Дело семейное

Руки, скользкие от ароматного масла, нежно, но в то же время сильно, сжимали мышцы на перекате плеча растирали меж пальцев до приятной боли, после которой наступало долгожданное расслабление. Большие пальцы давили ближе к позвоночнику, вынуждая отвести назад плечи, свести лопатки, после чего контрастно мягкое движение ладоней позволяло вернуться в прежнее положение, опустить плечи на мягкую постель. Эти движения методично повторялись, видоизменялись, спускались по спине расслабляя все больше и больше. Льюис заботливо коснулся поясницы, которая наверняка страдает от постоянной работы за столом не меньше, чем плечи. Пришлось пересесть чуть ниже: он бы и рад сделать все, как полагается, стоя сбоку от кушетки провести сеанс массажа по всем правилам, но в их распоряжении только постель, из-за чего он вынужден попросту сидеть на бедрах брата, чтобы массировать ему спину. Но это уже было не важно, когда он с нажимом провел вдоль прогиба позвоночника, выше, между лопаток под тихий стон удовольствия. Самая искренняя похвала, какую только можно было услышать. Он постарался сразу продолжить, но звук, льстящий не то своей открытостью, не то благодарным тоном, все же сбил, заставил осознанно запомнить, какое действие оказалось особо приятным. – Кажется, я тебя смутил. Прости, – утверждение, но в голове Льюиса отчего-то обретает интонацию вопроса, на который он поторопился ответить. – Нет, что ты. Расслабься и не забивай голову глупостями, мозг тоже должен отдохнуть, - в ответ он услышал только тихий выдох – смешок – после чего ребра под руками двинулись от глубокого расслабленного вдоха. Он повторил движение вдоль всей спины, отнюдь не ради лестной реакции, но все же прислушавшись к судорожному дыханию сквозь приоткрытые губы. – Перевернись, пожалуйста, чтобы я мог продолжить, - он приподнялся, последний раз скользнув руками от поясницы к бокам, после чего взялся за пузырек с маслом, чтобы нанести на новые участки кожи. Сладковатый аромат розы сильнее распространился по комнате, добавляя нотки терпкости в душный из-за закрытых окон воздух. - Без тебя моей спине пришлось бы очень тяжело, - Уильям сложил, до этого вытянутые вдоль тела, руки под голову и попытался через плечо взглянуть на сдержанную довольную улыбку брата. – Но, боюсь, продолжать будет не очень прилично, ты делаешь хороший массаж… Льюис чуть нахмурился, не понимая, что брат имел в виду. В тишине был хорошо слышен глубокий вздох Уильяма, хотя Льюис так и не опустил руки на его тело вновь, не собираясь так быстро сдаваться. – В таком случае я просто обязан настоять, ведь цель отвлечь тебя от постоянных размышлений так и не была выполнена, - масло, уже вылитое на ладонь, ненароком капнуло на спину, едва ощутимо, чего нельзя сказать о поглаживающем касании, которым Льюис растер каплю по коже, выжидая решение брата. Все же не может ведь он принудить к продолжению массажа. Прибегать к таким методам не пришлось. В его словах была доля истины: дело не доведено до конца, а у них так не принято, и одна смущающая мелочь не могла стать помехой. Уильям и сам бы не обратил внимания на подобное, потому не стал дольше задерживать брата в неудобном положении на коленях и повернулся на спину, даже в таком простом действии чувствуя, насколько лучше стало разогретым и размятым мышцам. Разве что, поворачиваясь, сразу положил руки на чужие бедра, чтобы потянуть на себя, невербально подсказать сесть чуть выше, на живот. И Льюис послушно поддался, хоть и бросив спокойный взгляд на то, как недвусмысленно топорщатся брюки брата. Физиология и только, ему доводилось раньше видеть брата в таком состоянии, но сейчас, когда причиной были его собственные прикосновения, это казалось смущающе приятным комплиментом и – совсем немного – причиной чувствовать себя виноватым за то, что поставил брата в такое неловкое положение. В качестве извинений Льюис растер масло меж ладоней и принялся за продолжение массажа с еще большим старанием, все еще уделяя особое внимание плечам, разминая их методично, основательно, будто пытаясь выдавить всю усталость и напряжение прямо через кожу, но и не оставил без внимания остальные участки торса и руки, перемещаясь прикосновениями с одного места на другое плавно, не прерывая контакта ни на секунду, неосознанно вынуждая Уильяма, расслабленно прикрывшего глаза, мысленно следить за передвижениями ладоней, то мягко оглаживающих кожу, то сдавливающих почти до боли. Они так хорошо скользили по груди, выше, на плечи, оглаживающими движениями по шее. И затем вниз, вместе с мыслями, которые затем скользнули по телу с каплей масла ниже ладоней и продолжили свой путь самостоятельно. Уильям не заметил, как от реального ощущения прикосновений к груди сорвался в фантазии, где пальцы уже оставили блестящий след на животе; пачкая пижамные штаны, забрались под ткань одежды и обхватили стоящий член. Такие теплые, скользкие. Одно смелое движение вдоль всей длины, и Уильям вздрогнул, тут же открывая глаза, чтобы вернуться в реальность; поймал на себе обеспокоенный взгляд брата, чьи руки замерли, к счастью, всего лишь на ребрах. Какой стыд представлять Льюиса, милого, дорогого сердцу ангела, за таким порочным делом. Конечно, о святости им думать уже поздно, и ладно бы, если в его грязных мыслях сам Льюис получал удовольствие от его рук, но столь эгоистичные фантазии – такого он себе позволить не мог. Достаточно того, что его брат по своему желанию настоял на том, чтобы сделать массаж после тяжелого дня. Разнежившийся в приятных ощущениях мозг начал судорожно генерировать идеи, как объясниться в своей странной реакции и, в идеале, порадовать Льюиса заслуженными приятными словами. Но не успел он ничего сказать, как брат нежно улыбнулся. – Щекотно? А если так? – он снова провел по тому же месту на ребрах, видимо, с чуть более сильным нажимом, растерев до приятного тепла кожу. Уильям расслабился не столько под этими действиями, сколько от спокойствия, что брат не узнает его пошлых мыслей, ненароком закрадывающихся в голову иногда даже в самые бытовые моменты. Через несколько приятно тянущихся минут он закончил аккуратными поглаживаниями по животу, приподнявшись над ним на коленях, надавливая на расслабленный пресс. После чего перекинул ногу, устраиваясь сбоку от брата. - Спасибо, Лью…, - он не успел даже глаз открыть, как почувствовал прикосновение к самому низу живота, рядом с подвздошной костью, чуть ниже которой, едва удерживаясь в рамках приличий, располагался край пижамных штанов, дабы не мешать сеансу массажа. - У меня руки в масле. Не мог бы ты сам спустить штаны? – Уильям подумал и понадеялся, что ослышался. Или же пришла его очередь не понимать намерений брата, но выполнять просьбу по понятной, упирающейся в одежду, причине не хотелось. - Думаю, мы могли бы на этом закончить, - предложил он, стараясь ничем не выдать несколько нервной реакции. Хотя откровенные метания от фантазий к перспективе их воплощения в жизнь не позволили голосу прозвучать достаточно убедительно. - Но массаж не закончен. Я хотел бы, чтобы ты полностью расслабился и мог хорошо отдохнуть этой ночью, - строгий взгляд просто не оставил выбора. Как Уильям может отказать, когда его вот-вот начнут ругать за безответственное отношение к собственному здоровью? Возможно, просто не хотел отказывать, но это уже не имеет значения. Он аккуратно оттянул край штанов и спустил ниже, предоставляя взгляду брата возбужденный член. И не только взгляду. Льюис и не рассматривал особо перед тем, как коснуться его скользкими пальцами. Только провел ладонями по бедрам, расслабляя движением, ничем не отличающимся от того, как он начинал разминать спину и плечи, что как-то успокоило перед первым прикосновением к члену, но кровь все равно прилила почему-то не к органу, как завещано физиологией, а к щекам. Он думал об этом практически только что, мечтал, и эта мечта осуществлялась сосредоточенным и спокойным братом, выражение лица и действия которого почти не изменились с переходом на более интимную зону, словно это всего лишь еще одна часть стандартного массажа. А ведь сам Уильям так стеснялся даже мыслей как таковых, не говоря о том, чтобы как-то показать свои желания. Льюис рад возможности помочь брату еще чуть больше, хоть это и было не совсем правильно. Он заботливо распределил масло по всему органу несколькими движениями, после чего практически с любопытством оттянул кожу вниз, коснулся подушечкой большого пальца головки, вызывая глубокий выдох из чужих уст. Несколько почти изучающих прикосновений, которые отчего-то смущали только больше, но затем последовали методичные поступательные движения, заботливые, в меру быстрые. Уильяму хватило короткого взгляда на происходящее, после чего он прикрыл глаза, нахмурив брови. Из приоткрытых губ выходило чуть учащенное дыхание, постепенно становящееся все более и более глубоким и быстрым. Как же красив был Уильям в этот момент. Льюис иногда задумывался, как выглядит брат, когда удовлетворяет сам себя, или как бы он мог выглядеть расслабленным и возбужденным, пока ему доставляют удовольствие. Проследил, как кончик языка скользнул по губам, и сжал сильнее пальцы, ускоряя движения. Он не знал, как любит брат, опирался на то, как мастурбировал сам, но, кажется, Уильяму это понравилось. Он закусил губу и коснулся руки Льюиса, что поначалу поглаживала бедро, но осталась безучастной, когда Льюис предпочел сконцентрироваться на более важном. Уильям погладил пальцами костяшки, тыльную сторону ладони, обхватил пальцами запястье. Поглаживал бездумно, иногда сжимая сильнее, не зная, куда деть руки. Льюис видел по напряженным мышцам, что вот-вот добьется поставленной цели. Еще усилив стимуляцию, взял Уильяма за руку, позволяя сжимать свою ладонь, сильно, почти до боли, но, кажется, Уильям старался сдержаться, не доставить дискомфорта. Хотя еще пара движений, и на несколько секунд это стало невозможно, когда он закусил губу и тихо промычал, кончая в руках брата. Сперма брызнула на руку и бедро, размазалась с руки по стволу, облегчая скольжение на заключительные несколько движений. Теперь массаж уж точно окончился и теперь предстояло принять решение, как относиться к произошедшему.