Сеульский треугольник

***

      - Пф-ф, Хенджини, да ладно тебе, привыкай! Пьяные женщины - они такие, ничего страшного! Вот ей, скорее всего, завтра будет стыдно, да и то - неточно. А тебе стыдится нечего, чего ты раскис? Эй, э-эй, ты меня слышишь?       Хенджин, приняв душ, в этот раз не вышел в комнату полуголым и не провалился в сон, как обычно. Нарушая все каноны Ли, он лежит в легкой пижаме на своей кровати, обняв подушку, и уже минут пять как молчит, лишь горестно вздыхая.       Цокнув, Минхо присаживается на край его кровати. Гладит длинные пальцы, вцепившиеся в наволочку. Ласково:       - Хенджини, малыш, ну, ты чего?       Принц, наконец, отлипает от подушки, садится в позу лотоса и оборачивается на соседа, поднимая на него свои большие пронзительные глаза. Ли четко видит любимую родинку под левым. Пухлые губки напоминают розовые лунные пирожки - сонпёны, что готовят на чхусок - влажные и подрагивающие.       - Хен, разве это была нормальная ситуация? Мне та-ак неловко! Ты не представляешь! Эта... женщина испортила такой хороший вечер. Ненавижу ее! И не хочу ее видеть больше никогда в своей жизни! Какой позор...       Хенджин снова опускает голову и теребит пальцы Минхо. Сглотнув, он продолжает:       - Я не хочу, конечно, драматизировать. Не настолько я малыш, хен, и такие ситуации бывали и раньше. Да, господи, так постоянно происходит, когда я куда-то иду гулять! - принц в сердцах недовольно поводит плечами, - Обязательно кто-то пристанет, но в клубах это как-то иначе! Там все кругом пьяные, всегда шумно и всей этой пошлости обычно никто, кроме меня, не слышит. А тут при всех друзьях, при старших, на ваших глазах! При нунах!.. При... Феликсе! Я слышал его смех! Такое унижение... Так гадко! Так мерзко! Бо-оже!       Хван забирает касание, выдернув кисть, и, закрыв обеими руками лицо, раздраженно мычит, покачиваясь.       - Хенджини. Да в том и дело, что мы все были трезвы и адекватно восприняли ситуацию. Ты тут не при чем. Это Аманда перебрала. Плюс она все-таки иностранка! У нее другой, более свободный, менталитет. Она со дня знакомства на тебя запала! А сегодня ты не только ее - ты там всех покорил! Твой танец и песня! Это было завораживающе! Вот она и поплыла... В конце концов, ты же не виноват, что так... так красив, - последние слова Ли даются с трудом, он громко сглатывает и не отводит глаз от глянцевой макушки.       Они снова встречаются глазами. В глубине темных омутов Хвана - глубокая печаль.       - Знаешь, иногда кажется, что виноват, - с горечью, тихо произносит он, - Однажды я прочитал цитату Моники Белуччи, что красота становится для женщины проблемой только в двух случаях - когда ее нет и когда нет ничего, кроме красоты. А я вообще не женщина! Но второй случай явно мой. Это так бесит, хен...       - Пф-ф, ты сам-то себя слышишь? Значит вся тусовка весь вечер восторгается твоими талантами, ты не перестаешь удивлять всех нас! И при этом будешь говорить, что в тебе нет ничего, помимо красоты?! Хенджин, это несерьезно, ты сам себе противоречишь.       - Ты не понимаешь, хен, - принц мучительно подбирает слова, он абсолютно искренен и открыт, Ли видит это, - Феликс ведь тоже пел, но никаких пошлостей не услышал. Сынмин тем более! Чан с Тэрой изумительно танцевали! Но весь вечер именно ко мне было повышенное внимание. Ты не заметил? Я все время чувствовал себя как на витрине! Не в Аманде проблема. Проблема во мне!       - Боже, Хван, начинаешь бесить. Все же очевидно! Как дважды два. Ты был самым красивым на этой вечеринке! Самым охренительным во всех смыслах! И что в этом не так? Разве это проблема? Ты - такой! Благодари природу или родителей! Радуйся! Ну, или если хочешь, сразу в монастырь тебя отправим?       Но Хенджин не ведется на неуклюжие попытки шутить.       - Нет, не в этом дело. Красота - сама по себе очень относительна! Ведь по сути все люди красивы! Феликс разве не красив? Или Сынмин-хен? Или ты? Ты вообще - очень красивый и классно одеваешься! (почему от этих слов Ли становится жарко?) Ты, хен, - яркий, эффектный! Но к тебе же не липнет подобная грязь! И знаешь почему? Потому что люди видят, что ты крутой, сильный, умный, ты - глубокая личность, ты - брутальный режиссер, в конце концов! А я для всех - тупая смазливая кукла, у которой ничего нет, кроме внешности! И таланты у меня какие-то идиотские, девчачьи, не про интеллект - музыка, танцы, рисование. Я потому и пошел на дизайнера, а не на танцора, типа, что-то на максимально серьезном из всего, что мне нравится, - криво ухмыляется Хенджин.       Черная, еще влажная после душа, аккуратная головка склоняется все ниже.       - И Феликс так меня подставил с этим пением. И он, и Минни-хен пели гораздо лучше, в сто раз круче, чем я, зато только ко мне прилетели все эти пошлости про губы. И это еще цветочки! Мои губы - просто магнит для любых самых грязных шуток и намеков! Я и так их порой ненавижу, - неожиданно с болью признается Хван, с силой вытирая рот, словно желая стереть его с лица, и падает на кровать, снова уткнувшись в подушку.       Для Лино это звучит как святотатство. Богохульство в век инквизиции. Он в шоке от откровений соседа. В горле его что-то булькает. Он почти взбешен.       Одним мощным рывком приподнимает принца за плечи, сжимает руками его крошечное лицо и зло, глядя прямо в глаза, яростно шепчет:       - Блять, ты не будешь страдать и ненавидеть себя из-за какой-то тупой пьяной бабы! Понял меня, Хенджин? - в глазах напротив ответный шок, - Ты!.. Ты!.. Ты - самое прекрасное, чистое, самое лучшее создание, что есть на этой захламленной, вонючей планете! Ты - как радуга, ты - закат, облака на небе... Морской горизонт, звезды в ночи! Но до тебя можно дотронуться! Ты - живой, ты - из плоти и крови! И это не дает никому покоя! И потому мы все к тебе лезем, мрази, все хотим прикоснуться, потрогать грязными лапищами! И твои танцы, и твой голос - как глоток чистого воздуха, это всех сводит с ума! А губы! Твои губы - это вообще произведение искусства, ни капли пошлости в них нет! Я готов смотреть на них вечно! Просто смотреть! И восхищаться, пока не сдохну! И ты не будешь себя винить и ненавидеть никогда! Слышишь?       Ли и в страшном сне не собирался совершать каминг-аут перед Хенджином, но сейчас его просто несет, словно валом цунами!       - А ко мне, конечно, грязь не липнет!!! Я сам кого хочешь изгажу! Да и кто ко мне полезет?! Никто! И знаешь почему? Да потому что я - злобный и потому что я - гей!!! И все бабы это прекрасно видят! А педики не лезут, потому что для них я просто - злобный! Понял? Не лезут к стремным или неинтересным, еще к сукам не лезут, к таким, как мы с Феликсом! - он, брызгая слюной, трясет донсэна за широкие худые плечи, отчаянно пытаясь вглядеться в самую глубь темных омутов напротив.       Хенджин уже не отводит огромных глаз, которые становятся все больше и больше, постепенно слегка увлажняясь, и начинают сверкать невыносимо ярко, как те самые звезды. Напряжение между ними вырастает до предела.       Сейчас он закричит, убежит или умрет, - стучит в голове Ли, после собственной яростной вспышки ему вдруг становится дурно. Слишком много откровений на одну минуту времени. Хенджин не отводит взгляда, его влажные губы приоткрыты, грудь высоко вздымается, он медленно отстраняется и продолжает молчать, глотая воздух, как рыбка.       Вот и все. Обреченно думает Минхо, но, сам удивляясь своему спокойному голосу, вдруг прерывает наэлектризованную тишину:       - Я знаю, что тебе нравятся девушки, а ты нравишься им, Хенджин... Погоди, не перебивай!.. Я не хочу, чтобы мои признания что-то изменили между нами. Моя ориентация - это мой выбор, к тебе это отношения не имеет. Ты - мой донсэн, младший брат. Я восхищаюсь тобой, да. Очень. Но я уважаю твой выбор и никогда не сделаю ничего, что могло бы оскорбить или унизить тебя.       Глаза Хенджина предательски блестят, он все еще молчит, ссутулившись, потом бессильно роняет лицо на руки и глухо произносит:       - Не надо, хен...       Что не надо??? Тревога в голове у Минхо гипертрофированно разрастается, как и недавняя вспышка ярости. Он судорожно сглатывает, встает и отходит к окну. Садится на подоконник, но не отводит глаз от соседа. Ли чувствует, что тот не закончил, готовится высказаться... Глаз уже не просто дергается, у него начинается его старая, еще с детства, проблема - Ли часто-часто моргает. И почти не дышит.       - Не надо, не надо меня идеализировать, - нервно продолжает Хенджин, повышая голос, - Ты сам сказал, что я из плоти и крови. Я - живой человек. Обычный человек! Самый обычный! Просто обертка приятная!       Хван резко встает и кажется даже выше, чем обычно. Ли видит его напряжение - пижамные шорты открывают мускулистые ноги, широкие плечи выпрямлены, сильная шея украшена вздутыми венами, взгляд опасный, под острыми скулами играют желваки.       - Знаешь что самое мерзкое в этой истории? - в глазах Хенджина слишком много всего - боль, ярость, вызов, - Что как бы мне ни противна была та ситуация и сама по себе Аманда как женщина, но если бы она сказала мне все это наедине, я может и пошел бы с ней в ту чертову оранжерею!       Удар под дых.       - Ну, что? Я все еще самое прекрасное и чистое создание на планете? - соседи не отрывают друг от друга пронзительных взглядов, - Хен, прошу, не надо меня идеализировать. Вы все меня слишком восхваляете, чтобы потом разочароваться и обвинить меня же, что я оказался далеко не совершенством!       Ли напряженно молчит.       - И все мне навязывают чувство вины! И я реально ее чувствую! Как будто я - обманщик и виноват, что не соответствую своей внешности, которая по корейским меркам идеально подходит для идеальных мальчиков! И я стараюсь, играю по этим правилам - примерный, вежливый, держу лицо, хорошо учусь, никого не огорчаю, рисую, танцую, пишу стихи... Но это так сложно, порой невыносимо, ведь я не идеальный, хен. Я так часто чувствую себя мерзким, тупым, слабым, даже ничтожным. И постоянно разочаровываю всех вокруг. Тебе не понять... Уф-ф...       Хенджин опускается на кровать, зажимая пальцами точки у переносицы.       Минхо бесшумной походкой подходит к нему, садится рядом, отрывает длинные пальцы от лица.       - Я все понимаю, Хенджини. Я тебя вовсе не идеализирую. У нас у всех есть слабости, минусы, мы все ошибаемся и грешим. И то, что ты просто хочешь секса - это абсолютно естественно, и даже если ты желаешь чего-то более запретного, даже грязного - в этом нет ничего грязного на самом деле! Ты - живой, ты - мужчина, это нормально! Мы живем в одной комнате, поверь, я знаю, что ты не бабочками какаешь! - Ли с удовольствием видит, как принц фыркнув, наконец, улыбается, - Нет, ты не идеальный, но ты - лучший, из всех кого я знаю. Ты - светлый и чистый, и в этом твоя суть, ты никогда не перестанешь таким быть, даже если сто раз сходишь в гребаную оранжерею и не только с Амандой.       Соседи, наконец, тепло смеются. Они более-менее успокоились. Каждый чувствует облегчение и благодарность, но вместе с тем - легкую недосказанность и недопонятость. Они сидят так несколько минут или целую вечность? В комфортной тишине, думая каждый о своем.       Ли первый нарушает молчание:       - Хенджини, я хочу снять фильм. Про Танец как вид искусства. Мало слов - в основном, музыка и танцы, разных жанров, с разной энергией, в разных местах, и все эмоции через движение... Типа, мюзикл, но как балет! И сюжет есть. Дам почитать, если согласишься, потому что вижу на главную роль только тебя. Согласись, очень тебя прошу! Я просто обязан запечатлеть твои танцы. Для всего мира, для потомков, в конце концов!.. И - да, процесс съемок точно будет долгим и утомительным, но я впервые так вдохновлен! Муза пришла именно тогда, когда я в первый раз увидел, как ты танцуешь! Малыш, ты ведь - шедевр, ты не кукла, не пустышка... Ты - живое произведение искусства, дар божий. И пусть я в бога не верю, но мы все, даже Аманда, определенно сделали в прошлой жизни что-то очень хорошее, раз в этой встретили тебя! Прошу, скажи мне "да", Хенджини. Пожалуйста, - умоляет Ли соседа, уламывая словно девушку на первом свидании, умалчивая о том, как много разных его "да" он мечтал бы получить еще.       Хенджин полностью расслаблен, он полулежит, откинувшись на свою подушку, смотрит куда-то вдаль. Минхо внимательно следит за вновь безмятежным прекрасным лицом, вглядывается в эту драгоценную легкую улыбку, на трепетные длинные ресницы. Ли легко поглаживает его изящные пальцы... И ждет. Слышит гулкий пульс в своих висках. Хенджин, наконец, поворачивает к нему лицо, их глаза встречаются.       - Да, хен. Конечно. Я согласен.

...