Погубив меня, не отпускай

Антон приезжает в Питер и через неделю. Несмотря на смущение и напускное недовольство Арсения, он подвозит Попова в театр и всячески подбадривает перед началом спектакля. Попов уверен, не чувствуй он поддержки Шастуна, он бы не справился с волнением. Выступать намного проще, зная, что в зале есть тот, кто смотрит на тебя с восхищением и тихо делает фотографии на память. Шастун гордится. Его мальчик, такой красивый и талантливый прямо сейчас стоит на сцене. Он добился всего сам, много работал для того, чтобы сейчас блистать. Антон с парня глаз отвести не может. Хочется самому выйти на сцену, сыграть женскую роль, только бы в очередной раз побыть с Арсением, особенно, когда он признается в любви. Сам Антон не может сказать, хорошо ли играет Попов, все-таки он максимально субъективен, когда речь заходит об Арсении, но по тому, как парню хлопают, Шастун понимает, с ролью начинающий актер справился отлично. Вообще-то Шастун и не сомневался, он в Арсения верил. Сидящий рядом Макар тоже гордится другом. Парни хлопают громче всех, смотрят в основном только на Попова, а Антон, никого не стесняясь преподносит парню букет прямо на сцене, уловив удивленный взгляд Арсения. «Похуй уже» одними губами шепчет Антон и улыбаясь, возвращается к Макару. Его и самого удивляет, что да, вообще-то реально похуй. Сейчас, когда они с Поповым даже не вместе, уже полностью плевать на то, что кто-то, посмотрев на них, может решить иначе. После спектакля Антон настаивает на том, что они должны это отметить. Макар соглашается сразу, а Арсений решает, что он заслужил еще один комфортный вечер с Шастуном, обещая себе, что лишнего сегодня точно не будет. Ребята сидят в баре совсем как старые друзья. Арсений с Макаром пьют пиво, Шастун же сдержанно попивает кофе, логично рассудив, что ему надо ещё отвезти ребят домой, да и самому утром в Москву нужно ехать. Парни рассказывают забавные истории, спорят в шутку и делятся впечатлениями о спектакле. Попов чувствует себя счастливым. Он впервые успешно выступил в самом настоящем театре, его сегодня окружают любимые и самые близкие люди, а на душе впервые за долгое время спокойствие. Через пару часов Шастун действительно отвозит ребят домой, и Макар сразу выходит из машины, немедленно скрываясь в подъезде. Он не ждёт Попова, сам понимает, что скорее всего, парням захочется поболтать и без лишних людей. — Ты действительно был шикарен на сцене. Знаешь, ты выглядел так, будто в театре родился, — тихо говорит Шастун, слегка улыбаясь. Он все ещё размышляет о том, что на сцене Попов выглядел максимально органично. На секунду он думает, увлёкся бы Попов когда-нибудь театром настолько серьёзно и решился бы играть, если бы они не расстались? Ответа он, конечно, не знает, но приходит к выводу, что Попов, да и театр, многое бы потеряли, если бы Арсений так и не смог найти себя. — Я не думал, что театр произведёт на тебя такое впечатление. Вообще-то, я и не думал, что ты придёшь, Антон, — тихо говорит Арсений, намекая на то, что ранее он просил о таком предупреждать. Парень отстегивает ремень, но сбегать и не планирует. Попов лишь устраивается удобнее, залезает на кресло с ногами и тихо включает какую-то мелодичную песню. Музыка на фоне расслабляет. — Да… Прости за такой сюрприз. Я хотел поддержать тебя. Мы ведь… Далеко не чужие люди, Арс. Тем более, мне правда было интересно посмотреть на тебя на сцене, — Шастун хоть и всегда говорил, что свои мысли надо доносить словами, сейчас он мялся, как подросток. Никакой решительности, только аккуратные слова. Ему совершенно не хотелось как-то отпугнуть Попова или сказать не то, что надо. — И мне кажется, что это неправильно, Антош. Мы должны быть чужими друг другу уже, понимаешь? Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть, но я правда не считаю, что в будущем тебе стоит приезжать ко мне, — немного помолчав, тихо высказывается Попов. Все это время они хоть и не игнорировали тему их отношений и даже иногда обсуждали их, сегодня Попов решает в очередной раз побыть сильным и независимым и, наконец, поставить точку. Это правильно, так надо. — Арс… Я не понимаю. Я ведь все правильно делаю. Ты ведь именно этого и хотел. Я уделяю тебе внимание, дарю подарки, не ломаюсь, чтобы, например, подарить тебе цветы прямо на сцене, с Ирой «расстался», — показав пальцами кавычки, тяжело вздыхает Шастун. Он действительно в замешательстве. Ненадолго в машине снова повисает тишина, которую прерывает только музыка и редкий лай собаки откуда-то из парка. — Если бы все было так изначально, мы бы и не расстались, Шаст. Сейчас… Ты это все делаешь, потому что боишься окончательно меня потерять, — наконец правильно все сформулировав, заключает Попов. Он так хочет уложить голову на удобное плечо Шастуна, закрыть эту неприятную для них обоих тему, но откладывать больше нельзя. — И что в этом плохого? Да, я ужасно боюсь тебя потерять, потому что я безумно люблю тебя и мне без тебя хуево, — Шастун произносит это совсем тихо, будто от собственных чувств и их инфантилизма ему стыдно. В каком-то смысле, это правда. — В этом плохо то, что это все, наверно, временно. Я боюсь, что… Мы помиримся и уже через месяц я снова буду сидеть дома и ждать, когда же мой парень наконец обратит на меня хоть немного внимания. Ты не сделал ничего, что может доказать, что тебе я правда нужен, Антош. Эти ухаживания… Мне приятно, но… — Попов взгляд отводит, руками сильнее обнимает свои коленки, от этого будто чувствуя себя увереннее. Вечер располагает к разговору по душам. Теперь молчит Антон. Он понимает, да, в каком-то смысле Попов прав. Нет, не в том, что все это временно, и Шастун скоро все равно забьёт на него, нет, просто Антон для него действительно ничего не сделал. Пока это все лишь слова, на поступки поведение Антона не тянет. — Блять, Арс, просто скажи, что мне сделать, чтобы все стало, как раньше, и я это сделаю. Серьёзно. Я просто не знаю, понимаешь? — голос Шастуна звучит растерянно и отчаянно. Моментально появляется желание обнять его крепко-крепко, чтобы Антон улыбнулся. Попову почти физически больно, когда Шастун так унывает. Ему это совсем не подходит. — Я не знаю… Поэтому я и считаю, что у всего этого нет смысла, Антош. Я просто хочу быть счастливым и не тешить себя иллюзиями о том, что у нас все снова будет идеально. Я в этом не уверен и пробовать боюсь, — тихо говорит Арсений. Он больше не видит смысла говорить об этом. Парень открывает дверь машины, коротко сжимает руку Шастуна в своей на прощание, а после почти убегает домой, оставляя Шастуна наедине со своими мыслями. Музыка все ещё играет на фоне, но теперь она больше не расслабляет, лишь бесит сильнее.

***

Арсений кутается в легкое одеяло, ерзает на узком диване, но все равно не просыпается. В свой единственный выходной он имеет право поспать и до обеда. Парень слишком устал, он уже и не помнит, когда в последний раз мог позволить себе проспать положенные восемь часов подряд. День обещает быть расслабленным и приятно скучным. Вот только у Макара на этот счёт, кажется, свои планы. Парень почти влетает в гостиную, в несколько больших шагов оказывается возле дивана и сразу начинает раздражающе дёргать за плечо в попытках разбудить. В ответ он получает лишь мычание и даже неосторожный удар ногой по коленям. Макару не терпится рассказать другу о том, что уже вызвало бурные обсуждения в интернете. — Попов! Вставай давай. Тут пиздец, даже я от такого охуел. Я не смотрел пока, но знаю, что там пиздец, — красочно описывает он сложившуюся ситуацию, все еще стараясь растормошить спящего Арсения. Тот нехотя приоткрывает глаза, но сразу морщится, моментально прикрывая их. Ему в лицо буквально суют телефон, свет которого неприятно режет глаза. Попов никогда не понимал, как и главное зачем устанавливать максимальную яркость и светлую тему, но Илья был как раз из таких людей. — Макар, блин. Там что-то вот настолько срочное? Дай поспать, прошу, — все ещё сонно тянет Арсений. Надежда на сладкий сон не покидает, но Илья настроен серьёзно, поэтому Арсению приходится забыть о спокойном отдыхе. Парень со всевозможным недовольством кое-как садится на диване, вопросительно смотрит на Макара, но после все-таки забирает у него настойчиво протянутый телефон, теперь обращая внимание на экран. Интерфейс Ютуба он узнает сразу, но почему он обязан так срочно что-то посмотреть до парня доходит долго. С превью открытого видео на него смотрит Антон, и Попов слегка улыбается. Они не виделись уже две недели, Шастун все это время даже не писал, он никак не появлялся в его жизни, и Арсений хоть и очень хочет это отрицать, он скучает. На фотографии Антон ярко улыбается, и Попов на секунду думает, что он давно не видел такой милой улыбки на любимом лице. Рядом с парнем Попов замечает Иду Галич только секунд через пять, теперь понимая, что это, скорее всего, какое-то новое интервью. Вопросов становится все больше. Сердце почему-то начинает биться быстрее, будто в предвкушении чего-то волнительного. — Арс, хватит слюни на Шастуна пускать. Ты лучше читай название видео, — прерывает поток мыслей Макар, которому так сильно хочется увидеть реакцию Попова. Не зря же он ногой получал. — Шоу Иды Галич ЕСТЬ ВОПРОСИКИ — Антон Шастун — Популярность, цена успеха на телевидении, подставная девушка, отношения с парнем, — в слух тихо читает Арсений. В горле моментально пересыхает. Попов шумно сглатывает, медленно кладёт телефон на колени и непонимающе смотрит на Макара. Он не совсем проснулся, мыслить все ещё сложно, а увиденное резко повергает в шок. Почти минута уходит на то, чтобы осознать, Шастун действительно дал максимально откровенное интервью. Илья в ответ многозначительно пожимает плечами и говорит, что сейчас принесет ноутбук, ведь так смотреть будет удобнее. Попов не уверен, что он готов это смотреть. Он совсем не знает, чего ждать, и хоть ему и ужасно интересно, где-то внутри назревает паника. Дышать ровно больше не получается.