Финальный заплыв

БоДжек стоит перед бассейном. Записывает сообщение Диане, такой классной Диане, которой на него было не плевать, но которая его не спасёт. Ну и зачем? Потому что ты эгоист, дерьма кусок. Потому что ты хочешь чтобы ей было тяжело только потому что тебе сейчас больно. Она тебе не поможет, хотя ты надеешься что кто-то тебя спасёт и остановит. Ты на самом деле хочешь не умереть, просто не хочешь жить как сейчас. Ты просто существуешь. Ебаные журналисты. Ебаные люди. Ебаная жизнь, которая даёт надежду на то, что ты сможешь выбраться, только чтобы потом ударить больнее. Ведь он был чист. Казалось, всё наладилось. Но от призраков прошлого, от собственных грехов, крадущихся к тебе, от всего того, что ты уже сделал, есть только одно спасение. Нельзя просто исчезнуть из жизни тех людей, которым ты сделал больно или извиниться перед ними. И нельзя даже просто перестать делать больно и измениться. Ничто не поможет. Тупой кусок дерьма. Не трусь. Где он вообще? Летает в очередном наркоманском трипе? Прямо посреди собственного дома. Отражение в бассейне кажется таким ужасным, уродливым, старым. Он потратил все 57 лет чтобы просто себя ненавидеть и разрушать всё. И дальше дороги назад нет. Всё равно он уже вломился сюда. Хотя, это, чёрт возьми, его дом. Его дом. С его воспоминаниями, историями и всем тем, от чего он сейчас избавится. От себя. Диана не возьмёт трубку. Да и что она сможет сделать? Она в Чикаго. Она бросила его. Все бросят. Мысли путаются в клубок злых, тревожных и печальных змей. БоДжек делает глубокий вздох, закидывается последней дозой таблеток. Он принял, что это его вина. Слишком её много. Она давит на него. Давит так, что сталкивает с края бассейна. Давит так, что тянет на дно. Давит так, что наполняет лёгкие тяжёлой водой. Это очень, блять, больно. Когда пытаешься вздохнуть, не зная зачем, но даже так не можешь. Но больнее уже не будет. Давай, это хороший момент. Ты даже не попытаешься выплыть. Ты боишься только выжить, хотя и умирать толком не хочешь. Ничего не хочешь. И ничего не получишь. Ничего не будет. Пара минут мучительного удушья. Бесконечность пленительного спокойствия. А точнее, ничего. Пустота. Та самая, что жила у него в душе с раннего детства. Та самая, что разрасталась каждый год в груди пока полностью не поглотила его и не утащила в свои объятия в никуда. Нигде больше нет Коня БоДжека. Только в памяти его друзей. И в новостных заголовках.