В гостях у жалкого смертного

Утро встретило Джона резкими и до жути неприятными звуками, которые вмиг разогнали призрачный дымок сладких сновидений. Парень нехотя открыл глаза и по привычке стал ощупывать рукой пространство вокруг себя, в надежде найти тумбу, где лежали его очки. Однако, поняв, что тумбы почему-то нет( а затем мысленно чертыхнувшись и вспомнив, что он не в своей комнате), Эгберт с недовольным кряхтением встал с теплой кровати и стал на ослеп искать путь в спальню. Конечно, зрение у него было намного лучше, чем у Терези, но далеко от идеала: предметы, что были дальше, чем на расстояние вытянутой руки, выглядели чересчур мягко и туманно, будто растворялись в стенах дома. Джон, опираясь рука о стены, решительно пробирался к лестнице. Пару раз он чуть не снес висящие портреты Арлекинов; без очков они казались намного страшнее и противнее. Но стоило ему ступить на первую ступеньку, как раздался злобный вопль: - Ебанная хуйня, каким блядским законам ты подчиняешься? Джон прислушался: этот голос, полный ненависти и ярости, коей было вагон и маленькая тележка, принадлежал Каркату. Его крики доносились с кухни - основной боевой точки Папы Эгберта и месторасположения нелюбимых продуктов Джона всей его жизни: Тортов . - Каркат, что случилось? – взволновано спросил Джон, зайдя на кухню и все еще щурясь : перед ним маячил туда-сюда темно-серый матерящийся силуэт, который скакал напротив белого огромного прямоугольника, в котором Джон, не без пристального разглядывания вблизи, узнал холодильник. Рефрижератор был оккупирован злым до чертиков Вантасом: тот похаживал возле него, угрожающе сжимая в руках серпы. Подойдя ближе, Джон понял, в чем причина злости тролля: его черная кофта с серым знаком Рака была перепачкана в розовом креме. - Как ебанутый на всю черепную коробку, в которой вместо мозгов плавает слизь, мудак поставил розовую хуйню в холодильник? – злобно зарычал вместо приветствия Каркат, как только увидел сонного Джона.- Вот скажи мне: какой мудозвон напихал в этот ледяной шкаф столько тортов? Одна эта хуйня, вместо еды – я даже попытался искать, однако меня вероломно атаковало одно чудо вашей убогой человеческой кулинарии… При слове «торт», у Джона болезненно екнуло сердце, будто пропустило удар. Но он старался не подавать виду, что неосознанно (но почему?), обиделся на слова Карката. - Так, не кричи, пожалуйста,- Эгберт не выдержал и сладко зевнул,- из-за твоего ора я не могу подумать спокойно… - Заебись, человек Эгберт умеет думать! -... Сейчас я просто возьму,- проигнорировал язвительное замечание Карката Джон, открыв холодильник,- и приготовлю нам завтрак, идет? А ты пока иди, поразвлекайся. Дом большой, можешь побродить где-нибудь. - Вот так и сделал : взял и пошел гулять, как маленькая любопытная личинка,- фыркнул Каркат и, сев на ближайший стульчик, начал наблюдать за тем, как Эгберт ловко вытаскивал один торт за другим, аккуратно складывая их пирамидкой на кухонной тумбе, а потом все-таки «открывал» путь к нормальным, по мнению тролля, продуктам. - Будешь яичницу?- бодро спросил парень, доставая картонную коробку с надписью « Golden Chicken- golden Eggs*».- Или может гренки с повидлом? - Я в душе не ебу, что все это значит, так что – на свою голову, но доверюсь твоему вкусу. - О, как,- Джон не сумел сдержать улыбки,- тогда я пожарю омлет и сделаю чай. В этот раз, чай будет другой, но уверен, что тебе также понравится, как вчерашний… - Эгберт,- перебил его резко Каркат,- меньше ляпай языком, и быстрее готовь - я сейчас сдохну с голоду! Сомневаюсь, что ты пригласил меня на ночевку для того, чтобы иметь в коллекции эктобиолога тощий и замученный голодом труп пришельца. - Ладно-ладно, не бурчи! Вот, держи чай. Джон буквально парил у плиты, словно заядлая домохозяйка и ловко переворачивал омлеты одной рукой, а в другой держа напоготове тарелку. Конечно, это было малость странно – вроде парень, а умеет готовить. Однако умение сварганить почти из ничего вполне съедобный продукт было обоснованно тем, что обычно ничего, кроме тортов, Джону встретить в холодильнике не удавалось. Волей-неволей, а дружить с кухонной аппаратурой придется. Но, несмотря на трагичность данной ситуации, были моменты, когда над Джоном по-доброму подшучивали: Джейд называла его « Поваренок-Эгбертёнок», Роуз пару раз дарила книги с кулинарии, обосновывая тем, что « Конечно, это маловероятно, но следует готовиться к тому, что ты будешь баловать блюдами свою будущую пассию, а не она тебя, как это принято в идеальных парах», а Дейв – не быть ему ироничным Страйдером! – вовсе отличился от всех, подарив Джону на его 15-тилетие розовый фартук с узором в виду разноцветных пестрых пони, перепрыгивающих через маленькие холмики. « Чувак, ну это же пони! Они всегда круты!» – таковым было его объяснение. Однако надеть на себя при Каркате фартук Джон постеснялся – еще чего, геем назовет. А как парень знал( точнее, был железобетонно уверен) – он не из партии голубых. - Кстати, Эгберт,- отвлек от воспоминаний и раздумий его голос тролля,- а нахуя ты хранишь эти торты, если не жрешь их? Можешь не пытаться мне соврать: я видел всю твою блядскую жизнь и прекрасно знаю, что ты их люто ненавидишь. Они только место занимают – никакой пользы! Каркат, пожевывая омлет, выжидающе посмотрел на Джона, который долгое время молчал, смотря пустым взглядом на сковородку, на которой успела подгореть вторая порция омлета. Чертыхнувшись, парень горестно вздохнул, все еще не отвечая, и выкинул сгоревший завтрак в мусорное ведро. - Ну, и какого хуя ты молчишь? И тут Каркат заметил, что с Эгбертом что-то не так: руки, державшие грязную посуду, заметно дрожали. Он стоял спиной к Вантасу, потому тот не могу увидеть, что на глаза парня набежали едва сдерживаемые слёзы. - Я не могу их выкинуть. Эти торты – последнее, что приготовил здесь отец, до того, как он…- Джон судорожно вздохнул,- как он умер… Прислушиваясь к тихому, едва дрожащему голосу парня, Каркат успел много раз пожалеть, что задал этот вопрос. - Если посмотреть,- отойдя от мойки, Джон подошел к пирамиде из тортов и принялся засовывать их обратно в холодильник,- то среди этой выпечки есть тот самый торт, который он испек мне на день рождения… Он был без арахиса, в отличие от остальных тортов. На тумбе остался последний, самый маленький тортик. Небольшой, покрытый белым кремом, на нем было выведено розовой глазурью очень красивым подчерком надпись, прочитав которую вслух, Эгберт не выдержал и заплакал. « С Днём Рождения, Джон!» __________________________________________________ Golden Chicken- golden Eggs - данное название было придумано, как говорят, от балды, так что, если найдете в реальной жизни такую фирму, то помните - это всего лишь внезапная случайность.