Everything is fated!

Я иду по длинному коридору компании, а в моей голове роятся множество мыслей, которые я пытаюсь упорядочить... Вот уже прошел почти год, как наша группа распалась, рассыпаясь карточным домиком на ветру и погребая под собой прошлое. Время шло, но после случившегося ни я, ни ЧанМин ещё нигде не выступали. А как выступать, если нас теперь только двое? Два одиночки, брошенные барахтаться в этом жестоком мире шоу-бизнеса, пусть даже имея за спиной поддержку в виде огромной компании. Больше нет той Кассиопеи, которая грела сердца своих многочисленных фанатов... Теперь все по-другому. Трое из нас отделились, создав свою группу, и уже даже во всю выступают, дебютировав сами по себе. Выступают — это значит, что они до сих пор черпают тот адреналин, что как инъекция попадает прямо в кровь, будоража сознание и вызывая чувство эйфории. Когда ты стоишь на сцене в свете ярких софитов, а тысячи глаз смотрят на тебя в ожидании чуда, то та любовь, обожание и поддержка, которую оказывают фанаты, помогает справиться со всеми трудностями, наполняя колоссальной энергией. А что мы с Максом? Ни-че-го! Кормимся словами директора, пообещавшего нам скорейшее возвращение дуэтом... И мы должны вернуться... вернуться сильнейшими, и пусть для этого нам нужно упорно и долго тренироваться, плавясь от пота и сбивая ноги в кровавые мозоли. Сегодня ЧанМин решил отдохнуть и поваляться дома — это его личный способ расслабления. Мне же наоборот необходима полная отдача и погружение в мир музыки и танцев, в мир снятия стресса путем измывательства над своим телом нещадными тренировками для полного расслабления. И я отправился в своё самое любимое место для занятий — в один из самых больших и главных залов нашей компаний, атмосфера которого меня всегда успокаивает, настраивая на нужный лад... Когда я был почти у цели, то услышал какие-то приятные для слуха звуки, исходящие за стенами того самого зала. Я постарался очень тихо приоткрыть дверь, так, чтобы ни скрипа, никакого другого постороннего шума не послышалось, и также тихонько пробрался вовнутрь. Картина, которая предстала перед моими глазами, поразила и ударила в самое сердце, всколыхнув что-то в глубине. Молодая девушка, одетая в деловой костюм, с босыми ногами выгибалась, как балерина, делая сложные пируэты, а туфельки на тонкой шпильке, позабытые увлекшейся хозяйкой, валялись рядом. Когда я только начал заниматься танцами, то тоже изучал все эти движения и отлично помню, насколько они сложны, и чего стоит сделать их идеальными... а ведь они у неё действительно — идеальны... Дорого стоит это показная отточенная и легкость исполнения. Столько скрытой силы в движениях, столько эмоций в танце. Я просто застыл на месте, молча любуясь этой картиной. Но вдруг девушка замерла, словно услышала что-то постороннее и, повернувшись ко мне лицом, бросила немного даже возмущенный взгляд, словно ставила в упрек несвоевременное мое появление. От этих глаз по моей коже пробежали мурашки, а сердце ускорило свой ритм. Что-то в этой девушке было... только вот что? Я подошел немного ближе, стараясь рассмотреть ее лучше и понять, что в ней или в ее внешности так увлекло меня. Внешность девушки не отличалась оригинальностью... такая же, как все, такая же, каких тысячи — ничего особенного. Только вот глаза... эти глаза... хотя она и стояла далеко от меня, но я их видел очень четко: они были такие яркие, но в то же время казалось, будто в них есть какая-то сила, стержень стали. Было такое ощущение, словно девушка сдерживает все эмоции в себе. Вся ее сущность, все ее чувства, все заперто в тайниках души за крепким замком разума. Но вот только глаза, только ее глаза отказывались участвовать в обмане и предательски выдавали состояние души их хозяйки. Мне хотелось остановить время и продолжать вечно смотреть в них, наблюдать за всеми произошедшими изменениями в её взгляде. Задумавшись, я совсем забыл, насколько, наверное, странно выглядит вся эта ситуация со стороны. Но, так и не сумев сдержать порыв восхищения от танца незнакомки, я непроизвольно начал хлопать в ладоши, выражая тем самым свои чувства. Девушка, в свою очередь, мой порыв вдохновения явно не оценила: выключила музыку, не переставая кидать на меня обвиняющие взгляды, и явно собралась уходить. Но вся моя сущность восстала против такого ее решения. Я не мог позволить ей этого. Нет, только не так. Отпустить ее, так и не узнав основной информации: кто она такая, откуда, да даже самое банальное, как ее имя?! Заговорить с ней, разговорить ее, удержать рядом с собой всеми возможными способами — вот чего алкала тогда моя душа. Но только когда она была почти у самого выхода, я решился и сказал: — Во время гранд батмана, ты не потянула носок, а так, все очень даже неплохо получилось, — Боже, что я несу? Да её движения были безупречны. Пересилив себя, я решился продолжить, закапываясь еще глубже: — Если будешь упорно тренироваться, то может и дебютируешь, — я не помню эту девушку в трейни. Не понимаю, такой талант сложно пропустить, увидев раз, запомнишь навсегда. Обведя девушку с ног до головы цепким оценивающим взглядом, сказал: — Хотя я бы на твоем месте не надеялся: в твоем-то возрасте уже поздно, да и внешность неподходящая — слишком простая. Девушка внезапно оказалась очень близко, и я начал рассматривать ее более тщательно, мысленно записывая увиденное и ведя глазами снизу вверх: так, ноги — ноги длинные, сильные и крепкие; бедра — бедра узкие; живот — живот плоский и подтянутый; тут мы, пожалуй, чуть-чуть перепрыгнем, и вот плечи... её плечи... так, стоп, осанка! Почему она так стоит?! Почему горбится?! Дамочка, ну как так можно, ты же танцуешь?! Нужно срочно что-то с этим делать, нужно это срочно исправлять! — А осанку, нужно всегда держать прямо! — я был уже почти у своей цели, но стоило мне только протянуть руки, чтобы поставить прямо эту особу, как она начала отбиваться, крича на меня, как ненормальная: — Слышишь, ты, «звездулька», да я ж тебя могу за домогательство под суд отдать. Поверь, я очень хорошо знакома с юриспруденцией и могу закрутить дело так, что окажется, что ты меня изнасиловать хотел, — изнасиловать? Кого? Тебя? Смеешься? — Боюсь, твои сопливые фанаточки не переживут, если их «любимый оппа» окажется в тюрьме! — если быть полностью честным, то эти слова вызвали у меня примесь шока с недоумением. Как в голове такой симпатичной и милой, на первый взгляд девушки, могут жить такие мысли? Откуда, ну вот откуда они там?! Ну нет, чтобы я промолчал и не ответил на такие громкие слова обвинения, да никогда! — Йа, да ты кто такая, как ты можешь так со мной разговаривать?! Я же твой сонбэ! Да как ты вообще посмела меня оскорбить?! — ну, и что ты мне на этот раз ответишь? Ответа я так и не дождался, ибо в зал буквально влетел какой-то темноволосый парнишка. Где-то я его уже видел, определенно видел, и даже почему-то запомнил, хотя это бывает очень и очень редко, как и всегда, когда речь идет о ребятах из трейни. Ах да, точно, это тот самый парень, который пытался перетанцевать наш Mirotik. А после всего этого, даже пытался взять у меня с ЧанМином автограф... как же, помню-помню. Ну и насмеялись же мы тогда с него! Талант у парня есть, это да, но вот сексуальности, эротичности, которая должна была присутствовать в этом танце, сквозить в каждом движении, нет... пока что нет. — А вы тут, вы уже познакомились? — пролепетал чему-то обрадованный мелкий. Ну все, с меня хватит! Хотел потренироваться и расслабился, а попал в дурдом с какими-то психами! Я поспешил на выход из зала, не замечая больше ничего вокруг, только почувствовав, что что-то мне мешает сделать последний шаг на выход из помещения, и это «что-то» вертится у меня под ногами. Случайно, сам того нехотя, я толкаю это свое препятствие на дверь, после чего «оно» ударяется лбом о косяк. — Очень больно? — девушка мне жаль, честно, это все как-то само собой так вышло... так глупо получилось. Мне очень хотелось дотронуться до ее лба, чтобы хоть как-то помочь, постараться унять чужую боль. — Нет! — ну вот зачем так орать? — Я же тебя предупреждала, чтобы ты даже не смел до меня дотрагиваться! — хотел как лучше, получилось, как всегда. — Нуна, тебе плохо? Давай срочно в больницу! — о, вот и парень не заставил себя ждать, прибежал со скоростью света. Но, стоп, в больницу? Да ладно, из-за небольшого удара в больницу? — Зачем в больницу? Она же просто ударилась об косяк. Ничего страшного. Максимум что грозит — это синяк, — ой, какие мы «нежные». Еще пусть в обморок упадет для пущей убедительности своего «тяжелого» состояния. В этот самый момент у девушки из носа пошла кровь, и она, побелев как простыня, просто съехала по двери на пол. А вот и сбылось мое «пророчество». Но вот только почему мне сейчас ни капельке не смешно? Почему мне так страшно? Почему мне кажется, что это действительно что-то серьёзное?