Хрустальные мотыльки

      - Постараюсь успеть к ужину, хотя, скорее всего, буду поздно.       Юнхо нервно дёргает тонкую полоску, которая никак ему не поддаётся, и злится. За столько лет он так и не научился завязывать чёртову удавку на своей шее, вечно это делал кто-то, но только не он со своей неловкостью.       - Не нервничай так. Всего одно мероприятие. Помню, как ты избегал их раньше, но сейчас надо. - Чуть усмехается Хонджун, лёгкими движениями рук затягивая аккуратный узел и поправляя галстук по рубашке, которую сам же утром гладил, пока на кухне снова подгорали гренки в исполнении Юнхо. - Ты справишься.       Чон смотрит в тёмные глаза и теряется - такой нежный, заботливый, чуть заспанный и растрёпанный - это чудо нужно было беречь и не отпускать ни в коем случае, а его бывший муж - редкостный мудак, который этого не ценил. И если бы не трясущиеся руки, сжимающие запястья, и дрожащий голос, умоляющий ничего не делать - он бы уже сорвался и переломал все кости до единой этому ублюдку, который позволил себе что-то кроме любви по отношению к Хону.       - Есть планы на день?       Джун пожимает плечами и кутается в тонкую футболку, пытаясь согреться и чуть зевая. Единственное желание сейчас - залезть под тёплое одеяло и проспать весь день, но нужно выждать, когда Юнхо уйдёт, и собираться самому. Сегодня у него не менее важный день. Меньше чем через четыре часа он станет абсолютно свободным, а до этого нужно пережить встречу с Ён Су, высидеть рядом с ним в одном зале, и только после этого чувствовать себя легче.       - Постараюсь приехать пораньше. - Хо нежно треплет тёмные волосы и накидывает пальто. Чуть смущённая улыбка направлена в его спину, а в сердце, как никогда, штиль.       Ким вытирается полотенцем и сонно зевает - сегодня можно никуда не торопиться, можно не бежать в комнату, прикрывая лицо, чтобы не было видно почти сходящих следов, потому что Юнхо придёт поздно, - он слышал как они с Сонхва договорились выпить и посидеть где-то после работы. Поэтому и позволил себе принять ванну, чтобы тело наконец расслабилось и из сознания выветрилось всё, что грузит. Чтобы можно было выспаться, не подскакивая от будильника или тихого стука в дверь, оповещающего о готовом завтраке. - Джун, я дома. Ким застывает посреди коридора наблюдая как в Юнхо швыряет ключи на тумбочку и стягивает куртку. Секунда и взгляд направлен вперёд, на стоящего посреди коридора крохотного человечка, который тянет к лицу полотенце. Немая сцена, которой не должно было случиться, которую он боялся больше всего, которая так не кстати влезла в первый месяц жизни вместе. - Это он? Поэтому ты съехал? - Чон преодолевает жалкие пару шагов запинающимися ногами, а руки судорожно тянутся к лицу, убирают мокрые волосы и открывают следы любви бывшего мужа. У Джуна в глазах стынут слёзы, губы сжаты в тонкую линию, и ни единого слова не позволено. - Всё прошло. И совсем не болит. Правда. - Пытается выдавить из себя он, чувствуя тёплые пальцы на лице, пытаясь сдержать слёзы, которые, чёрт, без позволения катятся на мягкие подушечки, обнажая искалеченную душу. - Юнхо, - и снова глупые запинки; буквы путаются в комки, застревают в горле, а непозволительная близость между ними делает так больно, что в теле вспыхивает агония, - так... Вышло. Я сам виноват. Привычные оправдания ничего не объясняют сейчас, только злят, обрывают тонкие воспалённые нервы, несут ноги к двери, а там - чёрт знает куда. Найти и уничтожить. Избить и сделать всё то же, что потушило яркий огонёк в вечно заинтересованных глазах. - Юнхо, подожди, Юнхо, - Чон спотыкается на выходе о порожек лифта, видя перед собой растрёпанного Джуна, в одном лишь комнатном тапочке, штанах и футболке. Его трясёт то ли от холода, то ли от нервов, а холодные пальцы крепко цепляются в запястья. Такой беззащитный и крохотный, но пытается преградить дорогу собой, не отпустить, не дать наделать глупостей, идей на которые у Хо сейчас настолько много, что вот-вот крыша съедет. Он бежал так быстро, чтобы успеть, что даже не обращал внимание на потерянную на лестнице обувь, лишь бы догнать лифт, лишь бы вцепиться и не дать уйти. - Не надо, пожалуйста. - Джун, ты... - Я в порядке сейчас. Всё хорошо. Он срывается, ссутуленные плечи трясутся, а пальцы всё так же крепко сдерживают от побега. И хочется обнять, успокоить, сказать что-то нежное, а получается надломленно, навзрыд и с болезненным послевкусием горечи. За последние два года он совсем потерял контроль над своими эмоциями, а сознание сидит где-то в уголке черепной коробки и молит о пощаде. Никто не знает, где началась эта череда событий, которая кончается здесь, у закрытого лифта, в блеклом, мерцающем свете подъезда, в двух руках и капающих на нежную кожу хрустальных капельках. Гранатовые крылышки ломаются, осыпаются тлеющими угольками, а сами мотыльки заходятся в судорожной боли, падая следом без шанса на воскрешение. Внутри наступает звенящая пустота. Руки крепко сжимаются вокруг дрожащего тела, впитывая боль вместе со слезами.       Хонджун сжимает в руках потёртый рюкзак, в котором лежат документы и подаренная книга, с которой всё ещё не снята потёртая обёртка. Нервно поправляет костюм, который надевал разве что на свадьбу, и на руке звякает браслет без подвески, который увидел свет за пределами деревянной шкатулки впервые за четыре года. Стискивает зубы и делает решительный шаг в сторону зала, в котором нужно встретиться лицом к лицу со своим демоном, который терзал его душу семь лет, называя это любовью, избивая почти каждый день, топя в алкоголе все позволенные одному ему чувства и заставляя чувствовать себя настолько паршиво, что хотелось наложить на себя руки и покончить с этим наконец.       - Пришёл?       Оборачивается и встречается с ним - потрёпанный, уже немного выпивший или всё ещё не протрезвевший - чёрт его знает - стоит на расстоянии шага и прожигает взглядом слово "ненависть" в супруге, который станет бывшим совсем скоро. Кровь отливает от конечностей, но Ким всё равно тянется к двери, пытаясь крепко ухватиться за ручку как за спасательный круг и открыть дверь.       - Снова эта тупая побрякушка. - С особой неприязнью фыркает Су, отталкивая Джуна и проходя в зал первым. - Терпеть её не мог, как и твоего этого... Как его там. - Даже не пытаясь вытащить из обожжённой алкоголем памяти имя Чона, он продолжает плеваться ядом в ожидании судьи. Хон садится на одно и мест и сжимает рюкзак, молча выслушивая поток нескончаемых претензий к себе, но особенно колко, почему-то, звучит каждое слово в сторону Юнхо.       - И куда ты теперь побежишь? Снова к нему? Хотя и ему уже, наверное, не нужен. Ты ведь кроме меня никому не нужен был.       Пьяный, полный самодовольства, смешок заставляет в конце-концов обратить к нему полный усталости от этого цирка взгляд и на удивление спокойно выдать:       - Иди нахуй, Ён Су. Как же я от тебя устал.       - Кажется, я твоему другу совсем не понравился. - Задумчивый голос отвлекает Хона от мытья посуды, и он тихо прыскает - надо же, он не ожидал что Ён будет так переживать из-за пары неловких шуток и не особо приветливого взгляда Хо. - Ему в принципе мало кто нравится. Но он очень хороший, правда. Просто не всех подпускает так же близко. - А тебя, значит, подпустил? Ким смеётся и вытирает руки о висящее на плече полотенце, оборачиваясь и обнимая парня, которого любит больше всего на свете, который сделал ему предложение, которого он познакомил с тем, кто прошёл с ним такой долгий путь до момента, когда нужно взрослеть. Юнхо, скорее всего, немного ревнует из-за страха, что после свадьбы всё будет по-другому. Но ничего не изменится. А Ён Су ему обязательно понравится, им просто нужно немного привыкнуть друг к другу. - Он хорошо заботился обо мне до того как появился ты. - Джун чуть смеётся и тянется чтобы поцеловать, но тут же отстраняется и смотрит с небольшим подозрением: - ты ведь не ревнуешь к нему, да?       Ватные ноги спотыкаются о невидимые препятствия, но продолжают тащить вымотанное тело с полным продуктов бумажным пакетом в руках в сторону дома. Джун так устал, что единственное, чего хочется - выговориться, покурить и залезть под одеяло, хотя ещё час назад он был так воодушевлён идеей дождаться Юнхо и отпраздновать свой развод вкусным ужином, что теперь чуть ли не ноет от тяжести в затёкших конечностях.       - Джун? А ты откуда?       Ким поворачивается и замечает такого же уставшего Чона, который торопливо шелестит ключами и нажимает на кнопку лифта. Странно, но сейчас между ними такое спокойствие, что, кажется, они вернулись на семь лет назад. Снова поднимаются в свою квартиру, снова будут говорить обо всём подряд, снова будут ужинать, Хон будет ворчать на разбросанные вещи и грязную посуду, а Хо дразнить его, но тут же помогать. Сейчас этого безумно не хватает, но и спустя столько времени уже, наверное, нечего травить себе душу и желать вернуть всё назад.       - Из суда. - Хмыкает Джун, замечая обеспокоенный взгляд на себе.       - Что-то случилось?       - Развёлся наконец. - Как бы само собой разумеющееся событие, но Чон абсолютно не знает, как на него реагировать. Он, конечно, рад, но вот что чувствует Хон - совершенно не понять по его спокойствию и абсолютному безразличию. Поздравлять или сопереживать - кто его знает. - Хотел отпраздновать вот, но сейчас руки ни на что не поднимаются. Но я так рад, ты не представляешь. - Внезапно для самого себя выдаёт он, выходя из лифта и поправляя съехавший рюкзак.       В квартире пустая тишина, постепенно наполняемая шорохом ключей, одежды, мелких шагов по паркету из комнаты в комнату. Юнхо разбирает продукты и суетливо топчется на кухне, пока Джун переодевается и смывает свою идеальную маску для очередного дня. На лице всё меньше видны синяки и скоро их совсем не будет. Так же, как и Су - останется в прошлом, к которому возвращаться больно и не хочется. Эту книгу можно спокойно закрыть и наконец прочитать ту самую, в потёртой упаковке и с запиской в ленте, от прекрасного человека и лучшего писателя в его жизни.       - Могу заказать доставку, если хочешь.       - Я не голоден.       Юнхо выходит на балкон и подаёт бокал с вином, которое нашёл среди набора для идеального, но отменённого ужина - ну и чёрт с ним. Отпразднуют в любой другой момент. Хонджун делает медленную затяжку, покручивая тонкую ножку в пальцах, на которые падают крупные хлопья снега. Когда успел начаться - непонятно. Но что-то ведь должно быть в этой зиме хорошего.       - Раньше мы ходили на каток зимой. Помню, я упал и не мог подняться, а ты смеялся до такой степени, что слёзы пошли.       - После этого ты ходил туда, чтобы попить какао или кофе, но затащить тебя кататься я так и не смог. - Юнхо ставит бокал на чайный столик и зажимает в губах сигарету, поджигая её и вдыхая очередную порцию яда для лёгких, но умиротворения для вечно кипящего мозга. - Мне больше нравилось то, как ты ворчал, если на Рождество не пошёл снег. С самого детства бегал у окна и требовал, чтобы было волшебство. И свадьба обязательно - зимой.       И ведь правда - Джун мечтал о красивой свадьбе, о поцелуе под снегом, о романтике и мерцающих среди всего этого огоньках. Так глупо, наивно, но грело нутро и вселяло какое-то хрупкое и особенно трепетное отношение к этому времени года. А была она, как назло, ранней осенью, потому что так захотел Ён Су. В тот момент это было намного важнее желаний самого Хона.       - Лучше бы её и вовсе не было. Надо было слушать тебя и не лететь как безмозглый к этому всему.       - Мне всё ещё стыдно за эти слова тебе. Я просто... - Юнхо выдыхает дым, а вместе с ним и остатки сожаления по прошлому, которое дотлевает прямо сейчас, тонет в вине и оседает вместе с белыми хлопьями. - Не хотел тебя отпускать.       - Я знаю, после свадьбы многое, конечно, меняется, но наши с тобой отношения не изменились бы. Мы ведь всегда вместе.       Ким стряхивает пепел и вместе с ним тающий на пальцах снег. Они расстались семь лет назад, в январе. Когда кричали горько под россыпью золотистых салютов, когда танцевали под громкую музыку, когда сорвалась крохотная звёздочка, когда он потерял вечно улыбающееся лицо среди гостей. "Не изменились бы". Они оборвались вместе с тонкой красной ниточкой, которой их связывало что-то свыше столько лет.       - Когда ты сказал "да" - ты запретил мне. - И на немой вопрос в глазах Джуна, добавляет чуть тише: - Оставаться рядом.       Большой глоток обжигает горло, стекает вниз и рассыпает дрожь по телу - хмель это или трепет - лучше даже не задаваться вопросом. Они встретились зимой, в феврале. Стоя на балконе, выкуривая очередную сигарету, звякая браслетом без подвески. А сердце застилает мокрый снег. Укрывает мягким покрывалом мёртвых бабочек, касаться которых мог только он.       - Он перебил их всех. По одной.       И объяснения не нужно. Хрустальные мотыльки, которыми Хонджун описывал все самые нежные и тёплые чувства по отношению лишь к одному человеку - непозволительное откровение, которое Хо впустил в свою жизнь, которое зацвело нежными огоньками, а не колкими стекляшками. Оттого и боль от потери их - разная.       - Моим оборвали последние крылья только сейчас. - Дрожащие пальцы нежно обхватывают запястье и поправляют чуть потемневший браслет, возвращая на место давно утерянную кроху. Пусть сияет на руке, а не в ящике стола, где ценным моментам оживать запрещено. - Спокойной ночи, Джун.       - Как думаешь, что это за чувство? - Хонджун поднимает глаза на Юнхо, на коленях у которого лежит весь обеденный перерыв. - Когда внутри всё трепещет от одного единственного человека, когда не можешь высказать своих чувств, но и промолчать тоже не можешь? И словно... Словно теряешь себя. - Ты о том, что называют "бабочки в животе"? - Не романтично же. Совсем. Джун кривится и снова возвращается к книге, которую почти что бесцельно листал, погружённый в свои мысли. Он давно уже не здесь, рвётся всем нутром к своей влюблённости, которую боготворит. И Хо искренне рад за него, поддерживает и ждёт. Ждёт, когда станет так же нужен. - А мне нравятся эти крохотные мотыльки. Вроде даже мило звучит. - Разве? Юнхо согласно кивает и продолжает делать пометки на весу, стараясь не шевелить затёкшими ногами, чтобы не потревожить отдых друга, а Джун, немного подумав, выдаёт своё согласное: - Ну, теперь и мне это кажется милым. Только мои... Такие красивые, необычные, сверкают... как хрусталь. Такие маленькие хрустальные мотыльки. И он довольно смеётся, поднимаясь и пытаясь найти свой телефон, вероятно, чтобы написать или позвонить любимому человеку. И это так прекрасно - видеть его счастливым, наполненным солнцем и теплом, с поющей от любви душой и блестящими глазами. Главное, чтобы эта любовь досталась правильному человеку. А Юнхо... Он подождёт.