Погубив меня, не отпускай

Арсений смотрит в экран уже двадцать минут. Видео давно закончилось, интервью просмотрено уже два раза, но парень все молчит. Макар решает, что Попов глубоко задумался об их с Антоном отношениях, оставляет парня наедине, решив, что если Попову будет нужен совет, он просто попросит. В реальности же в голове у Арсения пустота. Там лишь снова звучат обрывки из интервью, фразы Шастуна, которые отдают теплом где-то внутри, согревая. Хочется посмотреть ещё раз, и хоть это будет уже слишком, Арсений даже не старается удержать себя, вновь включая видео. — Все случилось очень резко. Я просыпаюсь, а в Инсте куча новых подписчиков, знакомые, и даже незнакомые люди, пишут мне что-то про наше шоу. Через месяц меня уже узнают на улицах, ещё через неделю я нахожу фан аккаунт. Все это было как-то слишком быстро. Я был не готов. А потом фанаты начали делать всякие видео, писать фанфики, обсуждать меня. Начались положительные и негативные комментарии, походы на разные шоу, закрытые вечеринки знаменитостей, на которые меня резко стали приглашать. Я встретил своих кумиров, и все это просто сумасшествие. Всего было так много, что времени не хватало на другую, совсем обычную жизнь, понимаешь? Наверно, с этого все и пошло по пизде. У тебя в шоу ведь можно материться, да? — отвечая на вопрос о проблемах знаменитой жизни, Антон рассказывает все быстро, пару раз даже сбивается. Он неловко улыбается, так мило смотрит в камеру, что где-то внутри все начинает таять. Арсений смотрит завороженно. Во взгляде читает то, как Шастуну до сих пор все это кажется странным, далёким от реальности и нормы. Он все ещё считает, что не заслуживает всего этого, до сих пор не понимает, почему его так любят, не может объяснить как это все вообще случилось. Вопрос об ориентации заставляет Шастуна задуматься. Попов усмехается. Он сам ведь долго не мог понять себя в подростковом возрасте, анализировал свои предпочтения, постепенно все-таки приходя к выводу о том, что является геем, ведь девушки Арсения, если честно, никогда и не привлекали. — Если прям честно, то я никогда не анализировал себя так глубоко. Я принимал свою симпатию к парню довольно легко, внутренней борьбы почти не было. Всё было однозначно. Когда я был подростком, мне нравились только девушки, а потом я встретил парня, который просто все резко изменил. Странно было представлять отношения с парнем, хоть я влюбился в него почти сразу. Со встречи с ним мне вообще никто больше не нравился. Никогда. Был только он, и я не знаю, наверно, это делает меня геем или бисексуалом, я не знаю, честно, — Антон улыбается неловко. Арсений знает, парень сейчас точно старается говорить мягко, боится кого-нибудь обидеть своей некомпетентностью. На вопрос о том, изменял ли Антон когда-нибудь, парень фыркает, губы чуть поджимает, будто от одной мысли стало неприятно. — Никогда. Даже мысли об этом никогда не было. А зачем? Мне его хватало, понимаешь? Другие… Не вызывали эмоций. Я и сейчас уверен, что кроме него мне никто не нужен. Дело даже не только в любви и верности, это не барьер, который мешает, просто правда не хочется других, — Шастун вздыхает тяжело, стараясь сформировать мысли, которых видимо слишком много. Парень хоть и с подростковом возраста сторонник бесед и обсуждения проблем, сейчас ему сложно. Рассказывать все это на столь большую аудиторию просто больно. Видимо уловив настроение Шастуна, Ида старается сменить тему, просит рассказать про любимого подробнее, а у Попова аж щёчки горят от её слов. — Описать его? Слушай, ну это сложно. Он… Невероятный, удивительный и прекрасный. И я сейчас даже не про внешность. Он уникальный человек. Я никогда таких не встречал и, думаю, никогда и не встречу. С ним хорошо, понимаешь? Как дома. Мы просто болтаем, а мне как-то тепло сразу. Его постоянно хочется комфортить, заботиться, защищать, и так с самой школы. Когда он рядом, все будто ярче, интереснее. А еще у него куча минусов, правда. Он иногда зануда, настроение у него быстро меняется, он обидчивый, додумывать любит, упрямый пиздец. Но это ведь классно, что я в нем не только плюсы вижу, верно? Это ведь так… Естественно, знать человека полностью. Меня все эти минусы обычно и не бесили, я просто замечал их и понимал, что плюсов у него намного больше, что мне даже минусы привлекательными кажутся, потому что он с ними еще необычнее, — Шастун откидывается на спинку стула, улыбается мечтательно. Попов не может не улыбнуться в экран. К глазам неожиданно подступают слезы. Ещё никто не говорил о нем так. Ещё никто не любил настолько сильно. Ида просит рассказать, как начались их отношения, а Антон смеется. Видимо, вспоминает их первый день, думает Попов, тоже захихикав. — Если без деталей, то первые пару недель мы враждовали. Конечно, моя вина. В школе я был не лучшей компанией, особенно для тогда милого, но замкнутого отличника. А потом… Я просто понял, что хочу побыть с ним и резко пригласил его погулять ночью. Его тогда родители не отпускали, и я его прямо из дома выкрал. Мы встретили рассвет на крыше, и я понял, что не хочу, чтобы рассветало. Он старался быть дерзким, и это было забавно, но очень привлекательно. Наверно, я уже тогда понял, что влип, но все ещё не хотел даже думать о чем-то большем между нами. Вскоре он поцеловал меня. Сам, понимаешь? А меня будто током ударили. Я понял, что влюблён, — Антон смотрит на свои руки, не может не играет с кольцами на пальцах, только бы нервничать не так сильно. — Ну… Мы долго встречались. Вообще-то мы много всего вместе пережили. Были трудности, но… Знаешь, даже в самые хуевые моменты все было хорошо. Для него я был готов на все, правда. А потом… Я не знаю, Ид. Просто в какой-то момент я начал воспринимать его, как что-то обычное. Привык, наверно, что он всегда рядом, всегда согласен провести время вместе, и для этого мне надо просто прийти домой раньше часа ночи. Я все чаще начал выбирать тусовки и встречи с друзьями, а не его. Думал, что он ведь все равно дома, побудем вместе завтра, а сегодня классная тусовка, завтра её не будет. Зато на следующий день было что-то другое, тоже казалось поинтереснее посиделок дома, и так каждый раз. Я тупо кидал его. Он обижался, мы ссорились, напряжение возрастало. Плюс мои «отношения» с Ирой, конечно. Он принял решение расстаться, и в тот момент, конечно, было очень больно, но я решил, что все нормально, переживу, — на вопрос о расставании ответить Антону сложно. Он ведь и сам не понимает, как мог так обращаться с Арсением. Со своим Арсением, который стоит всех тусовок на свете. — Вот только время идёт, и я нихуя не пережил, Ид. Каждый день по новой. Я думаю о нем буквально всегда. Знаешь, решаю позавтракать сигаретой, а в голове его слова о вреде курения на голодный желудок, пью с друзьями и представляю, что он бы сейчас волновался, ведь в три ночи меня дома нет. Иногда сижу и стараюсь представить, чем он занят. Я бы многое отдал, чтобы просто провести с ним время. Знаешь, тупо посмотреть вместе фильм дома. Сейчас это кажется мечтой, — Антон говорит тихо, часто делает паузы. Губы давно искусаны, это видно даже на видео. В глазах грусть. Вопрос про Иру все-таки отрезвляет, заставляет нормально мыслить. — С Ирой был один большой спектакль. Я не хотел, чтобы кто-то копался в моей личной жизни, что-то там выяснял. Я зазубрил фразу «у нас все хорошо» и пару раз в месяц выкладывал с ней новую фотку. На самом деле, Ира для меня хороший друг, старая знакомая. Она лишь помогала мне скрывать реальные отношения. Это даже не моя идея, Стас настоял, — Шастун усмехается, слегка поджимает губы. Спустя время он успел не раз пожалеть о том, что согласился на весь этот цирк. Ида спрашивает, отразилось ли это на их с Арсом отношениях, и парень в очередной раз тяжело вздыхает, недолго думая. — Он на это реагировал негативно, что вполне логично. Никому не было бы приятно, если бы их парень на интервью признавался в любви к другой и выкладывал с ней фотографии. Конечно, ему было неприятно, только в какой-то момент я подумал, что в этом всем нет ничего плохого, а он просто привыкнет, ведь это нужно для карьеры. Сейчас я понимаю, что даже если это все отразится на работе… Ладно. Зато человек, которого я люблю все ещё был бы в моей жизни и не испытывал бы ко мне неприязни, вспоминая, как я вел себя с ним в последнее время, — на последних словах Антон глаза прикрывает, а у Попова на секунду дыхание перехватывает. Шастун действительно думает, что он Арсению неприятен, и это так глупо и грустно одновременно. Ида спрашивает, думал ли Шастун о свадьбе, и Шастун улыбается спокойнее, старается не терять лицо. — Если уж прямо, то мы не поженились только потому что у нас в стране это не принято. В других условиях я бы сделал предложение ещё несколько лет назад. Я бы даже думать не стал, это было бы чем-то максимально естественным. В нашем случае это было бы формальностью, — Антон говорит так, будто и правда размышляет о мелочи. Для него все и правда выглядит так. Сам он уже давно считает Попова своей семьёй, и никаких штампов в паспорте ему для этого не нужно. Последний вопрос о возможном будущем их отношений Антона явно напрягает. Отвечает он будто вымученно, долго. — Я даже не знаю, на что я надеюсь, Ид. Даже если он вдруг меня простит, он уже наладил жизнь в Питере, и в каком-то смысле наше воссоединение будет для него шагом назад. Я очень этого не хочу. Сейчас он работает, нашёл себе классное увлечение, друга, стабильность какую-то. Наверно, я даже готов сам переехать в Питер, приезжать сюда только на съёмки, чтобы ему было комфортнее, но тут тоже будет куча проблем. Я снова буду уделять ему мало времени, получается, все равно выберу работу, а не проводить время с ним… Я, наверно, могу и бросить все, но я не уверен, что он будет счастлив на мою зарплату какого-нибудь официанта. Если мы оба будем работать целый день, но от этого даже денег нормально не будет... Я не думаю, что так наши отношения наладятся, - парень стучит по столу, отбивает ритм, что делает почти всегда, когда нервничает. По лбу течёт капля пота, будто Антона там пытают, а Попов снова улыбается. Грустно так. - На словах это просто, но в реальности мы не дети уже. Дело даже не во мне. Если ничего не получится, пострадает он, и мне этого так не хочется. Я уже говорил про то, как хочу его защитить от всего. Мне страшно сделать ему больно, я ведь знаю, что это вполне возможно, хоть я этого и не хочу. Просто… Я правда готов работать над всем этим. Ну знаешь, идти на компромисс, договариваться, обсуждать все, принимать решения вместе. Как мы делали раньше, понимаешь? Я, наверно, только поэтому и решил постараться все исправить, я знаю, что сейчас ради него я готов как-то измениться, — Антон виски потирает, он, видимо, и сам не знает, как должен выглядеть его «последний шанс». Попов тоже не знает. Зато, он знает, что Антон этого шанса точно заслуживает. Сам Попов заслуживает того, чтобы дать шанс человеку, которого так сильно и взаимно любит все эти годы. Часовое интервью в очередной раз заканчивается. Попов тянется к телефону, хочет позвонить Антону, сказать, что он готов попробовать снова, попросить забрать его из Питера, увести. Через минуту, так и не позвонив, Арсений откладывает телефон. Решение принято. Попов слегка улыбается собственным мыслям, точно зная, что и как хочет сделать.