Хрустальные мотыльки

      ...дробь мелких капель по окну заставляет сердце болезненно сжаться, снова и снова хватая сжатый воздух влажными губами. На кончике языка привкус горечи, в носу стоит терпкий запах озона и прибитой к асфальту городской пыли. Руки судорожно тянутся к фотографии в рамке, словно надеясь вытащить из безжизненной картинки настоящего человека - такого желанного, родного, одного в этой маленьком мирке, заключенного в оковах памяти, живущего здесь и сейчас лишь в обрывках - фраз, действий, чувств.       - Я так скучаю, Хон...       Юнхо устало прикрывает глаза и нажимает "стереть", подцепляя дрожащими пальцами тонкую дужку и стягивая с себя очки. Нужен перерыв.       Остывший растворимый кофе в кружке на самом краю стола затянут тонким налётом времени и выглядит тошнотворно, а на вкус - ещё хуже. На тарелке под рукой укушенный всего раз кусок какой-то пиццы, что попалась на глаза в меню доставки. Поесть вкусно, конечно, Юнхо очень любит, но когда погружается в работу - ему совершенно не хочется заниматься чем-то отвлекающим его, чем-то вроде готовки или стирки, а иногда даже и сна.       - Ну и бардак.       Писатель судорожно взъерошивает волосы и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза - нужно срочно куда-то прочь из дома, не смотреть на этот беспредел, не думать о работе хотя бы пять минут, не опечатываться в имени несколько раз за главу.       - Пусть будет Джи Вон. Да, так пойдёт. - Тихий выдох и торопливое клацанье пальцев по клавиатуре завершают абзац, а затем и несколько часов работы.       Он ведь снова отправит это в черновики, потому что там слишком много его. Среди кучи этих заметок, в каждой из которых разные имена, но один и тот же человек, молодой писатель чувствует себя обнажённым, беззащитным, в первую очередь - перед самим собой. Ему не скрыть от самого себя самое сокровенное, хотя было бы очень хорошо - не знать своих же мыслей, с которыми засыпаешь, глядя на синевато-чёрное небо, усыпанное хрустальной пылью.       Холодная вода стекает кривыми дорожками, оставляя за собой гусиную кожу; тело дрожит, руки судорожно сжимаются в кулаки, зато в голове остаётся лишь одна единственная мысль - "холодно", и это намного лучше, чем воспоминания семилетней давности. Куда лучше.       Как только капли перестают отбивать по ванне свой рваный ритм, а плечи чувствуют мягкое тёплое полотенце - мысли снова взрываются фейерверком, осыпаясь сотнями мелких фраз и слов, заставляя устало прикрыть глаза - это уже смахивает на одержимость. За эти семь лет он ни разу не перестал думать о Хонджуне - он попросту не смог отпустить мальчишку из школьных лет, не смог принять, что стал не главным, и даже не второстепенным персонажем в жизни своего друга и тайной, но такой вожделенной любви.       Как до безумия глупо и совсем не романтично - воскресить каждое своё воспоминание в строки своих творений, мучая себя лишь ещё больше, заставляя снова и снова переживать каждое из этих событий, чувствуя на языке лишь кислое послевкусие. Зато вот он - его идеальный Джун, такой же беззаботный, весёлый, с хитрецой в искренней улыбке, с волосами цвета глубокой морской синевы, с мелкими колечками на идеальных нежных пальчиках.       Чон тяжко вздыхает и смотрит в зеркало, убирая с лица мокрые светлые пряди. Это кажется бесконечной пыткой, но, прошло целых семь лет, он должен отпустить это всё, продолжить наслаждаться своей жизнью, перестать искать в каждой мимолётной пассии какие-то похожие на него черты, повадки, нотки голоса. Да, он обязательно это бросит, так же, как и курить. Но сегодня последняя сигарета. И, пожалуй, последнее воспоминание.       И завязка.       Юнхо застёгивает ботинки и накидывает на плечи куртку, уже на выходе хватая с полки в прихожей пачку сигарет и зонт. Едкий смешок на самого себя вырвался уже на улице - как же, в день, когда он решил выкурить ту самую, последнюю, и отпустить всё к чертям - у него осталась лишь пустая пачка, которую он наотмашь швыряет в мусорный бак, злясь на самого себя за непредусмотрительность и очередное невыполненное обещание.       Крупные, но редкие капли падают на прозрачный зонт, стекают косыми, остаются на ботинках и асфальте, сбивают городскую пыль и осаживают гнетущий озон в лёгких. Хо не любит дождь, он навевает тоску, которой в жизни и без того хватает, а вылезая из очередного писательского запоя хочется увидеть золотые лучи солнца на стенах домов, а ещё лучше гнать к морю, чувствуя нежный ветер, ощущая нутром тёплый весенний вечер и глядя на амарантовые мазки на нежном лазурном небосводе.       И снова тяжёлый вздох. Так много "хочется" и так мало того, что действительно делает счастливым. Крупицы, которые ускользают сквозь дрожащие от холода пальцы.        - Raison, пожалуйста. - Чон неловко кивает на нужную пачку сигарет, снова чувствуя стыд за пагубную привычку, с которой не может распрощаться. И снова как ребёнок, сразу же убирает её в карман, будто кто-то будет ругать.       Он обязательно бросит, но сейчас - обещанная самому себе последняя сигарета и самое горькое воспоминание.