С ним весело

      Время близилось к ночи. Берега, кишащие микроорганизмами, способными к биолюминесценции, подсвечивались голубым светом, будто это место было зачарованным. Каждый камушек и каждая ракушка красиво сияли при таком освещении. Солнце ещё не зашло полностью за горизонт, но постепенно создающийся полумрак позволял свечению разгораться ярче. Красота была до безумия волшебной и таинственной, располагая к тишине и наслаждению. Сам остров, словно по завету, жизнью не кишил: голоса не раздавались слишком громко, а мельтешения тел не было практически видно — все попрятались по своим жилищам. Кто-то готовил ужин, кто-то готовился ко сну, кто-то ещё мог тихо побеседовать, но здесь это было скорее исключением, чем обыденностью. Жители данного острова привыкли проводить спокойные вечера, упираясь больше в отдых и медитацию, нежели в разгоряченные беседы и активную деятельность. Всё было стабильно и ровно.       Внезапно раздался звон горна, оповещающий о приближении неизвестных. В одном из жилищ, где так и царило умиротворение, заклокотало беспокойство. Чуть поджав свои острые уши, семья безмолвно переглянулась, готовясь выйти навстречу непрошенным гостям. Обстановка резко стала взволнованной — не так часто в этих краях могли появиться чужие. Точнее, этого не было уже вот с десяток веков, если не больше. Сменились целые поколения с тех пор, как живущие здесь На’ви могли видеть кого-то помимо острозубой и тупоголовой дичи. Они и не знали, что творится за пределами рифовых барьеров. Охота путешествовать и покидать свой дом покинула клан Сериин уже очень давно. И каково было удивление увидеть сверху на крылатых скимвингах рифовых наездников. Все жители, собравшиеся на краю берега, настороженно глядели на внезапных гостей, так похожих на них самих. Детей и женщин среди островчан практически не было, чтобы не подвергать тех риску.       Скимвинги сложили свои пёстрые крылья и рывком опустились в воду. Через минуту из-под водной поверхности вынырнул клан Меткайина. Их было более чем много для простого приёма — это вызвало нехорошее предчувствие со стороны местного оло’эйктана. Мужчина весь напрягся, но иноземцев встретил спокойно, стараясь не распалять итак гудящее беспокойство.       — Я тебя вижу, оло’эйктан клана Сериин, — Тоновари почтительно приложил пальцы ко лбу и едва склонился в поклоне, выражая глубокое уважение.       — И я вас вижу, нарушители покоя, — На’ви не слишком скрывал своё недовольство, однако не проявить уважения не мог. Он видел, что перед ним также стоял вождь. — Зачем вы пожаловали сюда?       — Мы пришли просить вашей помощи, — Тоновари учтиво склонил взгляд перед ним. — Боюсь, нам больше не к кому обратиться. Нас настигла беда, которой мы все так боялись — на наши земли пришли небесные люди, а за ними пришла сама смерть! — мужчина был достаточно красноречив, поэтому многие посмотрели на него и его народ с насторожённостью.       — И кто такие, — делая паузу в предложении, из-за спины местного вождя вышла здешняя тсахик, — эти небесные люди? — её взор влетел стрелой в Тоновари, настолько был предупреждающий её взгляд.       Предводитель клана Меткайина конечно знал, что народ Сериин не слишком осведомлён о течениях остальных земель, но не думал, что о войне, которая уже унесла сотни душ, не поведала даже сама Эйва. Поэтому взгляд небесноголубых глаз в изумлении застыл против глубоких синих.       — Мы поведаем об этом вам, — пришла очередь говорить для Ронал. Именно в такие моменты надобность поддержки тсахик была так необходима. — Моя семья и наш народ были вынуждены покинуть родные земли навсегда из-за этих демонов! — её голос громогласно раздавался по округе, рассеивая вопросы, но вызывая пока не совсем понятную реакцию. Она начала долгий рассказ.       Эти продолжительные «переговоры» вызвали волну любопытства у остальных жителей клана Сериин, однако почти каждый остался на своём месте. Нет, страх им был почти незнаком, но чувство самосохранения и инстинкт защиты срабатывал более, чем остро. Острее, чем самые искусно выточенные колья, которые они воздвигали как непроходимую защиту для своих недоброжелателей. Но были и те, кто не остался сидеть дома. Например, дети оставленные без присмотра родителей, ведь присутствие обоих требовалось на берегу, как самых натренированных воинов и первых семей клана.       Небольшая компания ребят разного возраста неслышно шагали в сторону берега. Обстановка была пропитана напряжением и отчаянием, что вызывало неприятные бабочки в животе почти у каждого находящегося здесь На’ви. Но интерес был сильнее предупреждающего чувства.       — Нас обязательно накажут за своевольность, — вдруг раздался голос одного из детей. Это был мальчишка — самый младший в их компании.       — Если кто-то будет помалкивать, то они даже не узнают, — девушка шикнула на него и тихо присела, наблюдая из-за близстоящего камня, что там происходит.       — Он прав, Се’лин, не стоило нам покидать свои дома, — раздался женский голос позади неё.       — Вы всегда можете уйти, — Се’лин отмахнулась от друзей, стараясь внимательно слушать, что говорили незнакомцы.       Ронал и Тоновари как раз подошли к концу своего рассказа и к сути своего визита. Оло’эйктан и тсахик клана Сериин напряжённо смотрели перед собой, обдумывая всё сказанное.       — Скитаться мы не сможем и просить помощи нам больше не у кого, — Тоновари едва прижал уши к голове, понимая, что сейчас решится их судьба. Однако клан Сериин решил оттянуть этот момент.       Голос подал их оло’эйктан.       — Мы не можем решить это так просто, — его тон был суров, но спокоен — это вселяло надежду, — Нам стоит провести совет. Вы можете остаться здесь — вам принесут всё, что нужно для ночлега: еду, воду и остальное, — он раздражённо и весьма резко дёрнул рукой куда-то в левую сторону от себя.       Там стояли На’ви, по видимому, одни из ведущих семей. Они безмолвно принялись выполнять приказ, зазывая остальных соплеменников за собой. Было решено помочь разместиться чужакам недалеко от берега. Ночи были тёплые и спокойные, поэтому оборудовав их временный ночлег, они могли позволить себе не приглашать незнакомцев в свой дом, чему были очень рады. Никто в этом клане не любил новые встречи — тут даже своих не всегда рады пригласить. Строгость и дисциплина — одни из ключей, ведущих к такому образу жизни.       — Завтра мы дадим свой ответ, — тсахик уже более мягко взглянула на жителей Меткайина.       Среди них не было злых лиц. И были дети — что значительно смягчало её отношение. Дети были её ахиллесовой пятой, поэтому, когда вопрос касался безопасности младших На’ви, женщина не могла оставаться в стороне. Поэтому её сердце разрывалось в смятении.       — Они разрешат им остаться, — предположение звучало скорее как утверждение. От этой мысли на лице Се’лин невольно пробилась улыбка.       — Чему ты так радуешся? — её подруга была противоположно другого мнения, и недовольство, даже ближе к презрению, готово было расплескаться и превратиться в целый океан негатива. — Лишний геморрой. Наш клан всю жизнь жил отдельно от всех, чтобы не впускать чужие проблемы в наш дом. Тишина и спокойствие — главный наш друг. А с ними всё разрушится.       На эти слова вся компания одобрительно закивала. Им эти перемены тоже не совсем нравились. Как и старшие, младшие придерживались правил и сторонились таких яркий изменений в жизни. Се’лин же напротив была крайне заинтересована в том, какие движения начали происходить. На фразу подруги она закатила глаза, но улыбка так и не пропала с лица. Девушка крайне внимательно оглядывала каждого, за кого цеплялся взгляд. Столько новой энергии исходило от клана Меткайина, что аж дух захватывало.       — Думаю, пора возвращаться. Они собираются идти по домам, — всё также зворожённо не отрывая взгляда, На’ви тихо дала свою команду, медленно отходя от камня.       Ребята облегчённо вздохнули. Да, безусловно интерес был — никто не любил неизвестность. Однако, обязательство в послушании перед родителями было куда выше детских забав. С этим мирились все: и дети, и взрослые — и никто не противился. Лишь, Се’лин обладала никому непонятной манией влезать туда, куда никто бы и не подумал лезть. Её любопытство и интерес были слишком преувеличены для жителей клана Сериин. Это всегда выделялось среди других и вызывало массу недовольства и презрения. Тем более, что девушка являлась будущей тсахик. Дочь оло’эйктана должна подавать пример и быть холодной, рассудительной, но её то и дело ловили за какими-нибудь проказами. И проказой даже являлось то, что бурлящей, кипящей жизни в ней было с избытком.       Однако, несмотря на осуждение, некоторые, как и сейчас, велись на её уловки. Никто бы из дома просто так не ушёл, не считая её подруги Майи — она была тоже в некотором роде проказницей, но слишком трусливой, поэтому влезала не так часто и не попадалась. И в этот момент, к счастью или сожалению, ей повезло меньше всех — настороже остался старший брат, поэтому юная На’ви осталась дома ждать вестей.       Когда старшие возвратились в свои жилища, младшие сидели уже как ни в чем не бывало, стараясь не выдавать лишний эмоций. Быть наказаными не очень хотелось, хоть они и знали кому, в основном, достанутся все «лавры». Да, и быть доносчиками тоже было как-то некрасиво.       — Как всё прошло? Кто это был? — Се’лин не могла остаться в стороне с этими вопросами. Ей очень хотелось, чтобы родители поделились с ней своей мыслью.       — Неужто не всё расслышала, моя непоседливая дочурка? — язвительность почти как яд лилась через слова оло’эйктана. Он никогда не скрывал своего истинного настроения и отношения.       — На’ли, будь мягче, — мать вступилась за дочь, но не без укора смотря в её глаза. — Они ещё дети.       — Любой ребёнок вдвое младше нашей дочери подаёт пример куда прилежнее, чем будущая тсахик. И как наши люди должны будут воспринимать её волю, когда наши же правила для неё ничего не стоят, — отец был вне себя от злости. В отличии от жены, он не мог так спокойно реагировать на подобные ситуации.       Се’лин пристыжено опустила уши и отвела взгляд в сторону. Ей было не по себе каждый раз, когда отец её так отчитывал. Ей в принципе было некомфортно, что все её считают какой-то не такой. Слишком дикой и несерьёзной — совсем не пример для клана Сериин. Однако, свои надежды они возлагали именно на неё. Какие были на то причины она не понимала. Отец был недоволен всем, начиная от обязанностей и заканчивая характером своей дочери, хотя и не замечал даже, насколько они были похожи. Пусть, он и следовал строго по обычаям, но его эмоции и чувства были понятны всем, потому что были написаны на лице и звучали в каждом его слове. Отображались в каждом действии, но без импульсивности.       — Ещё научится, — мать явно не хотела распалять этот конфликт. — Нужно отдохнуть.       Тсахик любила свою дочь. Как и любая мать, она принимала её такой какая она есть, но жизнь по обычаям и правилам обязывала к их соблюдению. Это с другой стороны очень давило, и женщина прекрасно понимала, что чувствует её муж и почему он так недоволен. Однако, всё, что она могла делать — это сглаживать такие моменты, но не всегда её слова могли помочь. Иногда Се’лин всё равно доставалось достаточно. Это одновременно было справедливо, но любящее сердце всегда рвалось по кусочкам.       — Я пойду спать, — Се’лин, не поднимая глаз, ушла к своему ложе, но сон был далёк от неё.       Девушка снова и снова переворачивала в голове новые образы. Несмотря на неприятный разговор с отцом, её настроение было достаточно радостным. Грядущие перемены должны были разрядить эту серость дней. Постоянство и спокойствие, даже иногда разбавляемые танцами и пением, не давали таких нужных эмоций и красок. Может, другим это было чуждо и не нужно, но Се’лин было всё равно на мнение окружающих. Ей хотелось познать что-то новое. Предсказуемые дни и строгие правила — это никогда не было близко к её сердцу.       Невольно ушей коснулся негромкий разговор родителей. Девушка так замечталась, что не слышала его полностью, но последние фразы, которые она услышала, подтвердили её мысли и дали такую нужную надежду на новую жизнь.       — Мы не можем их бросить, На’ли, — тсахик взяла мужа за руку. — Там дети, женщины. В конце концов, рифовым На’ви нет места нигде кроме воды. Если всё так, как они говорят, мы обязаны им помочь. Мы одной крови. Если не поможем сейчас — Эйва может нас не простить, — она отрешённо посмотрела перед собой.       — Я не хочу принести войну в наш дом, — оло’эйктан тяжело выдохнул. — Но ты права, моя Ма’рут. Если они смогли нас найти, значит, на то воля Эйвы. Думаю, совет с нами согласится, — мужчина взглянул в окно, где виделся берег. — Мы поможем этим бедняков.       Улыбка расцвела на лице Се’лин. Новое завтра обещало настать, а значит, теперь начинается новая эпоха. Все почувствовали эти перемены, но не для всех это была хорошая новость. Однако, никто против пойти уже не мог.