В гостях у жалкого смертного

Тебя зовут Каркат Вантас, и ты живешь в доме Джона Эгберта. Нет, стоит не так начать. Тебя зовут Каркат МАТЬ ЕГО БОГ ЕБУЧЕЙ ВСЕЛЕННОЙ Вантас, и ты СОИЗВОЛИЛ ДАТЬ МИЛОСТЫНЮ И ВОЗМОЖНОСТЬ НИЧТОЖНОМУ РОЗОВОКОЖЕМУ МЕШКУ МЫШЦ И КОСТЕЙ ПО ИМЕНИ ДЖОН ЭГБЕРТ ПРИНЯТЬ ТЕБЯ, ВЕЛИКОГО, У НЕГО В ГОСТЯХ. Этот мир, в котором ты оказался, был слишком… Светлым для тебя. Все – солнце, белая мебель, светлый интерьер дома и даже белая чашка, которую ты сжимал в руках – все поражало своей ЯРКОСТЬЮ и белизной, от которой нещадно болели глаза настолько, что ты уже предчувствовал, как из твоих темных глазниц вытечет алыми ручьями кровь вперемешку с остатками выгоревшего мяса. Джон, сидящий справа от тебя, к счастью не подозревал о твоих мрачных мыслях и с восторгом рассказывал о всякой мелочи, смысл которой был равен нулю, однако парня это ни капельки не смущало. Твое предположение и теория о том, что человеческие самки – самые болтливые существа, было в пух и прах разбито Эгбертом, точнее, его языкастостью и желанием нести бессмысленную чепуху. *** - Эй, Эгберт,- вяло позвал его Каркат; параллельно, он сам себе удивился, ведь не проявил никакой агрессии в обращении,- может, прекратишь пиздеть, как маленькая болтливая личинка, и станешь пить эту странную бурду в чашке? - Это не бурда, - мягко поправил тролля Джон,- это чай. И он вкусный – попробуй сам. Каркат слегка недоверчиво уставился в теплую чашку, не отрывая напряженного взгляда от чая : коричневая,с оттенками золотисто-желтого, жидкость не внушала Вантасу никакого доверия. Однако, стоило ему почувствовать на себе пристальный и полный любопытства взгляд Джона, у тролля не осталось выбора, кроме как мысленно помолиться всем известным ему богам за свое здравие и сделать небольшой глоток. - Ну… как тебе? – осторожно спросил Джон. Каркат не отвечал, а продолжал с каменным лицом смотреть в чашку; парниша уже испугался, что мог неосознанно отравить тролля или вызвать у него паралич – вдруг у его расы непредсказуемая непереносимость чая? - Каркат, с тобой все хорошо?.. И тут Вантас подал признаки жизни: с маниакальной жадностью он приложился к теплой чашке и начал глубокими глотками хлебать чай так, словно его собирались у него забрать навсегда. Допив, Каркат с довольным видом вытерся и протянул удивленному Джону чашку: - Наливай еще, человечишка. Эта бурда мне жутко нравится. *** С наступлением темноты, Каркат почувствовал себя бодрее: как-никак, это его любимое время суток. Кроме всего прочего, он понял, что закаты, коих ни разу не видел в жизни – ОХУЕННЫ. Джон шел на свой страх и риск, решив пригласить Карката ненадолго посидеть на крыше. Кто его знал – вдруг троллю резко приспичит, и он просто столкнет парня с крыши, и тот, считая своими зубами черепицы, очень даже не иронично полетит вниз к земле-матушке. Однако реакция Вантаса была вполне ожидаема : он с полуоткрытым ртом смотрел на вечернее небо. Алое, с рыжеватыми и синими тонкими слоями перистых облаков, небо завораживало тролля. Оно напоминало ему гемоспектр, однако с хаотичным расположением цветов – от синего к красному, от красного к розовато-бордовому, а ближе к тонкой полосе горизонта – и вовсе золотистого оттенка. - Я тут подумал, что вы, тролли, никогда не видели закат, хех…- начал говорить Джон, смущенно улыбаясь, но его резко перебили. - Это охуенно, Джон. Просто охуенно,- тихо ответил Каркат. Подул резкий прохладный, но пронизывающий ветерок, от которого оба парня съежились, и Джон как бы невзначай, предложил вернуться обратно в теплый дом. *** Настенные старые часы с флегматичным « бом!» заявили, что уже полночь. В гостиной, окутанной тьмою, на разложенном белом диване дрожал под теплым одеялом Каркат. Его знобило, колотило, несмотря на тепло и мягкость покрывала – он боялся. Боялся закрыть свои уставшие глаза и погрузиться в мир сновидений, что отличался своей жестокостью и изобилием сцен крови и насилия. Вантас крайне завидовал Джону, который крепко заснул в своей спальне (Каркат даже поднимался наверх, крадясь, чтобы удостовериться в этом). Тролль был готов отдать все что угодно, лишь бы иметь такую же возможность без страданий и мучений проваливаться в Царство Морфея. Будь проклята раса, будь проклята генетическая память! Почти засыпая вновь, он услышал крики, полные ужаса, страха и отчаяния, вопли о помощи и предсмертные хрипы. Перед глазами пронеслась яркая и ужасающе-красивая палитра цветов – красный, желтый, зеленый, оранжевый, снова красный… Каркат не видел тела, но прекрасно понимал, что если заснет окончательно, то снова будет видеть горящее место, закиданное множество трупами низшекровок: от юных особей, до самых слабых и старых. Тела конвульсивно дергались в предсмертной агонии, откуда-то даже доносились хрипы и бульканья… Каркат хотел сбежать оттуда, прекратить этот бесконечный кошмар, но каждый раз, стоило ему сделать хоть один шаг, его резко что-то хватало за ногу. Когда он в первый раз в своей жизни заснул вне воставанны, он до смерти перепугался. Тогда он еще не понимал, что это не случайная картинка, а личный кошмар его проклятой крови. Тогда он не хотел смотреть, но все-таки повернул голову и закричал от ужаса: его лодыжку охватывала покрытая кровью и уже гниющими кусками мяса, тонкая рука. - По…-одно тело дернулось, и из кучи трупов выглянуло лицо изуродованной троллианки.- Помоги…Помоги, Неклейменный! И после этих слов на него кидалось сотни, а то и тысячи искалеченных трупов, что желали схватить матерящегося и напуганного до ужаса Карката, крича в унисон: - Помоги, Неклейменный! Каркат не выдержал и завопил что есть мочи. Затем последовал резкий удар по щеке… Сквозь пелену сна до Вантаса доносился приглушенный возмущенный голос Эгберта, что тормошил его вовсю: - Каркат, проснись. Да проснись уже! Спустя нескольких неслабых пощечин и тормошений за плечи, глаза тролля открылись, и Каркат ошалело завопил и задергался в руках Джона: - НЕ ТРОГАЙТЕ, ЕБАННЫЕ СУКИ, МЕНЯ! - Каркат, успокойся уже! – Джон снова ударил по лицу тролля, и тот мигом прекратил кричать. Вдох-выдох Каркат моргнул пару раз, даже ущипнул себя для приличия, а затем с невероятным облегчением вздохнул и привстал на кровати и посмотрел на Эгберта. На лице Джона было море эмоций, но самая яркая из них: « Что это было?» То, что произошло дальше, ввело парня в когнитивный диссонанс: Каркат подвинулся к Джону и неожиданно прижался к нему, обнимая двумя руками. Сжимая мальчишку в объятиях, он какое-то время молчал, а потом слегка смущенно пробурчал вместо объяснения: - Спасибо. Ответить на такое простое, но настолько искренне звучащее слово, Джон не мог. Его сил и мыслей хватило лишь на то, чтобы обнять его в ответ и смириться с тем, что хватка у Вантаса не самая нежная. Джон впервые видел такого Карката. Тролль был необычайно тихим, молчаливым, спокойным и даже немного смущенным! Внезапный прилив умиления буквально вынудил сделать очень рискованную вещь: погладить Карката по голове. Почему-то казалось, что именно в таком успокаивающем жесте он нуждался именно в этот момент. Еле коснувшись кончиками пальцев черных волос, Джон, все еще боясь, что его могут прибить за такое, погладил разок Карката. Тот слегка дернулся и сжал Джона сильнее, царапая когтями руки. - Ай, больно! Каркат вздрогнул и разомкнул объятия, отодвигаясь от Джона. Украдкой взглянул на порезы, он резко развернулся, лег и уткнулся лицом в подушку. Если бы Джон мог видеть хорошо в темноте, то он бы заметил еле проступающий предательский румянец на серых щеках. - Поыыпи о мой,- пробурчал Каркат, все еще смотря в подушку. - Прости, что? - Поспи со мной. - Но Каркат, я не гей!- смущенно запротестовал Эгберт. Он был готов еще возразить и доказать, что это плохая идея, пока не услышал тихий тон: - Пожалуйста. Просто поспи со мной, блядский человек Эгберт. Мне очень нужно, чтобы кто-то был рядом.