Хрустальные мотыльки

      - Какого чёрта ты вообще творишь?       Сонхва нагло усмехается, видя как у Юнхо ещё немного и пар из ушей повалит, как взгляд тяжелеет, а пальцы сжимают несчастную сигарету, пепел с которой сыплется прямо на вычищенные ботинки. "Будет делать вид, что ничего не происходит, как же". Стоит лишь немного задеть новенького, как Чон тут же взрывается, становится грубым и готовым убить за крохотную пророненную слезинку, дрожащую на ресницах тусклых глаз.       - Я просто попросил его купить кофе, в чём проблема, Хо? Все новички когда-то покупали кофе своим старшим.       - Он - не все новички. Он мой редактор, а не твой мальчик на побегушках. И не пытайся затащить его на этот ужин, он их ненавидит с самого университета.       - Юнхо, ты...       - Блять, просто не трогай его.       Чон, признаться, и сам не ожидал такого грубого рыка от самого себя, но сейчас каждый нервный импульс в нём направлен на Джуна, так или иначе. Взявшаяся из ниоткуда злость наполняет тело и мозг не справляется с количеством нахлынувшей информации, вбрасывая в кровь коктейль из гормонов, нагло толкая к истерике, к неспособности мыслить трезво, к желанию творить что-то, о чём он обязательно позже пожалеет. И держать себя в руках становится просто невыносимо тяжело.       - Да у тебя проблемы, - неопределённо хмыкает Хва, отставляя большой стакан с парящим кофе, развеивающим запах приторно-сладкого сиропа, от которого Чона тошнить начинает, - и немалые, по всей видимости.       - Не делай их ещё больше. Дай нам время прийти в себя, не пытайся влезть сюда.       - Так вы, - удивлённые глаза смотрят нагло и бестактно, желая узнать всё, - уже что-то решили между собой?       - Ещё один подобный вопрос и я утоплю тебя в твоём же кофе. - Бросает Юнхо, не чувствуя ни капли вины за сказанные слова, хоть и запоздалая мысль кричит о том, что это плохо, так нельзя, Сонхва ведь не сделал ничего плохого, но крышу уже рвёт по всем фронтам, в голове такой бардак, что хочется выбежать в поле и кричать пока не кончится воздух в лёгких, пока не сорвётся голос, пока из головы не вылетит к чертям всё то, что не даёт даже и попытки придумать адекватный план действий по завоеванию доверия и расположения Джуна. Пока что это глупые хаотичные действия и фразы, за которые чувствуется невероятный стыд, за которыми скрывается удар вслепую и каждый раз в цель - он делает больно, задевает, обнажает. Заставляет плакать ночью в подушку, срываясь с беззвучных слёз на всхлипы, прятаться в ванной чтобы не было видно последствий, молчать в машине, чтобы не сказать лишнего. - Ты даже не представляешь, какая я сволочь. - С полным осознанием выдаёт писатель, ощущая как его гнёт к земле груз ответственности за всё то, что он творил в прошлом и продолжает творить сейчас. Эгоист.       Сонхва наблюдает за ним как за сумасшедшим, мечущимся от одного к другому, что-то лепечущего, ругающегося на себя, и сейчас даже его угрозы не звучат правдоподобно - он скорее себе причинит вред своими действиями. Он потерян. Так же, как и этот его Джун, с которым он вчера уехал и сегодня приехал. О котором говорил всё это время. Которому забирал всякий раз одну из подписанных книг, а на насмешки не реагировал - ему было плевать, кто и что подумает. Такой долгой и чистой любви Хва не знал никогда, и, глядя на Юнхо, понимал - крепко и навсегда равно болезнь. Яд, который отравляет каждую клеточку тела, ломает всё внутри, выжигает способность существовать нормально. А какой антидот - никто не знает. Инструкции на случай сбоя перед тем как влюбиться не получают.       - Он сильно изменился?       Юнхо бессильно кивает и запрокидывает голову вверх, пытаясь вдохнуть как можно глубже. Он не расскажет, что забрал Джуна к себе, догадался о разводе и совсем не счастливом браке, увидел как тот царапает себя в кровь, заглушая физической болью то, что творится внутри и разрушает его, обращая в прах частицы того счастливого, что осталось от юного мальчишки в нём. От того, кого он знал, осталась лишь смущённая улыбка и искренние слёзы.       - Пойду. Надо подумать.       - Ты сегодня во сколько закончишь?       - Буду здесь до шести.       Сонхва делает несколько глотков и с непониманием смотрит на Хо, который нервно поправляет пальто, стряхивает пепел с ботинок и смотрит в большие окна, пытаясь высмотреть там знакомую мордашку, которая сейчас, скорее всего, сидит над текстом книги, а не наблюдает за ними.       - Может помочь с чем? Я думал, у тебя пока не так много работы. - И следом со всех ног догоняет осознание - он приехал вовсе не из-за работы, и будет до окончания рабочего дня своего редактора, которого хочет подвезти снова. Так глупо и сентиментально - совсем в его стиле. - Хотя, знаешь, у меня тоже хватит работы, поэтому лучше предложу помощь в другой раз.       Входная дверь скрипит, лифт поднимается медленно, тело почти не двигается - всё это раздражает до невыносимости. Всё накалено до бела, и не у кого попросить помощи, чтобы объяснили, что делать с собой, как успокоить, привести в чувства. Прошёл всего один несчастный день с их первой за столько времени встречи, а хочется лезть на стену, судорожно выламывая ногти и царапая руки, которые тянутся к хрупкому телу и тут же тормозят, - нельзя.       Вот он - его крохотный сапфир, прямо перед ним, за одной лишь стеклянной дверью, сидит, ссутулившись, и что-то подчёркивает, подписывает, увлечённо рассматривает и поправляет съезжающие очки пальчиками, которые едва видно из огромных рукавов. На столе идеальный порядок, который Юнхо терпеть не может с самого детства. Джун ругал его ещё со школы, когда они приходили делать уроки и Хо обязательно раскидывал и путал всё на столе друга, а тот злился и обещал, что больше не впустит в свою комнату.       - Юнхо! Чон лениво отворачивается от экрана на голос и стягивает большие наушники, заодно откладывая джойстик и понимая - сейчас в него снова полетят замечания, которые у Хона, как бы он не старался, грозно не звучат. Он слишком милый для этого. - Ты издеваешься?! Жить надоело?! Юнхо сдерживает смешок и смотрит на ворчащего друга - в домашних шортах и растянутой футболке, с завязанными в хвостик синими волосами и со шваброй в руках - стоит посреди комнаты и ругается, бросая одно дело и тут же начиная другое - складывая вещи на кровати и тумбочке рядом с ней. - Прости, постараюсь складывать сразу. - Чон опирается о стену и тут же смеётся, прикрываясь рукой от полетевшей в него подушки. Поворчит и перестанет, а потом будет дуться, но это недолго - до первого ужина, который Хо приготовит в качестве извинения. А лучше сразу умерить пыл и предложить компромисс. - Хочешь вкусненького? Хон пыхтит и тут же замахивается помятой рубашкой, которую он снова пойдёт гладить, чтобы не наблюдать как друг расхаживает на пары в этом безобразии. И пытается быть всё ещё недовольным. - Ну или мы могли бы поехать к морю на выходные. - Продолжает повышать ставки Юнхо, изображая задумчивый вид и ловя на себе недоверчивый, но заинтересованный взгляд. Он знает, что Хон давно хочет побродить по берегу, а когда ещё выбрать время, как не на летних каникулах, до начала которых осталось совсем немного? Он хотел сделать сюрприз, но сейчас, когда ему нечем крыть свои оплошности, выдаёт всё сразу. - Хотя ты вряд ли захочешь, да? - Чон Юнхо! А на какой пляж мы поедем? - Хитренькая улыбка расцветает на довольном лице, а мятые вещи аккуратно откладываются в сторону. Юнхо смеётся и помогает привести в порядок тот бардак, что творится на его половине комнаты, а затем и закончить уборку. - На тот, который выберешь ты.       Джун отвлекается, берёт в руки телефон и долго смотрит на экран, чуть улыбаясь и кусая кончик пальца, а затем торопливо что-то печатает, отправляет и снова возвращается к работе с ещё более умиротворённым и заинтересованным лицом. У Юнхо при виде мимолётного счастья на лице Хона внутри всё обрывается и летит вниз со скоростью света, а когда его телефон издаёт звук сообщения - бабочки внутри рассыпаются огненными искрами, распыляя по телу жар и мелкую дрожь. На ярком экране всего несколько слов. От него.       "Может, сегодня я угощу тебя ужином?"