Обнимашки или Воздушные поцелуи

Незаметно полетело время до периода, ознаменованного приездом родителей, желавших проведать своих одарённых детишек. Энид с утра была в неважном настроении - всё буквально валилось из рук. Стоит только вспомнить их последнюю встречу! Мама никогда не понимала её, всегда сравнивая девушку с многочисленными двоюродными братьями и сёстрами. Плюхнувшись на кровать, оборотень расстроенно выдохнула. Ещё и Уэнсдей вызвали к директору - какое-то важное объявление. Последний год обучения в Неверморе давался нелегко - с приходом новой директрисы, Сибиллы Уимс, сестры покойной Лариссы, в академии большое внимание уделялось дисциплине. Расстроенно перебирая вещи, Энид остановилась на любимой розовой толстовке с единорогом и сиреневых джинсах - в этот день разрешалась свободная форма. Подвив светлые локоны, девушка принялась подправлять маникюр - серебристый лак идеально подходил к образу. Зкончив приготовления, юная оборотень нехотя поплелась к двери. Надо будет опять попробовать считать про себя - в прошлый раз это здорово помогло. Не успела девушка дойти до двери, как та широко распахнулась, впуская Уэнсдей. - Энид? Твои родители ещё не приехали? - Уже иду. - кисло ответила та. - А ты? Что говорила директор? - У нас в поместье вспыхнула какая-то неизвестная эпидемия - заболели все. Поэтому, сегодняшний день не будет отравлен визгами Пагсли и гадкими ухмылками отца. - Повезло... - протянула Энид. - Уверена, ты достойно справишься с этим испытанием. - чёрные глаза лукаво блеснули, когда Аддамс подошла к подруге и невесомо поцеловала её. Та удовлетворённо вздохнула, прикрыв глаза, и сжала руку черноволосой девушки. - Спасибо за поддержку, Уэнсдей. ... Энид твёрдым шагом направлялась к семье, внутренне напрягаясь. Интересно, что матери не понравится на этот раз?... - Милая, рада тебя видеть! - миссис Синклер подошла к дочери, цепко окидывая ту взглядом. Один... Девушка улыбнулась, выдерживая взгляд. - Как дела, мама? - Всё хорошо, детка. Пока мы с отцом ждали тебя, какой-то мальчик-оборотень рассказал нам, что ты превратилась и сражалась с хайдом. Это правда? Какой ужас! Надеюсь, обращение прошло по всем правилам? У тебя же был хвост, да? Десять... Незаметно сжав кулаки, Энид вскинула подбородок : - Не переживай, я обратилась по-настоящему. Хоть я и одно сплошное разочарование, но тоже кое-что умею. - Ах, милая, я не хотела тебя обижать... - тут мать принялась рассказывать о достижениях её родни и вообще о всех новостях стаи. Двадцать пять... - Что ж, наверное, мне пора. - еле сдерживаясь, проговорила девушка. - Была рада вас увидеть! - не имея больше сил выслушивать болтовню матери, Энид развернулась так резко, что розовые кеды на высокой платформе жалобно скрипнули. Почти бегом добравшись до своей комнаты, девушка-оборотень со злостью захлопнула дверь и повалилась на постель. Злые слёзы душили, жгли глаза, выбивали воздух из лёгких, заставляя судорожно всхлипывать. Ну почему опять так! Все её успехи принимались как должное, только отец подбадривал дочь, хваля даже за мелочи. Великая Луна, это невыносимо... Оборотень слегка вздрогнула от тёплого прикосновения. - Энид! Это из-за семьи? Расскажи мне. Я... мне больно видеть тебя такой. Ласково приобняв её за плечи, Уэнсдей присела рядом. Удивительно, но, кажется, она действительно обеспокоена произошедшим с подругой. Подняв заплаканное лицо с подушки, оборотень уткнулась в плечо Аддамс. Та лишь крепче прижала её к себе, поглаживая по голове и шепча какие-то слова утешения. - Никто больше не посмеет обижать тебя. Кто попытается это сделать - будет иметь дело со мной. - голос Уэнсдей звучал непривычными ласковыми интонациями. Шмыгнув носом, Энид вытерла слёзы и улыбнулась: - Ты... Так здорово утешаешь. Мне этого правда нехватало. - она прижалась к щеке черноволосой девушки, поджав ноги. Уэнсдей нежно усадила Энид к себе на колени: - Эн, я рада, что смогла облегчит твою боль. Рядом с тобой я... становлюсь другой. И мне это нравится. Вечер тихо опускался на Невермор, укутывая тёплым тёмным покрывалом маленькую башню в которой уютно горела лампа, и две девушки сидели, обнявшись. Уэнсдей улыбалась.