Финальный заплыв

Момент траура. Больше всех убивается Штокроза. Она рыдает так пронзительно и душераздирающе, смотря на гроб, в котором лежит неподвижно остывшая оболочка. Она чувствует вину. Которая, наверное, стала неотъемлемой частью её брата и которая плавно перекочует к ней теперь. Ей кажется, что то письмо сделало ему слишком больно. И она права, хоть и не понимает, что больно ему было всю жизнь. Просто не хотелось терять и её. Принцесса Кэролин не находит себе места. Она не верит, что такая огромная часть её жизни просто в один момент канула в лету. Раньше, чем она предполагала. И в этот момент она почувствовала себя ужасно старой. Старухой. Дряхлой и бессильной. Мистер Подхвост поскуливает и подвывает на фоне. Он потерял того, кто был частью его приключений сколько он себя помнит. Звёзды 90-х. Если бы эти похороны были кроссовером, над ним бы следовало плакать больше, чем над Собачьем сердцем. А ведь у этого лабрадора сердце собачье. Преданное, любвеобильное собачье сердце, разрывающееся от тоски. А Диана застыла. Она чувствует себя просто… Не чувствует. Как будто всё перестало существовать и иметь значение. Как будто ничего не происходит. Мир вокруг отдалился от неё, стал стеклянным и ненастоящим. В голове только и крутится последнее сообщение, которое он ей оставил. Прислал голосовой почтой. Тодд стоит ближе всех к покойнику. Он бегает взглядом и старается просто не смотреть. Никуда. Он просто хочет смотреть в никуда, в пустоту. Но не ту, в которую ты погружаешься после смерти. Не в ту пустоту, которая поглотила БоДжека. Время речей. Первой вызывается Принцесса Кэролин. — Ты был первым моим клиентом. Ты улыбался мне. Я не могу сказать многого, не могу объяснить и осознать какой вклад ты сделал в моей жизни, не могу сказать хороший он или плохой. Но он был. Ты был. И больше тебя нет. И мне очень жаль. Думаю, никто не ожидал, что это произойдёт так внезапно. Так быстро… Хотя тебе уже было почти шестьдесят. Боже, мы так быстро состарились. Наверное, ты будешь спать спокойнее, зная, что никто не почувствовал как этот момент настанет, никто не ожидал, что он настигнет нас врасплох. Прощай, БоДжек. Сразу после неё начинает говорить Диана. — Возможно, он ожидал страшного суда, который будут вершить над ним, но никакого страшного суда не будет. Просто пустота, в которой, может, ему не будет так больно. Он считал своё существование ошибкой, но эта ошибка собрала нас здесь и изменила наши жизни. Он был не лучшим, но он был частью нас, которая навсегда нас покинула. И мы будем помнить и ценить это. Никто больше не осудит, не пострадает, не порадуется и не улыбнётся ему. Так случается. Прощай, БоДжек. Следующим выступает Тодд. — Я не буду говорить о том, кем ты был в моей жизни. Гораздо важнее, что ты был доволен своей последние месяцы до этого ужаса. И мне жаль, что это не длилось намного, намного дольше, как ты хотел. Ты умер не со спокойной душой, несчастный, но имеет ли это значение? Важно только то, что твой путь закончен и всем нам будет тебя не хватать. Прощай, БоДжек. Мистер Подхвост тоже решается сказать что-то. — Ты был классным. С тобой было здорово и я надеюсь ты знал это. Очень жаль, что ты так скончался, дружище, мы будем помнить тебя. Прощай, дружище БоДжек. Мы тебя никогда не забудем. Он разрыдался, пока Принцесса Кэролин подбадривала Штокрозу. — Ты можешь не говорить ничего, если не хочешь. — Это было бы эгоистично. — Вовсе нет. — В любом случае, я хочу сказать. Не уверена, что смогу выразиться, — он первалась на череду всхлипов, — и не знаю, готова ли, но я хочу. — Тогда вперёд. Ты молодец. Штокроза выступила вперёд. Её руки тряслись. — БоДжек был моим братом. И он заботился обо мне. Он старался быть хорошим для меня, мы были рады обрести друг-друга. Он был для меня единственным братом, конечно, он любил меня так, как умеет. Думаю, это поймут все, кто здесь есть — он был хорошим так, как умел. По крайней мере, он старался. И не заслужил того, что случилось. Мне жаль. Я отреклась от него, это… Но мы не говорим обо мне. Мы говорим о БоДжеке. И мне жаль, что его печальная жизнь закончилась так трагично. Прощай, брат, надеюсь там, где ты сейчас, тебе лучше, чем было здесь. И воцарилось молчание. Но ему там не лучше. И не хуже. Ведь его просто больше нет. Он нигде.