Пять обличий смерти: Подмена и возмездие

Когда Дифайт появился на пороге жилого отсека Тарна, тот уже выглядел как обычно — маска, чистейший, слегка потрепанный корпус и тонна аристократичности. Гостеприимным жестом указав на одно из кресел у небольшого столика, Тарн отошел к личному бару и извлек два изящных энергофора. На фоне играла минорно-торжественная классика, еле слышно, но дополняя атмосферу. Сказать ему сейчас, вот такому, что с высокой вероятностью ему не светит вырвать искру из того, кто всё это затеял? Он не обычный предатель или, прости Праймус, дезертир какой, тут политика замешана... — Я подумал... у тебя уже есть план, как добыть Сэндза? — В общих чертах, — рассеянно отозвался Тарн, разливая энергон по емкостям медленной тонкой струйкой. — Сейчас стоит сосредоточится на сборе данных, поскольку у меня сильное предчувствие, что эта рыба довольно большая. — Если я могу чем-то помочь, говори. Я бы хотел присутствовать, когда вы доберётесь до него, и намерен всеми силами приблизить этот момент. Дифайт помнил о своём обещании разнузданного разврата этой ночью, но казалось, что Тарн сейчас не в настроении. — Обязательно, — Тарн подошел к Дифайту вплотную, коснулся ладонью его подбородка. Невесомое прикосновение. Но за ним плотно упакованные до состояния силового щита Искровые поля. Тарн, оказывается, был в раздрае. В полном. Но тщательно это скрывал. В манипуляторы Дифа был вручен один из энергофоров. — Оцени сорт, Ди. Я давно хотел его попробовать, но не представлялось случая. Подарок с одной из Каонских заседаний с правительством Воса. Летучки любят эксклюзив. Ух, как его! Тарн старательно скрывал, как его плющит, и Дифайт не стал показывать, что заметил сквозившее напряжение. Он приподнял лицо, как хотел того коснувшийся палец, привычно ухмыльнулся, мол, куда б ты делся, от меня так просто не избавишься. Приподнял надлинзовую, принимая изящный дозатор. Просто вкусное угощение или Тарн так предпочел трактовать его намёк на заправку? В любом случае голодный дес не собирался спорить и протестовать по этому поводу! — Они туда точно не плюнули? Для пущей эксклюзивности... — горячая "любовь" летучек к наземным была общеизвестна, их мнение о себе и окружающих тоже. Попробовал напиток он, однако, по всем правилам — понюхав, покатав на глоссе... — Вау. Конечно, голод лучшая приправа, но тут и впрямь было чем насладиться. На самом деле куда больше энергона (уже прилично сделать следующий глоток или надо ещё что-то сказать про букет?) его занимал сам угощающий. Тарн был на взводе. Его так нахлобучило от казни? Он не выглядел ни радостным ни удовлетворенным. Скорее, разочарованным... нет, неудовлетворенным! В его подчеркнуто сдержанных движениях сквозило голодное нетерпение! Но чего он так жаждет? Неужели та часть слухов про безумного маньяка была верной, казнь предателя он осуществил в соответствии с долгом и правилами, а теперь страдает, что не напытался вволю, и ищет, на ком бы оторваться? Ой, невовремя Диф высунулся... Объективных указателей никаких не было, но почему-то казалось, что эта версия не верна. Не совсем верна. Колёсный спрятал нос в дозаторе, беря паузу на раздумья. Пара задумчивых глотков, не больше, и пора уже выдать что-то возвышенно-поэтическое про энергон. Хорошо, что можно гнать любую чушь без особенной привязки — я художник, я так вижу! — Здесь чувствуется страсть и... — он криво ухмыльнулся, словно пытался извиниться, но с непривычки плохо получалось, — такое чувство, словно фига за спиной. — Не стоит выдавливать из себя хвалебную оду этому напитку, — отозвался Тарн несколько резче, чем сам того хотел. — Иногда хороший энергон — это просто энергон. Мы тут не на светском приеме. Просто... — он опустил манипуляторы, неровно провентилировал, слишком внимательно уставившись в иллюминатор. — Просто мне нравятся красивые и хорошие вещи. И это одна из них. Восцы хоть и не питают большой любви к наземникам и всячески высказывают свое презрение, но до некоторых вещей они не опустятся... в большинстве. Он обернулся к Дифайту подчеркнуто выверенным движением. — Друг мой, если ты чего-то хочешь прямо сейчас, то самое время это сделать. Удрать он от этого непонятного хотел! Нет, загадку разгадать больше. Новая кривая ухмылка — ты знаешь, какой я голодный, я знаю, что ты это знаешь, можно больше не притворяться. Допил, однако, всё равно смакуя. И тут накрыло осознание — да у него же ломка! Открытие оказалось таким простым и очевидным, что хоть смейся. Если Тарн леченный наркоман, а сегодня всласть поразносил упаковочный цех на заводе синтетиков — конечно, у него рецидив! Знать бы ещё, как это чудовище ломку преодолевает, через немотивированную агрессию выливает или одной тоскливой музыкой обходится? Да похрен как, скажите главное — Дифайту пора драпать или уже поздно?! Но сказать, что пора драпать, было некому, а нелюбопытных разведчиков не бывает. — С тобой посидеть? — когда не можешь придумать обходного манёвра, можно и в лоб зайти. — Просто посидеть? — маска отразила болезненную иронию. Нет, следов агрессии в полях нет. — Или есть более искренние предложения? Он прошелся по помещению взад-вперед и озвучил то, о чем , собственно Дифайт и так уже догадался. — У меня сейчас дилемма, Дифайт, — произнес он.— С одной стороны я бы крайне желал тебя заправить.. со всем сопутствующим.. А с другой — ненавязчиво отослать к себе и... — тяжкий вздох. — "закинуться", как у вас говорят. Сделать это в твоем присутствии я... не хочу. Это не очень приятное зрелище. Редкостное откровение, надо сказать. Говорит. И держится пока приемлемо, не на грани. А ещё — такую откровенность нельзя было не оценить. — И в чем дилемма? — не по репутации мягко усмехнулся тот. — Если твоё сопутствующее не включает в себя разбирание отдельных колесных на запчасти, то вроде как такой и был план? — Нет, не включает, — Тарн прижал ладони к фейсплейту, щелкнуло, маска отделилась, оставшись в манипуляторах и на Дифайта глянул настоящий фейсплейт лидера ДЖД, с кривой виноватой улыбкой и какой-то растерянностью в оптике. — Ди, ты последний в этой вселенной, кого я желал бы разобрать. Мне нужна разрядка. Только и всего. Вопрос только в методе. Тот бесстрашно подошёл впритык, заглянул в лицевую, не парясь тем, что для этого пришлось запрокидывать голову и смотреть снизу вверх. — Мои пределы прочности ты знаешь. Вкусы тоже. И перевел для тех кто танки: — Думаю, мы попробуем все методы. А не хватит — придумаем ещё. Поднял манипуляторы, потянулся к шлему Тарна с двух сторон — плавно, давая время увернуться. И, получив безмолвное разрешение, положил ладони на боковины шлема. Словно удерживая его, но очень мягко. Не отрывая оптики от оптики, отключил замки собственной брони с характерным звуком, оставив пока все пластины на месте. Предлагая маньяку и наркоману самому... поразбирать его. Тот замер на пару мгновений, потом с протяжным шипением пропустил воздух сквозь вентрешетки, отпуская перенапряженные поля. Медленно опустился на одно колено, чтобы поравняться взглядом с Дифайтом, тем же неторопливым движением, словно регулируя усилие каждого сервомотора, приподнял пальцами пластины в районе талии, чуть выше, к честплейту, потом провел вниз, разгоняя напряжение до потрескивающих искорок. В полях плескалось темное предвкушение, нетерпеливая жажда чего-то. Пластины толстой танковой брони приподнялись и подрагивали, а потемневшая, широко распахнутая оптика имела какой-то совершенно наркоманский вид. Опустившийся перед ним мех, на шлеме которого к тому же лежали его манипуляторы, вызвал ассоциации со всяким... творимым интерботами, скажем. Когда один мех другого опускает перед собой на колени, надавливая на голову, потом так же руками направляет его шлем к своему джамперу... Если было что-то неуместнее такого сейчас, то придумать его Диф затруднялся! Его собственные пластины вздрагивали под пальцами, то слишком сильно отодвигаясь, то возвращаясь слишком близко... Он стремительно заводился вот прямо сейчас, и импульсы от нейросети обрабатывались асинхронно. — Лучше хватай меня и тащи. А то у меня совсем непристойные ассоциации возникают. Вот, точно. Он понял, как надо повернуть броню, и сделал так, позволяя ухватить его крепко и удобно для них обоих и при этом сразу за несущие конструкции эндоскелета. Под обшивкой. Пока Тарн разбирался с его новой конфигурацией, сам он плавно огладил шлем, спустился на плечи, проскользил ладонями по шее, вокруг, на загривок, к танковым тракам, снова на загривок и попытались сильнее приподнять ослабившуюся пластину... Пластина легко поддалась пальцам, а Тарн сообразил почти мгновенно. Удобно обнял Дифайта и одним легким движением поднял вверх. Он уже знал, что Диф не умеет целоваться, но все равно потянулся нежно прикусить его за губу. Это было крайне бережный жест, по сравнению с тем ,что сейчас излучали его поля — если судить по ним, то Тарн должен был сейчас сожрать Дифайта целиком, вместе с броней и табельным вооружением. Тихо рыкнув, танк со своей ношей устремился к платформе. Поднятый (девять тонн, между прочим! А он без видимого усилия!) десептикон одобрительно прогудел одним тоном, без слов, а потом и вовсе заурчал. Закопался пальцами под пластину на шее — кусать там он не смог бы при всём желании, зато ощупать нейроствол могло бы получиться. Из-за этого пропустил момент, когда его самого уже начали пожевывать, пусть и очень нежненько. Расслабил губу, позволяя её... в общем, то, что с ней делали. И сообразил, что если ему так интересно ещё раз пощупать эти твёрдые неровные губы со шрамом — он может это просто взять и сделать. Интересно, как удобнее и правильнее, губами или глоссой? Попробовал обоими способами. Случайно высвободил свою губу из захвата. Это нарушение правил, и ему надо сейчас поддаться, позволяя поймать обратно, или так тоже норм? Шлак, он и нормально-то целоваться не умел никогда, а что сейчас они делают, это он и как называется -то не знает! Тарн совершенно не возражал против жевания собственной губы и исследования ее глоссой. Он помнил еще то время, когда его самого учил целоваться один маленький колесник и как неловко он себя при этом чувствовал. Но это было дело очень давних ворн. Тот колесник давным-давно исчез из его актива, оставив на память незаживающую язву в Искре и тщательно запрятанное чувство вины. А этот неумелый дес.. Ну, он сейчас согревал и заживлял эту рану одним своим присутствием. А Тарн старался при этом не думать о плохих сценариях во всей этой истории. Потому что решения на этот случай уже были и все они были крайне горькими на вкус. Передав инициативу с губами Дифайту, Тарн параллельно избавил часть корпуса от броневых пластин и с нажимом оглаживал ладонями внутреннюю часть его бедер. Все ближе и ближе к приемным системам, усиливая напор. И в итоге уперся боеготовым джампером к заглушкам порта. треск, искры слитые прямо на обнаженные лепестки и требовательный нажим. На этот раз приёмные системы были разогреты и увлажнены, но не настолько с запасом затоплены смазкой, как в прошлые разы — слишком много внимания отжирал процессор, сосредоточенно решающий задачу с губами, поцелуями и прочим. Осознав требование, он отвлекся от губ, до упора ослабил все крепления в порту и толкнулся навстречу, отвечая на напор. И тут же дернулся обратно — больно. Неожиданно, слишком сильно и, что самое главное, неприятно, а не возбуждающе. — Потерпи немножко, я сейчас... Входное кольцо болезненно сжалось, снова расслабилось, потерлось о жаждущую вторжения головку — что было ошибочно истолковано как то самое "сейчас"... Но на этот раз оказалось вполне терпимо и к тому же уже знакомой волной распространялся характерный жар. Он толкнулся уже целенаправленно, для верности продублировав это приглашающе-утвердительным мычанием. Тарн и сам ощутил, что смазки не хватает. Даже после "сейчас" и последующего вторжения. Отступать было уже некуда, поэтому он просто дал время своим и Дифайтовым системам на адаптацию. Чтобы использовать эти клики с чувством, толком и расстановкой, он перехватил инициативу в десячьих угрызаниях губ. Глосса коснулась глоссы, обвилась вокруг, пощекотала верхнюю часть внутренней стороны губ Дифайта и начала вытворять такие вещи, что сразу стало понятно, что на самом деле называется поцелуем. Потому что иначе чем "он законнектил меня глоссой в рот" назвать это было невозможно. Тот сначала пытался повторять движения, но глоссы постоянно сталкивались. Предположив, что это не совсем то, расслабился, позволил хозяйничать. Догадался — повернул голову, чтобы рты удобнее совпадали и оказался прав, а чужая глосса стала забираться в такие места... Хотелось того же и больше. И везде. Он снова поерзал бедренной секцией, безуспешно пытаясь надеться глубже. Но решал здесь Тарн, и это было прямо до невозможности очевидно. Диф нетерпеливо рыкнул — с одной стороны он наслаждался редким ощущением, что встретил того, кто по-настоящему сильнее его и при этом не пытается оскорбить или унизить, с ним не требуется драться и ощетиниваться стволами, а с другой не мог же он позволить спалить, что готов растечься послушной гаечкой! Жаль, во рту нет подключений... Зато они есть в других местах — и провода одной наглой машинки зашарили по танковой броне, отыскивая гнёзда, тыкаясь в них, пытаясь подключиться. Тарн улыбнулся прямо в поцелуй. Он ощутил, как активировались полуактивные форсунки в порту, как по корпусу зашарили активные инфоштекеры. Как только лубрикант выработался в достаточном количестве, он плавно двинулся до упора, завершая подключение и по топливному каналу тоже. Пальцы Тарна зарылись глубже под пластины спинной бронёй Дифайта, а инфопорты открылись навстречу жадно шарящим кабелям. На пару кликов вся разумная деятельность колесного остановилась — каскад сильнейших ощущений вырвал из него сдавленный стон, который быстро перешёл в полностью удовлетворенный и плавно стал перетекать в умоляющее поскуливание "только не останавливайся". Диф и сам не знал, что умеет такие звуки издавать. Забирающиеся под броню лапы (о, да, я знаю, куда они лезут!), прогиб спины и внезапно открывшиеся его штекерам разъёмы (что?! его пустили?! он-то ждал, что Тарн поймет просьбу и организует инфоканал, правда, сначала приложит за хамство, а тот даже не обиделся? Идеальный же любовник...) — микрозагруз накрыл и захлестнул неожиданно и властно. А едва вырвавшись из этой волны Дифайт открыл приглашающе уже свои зудящие от жажды проникновения гнёзда, скинув сразу и их карту и своё нетерпение. Взаимное инфоподключение. Сознание Тарна было словно разделено: часть его бурлила темными страстями, дикими и неуправляемыми, а часть , словно невидимая плотина, оставалась ледяной и непоколебимой. А на границе, разделяющей безумие и логику, находилась невероятной силы воля, удерживающая обе крайности на своих местах, подобно несокрушимой стене. Тарну было безразлично, свои порты он подставит, или в чужие подключится. И по приемным и по передающим подключениям он вел, умело смешивая и перенаправляя информацию. Зачем прикладывать? — удивилось его сознание, расшифровав полученный инфопакет. — Я тебя воспитывать что ли обязан? Ты взрослый меха, ты сам осознаешь, с кем ты и кто ты. Ты признаешь свою власть надо мной, а рамки я тебе уже указал. Проверка прочности этих рамок — естественна для десептикона. И вот, попытка нарушения субординации не удалась, поскольку моя власть над тобой истинна, она не является простым запретом в пустых словах. И твои попытки всерьез схлестнуться с моей властью я пойму сразу. Но тогда это будет уже другой разговор и он не будет решаться на платформе. А пока плавься в моих чувствах к тебе, десептикон. Ощути свирепую заботу голодного хищника. Ощути его нежность и страсть, осознай, что его сила теперь — и твоя сила тоже. Осознай, насколько любовь чужда десептиконской догме взаимоотношений и насколько она сильна, являясь истинной сутью любого кибертронца... любого существа на Кибертроне... Десептиконов, способных позволить себе игнорировать мелкие нарушения субординации, осознавая своё и без того неоспоримое превосходство, он знал немного, глубоко их уважал и не без гордости относил к таковым себя. Но чтобы ещё и так запросто признаваться в чувствах, связанных с нежностью, заботой и тому подобных высмеиваемых "автоботских нежностях"? "Ты самый невозможный мех, какого я встречал" — честно признал он текстом, а без слов передал расширенную гамму эмоций. И да, желание покориться этой нежной мощи там тоже было, где-то между восхищением и обещанием не схлестываться всерьёз. Слоем глубже в сознании разведчика лежало то, что он не намеревался передавать осознанно, но что находилось в открытой для доступа Тарна области сознания. Прочитанная им в этот миг суть сжимающего его сейчас чудовища захлестнула искру восторгом. Все десептиконы злые и агрессивные, все они почти постоянно эту агрессию сдерживают — по большей части из страха перед более сильными десептиконами, меньшая часть — потому что умные и сами знают, когда агрессия уместна. Безумие тоже было в той или иной степени характерно для многих, но такое мощное пламя и такая же несокрушимая воля, сдерживающая безумие — такое было только у выдающихся меха. Лично он и вовсе знал только одного с таким сочетанием — самого Лидера. Ответом ему стало активированная подача топлива: в бак хлынула тяжелая струя, датчики захлебнулись. Тарн содрогнулся всем корпусом, поймав в сознании Дифайта сравнение себя с Мегатроном. Любовь к лидеру, яростная и восторженная. Рядом с ним Тарн сам себя ощущал таким вот дифайтом, растекающимся в расплавленную лужу. Ответный мощный эмоциональный импульс пришел незамедлительно, забивая Дифайту осознание реальности на всех уровнях. Ему удалось увести Тарна в загруз, но ответочка от этого прилетела... Ему удалось одержать локальную победу, но какой ценой! То есть, вполне логичной и ожидаемой, если подумать, но он не думал. И сейчас, возвращаясь из промежуточного ребута, в который его обрушил танковый откат, Дифайт способен был только радоваться, что не сражается с Тарном. А ещё — о том, что этот микрозагруз не остановил подачи топлива в него. Восхитительно мощной, быстро заполняющей бак струи. На этот раз колёсный принял меры безопасности и мог сколько угодно предаваться сладкой муке топливных игр, не опасаясь, что неприемлемые присадки попадут в магистральный энергон. Кстати, заполнение уже почти полное. Диф передал очнувшемуся танку своё торжество, кайф от тяжелой заполненности, легкую опаску, что подача в ближайшее время не прекратится, опаску, что прекратится, опаску, что пойдёт откачка и что его опять оставят надолго залитым под завязку... Короче, вывод из этой мешанины был один — подмятое колесное хочет всего и сразу. И посильнее. Тарн медленно улыбнулся ему в губы. С загрузом поцелуй был разорван, но их фейсплейты еще находились очень близко друг от друга, так, что оптика не фокусировалась. 93... 95... 98... реверс. Уровень топлива замер на почти стопроцентной отметке, тяжело колыхаясь свинцовым грузом, а потом начал медленно падать. Диф легко толкнулся губами в ответ — не целуя, скорее обозначая приветственное прикосновение. Легонько хватанул разорванный участок губы и сполз ниже. Его манипуляторы по-прежнему были у самого нейроствола Тарна, а сейчас он ещё дентами аккуратно отодвигал броню, добираясь до уже знакомых шлангов. Добрался, несильно прихватил, обозначая пока своё намерение и запрашивая подтверждение. Денты Дифайта на горловых шлангах Тарна, крепкие когти Тарна у самой искры Дифайта... Сам собой вспомнился анекдот "Доктор, мы ведь не сделаем друг другу больно?". О, да, сделают, ещё как сделают, сегодня колёсный был намерен мучать танкформера до упора и предвкушал как тот не останется безответным. У Тарна сбились кулеры, а потом взвыли на увеличенных оборотах. Моторка разогналась, переходя из умеренного рычания в низкий вой. А с кончиков пальцев, находившихся сейчас чуть ли не по локоть в потрохах Дифайта, бызнули искры статики. Тарн даже эмопака не передал, но рисунок полей и общая реакция корпуса говорили красноречивее всяких передач. О, да, давай, Ди, кусай! Топливо продолжало откачиваться неумолимым равномерным потоком, внося свой холодный ритм всему творящемуся безобразию и троекратно этим самым обостряя ощущения. Торжествующее рычание Дифайта прозвучало несколько смазанно из-за судорожных попыток удержаться онлайн. Удержался, и вот тогда-то стиснул денты от всей искры, полностью перекрывая ток энергона. Восторг от власти над чужим активом и кайфом, от своего абсолютно зеркального положения — ребут совпал с разжиманием дент. Не до конца. Едва зарегистрировав возвращение Тарна, Диф снова сжал сильнее... до половины. Отпустил. Прижал. Отпустил, задержался и снова стиснул на полную! Моторка Тарна захлебнулась. Топливо, ушедшее где-то до 36% от объема, опять реверснулось и пошло назад с удвоенным напором. Тарн схватил свой короткий ребут, и на Дифа обрушился яростный, прошивающий до кончиков стоп импульс. Он мгновенно зарядил все конденсаторы колесного на максимум, стравив излишки на заземленные предметы вокруг платформы. Внятные мысли лидера ДЖД рассеялись подобно дыму. В процессоре билось эхо острой горячей опасности, на которую у Тарна тоже был своеобразный фетиш. А около нейроствола увлекшегося диверсанта выехали из пальцев палача мощные когти. Диагностическая система отметила незначительные повреждения внутренней нейропроводки и энергонных магистралей. Вопль поджариваемого колесного звучал глуховато из-за того, что денты он так и не разжал, лишь ослабил давление, пропуская энергон. Но двойная опасность (то ли его убьют, то ли он, что равно неприемлемо) заставила его удержаться на грани, хотя супинаторы и заскребли судорожно по платформе. Он выл и дрожал, пока волна не снизилась до терпимой, и тогда выдвинул оптимизаторское предложение: — Предлагаю вести по очереди. А то угробимся. Чур, я первый! Но не стал приступать сразу, пока вежливо дожидался ответа — лучше подтверждения, но готов был принять и отказ. Тарн опасно сверкнул линзами, когти под броней вдвинулись еще глубже. Уже правда без повреждений. Несколько секунд молчал, приходя в себя. Заправка завершилась на девяноста пяти процентах и откачивать назад Тарн не спешил, вместо этого пустив гулять вдоль ствола джампера электромагнитные волны. По хорошему, им бы сейчас вдвоем перезагрузиться — Дифайт заправлен, заряжен до упора, но хотелось еще, и это была уже чистая жажда удовольствия без боли. А предложение Дифайта как раз это и обещало. — Валяй, — наконец согласился он. Горячие волны от шейных шлангов расходились по всему корпусу, вызывая затейливые реакции полей и Искры. Примерно теми же соображениями и руководствовался Дифайт. Когда он ведёт, он лучше контролирует себя, меньше сваливается в микроребуты, может играть со всякими опасными штуками на грани. Тарн же сможет позволить себе, наоборот отпустить контроль и укатываться как укатывают. Когда же Диф неизбежно сдуется — он не льстил себе — поменяются ролями, и уже Тарн откатает его до полного отвода искры. Это было разумно, эффективно и практически неприемлемо в типовых десептиконских отношениях. И, хотя ни один из них типовым не был, горячая волна признательности была излита на танкформера от всей искры. — Тогда поехали. Стоп-слово — "моя очередь". ...ну или "эй, очнись, я ещё с тобой не закончил" — не передал, но позволил считать Диф. И понеслась. Сначала было ещё почти невинно — колёсный попросил откачать его досуха и пока так и оставить и издевался над натянувшим его танком уже знакомым образом, неритмично и непредсказуемо дразня его терзанием горлового шланга. Несколько раз слабо сдавливая, потом резко сильно. Или пугающе резко — но не до конца, а как расслабится и выдохнет, так сразу до упора. Или нагнетая напряжение многочисленными слабыми сжатиями, когда уже фантомные ощущения от настоящих будет не отличить. Жесткое обрушение в ребут сразу по выходу из него тоже танка не миновало. А потом Диф резким движением впился в соседний шланг, ещё не умучанный, со свежей, острой чувствительностью. И дополнительно пустил разряд электричества между дентами. Та же пытка с неритмичным покусыванием плюс постоянный ток, повышающий заряд энергона прямо в магистрали. Несильно, маленькой порции, в этот момент протекающей меж клыков. Но за время их игры это привело к эффекту, сравнимому с употреблением сверхзаряженного. Плюс колёсный не скрывал, сколь жуткий голод его терзает, рисовал в воображении вкус горячего живого энергона... Ненадолго ослаблял хватку на магистралях — только для того, чтобы позволить Тарну переключить внимание, почувствовать острые кончики когтей, уткнувшиеся в оплётку нейроствола, и колебания электромагнитного поля на них. И вызванный этим каскад помех, дающий хаотические микросбои по всему корпусу. И снова укус, пока руки-ноги как чужие, и совсем-совсем не спастись. И постоянным фоном эмоции, на которые столь падок оказался специалист по управлению чужими искрами. Преимущественно что-то на тему как приятно помучать кого-то ко взаимному удовольствию. Вдвойне — кого-то столь мощного и выносливого, что можно не стесняться. Втройне — осознавая скорую месть. Но самое главное — признавая главенство. Для десептиконов такое и правда было невозможно. Для нормальных десептиконов. Но эти двое явно были ненормальными. Выползя их второго мини-ребута, Тарн прохрипел: "теперь моя очередь", и мгновенно перехватил инициативу, запустив медленное заполнение бака, мурлыкание мелодии и игры с электричеством по всем потрохам и все это в ритм. Колёсный вернул бразды правления без малейшего сопротивления и словно даже охотно. Впрочем, он и не скрывал теперь, что выдохся до полудеактива. Расслабленный, полностью прекративший сопротивление корпус чутко отзывался на любые воздействия. Его хозяин больше не пытался ни демонстрировать стойкость, ни хвастаться сложными навыками, ни скрывать как ему хорошо, ни даже просить чего-то конкретного. Он отдался на милость сильнейшего, принимая всё что тот захочет с ним сделать, железобетонно веря, что вреда ему не причинят. Это было немного похоже на то раскаяние, к которому Тарн приводил клиентов из Списка, но в то же время разительно отличалось. В первую очередь абсолютной добровольностью — таковО было собственное решение Дифайта, без обработки страхом, пытками и Голосом. И не было в том ничего общего с тупой обречённой покорностью. Измотанный до предела мех отдавался ему активно и благодарно, откатывая с такой же страстью и энтузиазмом, с какими только что гонял самого Тарна. Это продолжалось еще полчаса. Тарн прогнал еще два цикла топливной загрузки-разгрузки, перегрузил Дифа еще разок Голосом. Правда, долго не стал его мучить таким же образом. Когда Диф очнулся от третьего загруза, то обнаружил, что Тарн уткнулся ему фейсплейтом в плечо, и тихо рычит. По инфокабелям идет что-то рваное. Но отклика на откаты почти нет. — Эй... — только попытавшись окликнуть Тарна, Диф узнал, как сел его голос, свидетельствуя о крайнем истощении. Исправился, окликнул громче: — Что с тобой? Не слышит или заторможенная реакция? Неважно. Диф обхватил манипуляторами шлем танкформера, потянул мягко. — Эй. Посмотри на меня. Молодец. Что случилось? Тарн замер, почти погасив энергообмен и хрипло сообщил с некоторой долей растерянности в голосе: — Я не могу перезагрузиться. Соображать разведчик мог почти в любом состоянии, если необходимо, так что дурацких реплик типа "да ты ж каждые полбрийма грузишься" не последовало. — Зависший загруз, типа? - Дифайт усиленно искал решение. — А ты сам себе в искру петь можешь? — Нет, загруза вообще нет, — Палач медленно перевернулся, устраивая Дифайта на себе, обнял за талию, чтобы никуда не сполз. — В Искру я себе петь не могу. Тот напрягся, помогая его перевернуть, не помешав сцепке, с удовольствием поерзал — и решил задачу. Она не была сложной: есть меха, необходимость в его отправке в глубокий ребут, известны его реакции на раздражители и что сейчас реакции снижены. — Тогда я тебя в неё укушу. Открывайся. Он похлопал по грудной броне, уточняя, где именно открываться. Как выглядит его предложение с любой точки зрения кроме чистой эффективности, он вообще не подумал Тарн моргнул. Вышло это асинхронно и не очень серьезно. Чтобы убедиться, что он все правильно понял, он уточнил: — Укусишь.. в Искру? — Ага-а, — оскалился тот. — Магистрали я тебе уже все обглодал. — Это... подумай еще раз. Возможно, есть иной способ... — выражение фейсплейта палача сейчас совершенно не соответствовало его амплуа. Он был растерян и идея открыть Искру, похоже, его совершенно не вдохновляла. — Не получится — отомстишь, — Дифайт беззаботно дёрнул крыльями. — Или зови кого из твоей команды, они тебя лучше знают. — Нет, — мгновенно отозвался Тарн. — не стоит. Кроме этого предложения других нет? — Нет. Убирай броню. Теперь уже пальцы скребнули её нетерпеливо и требовательно. Тарн все еще медлил. притушил разгоревшуюся было оптику. Потом сказал: — Открой свою. Дифайт страшно умучался за этот полный событиями день, вечер, да ещё и ночь. Ради того, чтобы кончить, наконец, и уйти в долгожданную глубокую перезагрузку, он готов был на всё. " Да легко!" — не успел сказать он, когда ледяная волна подпрограммного страха прокатилась от шлема до супинаторов. Недавние эпизоды с чужими лапищами и когтищами у искры и нейроствола ощущались совершенно иначе. — Одновременно, на счёт "три", — скомандовал Дифайт, пока не передумал. — Три! Огромная выглядевшая монолитной крыша автомобиля дрогнула и плавно разошлась по стыку металла и стекла, являя взору переплетение проводов, плотно уложенные механизмы, нестандартно мелкие детали, исправно гонящий топливо насос, аккуратную шестерню трансформации, глубоко утопленную частично закрытую другими механизмами камеру искры, совершенно сплющенный бак... Тарн свою начал открывать на мгновение позже. Он уловил волны того первобытного ужаса, и теперь был полностью уверен, что Дифайт испытал то же самое, что и он. И не отступил. Повторить его действие стало делом чести. — Постарайся не погасить только... — пробормотал он. Честплейт танка разъехался, обнажая уязвимые системы и раскрывающуюся камеру Искры. Осторожно, словно опасаясь обжечься, колёсный положил ладони на разъехавшиеся створки брони. От пробившегося ослепительного света стало ещё страшнее — уже за партнёра. — Псих... — неверяще прошептал тот. — Только броню надо... Стиранием памяти не ограничатся. Убьют и следов не останется. Диф знал, что ничего из этого не случится. И что он никогда и никому даже в бреду не расскажет, что видел искру Тарна. Железной волей усмирив внутреннюю дрожь, плавно наклонился, осознал, что не хватает простора для столь сложной и ответственной манипуляции, переложил манипуляторы уже на внутренние системы, надавил вниз и в стороны, смещая их в пределах конструктивно допустимого... — Терпи. Вот, теперь можно (самому себе проводку на неотключенной нейросети паять не так страшно!) — он лизнул, примериваясь, камеру искры, потом максимально раскрыл рот и, втянув глоссу как можно глубже, чтобы не дай Праймус не задеть даже сияние, накрыл клыками створки камеры. Надавил едва заметно. Ощущение, когда чужие манипуляторы погружаются в твое беззащитное нутро... оно довольно паршивое, на самом деле. В этот момент Тарн впервые за долгое время ощутил себя доверчивым дураком. Вся затея могла закончиться очень плохо. И если Дифайт сейчас не воспользуется моментом, чтобы легко и просто дезактивировать грозу всех десептиконских предателей... Додумать он не успел. Клыки легли на камеру. Едва заметное прикосновение обожгло ледяным пламенем все системы танкбота. Потом чуть сжались. Этого хватило. Тарн хрипло вскрикнул. Камера искры захлопнулась прямо под клыками, поскольку он потерял над ней контроль, а дальше работала автоматика. По всем соединениям прошел мощный импульс и такая нужная сейчас им обоим команда.