Пять обличий смерти: Подмена и возмездие

Сработанный отряд ДЖД действовал как привык, а дополнительная единица в лице Дифайта так же в особых инструкциях не нуждалась. Очевидно же, если он идёт в двойке с Тарном, то на него автоматически ложатся обязанности телохранителя командира. И столь же очевидно, что танкует в их паре тот, кому это трансформой положено, а легкая мелочь, соответственно, крутится вокруг, не лезет под выстрел и следит, чтобы танка не подбили сзади или он не влез в засаду, где не развернется. Пусть даже прямо сейчас он и топает на своих двоих. Прошли, сея ужас (больше) и разрушения (меньше), окружили резиденцию банды Маунтинов, заблокировав все выходы. Если б Дифайт шёл в составе отряда числом побольше габаритами поменьше, он бы на самом деле расположил подгруппу прикрытия вон у того разваленного бара, но он шёл в составе ДЖД, и их командир распределил свой бойцов оптимально для них. Тарн, жуткий и прекрасный в своём рабочем образе, предлагал осаждённым сдаться и раскаяться, стройно излагая недостатки иного поведения. Дифайт аж залюбовался — и пропустил атаку! От того самого разваленного бара! Молнии Каона совсем ненамного отстали от заполошных выстрелов фотонной пушки Дифайта. А там и лидер ДЖД, застигнутый предательским выстрелом ровно в момент трансформации и рухнувший на сбитую гусеницу, наконец довернул свою башню, и его мощные орудия поставили жирную точку и на баре и на тех, кто в нём укрывался. Вывалившийся с обломком стены фатально некомплектный бандит был опознан — как принадлежащий группировке Коула. Что он-то тут делают? Словно в ответ из осаждённой крепости обрушился шквал огня, слишком сильный, чтобы принадлежать одним маунтинам. Внутри окопались две банды! ДЖД сорвали джек-пот, осталось суметь прожевать откушенное. И как назло замерший посреди улицы обездвиженный Тарн — в форме танка не способный двинуться с места без гусеницы, а сменить форму не имеющий возможности чтобы не словить клин из-за болтающихся ошмётков всё той же гусеницы. ~ Никель, быстро, как ему гуслю надеть? ~ Вытащи обломки, он трасформируется, отойдёт в укрытие, там починишь. - Никель не участвовала в высадке, поэтому руководила оперативным ремонтом с борта корабля по общей волне подразделения. ~ Понял... Под прикрытием ураганного огня остальной команды колёсный выполнил инструкцию, они откатились. Наловивший уйму рикошетов, но ни одного прямого попадания Дифайт торжествующе взмахнул спасённой из-под огня гусеницей и стал с дистанционным руководством Никель её прилаживать на место, вставляя запасные секции. Вскоре отряд сновав готов был штурмовать и таранить. Никель в личке рычала на Тарна: она-то знает, что тот на грани после второй трансформации подряд, а сейчас еще перекинется третий раз, чтобы на штурм идти, ваще ща крышу сорвёт... Тарн вяло отгавкивался от настырного медика. Говорить ей, что в последнее время не особо-то тянет на старое развлечение было не очень охота. Но он был уверен, что выдержит сейчас и десяток трансформаций без особых проблем. Хватало только мысли о... впрочем, неважно. Диф действовал быстро и четко. Кэп ловил отблески его оптики. Сосредоточен и решителен. Истинный боец. Просто прекрасен. Его Дифайт. Но сперва они закончат задачу. Тэз перейдет под контроль десептиконов еще до того, как сюда прибудет передовой отряд. — Я справлюсь, Никель, — повторил он еще раз на очередную возмущенную тираду. Третья трансформация подряд меньше чем за брийм — опять ставший танком Тарн внезапно осознал правоту своего медика: он едва удерживался от того, чтобы повторить. И ещё, и снова... — Давай в кабину! — рванулся резкий злой приказ Дифайту. Тарн в альтформе красноречиво распахнул люк на башне. — Йу-ху! — возможность снова покататься в танке на острие атаки с лихвой компенсировала любые начальственные рыки. — Подключайся. Движение на тебе, огонь мой. Веди. Отрывистые команды, нервозность в голосе. Не вдаваясь сейчас в причины этого, Дифайт выполнил распоряжение, сунув свои кабели в подставленные разъёмы, частично сливаясь сознанием, ощущая танковую мощь как свою, кайфуя уже только от этого, и от того, какими хрупкими вдруг стали ранее прочные стены, как сократился сразу маршрут до командного пункта Мото... Тарновой гусеницей на руку захваченного Мото Дифайт наехал с особым удовлетворением, транслируя впечатления в командный канал. Так и удерживал пленника и позицию до подхода Хелекса, который принял дуобота в свои жаркие объятия. Не слишком пока жаркие — покататься гусеницами по конечностям обычно добрый здоровяк хотел лично и в более спокойной обстановке, а до этого клиент должен был оставаться достаточно целым. Просто немного парализованным ужасом, вот так, да. Тарна плющило, он рисковал сорваться в непрерывную трансформацию прямо посреди операции, что было бы совсем уж за гранью, этого он допустить не мог. С пассажиром же в кабине трансформироваться нельзя, рискуешь его повредить, а про Дифайта даже на грани срыва Тарн помнит и бережет. Хотя всё равно плющит. Отдал Дифайту управление движением (а не огнем, как обычно делают в случае пассажира) — потому что именно движение у Тарна сильнее связано с трансформацией, то есть на самом деле он отдал Дифу именно контроль за трансформацией, не доверяя себе. Ну и в целом дал ему слишком много прав, по сути став не совсем хозяином своему корпусу. Настолько стрёмное и странное ощущение, даже куда ехать решаешь не сам — обработку помимо координирования операции забили слишком сложные и незнакомые процессы, отчего даже навязчивое желание трансформации ушло в тень. Ну и, как Тарн и надеялся, ведущий-Дифайт его не бесил. И даже рулил по большей части туда, куда Тарн и сам хотел. Как ввалились на борт корабля Тарн уже не помнил. Диф вел исправно, успокаивая начавшееся было раздражение. Как только Хелекс увел пленного в трюм, Тарн кинул Дифу по личному каналу: — Посиди пока здесь. Я побуду в альтформе еще немного. Рули в медбей. Привыкший к тому, что он сейчас танк, Диф не очень понял, как он может одновременно сидеть тут и рулить в медбей, так что выполнил только ту часть команды, что понравилась — двинул гусеничную махину в указанном направлении. По пути допер, что его транспорту наверняка нужен ремонт: сам-то он отчётов с корпуса не получал. Но, когда кабина открылась, жаль было её покидать, а тут ещё штекеры зажало... Что Тарн требует от Никель чинить его, Дифайта, да почему-то прямо так, пока тот внутри и подключен, он осознал не сразу. — Да не надо меня чинить, я в норме... Окрысились сразу оба. — Мне виднее! — тычок Никель пришёлся точно в участок повреждённой проводки, вызвав новый сноп искр. — Это от твоей нормы у меня вся кабина в энергоне?! — а это уже Тарн. — Да где там вся-то? Подумаешь, пара капелек... Мог бы сразу в кабину пустить, раз такой чистюля. Объективно Диф на самом деле был покоцан только чутка, ничего серьезного не было, а что пара шлангов была пробита, так течь оттуда прекратилась уже давно, к тому же энергоновый из них был только один, второй масляный. Ну, еще проводка местами немного искрит, но это же тоже мелочи, чего они взъелись? Сам Тарн, кстати, тоже умеренно покоцанный — с одной стороны, шквал огня он словил куда больше Дифа, но с другой почти всё это пришлось на крепкую лобовую броню танка. Ну, еще покатушки сквозь стены с беспорядочной пальбой со всех сторон — там тоже куча ободратостей, но ничего серьезного. Для разнообразия Никель приняла сторону колёсного, сообщив, что особи ничего не угрожает, и ещё несколько джооров эта особь отлично проживёт без её скальпеля. Под это дело Диф поспешил озвучить предложение расцепиться и идти терзать пленников, но только зря привлёк к себе внимание. — Держи его дальше, квинт драный! — на этот раз тычок Никель был ладонью и по проводам в панели управления, словно вбивал их в неё ещё глубже. — Чего держать? Я ваще тебя не касаюсь, психованная! Ты сама ко мне лезешь! — Не отпускай управление, Дифайт, рули. Потом объясню, — Тарн, как всегда, сдержан, хоть и до крайности напряжен. — Куда рулить? Мы ж приехали уже. Давай, выпускай меня, трансформируйся и пошли уже добычу пытать. — Если я сейчас трансформируюсь, я тебя изнасилую. — Ха! Это невозможно технически: для изнасилования необходимо активное несогласие объекта. — Принуждение к коннекту? — принял игру в юридическое крючкотворство Тарн. Дифайт насмешливо фыркнул: — Ага, "он мне угрожал — говорил, что остановится, если закричу". Копирайт анекдот. — Значит, просто грубо сконнекчу. — А то я сильно против, типа. — Совсем грубо. Так, что твоя битая проводка не выдержит. И магистраль опять лопнет. — Что, не ценитель гуро? — а вот этот хмык Дифайта звучал отчетливо с облегчением. — Нет. — Уговорил: сначала ремонт. — Сначала пытки и казни, Дифайт, — Тарн как всегда педантичен. — Так кто спорит-то? — Ты. Склоняешь к нарушению порядка действий. — Понял, заткнулся, — нифига на самом деле не понял, кроме того, что пора закнуться. — Задрали оба! — гаечный ключ Никель грохнул о стену опасно близко. — Свои интерфейсные фантазии потом обсудите, не в моём ремблоке! — Всё, ухожу, ухожу! То есть увожу... — старательно не ржущий Диф таки вспомнил, что всё ещё рулит этим танком и почти аккуратно сдал назад, покидая обитель страшно сердитой микрофемки. Уже Тарну: — Где пытать будем, на главной площади или на нижней палубе? — На палубе: я не в той форме. На этот раз напоминать, что вопрос формы легко поправим, Диф не стал — заметил уже, что почему-то эти двое неадекватно реагировали на любые упоминания трансформации. По приказу Тарна осужденный был уже на месте допроса — на палубе. Редкое явление. Но учитывая, в каком Тарн сейчас был состоянии, это было оправдано. Правда, Мото факт того, что палач приехал в альтформе, напугал еще больше. А тот и не спешил успокаивать его расшалившиеся нервишки, держа его на прицеле своей трехствольной фузионной пукалки. — Хелекс, твой выход, кажись, — передал Дифайт по личному каналу, заметив, что Тарн не спешит что-то говорить. И, следом, больше уже для собственного успокоения, самому Тарну: — Будешь ему сейчас по аудио ездить или погодя? По конечностям я, в принципе, уже наездился, хотя можно и ещё... Но лучше оставить большим парням, наверное... Шлак, я не спец в вашем ремесле, боюсь напортачить! Управление двигательной активностью танка он, несмотря на все колебания и сомнения, держал крепко и отдавать без соответствующей команды не собирался. Да и сам не наигрался... — Твоя задача сейчас — сидеть здесь и любоваться представлением, — сообщил Тарн Дифайту по внутренней связи. — Сейчас действительно выход Хелекса и Тезаруса... Зрелище и впрямь оказалось красочным. Первым начали Тезарус и Каон, стартуя с болезненных разрядов тока и банального мордобоя. Мото, поначалу почувствовав себя в привычной среде, начал огрызаться, но получив пару крайне чувствительных разрядов, малость приуныл. А когда Каон трансформировался в электрический стул, а Тезарус его там зафиксировал, проявил первые признаки паники. Его не допрашивали. Ему рассказывали о произошедших событиях, их последствиях и требовали покаяния. А потом пришел Вос и спустя клик Мото заорал как резаный — маска Воса налезла ему только на четверть фейсплейта, аккурат угодив своей страшной частью в область правой оптики. Когда Вос снял свою игрушку, через изуродованную глазницу можно было разглядеть мозговой модуль. Ему дали передышку, чтобы он мог говорить, но кроме ругательств ничего не добились. Тогда Тезарус измордовал его еще раз, и измельчил ему ноги до колен. Еще сеанс оглушительных воплей, еще раз воспитательный диалог и вопросы. Снова проклятия. С каждым разом пытки увеличивали градус жестокости. Тезарус измельчил ему нижнюю часть корпуса и левый манипулятор. А потом подключился Хелекс. ОН просто подошел к пытаемому вплотную, заглянул в уцелевшую оптику и вкрадчиво спросил: — Помнишь меня? — У-у-у... Да с какого шлака, — провыл-проорал тот. — Я вас впервые вижу-у! Шла-а-ак.... Но мысль всё же продолжала работать, он снова попытался всмотреться — а потом дернулся, пытаясь отшатнуться, и завыл теперь уже от ужаса. До сих пор с интересом наблюдавший Дифайт меланхолично заметил Тарну по проводной связи: — Почему я не удивлён? Пока ему говорили о настоящем, о серьёзных преступлениях — он только злился и обижался, что это вы его прищучили, а не он вас. А стоило банально встретиться с меха, которому он лично дорогу перешёл — вот тут напугался по-настоящему. Тем временем Мото пришёл в себя достаточно, чтобы попытаться спастись. Словно ему что-то могло помочь. — Ну, извини, перегнули парни чутка, ну с кем не бывает! Никто тебя не собирался убивать. Отлежался бы несколько орн да и всё, был бы как новенький. И ваще, сказал бы сразу, где этот шлак мелкий, тебя б вообще пальцем не тронули! Сбился на новый долгий мучительный стон, продолжил иным тоном: — Слуш, мы ещё можем всё уладить! Этот колесный шлак, он же мне тоже наболт не сдался, ты сам его спроси, тебе он скажет, куда наследничка дел. Ты просто не представляешь какие это бабки, половина твоя будет! Нет, семьдесят процентов. Всё! Всё забирай, только не надо-а-а-а-а!.. Не то запредельная боль плохо способствует мыслительной деятельности, не то Мото в принципе блистал только на фоне окружавших его оплавков, но соображал тот сейчас явно не лучшим образом. — А я, кажется, понял, о чём он говорит... — протянул Дифайт и, чтобы не терять время, открыл Тарну доступ к своей памяти, эпизоду с выводом рабов из плена. Тарн ознакомился, согласно помычал. По всему выходило, что наследничка Мото больше не увидит. Хелекс смотрел Мото прямо в оптику с непроницаемым фейсплейтом и молча выслушивал его испуганные откровения и предложения. И Каон качеству мыслительной деятельности не способствовал. Когда же тот проорался от боли и замолк, рекалибруя вокалайзер, тот медленно покачал шлемом. — Ты же понимаешь, дружище, все твои предложения мне совершенно не интересны. Меня интересует сейчас только одно... — Он наклонился ниже, касаясь ладонью скулы пленника. Раскаленной добела ладонью. — Твое раскаяние и смиренное принятие цены за свои преступления. Тот снова заорал, пытаясь увернуться от обжигающего — нет, плавящего! — прикосновения. — Да. Да! Раскаиваюсь! Я больше не буду! Реплики перемежались подвываниями, звучали эмоционально, но не было в них настоящего чувства. Не раскаяние Мото испытывал, но страх. Истерику. Надежду отвертеться. Мех-плавильня сокрушенно покачал головой и продолжил сеанс убеждения. С тем же результатом. И снова. Пока не услышал убедительно покаянный всхлип. Да и вырываться Мото больше почти не пытался... Вопросительный взгляд на Каона. — Всего лишь обессилел. Но к раскаянию близок. Снова Хелекс чуть изменил подход, добавив сочувствия в голос, касаясь теперь по-настоящему заботливо, обнимая. И это наконец, пробило плотину жалости к себе, Мото обмяк, прижался. Без слов покаянно всхлипнул... — Тогда ты примешь эту очищающую боль с полным принятием своей вины, расплата за которую только одна. — голосом свидетеля Праймаса проговорил Хелекс. — Фатум неизбежен, Мото. Эта боль будет твоим прощением. Твоя Искра погаснет чистой. И он открыл свою плавильню. Удивительно, но Мото вместился туда целиком, если не считать раздробленных конечностей. В основном вся оставшаяся часть казни через мучительные пытки была ориентировани на свидетелей и была переполнена драматизмом и пафосом. Палачи прекрасно делали свою работу. Вываленный на пол полурасплавленный Мото уже орать не мог — были безвозвратно утрачены вокалайзеры. Тут уже настала очередь Тарна и он развернул башню к оплавленному меха, который едва шевелился. Физическая боль для него уже была недоступна из-за тотального повреждения всех окончаний нейросети. Тарн подвинулся ближе и начал негромкую лекцию о том, как он гордится осознанием Мото своей вины и его достойным принятием наказания. Но все присутствующие ловили отголоски того, как подавляется излучение Искры казнимого меха, как сдавливается невидимый кулак грядущего неотвратимого дезактива. Дифайт внутри Тарна следил за происходящим, в нужный момент чутьем уловил, когда пора шевельнуться танком и как... А внутри себя переживал очень странное чувство. Он не знал ему названия да и не искал его. Он всего лишь внезапно очень хорошо понял, что испытывает Мото. Не в смысле боли, а почему последние клики тот вёл себя именно так. Что Хелекс не рисовался, когда его обнимал, и почему так. Не лгал и не лицемерил, говоря об очищении и запихивая при этом в плавильный чан. Дифайт внезапно необычайно ясно осознал, что и сам он, доведись оказаться в Списке, поведёт себя сходным образом: под огорчённо-осуждающим взглядом Тарна устыдится и безропотно примет отмеренное тем наказание перед деактивом, не пытаясь даже уговорить его на быструю казнь. В каюту по завершении казни он вёл танк молча, стараясь переварить полученные впечатления. На пороге постарался встряхнуться, вернуть себе обычное настроение, не преуспел, зато вспомнил, что в планах был ещё и ремонт. Развернулся, поехал в медбей. Открыл люк, замер обоими корпусами, отдавая руководящую роль Тарну с Никель. Снова попытался встряхнуться, преуспел частично. Никель подбежала с уже заранее подготовленными проводами, и хорошенько напихала всякого Тарну под броню, прежде, чем дала короткий приказ обоим рассоединяться. Когда же Диф вылез, Никель жестом пригласила его присесть за стол. Сам Тарн, похоже, был введен в поверхностный стазис. Никель молча заставила Дифайта показать свои повреждения, парой тыков перекрыла утечку энергона, после чего села за стол напротив и сунула Дифайту куб. — Ты ведь в курсе, да? — проговорила она, постукивая пальцами по столешнице. - Колёсный вообще не понял, о чём она. Но стоило чуть задуматься, как картинка сложилась — маленькая фемочка безнадежно влюблена в своего капитана, но ей не светит из-за фатального несовпадения типоразмера. Понятно, чего она так взъелась на Дифайта! Однако сейчас, похоже, ей от него чего-то нужно — вон, разговаривать готова, разводным ключом не размахивает. Такое поведение следовало поощрить. Да и чутьё разведчика подсказывало, что тут есть что-то поинтереснее. — Да эт невооружённой оптикой видно! — хмыкнул колёсный. — Но ты же не ради общих слов меня позвала. Выкладывай. Энергон он с сожалением отставил в сторону — всё равно из него всё топливо заберут очень скоро, так что этим только Тарну системы гробить, Дифу на пользу оно пойти не успеет. — Ты его стабилизируешь, — Никель сцепила пальцы в замок, личико совершенно серьезное. — Я не знаю, как это у тебя получается. Он не один способ перепробовал. На какое-то время вообще смирился, но мне удалось убедить его пробовать еще. И тут ты. И ни одного срыва за эти декады. Ни одного. Я уверена, что это ты. Ждавший совсем иного Дифайт не сразу въехал, что она говорит. Но он бы скорее манипулятор себе отгрыз, чем упустил бы такую возможность узнать побольше! Да чем, ржавь, он его стабилизирует-то, что коннектится как укушенный? Так это любой интербот с радостью, только плати. — Знать бы ещё, чем... И он ведь уже слышал недавно эту фразу, "ты его стабилизируешь"... Точно, только тогда это было в прошедшем времени и про Хелекса! Полный корабль шлаковых психов... Одна похожу на жертву насилия, нашла себе защитников из числа самых жутких и огромных и носа из своей норы не показывает, другой говорит исключительно на мёртвом языке, хотя отлично понимает современный, третий едет крышей, будучи вырван из привычного маленького мирка. Что у Тезаруса с Каоном тоже полно инсектиконов, это к гадалке не ходи. Начать с того, что один из них приручил искроеда, что никак не может говорить о благополучии его рассудка. А рулит всем этим бл..ским цирком на фотонной тяге двинутый на правильности наркоман! Ещё вопрос при таких раскладах наркомания — это причина или следствие всего этого. И Дифайт, как единственный обладатель здоровой психики на этом корабле. Это точно надо было запить. Колёсный с отвращением покосился на им же самим отодвинутый энергон. — Слуш, у тя сверхзарядки нет? Пригодной для танков и колёсных одновременно. Никель молча встала, отошла к диспенсеру в дальнем углу, набрала что-то. Перед Дифайтом оказался еще один кубик с энергоном. Остро пахнущий ионизированным маслом, неприятно ржавого оттенка. — Подходит, — отрывисто сказала она. — но это тот еще горлодер. — То что надо, — мрачно хмыкнул тот, принимая дозатор. Отпил глоток, осознал правоту Никель, свою ошибку, вытер омыватель, вернул способность речи, просипел: — Предлагаешь мне теперь в него забраться и мурчать? Исправил ошибку, опрокинув содержимое кубика залпом. Никель понимающе дождалась, пока он справится с пожаром в глотке, только тогда ответила, покачав головой. — Нет. Не думаю, что Тарну подойдёт рецепт Хелекса. Ага, обещание жёстко сконнектить слышали оба, только "глупая фемочка" поняла тогда явно больше, чем одно тупое колёсное. — Ну не вопрос, ща ты его подлатаешь, и мы опять завалимся на платформу... нейросеть стабилизировать. А нормально-то вы ему шлем лечить не собираетесь? — Вот ты и полечи, раз такой умный! Говорю же, пыталась, нишлака не выходит! — Да с болта ли? У меня свои задачи никто не отменял, я вам тут в няньки не нанимался, в вечные интерфейс-игрушки тоже! Оборвал себя, выдохнул, зашёл с другой стороны: — Ты когда последний раз в увольнительной "на берегу" была? А другие из команды? Сам капитан? — Ты как себе это представляешь? — ехидство Никель можно было вместо кислоты использовать при абордаже для растворения обшивки. А вот Диф представил, благо, высокооктанка уже добралась до процессора и оказала своё разрушительное действие на логические цепи. Нервное похрюкивание он остановил, впрочем, быстро. — Шлак, я говорю, вы отдыхать не пробовали? Чем я, в шлак, его стабилизирую? Да мне просто ниболта от него не нужно. Как и ему от меня. Попутались проводами ко взаимному удовольствию да и всё. Ну, глоссы почесали. Я никто, понимаешь? Я ему не подчинённый, не начальник, не объект работы или как вы там своих жертв называете. Передо мной не надо держать марку, строить из себя ужасного и непогрешимого тридцать шесть на десять ... — Именно! — рявкнула Никель, и даже кулаком по столу грохнула. — Ты как себе представляешь это — носить маску палача десятки и десятки ворн без шанса отпустить это? Ты же знаешь, что маски имеют свойство прирастать? А он не отпустит, идейный придурок! У всей команды на этой почве уже серьезные отклонения! Ты знал, что Тезарус коллекционирует мозговые модули? Вот и этот идиот нашел отдушину, Диф. И ты — ты не представляешь, какое на самом деле имеешь значение этой твоей необязательностью! Она немного успокоилась, спрятала манипуляторы под стол и уже спокойнее продолжила: — У них нет возможности просто приехать на Турхулон и заказать масляные ванны, или смотаться куда-нибудь в туристическом направлении, комфортном для кибертронцев. Потому что их удел — быть символом. До последнего уголка Искры. И это очень тяжелая ноша. Для каждого из них. И если так продолжится дальше, они или окончательно потеряют себя и свихнутся, действительно став теми маньяками, которых обязаны изображать, или сломаются. В любом случае итог один — Их уничтожат по приказу Мегатрона, как отработавшее оружие, как только они перестанут выполнять свою функцию. И меня тоже. — Тебе ничего не мешает вовремя удрать с тонущего корабля, — машинально огрызнулся Диф. И, проигнорировав возмущённый взгляд, продолжил, не дав ей развить тему. — На Турхулоне вполне умеют в конфиденциальность — им вас кидать себе дороже. Или на борту у себя масляные ванны обустройте, с подогревом. Базу секретную на никчемном куске камня, заселите благодарными спасенными вроде тебя... Не, в шлак, это плохая мысль, ещё кучу политики с интригами на Тарна вешать. А вот интерботов пачку подходящей мощности приволочь и отодрать запросто можно, за подходящую плату они что угодно сделают, а вы им потом память обнулите как мне и всего делов. — Стоять. Кто тебе память обнулил, когда? — насторожилась медик. — Никто пока, — растерялся тот. — Я же тут пока. Вот соберусь от вас провалить, тут-то вы и форматнёте наболт. На-аквинт, — он посмаковал это слово. — Чик — и всё, не был никакой Дифайт на "Мирной тирании", ни-ко-гда. Апнется однажды наивное колёсное в гнуснючем баре с раскалывающимся процом и дыркой в памяти и всё... — Да никто тебе не собирается память чистить, с чего ты взял вообще, особь глючная?! — Ага, так я и поверил, что после всего вы меня вот так просто и отпустите. Я ж доболта о вас такого знаю, что выпускать никак нельзя, — он подался вперёд и доверительно сообщил: — Я на вашем месте вообще б меня убил. Прикопал на дальнем астероиде и координаты забыл. Одна надежда, что капитан у вас слишком правильный, не предателей не убивает, а вы за его спиной даже "гайку" показать не можете. Ты ведь тоже меня на спасательную шлюпку втихаря не проведёшь, когда вблизи обитаемого мира будете, а? Ну и квинт с тобой, сам буду свой бампер спасать, как всегда. Иди давай, латай своего убогого, пока меня в хлам не развезло, и я ещё на что-то способен. Никель нахмурилась, но ничего не ответила. Встала и действительно пошла латать "убогого". Всем своим видом показывая, что она эти его идеи с памятью сильно не одобряет, и вообще, это дурные выдумки. Чинить там было не больше, чем только что колесного, только сложнее из-за размеров пациента. Но Никель уже приладилась, так что с медицинскими вопросами разобралась быстро, остались вопросы логистики и организации. Она выпрямилась в задумчивости, заодно проверяя второго посетителя. И наткнулась на неожиданно ясный взгляд, словно не он только что пьяные сопли тут размазывал. Притворялся, что ли? — Что — решаешь, здесь нас оставить развратничать или по домам разогнать? —расплылся тот в уже знакомой похабной ухмылке. — Апай его так, я до каюты доведу, там сами разберёмся. Поднялся, покачнулся, выровнялся. Не, не притворялся, скорее чёткий взгляд ей показался. Повелась, понимаешь, попыталась допустить, что эта особь и впрямь может быть разумной... Тот шумно размещался в кабине, снова высунулся: — А то присоединишься, а? Никель с невыразимым облегчением опустила разводной ключ точно на чёрный шлем: — Наболтпшёл. Люк не закрывай, пока я не скажу. Покачнувшийся было мир маленькой фем вернулся на своё место, особь мужского молда оказалась именно такой грубой тупой скотиной, как она и считала, а вместо слов лучше работала грубая сила. Никель отошла к шкафу, вернулась с какими-то инструментами, сунулась в люк за спиной Дифайта — и в следующий миг обжигающе-ледяной шторм прокатился по его шлангам. Колёсный зашипел, пытаясь дотянуться до уколотой магистрали. — Стимулятор координации, чтобы ты мне капитана в переборку не привёл, — сообщила Никель, убирая опустевший инъектор. И мстительно уточнила: — Останется в твоих магистралях, в бак не поступит, так что для танков безопасно. — Ты же автоботка, — укорил тот, морщась и ёжась от неприятнейших ощущений. — Вам пытки применять идеология не позволяет. Вещество Дифайт опознал — "экстренный протрезвитель" употреблять доводилось всего раз, но воспоминания об этом были самые черные. Не, заявленное дело он делал чётко, но побочки... — Я не автобот давно, — буркнула она. — Дуй, давай. Пришлось "дуть" Тарн оффлайн вел себя как безыскровый кибертронский танк, а апнулся уже только посреди своей каюты. Пошумел кулерами. — Дифайт? — поинтересовался он. — Долго я был в отключке? — Не, с полджоора, даж меньше. Эт Никель тя отключила, всё норм. Предпочла нас порознь чинить, потом выгнала. Дифайт гнал не особо важное, больше с целью дать время подгрузить память. — У тебя в отношении меня, помнится, какие-то планы были, с каких начнём — разговоров или разврата? Мне отпускать тебя уже или прям так? Я б попробовал, если что. Тарн прогнал двигло и ушел в басовитое урчание. Размышлял. — Весьма... заманчивое предложение, Дифайт. Как нибудь обязательно попробуем. Но сейчас мне необходимо принять робоформу. Кстати, как тебе зрелище? — Пробрало. Остальные слова показались сейчас лишними, так что он молча стал в штатном порядке отключаться от управления, выбрался наружу, не мешая трансформации. И выравнивая обратно поля — воспоминание, о том, как "пробрало" не шло ни в какое сравнение по мощности, конечно, но равнодушным всё ж не оставляло. Хорошо хоть Никель и налила и разговором полирнула. А он её в ответ подколол так по-дурацки... Ладно, проехали, она уже отомстила. Тарн без проблем трансформировался, повел наплечниками и потянулся до хруста всех сочленений. Взъерошил броню, уложил назад, преодолевая невыносимое желание тут же трансформироваться назад. Потом его разгоревшийся до белизны взор сфокусировался на Дифайте. — Иди сюда. Сейчас, — приказ прозвучал многообещающе и в конце была она. Нота в Искру. Дифайт ещё по высветлившейся оптике понял, что разговор откладывается, и не имел ничего против, но искру кольнуло, серво шагнули сами, и это могло испугать до одури — если бы он был способен думать об этом. Ещё за миг до этого он думал, что надо приложить некоторые усилия, чтобы вызвать у себя то самое настроение, подготовиться, но одно слово, одна нота — и вот уже генератор смазки в порту сводит до боли от попытки выдать разом необходимое количество. Третий, завершающий приближение шаг, он сделал сам, не сдержав глухой стон. Тарну было сейчас не до разговоров. Как минимум до первой разгрузки. Стоило Дифайту оказаться рядом, как его буквально опутали проводами. И хорошо, что им обоим не понадобилось времени для разгона — Тарн был взбудоражен трансформацией, а Диф завелся с одной фразы. Импульс, второй и почти сразу откат и первая выгрузка. *** Очнулись оба синхронно, уже лежащими на полу, перегретые. — Так... — хрипнул Тарн, пытаясь подняться. — кажется, я перестарался. — Э... — на всякий случай колёсный прогнал диагностику. — Я, вроде, комплектный, и даже паленой изоляцией пока не разит. А чо? Он неуклюже сполз с танка, давая тому подняться, и собирая в кучку собственные конечности. — Я про другое, — Танк поднялся следом. — обычно мы начинаем немного по другому. Но это было нужно. Давай по маленькому кубику и продолжим? Если хочешь, напою тебя с рук. — он снял маску и криво усмехнулся. Было видно, что за прошедший день он знатно вымотался. — Хочу, — легко согласился тот, даже с каким-то хищным выражением. Умотан был и он, но не настолько, чтобы лишиться любопытства. — Заодно расскажешь, про что ты. - Он одобрительно кивнул снятой маске. — Ты, кстати, ещё мне что-то рассказать грозился. — Да, грозился, — Тарн плюхнулся в кресло уже с кубами энергона и хлопнул по колену, приглашая Дифайта устраиваться. — Забирайся. Тот с готовностью забрался, устраиваясь как в кресле, но полулёжа и поперёк: устроив свой шлем на сгибе лежащего на подлокотнике манипулятора Тарна и закинув ноги через другой подлокотник. Свободными при этом оказались всего два манипулятора на двоих — своим Диф обнял танкформера за спиной, а заблокированная им самим конечность Тарна могла в таком положении разве что забраться пальцами в ближайшее колесо. Смотреть маркировку кубов Дифайт не стал принципиально — если кое-кто тут решит напоить его автомобильным, а потом будет злоупотреблять топливным коннектом, тот сам себе виноват. И в колесе пусть ковыряется, да — шевельнул оным, сообщая, что оно тут есть. Тарн согласно примял покрышку, притискивая своего колесного поближе-поплотнее, вскрыл свободной рукой один из кубов. Среднезаряженный, с нейтральными, но очень вкусными присадками. Такой сорт энергона, который в принципе подходил всем — и колесным, и тяжелым альтформам и летунам. Поднес к фейсплейту Дифа, позволяя тому припасть к топливу максимально комфортным движением. Наблюдал, как диверсант тянет топливо, провожая внимательным пристальным взглядом каждый глоток, каждую упавшую каплю. Не то, чтобы у Тарна был какой-то особый фетиш на поглощение топлива, просто в исполнении этого меха танкботу казалось, что каждое его действие провокационно-возбуждающее. Колёсный, хоть и был голодным, а немного показушности в процесс не поленился добавить. И облизнулся в конце подчёркнуто медленно, глядя в оптику Тарна, чтобы даже самый ничего не подозревающий меха понял что это представление для него. Когда Диф допил первый куб, Тарн вскрыл второй, более легкое заряженное топливо почти без присадок. Элитное пойло высокой очистки. И заговорил. — Как ты понял, Дифайт, у меня есть зависимость. Когда ты пришел сюда, когда мы с тобой начали отношения, я потерял интерес к ней и даже начал думать, что в какой-то степени излечился. Но увы, это было заблуждением. Сегодня я ощутил это сполна. Я трансформан. Процесс трансформации вызывает у меня болезненное удовольствие и я плотно на него подсел. В итоге я часто пережигаю шестерню трансформации и мне требуется новая. У меня есть некоторый запас и довольно надежный поставщик. Но, сам понимаешь, радости в итоге мало. — И тогда, во время штурма, тебя, получается, триггернуло, поэтому ты меня за рычаги посадил? - озадаченно пробормотал Диф. Понимание произошедшего стукнуло в шлем как хорошей оплеухой, оптика расширилась. - Упс, я тормоз. Логично: трансформация же и триггерит, а ты там три раза подряд... А щас, получается, ты об меня ломку снимаешь? - хмыкнул. - Прикольный способ, главное, приятный для обеих сторон. Он пошевелился, потираясь всей бронёй о своё искровое кресло, наглядно показывая, что не обижается на такое использование. — А чо с "перестарался"? Тарн негромко посмеялся и доверительным тоном сообщил: — Очень быстрая перезагрузка. Но это было нужно, Диф. Да, ты совершенно прав. Ещё одна трансформация, и меня бы неконтролируемо понесло. Ты буквально спас меня тем, что сделал все ровно по рекомендациям. И да, я снимаю об тебя ломку. Помимо всего прочего... Тарн наклонился чуть вперед и коснулся губами виска диверсанта. После чего устроил поудобнее и жестом предложил продолжить потребление топлива. — Меня устраивает, — уркнул колёсный и уютно потянулся. Его манипулятор за спиной танкформера скользнул по пластинам, ничего, собственно, сделать не пытаясь, просто обозначаясь. После чего показал всем видом полнейшую готовность продолжать заправку тем же способом. Танк пригубил сверхзарядку из куба, облизнулся и тихо заурчав мотором принялся спаивать Дифу вкуснейшее элитное топливо. Не торопясь, с паузами, давая диверсанту время насладиться и посмаковать. Когда же куб закончился, поцеловал, собирая губами следы энергона. Дифайт давно уже научился ценить комфорт и пользоваться его благами без лишней рефлексии. Вот и сейчас он просто наслаждался вкусной штукой, безопасностью, отличной компанией — и перспективой продолжить вечер не менее приятно. С удовольствием подставился под слизывание с губ. Впустил в рот, позволяя вылизать там. Ненавязчиво сам попытался проверить, не осталось ли топлива во рту у Тарна. Попытался пролезть пальцами под броню на спине, сам чуть подался навстречу, что было вполне благосклонно принято. Тарн углубил поцелуй, уже более напористо, оптика зажглась ярче. В магистралях потеплело. Броня под пальцами подалась, пропуская наглые пальцы. Привкус дорогой элитной сверхзарядки придавал особую атмосферу происходящему. И еще то самое чувство, когда задание завершено и уже обязанности не висят дамокловым мечом над шлемом. И дорогой партнер сам тянется за новым поцелуем. Тарн любил целовать. Гладить, перебирать пластины брони. Жестокий палач на платформе неизменно превращался в шлакового аккуратного эстета, с его манерой повелевать, диктовать волю, но при этом не передавливать и вовремя давать партнеру волю. но когда он наступал... Тут да, оставалось только беспомощно попискивать и плавиться лужей. В переносном смысле, конечно. Дифайта буквально на ручках перенесли с кресла на платформу, там разложили, прожигая взглядом дыры в броне. Тарн искрящимися пальцами прошелся Дифайту по бокам, брюшным пластинам и бедрам и вкрадчиво поинтересовался: — Все еще хочешь испытать Голос? Строго говоря, недавний приказ Голосом как нельзя нагляднее показал, что сопротивляться этому не то что трудно — просто невозможно по самой сути воздействия. Но был же ещё и сам по себе эффект от воздействия — невыносимо сильный, крышесносный, невыразимо притягательный... Укол страха от воспоминания смешался с жаром предвкушения, колёсный хрипло застонал и подтвердил своё опасное желание: — Угу-у. Взгляд Тарна изменился. Он словно получил заряд перезагрузочного импульса прямо в процессор, а Дифайт, лежащий перед ним — воплощенный интерфейс, словно можно кончить от одного взгляда на него. — Ну... раз ты так желаешь... — проурчал он, — =раскройся...= На этот раз Дифайт уловил момент приказа и даже где-то краем сознания помнил, что хотел попробовать сопротивляться — но смог лишь понаблюдать за собой, сколь естественным и единственно верным ощущалось подчинение, каким безмерным наслаждением оно отзывалось... Броня разошлась и убралась в пазы без малейшей задержки, а её обладатель излучал счастье с лёгкой примесью растерянности. — Ни малейшего... желания сопротивляться, — признался он. — Когда... ты гасишь своих жертв, они так же счастливы в процессе? Даже для разговора требовалось немалое усилие воли — не говорить хотелось, а слушать. Тот самый голос, ещё и ещё, только бы он приказал что-нибудь, дав тем самым возможность выполнить... Дифайт осознавал, что похож сейчас на наркомана, даже понимал, что сейчас следует сделать — потребовать прекратить. Тарн не имеет в его отношении злых намерений, он поймёт и послушается, но... тогда ведь всё прекратится же, и Дифайт не ощутит более на себе чарующей власти Голоса. Ладно, ещё немножко можно, а потом он извинится и попросит прекратить. Точно. Так и сделает. — Когда я гашу Искры.... — Тарн наклонился, почти прикасаясь носом к брюшным пластинам Дифайта, — они не ощущают счастья. Я транслирую им глубочайший страх, одиночество, вину, подавленность, весь прекрасный букет депрессивного состояния, плюс ощущение сжимающихся вокруг естества их жизни остро заточенных когтей. В своем внутреннем мире их Искра истекает энергоном из ран, а хватка лишь сжимается сильнее. Ощущение неотвратимости дезактива, самое ужасное, что только можно представить, как расплата за предательство. Это заставляет их познать ценность раскаяния. А наслаждение... наслаждение я дарю лишь тем, кого крайне ценю и уважаю. — По брюшным пластинам диверсанта с оттяжкой прошлась горячая глосса, задевая обнаженные порты. Дифайт аж вздрогнул от такого приближения в первый миг — показалось, что и его сейчас погасят. Удержался, сосредоточился на словах, на остальном... Его обычная стойкость и способность сохранять искровое равновесие в любых обстоятельствах куда-то делись, а искра непривычно билась и трепыхалась в своей камере. Обжигающее долгое прикосновение помогло: заставило сосредоточиться на нём, на предвкушении близкого коннекта, обещании прочистки процессора о лишних мыслей... Колёсный прогнулся навстречу, жарко изменил ритм вентиляции, дотянулся пальцами за фиолетового шлем, пробежался по нему нежными касаниями, сражаясь с желанием схватить и вдавить его в себя. Ответом на жадные порывы были вторгнувшиеся в разъемы штрекеры. Тарн пока еще не применял Голос, кроме одной-единственной команды. Глосса проскользила ниже, Тарн ткнулся фейсплейтом Дифайту в бок, поцеловал один из портов, потом ввел штрекер, поцеловал другой, так же вставил и продолжил, разогреваясь сам и разогревая партнера. — = И знаешь что, мой дорогой Дифайт? сейчас я не буду давать тебе больше прямых приказов в Искру. Ты можешь побороться с тем, что сейчас происходит с тобой, Попробуй преодолеть это. А пока ты пытаешься, я продолжу выцеловывать каждый сантиметр твоего корпуса, буду сливать колкие искорки в твои порты и забивать информационные каналы моими воспоминаниями о тебе, о каждом жесте, каждом взгляде, рассказывать, какой ты великолепный, как в бою, так и на платформе, что именно делает тебя уникальным в моей оптике...= — Тарн продолжал говорить, играя интонацией, превращая обычную речь в подобие песни, только без рифмы, ритма и музыкального сопровождения. Иногда его голос расслаивался гармоникой, напоминая Саундвейвовский, то собирался острой иглой, словно пронзающей Искру насквозь. И все это сопровождалось поцелуями все ближе и ближе к приемному порту, глосса выделывала все более откровенные жесты на его сенсорных зонах, словно Тарн вознамерился довести его до перезагрузки одними лишь прикосновениями и словами. Колёсный охотно подставлялся ласкам, стремительно разгонялся, горячо откатывая на каждое подключение, жадно открывая и подставляя разъёмы уже сам, умоляя сунуть что-нибудь и в них — и постепенно в его сознание проникали произносимые Тарном слова. Сопротивляться не Голосу, а ласкам? Не отдельным приказам, но сплошному потоку? Нечестно! Это-то ему вполне знакомо, не очень даже сложно, всего лишь неприятно и обломно. Дифайт не успел толком расстроиться, как осознал ма-аленький такой подвох во всём этом. С Хелекса примерно размером. Более любых ласк и воздействий на корпус его заводило ощущение контролируемой опасности. Снятый шлем и глосса по мозговому модулю, чужие когти у внутренних систем а то и камеры искры, сам по себе огромный вес придавившего его партнера и острое чувство осознания излучаемой им опасности... Всё это не шло ни в какое сравнение с мучительно-сладкими подёргиваниями Голоса за самую искру. Исчезающе-тонкая игла боли сменялась невозможно нежными касаниями, пугающими и восхищающими ничуть не меньше, искру тянуло, сдавливало и отпускало, нагляднее наглядного демонстрируя абсолютную власть Тарна над его Дифайта, искрой, его жизнью, самой его сутью. Бороться с ЭТИМ? Абсолютно безнадежно. И зачем тогда тратить силы на заведомо проигранный бой? И тогда подняло голову извечное его упрямство, дух противоречия, доставлявший столько проблем в обычной жизни — он что, собирается сдаться без боя?! Он даже не проверит границы своей стойкости? — присоединило свой голос любопытство. Больше такой возможности не будет, это он знал точно. Решение сложилось. В конце концов, его всё равно сегодня сконнектят, он ничем не рискует, можно рассматривать это как физические попытки вырваться (ох, да, воспоминание о том, как недавно Тарн его придавил, скрутил и мучал своей оригинальной заправкой, заставляя рваться из его хватки изо всех сил и не позволяя высвободить ни малейшего серво, было категорически не тем, что могло помочь остудиться!) Как ни парадоксально, именно внутреннее разрешение расслабиться, отпустить контроль и "вырываться" в полную силу и помогло оные силы сконцентрировать, ударить навстречу. На возбуждающе-сладкую боль ответить страхом, мобилизацией боевого режима, на легчайшую нежнее перышка ласку — чёрным подозрением ловушки и тем же боевым режимом... Собраться, вырываться, бежать из почти сомкнувшейся ловушки, не позволить одурманить разум! Он почти преуспел. Наверное, сумей он держать концентрацию ещё пару мгновений, он бы сумел обратить вспять разгон собственных систем, но мимолётный сбой, проскочившая мимо контроля мысль, попытки уцепиться за край, вызывающие ассоциации со скользящими по стеклу когтями над краем пропасти, продолжающий звучать невыносимо желанный Голос, падение в бездну наслаждения и подчинения... Дифайт не сдался и попытался скинуть наваждение снова, и опять, и ещё, но каждая следующая попытка была безуспешнее предыдущей, как бы он ни старался, сколь бы сильно он ни рвался на свободу. Желание открыть искру, вручить её Тарну, на коленях умолять принять её становилось всё сильнее, невыносимее, несмотря на знание, что на этом Дифайт закончится как личность, станет безвольным дроном, приложением к Тарну. Ещё немного такого упорного сопротивления и плотина рухнет под невыносимым давлением, погребая под собою всё. Единственный способ спастись — это обоим отступить. — Сда...сдаюсь. "Не доламывай" — хотел но не смог он произнести непослушным вокалайзером, прекращая сопротивление, отдаваясь на волю играющих его искрой гармоник и, как следствие, начиная раздвигать броню на груди. Тарн и не планировал его доламывать, но эта фраза лишний раз показала ему насколько чувствительны и уязвимы Искры. Он замолк, нашел данные о текущем спектре излучения и ткнулся лбом Дифайту в честплейт, радикально меняя настройки вокалайзера. Ломать не строить, сейчас от его Голоса зависело, удастся ли вытащить Дифа из этой невыносимо-сладкой ловушки, пока он необратимо туда не провалился. Зазвучала бессловесная песня. Эту ренастройку Искры нельзя было искажать обертонами, Тарн сосредоточился, посылая тональности, выравнивающие в нормальный ритм Искру. Совсем немного, поддержать волевые сознательные импульсы, как поймать манипулятор падающего в пропасть и вытащить его оттуда. Прижать к честплейту и отступить на безопасное расстояние. "Выдернуть из пропасти" оказалось неожиданно легко: готовый самостоятельно спасаться, едва воздействие прекратится, Дифайт буквально "взлетел" по протянутой на помощь "руке". Вот "отпустить" после этого оказалось сложнее — тот в полной мере оценил широту жеста и не отлипал уже сам. Но чуть погодя справился и с этим. В реальном мире Тарна встречал фокус бледноватой оптики колёсного. Страшно измученный. Знакомо насмешливый. — Пусти перевернуться? Сконнектишь меня... — голос тоже был хриплым и едва слышным. Зато уточнение пришло с усмешкой: — Можно душить и обгладывать шлем. Оставаться кверху грудью было ещё страшновато. Тарн лишь согласно кивнул и приподнялся, давая Дифайту возможность сменить положение. Когда Диф перевернулся, его поцеловали сзади в шею, а потом прикусили край шлема. Джампер Тарна развернулся, прижался к спине, непрозрачно намекая, что танкбот намерен перейти к главному блюду. Ну и заодно отвлекая диверсанта от пережитого. Тот отзывчиво выгнул шею, открывая бОльшую область для воздействий, одобрительным стоном отметил укус и заёрзал, пытаясь сопоставить с прижимающимся джампером свой порт. Такой горячий, судорожно раскрывающийся, жаждущий вторжения, словно и не было только что изматывающей борьбы с интерфейс-протоколами. Подключение прошло почти мгновенно, почти сразу систему ожгло сладостным импульсом. Клыки впились в шейную магистраль почти одновременно. Хлестнувшие жаром поля и восторженный вой подтвердили, что жёсткий старт был абсолютно верным решением. Тем более, что сбросить напряжение требовалось обоим участникам. Этот заезд прошёл не настолько быстро, как предыдущий, но был не менее яростным — Дифайт откатывал как в последний раз, игнорировал даже весьма ощутимые повреждения и требовал ещё. В очередной раз почувствовав энергон на дентах, Тарн перешёл на угрызание брони, что Дифайт какое-то время терпел, а потом потребовал прекратить эти бэтские игры и жарить по-настоящему. Так был найден рецепт с кусанием за нейромагистраль. От этого колёсный орал не своим голосом (опытный палач на 90% был уверен, что от боли), шарашил током и на всех частотах передавал бесконечные подтверждения правильности избранного курса. В итоге Тарн был вынужден резко и быстро наращивать мощность, чтобы как можно быстрее выбить безумного шарка в ребут, пока тот об него не убился. *** Вышел из перезагрузки танк от того, что под ним кто-то возится. А так же запаха магистрального энергона и горелой изоляции. И совершенно невозможной силы остаточных оверранов. Быстрая диагностика показала, что незакрывшихся течей на подмятом колесном нет (хотя выглядит он... ну, допустим, как вовремя отбитая жертва Пета), а сам он обрадовался возвращению танкформера в мир онлайна и желал выбраться из-под него. "Кажется, я начинаю к этому привыкать...." — подумал Тарн. Он приподнялся, выпуская из-под себя изгрызенное колесное, фонящее удовлетворением по самые антенны. — В следующий раз без шуток что-нибудь отожру наквинт, — беззлобно проворчал лидер ДЖД, устраиваясь в сидячем положении. — Деликатесный ты мой. — Если потом дотащишь до Никель — отжирай на здоровье, — разрешил колёсный, тоже принимая более удобное положение. Чуть подумал, переполз иначе — устроив свой шлем на ногах Тарна. — Между прочим, — сообщил он вскоре, — меня отпустило. Так что если хочешь, следующий заезд я заберусь на тебя верхом, и всё будет нежно-аккуратно, практически по-автоботски. Ухмыльнулся: — Или хочешь и дальше распускать когтищи и зубищи? Меня оба варианта устроят. — Я не хотел оставлять тебя в зависимости.... — буркнул Тарн. — как понимаешь, зависимые — скучные оплавки. Меня от них тошнит. А следующий заезд... лучше устроим творческую импровизацию. — ухмыльнулся в ответ. — Нежно угрыземся до отвала всего. Искусанный шлем Дифайта пригладили бережным жестом. Обняли, заведя ладони под затылок. Тарн склонился над ним, рассматривая довольную пригашенную оптику. — Я не против даже небольшого бдсм с пушкой у нейроствола, если ты согласен на достаточно острые ощущения. Колёсный был настолько благостен, что даже не стал упоминать, кто тут главный специалист по зависимостям. Откровенно понежился шлемом в ладонях. Довернул голову, чтобы потереться щекой, не скрывая, как заиграли поля при таком обещании. — Что — острее того, что было? — линзы хитро блеснули и были снова пригашены, а их владелец пошевелил сразу всей спиной. — Плохо зафиксируешь — буду тоже тебя угрызать. Не столько угроза сколько вопрос о пристрастиях самого Тарна. — Я люблю острые ощущения. Но ещё больше люблю быть живым и функциональным. А много ты знаешь таких, чтобы и сильнее меня и остановиться вовремя умел? Так что квинта с два я от тебя отстану, пока не укатаешь меня до состояния нестояния... Твоего. Шлак, он же не это собирался сказать! Он поблагодарить хотел, сказать, что заметил и понял, от какой юникроновой дыры его Тарн только что отмазал! Даром, что сам же в неё едва не отправил, но ведь остановился же! Вытащил. А шлаков вокалайзер отказывается это говорить. — Самые острые. Ты сможешь ощутить себя на грани дезактива, — улыбка палача сверкала достаточно многообещающе. Сейчас его голос не вызывал того тянущего чувства, когда готов слушать вечно и кончаешь от каждого изменения интонации. Тарн вообще не акцентировал внимания на том, что недавно произошло. От излишне живого воображения у колесного засвербило в области нейроствола, и он снова пошевелил всей спиной, спасаясь от этого ощущения. — Я не понял, ты меня запугиваешь или совращаешь? — быстро облизнул губы, понимая, что палится этим по полной, но не парясь этим. — Если кто кроме медика и может подвести на грань деактива, но не пустить за неё пока сам не захочет, то только палач. А лучший в этом деле ты... - Опять поёрзал спиной, вернул вентиляцию в норму: — Или тебе надо ещё более явно сказать, что я весь твой? В полях любопытство, интрига и капелька страха. — Хе. Совращаю. Хм... Ты и так мой, — Дифайта подгребли поплотнее, обняли и ткнулись фейсплейтом в затылок. — Просто я... хочу, чтобы это... — Тарн внезапно замолчал, обдумывая то, что хотел сказать. Дунул горячим воздухом под шлем. — Сложное чувство, Дифайт. Я всей Искрой желаю, чтобы ты принадлежал мне и только мне. Но в то же время чтобы ты оставался волен приходить и уходить, когда вздумается. Понимаешь, я не желаю лишать тебя свободы. Я уже лишал. Ничем хорошим это не кончилось. Горькие и глупые ошибки. Ты хорош такой, какой ты сейчас. Оставайся таким. А я буду каждый раз заново покорять тебя. — М-м... — протянул тот задумчиво, не отказывая себе в удовольствии подразнить своего опасного партнера, — Разве моя искра не должна принадлежать исключительно делу десептиконов и его великому лидеру? Снова прижмурился и сладко потерся спиной о платформу, а шлемом о держащие его ладони, откровенно нежась и наслаждаясь моментом, а заодно показывая, что не ждёт ответа на пустую подколку. — Я скоро умотаю: надо же хоть иногда являться пред светлые линзы командования. Куда потом отправят, не знаю, но кому это когда мешало? Мне тебя найти не очень сложно будет — достаточно за новостями следить... а то и самому их организовать. Ты меня и вовсе в любой момент выцепить можешь — искать скрывающихся часть твоей работы, а космос гораздо меньше, чем кажется. Запустил и немного погодя выключил режим урчания, окончательно погасил линзы с блаженной улыбкой. — Отлавливай и покоряй. Я даже буду поначалу отбиваться. — Звучит многообещающе... — страшный танкокон уютно устроился рядом, не скрывая, насколько он находится сейчас в умиротворенном состоянии. — Обязательно выловлю. Думаешь, как долго я смогу обходиться без твоих целебных закидонов? — Закидо-онов?... Я-то думал, тебе по работе надоело сопротивление преодолевать, захотел в личной жизни кого мягкого-покладистого завести... Думаю, ты зловредный упрямый шарк, который сначала всех своими закидонами достанет, только потом пойдёт меня выслеживать. И тогда ещё раз достанет — пока ловить будет. Колёсный был удовлетворён и готов уйти на несколько джооров в дефрагментацию, она после насыщенного дня не помешала бы. Но и обещание смертельно опасного жесткого коннекта будоражило воображение, он сейчас в пару кликов разогнался бы, если бы Тарн обозначил своё намерение приступить к реализации угрозы немедленно. Сложнее всего было оставаться в таком вот неопределенном состоянии, не давая себе ни разогнаться ни остынуть. Но в том же была и своя прелесть — этакая игра в подчинение, необычная версия — посему Дифайт старательно не подталкивал танкформера ни к одной из моделей поведения. А что если тот не станет предупреждать, а в какой-то момент просто резко перейдёт к реализации? Сразу к нейростволу полезет или сначала в порт засадит? Короткая волна дрожи пробежала по спинной броне и заставила на миг поджаться порт. — Если бы я хотел мягкого и покладистого тебя, я бы спел тебе песню о любви, — доверительно-бархатным тоном сообщил Тарн, тронув кончиком носового конуса аудиодатчик диверсанта. — Ты бы кончал от каждой ноты моего голоса и ложился бы под меня даже не по первому слову, а по полувзгляду. И лежал бы автоботиком, забыв обо всем. Как думаешь, почему я этого не сделал? Да, я всех достану, а потом пойду тебя искать. Возможно, вытащу силой из обязаловок и долгов и уволоку на плече себе в логово. А ты будешь отпихиваться и орать про приказы командования и задания. Закончив с речью, Тарн притушил оптику и замер, приобняв своего диверсанта. Похоже, сейчас он был не в состоянии устроить серьезный заезд. Или просто не в настроении. — Падаю под тебя я и так уже... не вылезая, — пробурчал колёсный явно больше для порядку, одновременно устраиваясь удобнее в могучих лапах. Дифайт наконец-то считал настроение партнёра и снова продемонстрировал "недесептиконскую" покладистость, выравнивая свои поля по его, усиленно излучая умиротворение и наслаждение безопасностью. — Если будет на самом деле серьёзно — я отобьюсь, — доверительно сообщил он горловым шлангам танкформера, в которые был уткнут, и, расположив его ладонь на своей пострадавшей шее, запустил плавный переход к дефрагментации. Тарн согласно угукнул, окончательно гася оптику. Ладонь размеренно прошлась по броне — Дифайта углаживали.