девушкой. Он помог Тушенцову и помог себе, обезопасил их двоих от разбора ненужных чувств, разговоров и выяснений, продумал всё наперёд, потому что знал, во что это выльется. Ему нравился Руслан, но он не мог позволить себе перейти допустимую черту дружеской симпатии. Такие чувства – лишнее, ненужное, заранее обречённое на смерть явление. Это риск для его личной константы. – Надое-ело эту песню слу-ушать. И на улице кончился дождь. Полюби-ила рекитë-ëра Ксюша. Ты Витюша напрасно пое-ешь... – подпевал под нос рыжий, выбивая лишние мысли. Он спустился в шкаф прилавка и стал убирать кассеты с витрины, сунувшись туда чуть ли не с головой. – Ксюша, Ксюша, Ксюша-а. Юбочка из плюша, русая коса-а. Ксюша, Ксюша, Ксюша-а. Ни-икого не слушай и ни с ке-ем сего-одня не гуля-яй. Нравились Кашину до жути некоторые старые песни, может их звучание уже не казалось ему столь актуальным, но на многих из них он рос, с многими проживал испытания жизни. Эта, например, играла на его восемнадцатилетние, которое он встречал далеко не в уютном доме в любящем кругу родственников. Вместо этого потëртая комнатушка в общаге с облезшими стенами и Лиза с Ильёй, которому только двенадцать исполнилось. Сидели втроём, пили чарку, которую Неред у деда спёрла, закуривали всё это дело анашой и слушали песни по радио. На автопилоте потом до дома добирались, собирая на себя колючки репейника и жгучие ожоги крапивы, но были счастливее любого прохожего. И не сказать, что подобные истории висели на нём грузом. Утрата родственников давно его не тревожила, даже наоборот, он был рад провести любую минуту в своей пусть и маленькой, совершенно не связанной кровно, но любящей семье. Они в сотни раз лучше, чем люди, якобы родные, что выгнали его на улицу давиться вкусом раздирающего душу предательства. Что заставили чувствовать себя безликим одиноко блуждающим призраком. Пустым местом. – И не с кем сего-одня не гуля-яй, – протянул припев парень и стукнулся затылком о верхнюю часть витрины от резкого звона мобильного. – Блять... Да сколько можно... – болезненно прошипел парень, упрекая себя за растерянность. Он выглянул из-за прилавка, нащупал рукой сотовый и, не смотря на экран, принял вызов. – Слушаю, – устало выдохнул юноша, прижимая телефон к уху плечом. Одна рука продолжила разбирать кассеты, а другая стала растирать ушибленное место. – Доброе утро, отвлекаю? – говор Димы с лёгкой утренней хрипотцой сразу показался мягким и улыбчивым. Масленников умел заражать своей спокойной теплотой, одними интонациями унимал данин пыл. Оттого напряжение рыжего быстро сменилось успокоением, даже голова уже не так больно пульсировала. – Да так, кассеты разбираю, скоро поставщик должен прикатить. Разводящий меня доконал уже, жена его, маруха ежовая, на мозг ему накапала, теперь ещё и видики толкать придётся... – устало бормотал парень, – куда их складывать, черт знает... Рыжий услышал тяжёлый сочувственный вздох по ту сторону и слабо улыбнулся. Порой он даже без слов ощущал, что Дима полностью его понимает. – Может, я чем-то помочь могу? – аккуратно предложил Масленников. Честно, он не находил себе места всю эту неделю, привык, что рыжий всегда под боком, что видит его почти каждый день и может защитить. А сейчас дай бог хотя-бы голос его услышать в течение дня. Даня зажевал щеку и усмехнулся: масленнивскому добродушию по отношению к нему нет предела. Но это уже лишнее. – Не стоит, – пробормотал юноша, – я сам. – Ну... Как скажешь, – невесело выдохнул Дима, думая о том, что отпугивает Кашина своей навязчивостью. Между ними растянулась минута молчания. Даня слушал следующую песню, пока укладывал остатки кассет в коробку. На одной из обложек он увидел «Сектор газа» и вспомнил о Руслане. Захотелось ему позвонить, отвлечься от неотступности Димы. Кашин полностью освободил витрину и унёс коробку в помещение склада, в этот момент мужчина подал голос. – Я это чего звонил то, – оживился Масленников, – Карина мне шмот для тебя импортный завезла, он в «Фанате» лежит. Могу за тобой заехать после смены, посмотришь. Всë сделав, Даня довольно шлепнулся на стул, радуясь хорошим известиям. Он думал, что Аракелян о его просьбе уже позабыла со своими гаданиями и привораживаниями. Любил он зарубежные вещи, любил их особенную индивидуальность. Скупал часто всё, что цепляло глаз, ведь иностранная мода, в отличие от отечественной, по его мнению, была в несколько раз ярче и интереснее. Одежда помогала ему выражать себя, помогала показывать, что внутри. Помогала быть собой. – Ну заезжай, – проворковал парень, уже представляющий гору обновок в своём шкафу. Тут с улицы послышалось шуршание колёс. Даня заметил в окне подъехавшую мелкую фуру. – Ништяк, к двум тогда буду, – пытался скрыть разрывающую радость Масленников. – Ладно, я тебе потом наберу, поставщик подъехал, – заторопился Даня и сбросил вызов, слегка надрывая чужую окрылённость. Юноша прихватил ручку и выбежал на улицу. Бурчание грузовика заглохло, и из кабины вылез крупный лысый мужчина с полным недовольства лицом. С каждым его приездом Дане всё сложнее давалось сохранять железную невозмутимость. Слишком заносчивым и ленивым был этот человек, всегда считал, что его обязанности заканчиваются на открытии грузового отсека. Так случилось и сейчас. Мужчина со скрипом распахнул задние двери, но взглянув на рыжего, как на беспомощного, сжалился и всё же выложил коробки с тихим пыхтением. Он отряхнул руки, выудил из карманов бумагу и протянул юноше. Даня искренне удивился этому благородному жесту. – На, подписывай, – прогудел мужчина, почесывая бок. Раньше за такое отношение к себе рыжий с энтузиазмом квасил носы, но сейчас находил в чужой глупости особое развлечение. – Ты сегодня, как никогда, великодушен, Василий, – выдохнул едкий сарказм юноша, беря в руки документы и подписывая. Любил подтрунивать над такими индивидуумами. – Да пошёл ты, – выплюнул Вася, ведясь. Он выхватил бумаги и с раздражением захлопнул двери, следом усаживаясь в кабину и со свистом покидая бульвар. Даня проводил его грузовик полным удовлетворения взглядом и в своих мыслях со смешком поблагодарил за «непосильную» проделанную работу. Тихий вздох смирения, и вот рыжий остался с грузом один на один. Коробки, угрожая, косились на него презренными взглядами и заставляли тем самым оттягивать попытки к действию всё больше. Закусив губу, парень ухватился за тяжесть и приподнял её с огромным усилием. Всё тело сжалось от напряжения, мышцы натянулись, как тросы под весом бетона. Кашин почувствовал, как вены на лбу начали проступать и с грохотом опустил ношу обратно. – Пиздец... – выдохнул сражённо юноша, чувствуя ломкость в спине. На него накатывало раздражение, вызванное собственной слабостью. Раньше он двери с ноги вышибал, таскал бетонные плитки на стройке, в одиночку воровал двигатели тракторов, а сейчас не мог даже пятнадцати килограммовую коробку поднять. Столько лет прошло, а он так и не смог полностью восстановиться. – Эй, парень, – мягко прозвучало за спиной, – помощь нужна? Кашин от неожиданности дёрнулся и резко обернулся. Неприятные мысли стоящий перед ним незнакомец вытеснил собой. Это был кудрявый русый парень в чёрной майке и спортивных штанах, достаточно простой, но от того не менее приятной внешности. Своим видом напоминал людей из компании Руслана, но казался человеком порядочным, в отличие от тех, с кем ему не повезло столкнуться до этого. Догадки вызвали в нём опасения, но рыжий решил рискнуть и с дружелюбной улыбкой пробормотал: – Выручишь. Кудрявый усмехнулся и протянул парню руку. Он всегда был рад помочь нуждающимся. Его главный принцип – сильные помогают слабым. Это была его личная истина, которая объясняла ему суть человеческого общества. Он считал, что без взаимной поддержки и помощи люди давно превратились бы в диких животных. – Юра, – представился парень. – Даня, – ответил взаимностью юноша, пожимая руку. Былое недоверие потерялось в хорошем впечатлении. – Так понимаю, грузчики у нас в последнее время особенно обидчивые, – отметил с усмешкой Юрий, кидая взгляд на дом, за которым скрылся грузовой автомобиль. – Скорее обиженные, – пошутил улыбчиво Кашин, мелко щурясь от вышедшего солнца. Они разделили хихиканье над своеобразным юмором и полностью расслабились, видя в друг друге людей общей натуры. – Куда тебе их отнести то? – буркнул Хованский, оглядывая ношу и думая, что Даня даже при огромном желании точно не смог бы всё это перенести. – Туда, – Кашин кивнул в сторону магазина и пошёл открывать парню двери. – Понял, – отозвался Юра, тут же цепляясь за первую коробку и с тихим напряжением направляясь к входу. – А ты не местный что-ли? Я тебя раньше у нас не видел. – Да я с соседнего, – хмыкнул Кашин, вставляя между входными железными дверями и порогом кирпич для удобства и проходя дальше. Теперь кудрявый напрягся уже не от тяжести в руках, а от воспоминаний. Он до сих пор помнил свой должок перед Эмилем с того самого района. В этом случае месть – дело чести и защиты собственного достоинства. Парень прошёл в кассетный магазин и поставил коробку на пол, облегчение в теле вернуло его мысли в прежнее русло. – А чего здесь работаешь тогда, не запарно туда-сюда кататься? – поинтересовался Юра, поднимая взгляд на рыжего и рассматривая его детальнее. Лицо миловидное всё в веснушках, ухоженный приятный вид и ко всему золотая серёжка в ухе. Она будто разбавляла общую нежность рыжего бунтарскими нотками. Правда, проколотое правое ухо считалось у них верным признаком принадлежности к гомосексуализму, но это Юру никак не смутило. – Да я переехал недавно, от жд за пять минут дохожу, – парень начал распаковывать коробку и выкладывать на прилавок видики, чтобы не стоять без дела. – А ты в этом районе давно, так понимаю? – С рождения, – усмехнулся Юра. Хованский кивнул сам себе и пошёл заниматься переноской дальше. Его пробивало странное чувство, ему казалось, что он знал этого парня, хотя в глаза его никогда не видел. Он залез в эти мысли глубже и тут всё стало складываться в общий пазл. Он вспомнил слова Руслана, применил к ним факты из жизни Дани и понял, что истории подозрительно схожи. Неужели этот славный малый причина разлада в их компании? Юре в это с трудом верилось. В размышлениях Хованский и не заметил, что всё сделал. Он занёс последнюю коробку и подошёл к прилавку, наблюдая за тем, как рыжий заполнял бумаги о принятом товаре. – Спасибо, Юр, – благодарно провеял Кашин, заметив, что парень закончил. – Без тебя я бы уже пополам сложился. Даня, правда, не представлял, как мог бы осилить такой груз в одиночку, кудрявый чуть ли не спас его. Если бы не он, то рыжий точно бы не смог избежать выговора и возможного штрафа. – Да ладно тебе, делов то, – хмыкнул парень, пытаясь сообразить в голове подходящий вопрос, чтобы быть уверенным в своих догадках. Юноша отвлёкся от бумаг и поднялся с места. Он очень хотел сделать Юре приятно, поэтому предложил: – Может, хочешь чего? Скидку сделаю. – Вот это уже другой разговор, – усмехнулся парень, – "Многоточие" есть? – Есть. – Давай. Хованский наблюдал за парнем и всё никак не мог уложить в голове свои мысли. Даня казался обаятельным молодым человеком, свойским, добрым, болтать с ним было приятно. И ничего из того, что говорили о нём в их компании, никак не вязалось с ним настоящим. Даже если он гей, что в этом такого? – Пятнадцать рублей с тебя, – объявил юноша, кладя кассету на прилавок. Юра расплатился с благодарным кивком, но уходить не торопился. Он хотел подтвердить или опровергнуть собственные теории. – Слушай, Дань, а ты с Русланом Тушенцовым не общаешься случаем? Кашин с непониманием посмотрел на парня, лёгкое напряжение легло на его плечи. К чему это? – Общаюсь, а что? Хованский прикусил губу, его теория нашла подтверждение. – Да не, я так... – растерянно пробормотал Юра, – ладно, побежал я, спасибо за кассеты. Тепло улыбаясь, кудрявый попрощался с Даней крепким рукопожатием и направился к выходу. – Заглядывай, – кинул Кашин вслед, заглушая в голове рой вопросов. – Обязательно, – звонко пообещал парень и покинул магазин, направляясь в сторону дома Юлика. Ему следовало всё обдумать.

❈-❈-❈-❈-❈

Кабак – Сектор газа

Руслан обводил взглядом разводы на чёрном столе и со скуки вслушивался в словесную перепалку двух заводских, что не разделили мнение о российской политике. Дело обыденное для этого места, что в приличных кругах зовётся кафе, а в нашенских – кабаком и стоячком. Днём дети брали здесь квас с плошками мороженого, а вечером сюда тащились люди плебейского толка, начинающие под высокий градус устраивать философские дискуссии, часто переходящие в коллективный мордобой. И тут уже дело везения: бутылка меж глаз или бесплатная выпивка. Тушенцов перевёл внимание со стола на заляпанную красную плитку стен, на светильники, еле покрывающие желтизной округу из-за количества пыли, и на деревянные двери, в которых резко появилась плечистая фигура его друга. Он проследил за тем, как тот берёт себе светлое нефильтрованное, самое то в обед, и оглядывается. Руслан был любителем занимать самые дальние и тёмные места, подальше от людей любопытных и дурных, поэтому находился далеко не сразу. – Здорова, брат, – обнаружил кареглазого Стас, ставя крупную кружку на стол. Руслан поприветствовал его коротким, но чувственным объятьем. Оба уселись на кожаные липкие диванчики напротив друг друга. – Ну че, рассказывай, – ухмыльнулся кареглазый, складывая руки. Ему было важно знать, что у Стаса всё в порядке. Тот очень долго обходился без отношений, травмированный прошлым опытом, где в правилах было колотить тарелки и больно резать острым словом. Тушенцов боялся, что после этого друг никогда не рискнёт вновь подпустить к себе кого-то настолько близко, но был рад, что ошибся. – Да че рассказывать то, – замялся мужчина, следом для уверенности отпивая светлую пену. – Гуляли мы вчера, я предложил на чай зайти, она согласилась. Болтали там, фильм потом смотрели. И она меня поцеловала... Кареглазый наблюдал, как мягче от слов становится лицо друга, как взгляд его переливается нежным отблеском. От этого самому становилось теплее. – А дальше? – улыбчиво подтолкнул Руслан. – Предложил остаться, тебе позвонил. Ну и... Ты понял, короче, – совсем смутился Васильев, запивая неловкость вновь. Трудно ему давались подобные разговоры: дела сердечные для них тема редкая. – Так вы теперь вместе? – Типа того, – пробубнил Стас, поднимая глаза на друга и трескаясь в улыбке. Тушенцов так и светился радостью. – Красавчик, – отметил парень, гордясь. Васильев не только переступил через себя, но и не сдался. Ксюша ему нравилась давно, но подбирался он к ней аккуратно, каждый раз скрупулезно отмеряя, боясь отпугнуть. И в итоге добился своего, нашёл девушку достойную, характерную, такую, что сможет частую васильевскую депрессивность занять собой. Руслан был счастлив за Стаса, как никогда. – Не перехваливай, – хмыкнул мужчина, царапая сколы на пивной кружке. Он думал, что без поддержки Руслана точно не смог бы справиться с Ксюшей. Тушенцов, в отличие от него, за девушками ухаживать умел, знал, что делать, чтобы понравиться, зацепить, поэтому каждый раз давал совет совершенно простаковому в этом вопросе другу. И это принесло свои плоды, которые самого Васильева сделали намного увереннее и счастливее. Не в их правилах было дифирамбы друг другу распевать в качестве благодарности, для них лучшее «спасибо» это действие, поэтому Васильев вспомнил о деле. Захотел показать своё «спасибо за помощь, брат». – Так, Рус, по поводу алюминия то, – начал кучерявый, залезая в барсетку. Тушенцов отпрянул от радостей и сосредоточился, уже вторую неделю ждал вердикт по этому вопросу. – Созвонился я с этим типом, твою кандидатуру предложил, – начал Стас, кладя бумажку с номером напротив друга. – Он согласен. Слова Васильева прошлись по телу восторженным удовлетворением. Наконец-то их компания выйдет на новый уровень, будет выше примитивного рэкета. Довольную улыбку кареглазый теперь никак не мог спрятать. – Я как понял, они будут вести алюминий до Дубровки, ваша задача их сопровождать. Ворья развелось намерено. Сказал, за всё отвалит двести кусков налом. Позвони ему завтра к обеду, он всё растолкует. Руслан осмотрел номер с инициалами и убрал бумажку в карман, признательно смотря на Стаса. Несколько недель назад он рассказывал ему о том, что их компания с каждым днём всё больше походит на бандитский сброд, что хочется выйти за грань районной крыши, хочется переплюнуть самого себя, стать лучше. И Васильев его услышал, поддержал мысль о официальном серьёзном уровне. Вспомнил о бывшем приятеле, который сейчас имел собственный алюминиевый завод, и договорился, не смотря на то, что из всей компании Руслана, он любил и уважал только его самого. Стас верил в Тушенцова, и кареглазый это осознавал. – Не подведу, брат, – улыбнулся благодарно парень. Стас ответил ему коротким положительным кивком. Руслана окутало приятное вдохновлённое состояние. Он чувствовал, что теперь всё будет по-другому. Теперь они не обычные рэкетиры, трясущие деньги с рыночных обывателей, теперь они часть серьёзного мероприятия, которое может открыть им путь в охранный бизнес. Ему не терпелось сообщить об этом своим людям. Размышления о успешном будущем внезапно побудили в нём желание отпраздновать это событие всей компанией. Тушенцов сам от себя не ожидал подобной инициативы, но посчитал, что это пойдёт им на пользу. Им следовало сгладить углы после последнего конфликта. Эта мысль казалась ему правильной, поэтому он отправил Юлику сообщение: 13: 41 привет, собирай всех на зелёную. повод есть Довольный своей идеей, парень убрал телефон и откинулся на спинку. Он отвлёкся от окрыляющих мыслей и взглянул на настенные часы. Стрелка шагала к двум. Кареглазый следил за её нерасторопной походкой, пока спина предупреждающе не похолодела. Внутренние органы неприятно поджались, пуская в разум ощущение, что он забыл что-то важное. Минута и тут осознание дало ему оплеуху. Ключи. Даня. – Блять. Стас, я побежал, – вскочил с места Руслан и бегом направился к выходу, – с меня должок. – Давай. Удачи, – усмехнулся мужчина, провожая взглядом спешащего друга и возвращаясь к выпивке. Забывчивость Руслана для него уже привычное явление.

❈-❈-❈-❈-❈

Сердце – Би-2

Белая волга Масленникова в лучах солнца чуть ли не светилась. Её отполированные пластины переливались бликами и отражали извилистые силуэты листьев. Даня сидел на багажнике, деловито закинув ногу на ногу, и вдумчиво раскуривал кубинскую сигариллу, которую ему предложил Дима. Тот с придыханием наблюдал за рыжим, любуясь плавными движениями, красивыми чертами, по которым успел соскучиться, да и общей его избранной грациозностью. Хотел по приезде приятно удивить и специально взял с собой упаковку импортных сигарилл, что стоили не малых денег за счёт своей недоступности. Но для Масленникова эта цена казалась незначительной, ведь взамен он получил восхищённый отклик лучшего в его жизни курильщика. – Ну как? – улыбчиво проворковал Дима, присаживаясь рядом. Взгляд со стройных изящных ног в тёмных шортах он с усилием перевёл на расслабленное от блаженства лицо. – Хорошие... – признательно выдохнул парень, смакуя крепкий приятный вкус во рту. – Чистые такие, прям натуральный табак. Масленников довольно ухмыльнулся и подумал, что отдаст пачку Дане. Сам он почти не курил, а для рыжего было не жалко. Для него ничего не жалко. Юноша мотал затëкшей ногой, чувствуя, как тело растекается, а пальцы немеют. Даня устроил себе перерыв, чтобы организм пришёл в норму, и отстранил закрутку. Благо сигариллы долго тлели. Рыжий пустил в лёгкие свежий воздух и тяжело выдохнул, бросая взгляд на Димины часы. Уже двадцать минут третьего. Руслан прилично задерживается. Закрыв смену, Кашин набирал ему несколько раз, но тот был вне зоны доступа. Это сильно напрягало, тревожило мысли. Не случилось ли чего? Даня усмирял переживания, думая о том, что такие, как Руслан, способны выйти из любой ситуации, но всё равно внутри что-то колошилось холодом. – Твой друг ещё не скоро явится? – пробубнил Масленников чуть отстраненно. Ему хотелось с Даней уединиться, обсудить давно волнующий его вопрос и провести время вместе. Но точно не жариться под припекающим затылок солнцем в ожидании неизвестного друга, который у того ещё и ночевал. Хотя из любопытства он бы на него взглянул, посмотрел бы на возможного соперника, которого при желании отсеял бы. Кто же этот везунчик? – Не представляю... – промямлил рыжий, затягиваясь, чтобы приглушить новое противное чувство. Он не хотел, чтобы Руслан и Масленников пересекались. Видел их глубокую тихую вражду и не желал усугублять ситуацию, знал, что даже при большом рвении ни первый, ни второй на уступок не пойдет. Даже заключение перемирия не сбавит силу их неприязни к друг другу. Кашин был в этом уверен, потому что в обоих видел упёртых в своём деле лидеров. Такие будут рвать взглядами и искать любой, даже мелкий повод, чтобы доказать своё превосходство. Такие будут действовать до конца, чтобы вырваться вперёд. Парень нервно затянулся ещё, но взамен получил только холодящую подступающей тошнотой трахею. Стало дурно, под кожей словно забегали тараканы, а в груди потяжелело. Юноша потушил сигариллу, не докурив и до середины, и сунул за ухо, глотая вязкую слюну. Всё же ему противопоказано курить такие крепкие вещи на пустой желудок. Да и нервничать тоже. – Дань, всё в порядке? – волнительно пробормотал Масленников, нежно сжимая острое плечо. – Ты побледнел. – Да, давление просто, – отмахнулся юноша, прикрывая глаза, чтобы избавиться от наплывшей тёмной пелены. В ушах заурчало, а следом и зазвенело, словно маленькие железные пластинки стали биться где-то перед ним. Звук приближался и становился объемнее, пока резко не утих, будто в сантиметре от его лица. Даня почувствовал, что Масленников поднялся. Это заставило его открыть глаза. Перед ним неожиданно оказался Руслан, его грудная клетка быстро вздымалась в отдышке, а связка ключей крепко сжималась в кулаке. Пару минут Тушенцов смотрел на Масленникова с взаимной прожигающей неприязнью, пока не перевёл взгляд на Кашина. Тут его глаза стали беспокойными, вопрошающими: «Всё хорошо?». Присутствие Руслана отрезвило, расслабило, стянуло с Дани одеяло немочи, и он поднялся с места, тут же обращаясь к Масленникову: – Дим, иди пока в машину, я быстро. Тот непонимающе оглянул Кашина, будто не мог поверить в то, что тот прогоняет его ради того, чтобы остаться с этим бандитом наедине. Серьёзность в чужих глазах дала понять, что ему не послышалось, и Масленников с горьким чувством в рёбрах уселся за руль, захлопывая дверь. Нутро у него разрывалось от осознания, что тем самым неизвестным другом был Руслан. Это было недопустимо. – Давай отойдем, – тихо пробурчал юноша, двигаясь к кустам. Дима любил подслушивать, это рыжий давно заметил, поэтому всеми силами пытался сохранить конфиденциальность. Тушенцов послушно двинулся за ним, ему хотелось извиниться, но слово всё никак не лезло на язык. – Что-то ты припозднился, – выдохнул юноша, аккуратно вытягивая ключи из чужого сжатого кулака и убирая в карман. Руслан сейчас казался ему нашкодившим котом. Такой неловкий и зажатый, боящийся слово сказать. Такая его реакция на собственные оплошности Кашина уже не в первый раз умиляла. Эти мысли заставили его тепло улыбнуться. – Да я за временем не уследил... – пробубнил Тушенцов, пряча взгляд в щелях асфальта. – Извини. – Да ладно тебе, – усмехнулся рыжий, замечая в чужих волосах застрявший лист. Юноша выцепил его кончиками пальцев и поворошил слипшиеся русые пряди, чтобы они стали объемнее. Тишину рассеял шелест ветвей над их головами. Руслан посмотрел на чужое светящееся веснушками лицо и смущённо улыбнулся. Действия Дани казались ему приятными, тёплыми, будто родными... От них так легко становилось, как в детстве... – Что делать будешь? – вытянул из воспоминаний рыжий. – Да мы сейчас компанией на Усманку поедем, думаю твоим советом воспользоваться, – вдумчиво ответил кареглазый, почесывая затылок. Он был настроен нерешительно, где-то внутри он больше хотел этого всего избежать, но слова Дани его мотивировали. Он хотел попробовать, ради него. Думал, что если Настя успокоится, то её истерики больше не будут никого тревожить. – Ну удачи с этим, – поддерживающе усмехнулся юноша. Ему было легче от понимания, что если Руслан наладит отношения с Настей, то сам он от этого потеряет к нему другой интерес. Всё тогда будет на своих местах. – А ты, так понимаю, в клуб сейчас? – поинтересовался кареглазый, бросая взгляд на волгу. Присутствие Димы в компании Кашина его не сильно радовало, больше напрягало. Его не покидало смутное подозрительное ощущение, поведение Масленникова по отношению к Дане казалось ему странным, каким-то помешанным. Руслан перевёл взгляд на друга и усмирил нехорошие мысли, всё же это не его дело. – Так да, мне приятельница шмот подогнала, надо глянуть, – пробормотал юноша, покачиваясь под свежим ветреным потоком. Противный гудок волги пронзил воздух, и Даня недовольно цокнул. Руслану показалось, что тот не горел желанием прерывать разговор. – Ладно, мне пора, – тепло отозвался рыжий. – Пиши, если что. Юноша обнял парня за плечи, слегка похлопывая по спине. Руслан положительно угукнул и обнял в ответ. Честно, он никогда не прощался с друзьями подобным чересчур близким образом, но думал, что с Даней ему это даже нравится. Он чувствовал в его объятьях поддержку и понимание, то чего ему всегда не хватало. – Удачи, – улыбнулся Кашин, отстраняясь и уходя к машине. – И тебе. Руслан ещё недолго светился улыбкой, провожая уезжающую волгу взглядом, прежде чем отправиться к Юлику. А Даня, удобно устроившись на переднем сидении, всем телом ощущал счастливый покой. Его живот приятно щекотался, а мысли дарили сладкую легкость. Его жизнь вернётся в прежнюю стабильность, правда с хорошим дополнением в виде Руслана. Всё теперь будет лучше. Жаль только, что чувство это было ложное. По истечении нескольких часов ему придёт смс с неизвестного номера, содержание которого, заставит его константу с грохотом рухнуть, раскалываясь на мелкие кусочки. Которое заставит с дрожью в пальцах и льдом под кожей выронить телефон. Неизв. 21: 36 ОН БРОСИЛ МЕНЯ ИЗ-ЗА ТЕБЯ ТВАРЬ!!!! ТЕПЕРЬ ТЫ ТРУПП!!!!