My Bae

***

Яркое солнце освещает голубое, словно гладь океана, небо, и в этот момент у ворот кладбища, со скрипом автомобильных колодок, останавливается такси. Передняя дверь с пассажирской стороны открывается, и из машины выходит Чонгук, одетый, как и всегда, официально. Он делает пару шагов, открывает заднюю дверь и подаёт руку Юнги. Омега тихо его благодарит и вновь смотрит на букет красных гвоздик, что держал всю дорогу. Он мило улыбается Рози, берёт её ручку в свою и уверенно идёт вперёд. Альфа расплачивается с водителем такси и следует за ними. — Пришли, — негромко произносит Юнги и останавливается у могилы. Он видит перед собой фотографию красивого и молодого альфы и подаёт дочке цветы. Та улыбается папе, берёт их в руки и делает шаг вперёд. — Здравствуй, отец! — нежно произносит она и кладёт цветы к портрету, что вырезан на могильной плите. — У меня всё хорошо, — добавляет. — Отец, познакомься с Чонгуком, теперь он будет меня защищать. И не злись, он добрый, — быстро и шёпотом выговаривает омежка так, чтобы папа не слышал и отстраняется, глядя на него хитрой улыбкой. — Что? — озадаченно спрашивает Юн, когда видит взгляд и улыбку дочери. Та лишь крутит головой и снимает рюкзачок, доставая оттуда небольшую плюшевую игрушку и несколько шоколадных конфет. Брюнет всё это время стоит немного поодаль и просто наблюдает, он видит, как Рози закрывает рюкзачок и бежит к нему. — Отец, сказал, что ты хороший, — подмигивает малышка альфе, когда тот опускается на корточки. — Это он тебе сказал? — удивляется Чон и видит, как та кивает. — Тебе не о чем переживать, — очень серьёзно добавляет она, а Чонгук умиляется этой крошке. Юнги поджимает губы, когда видит альфу и дочку и поворачивается обратно к могиле. — Здравствуй, мой дорогой… — еле слышно произносит он и проводит ладонью по высеченному лику. — Прости меня, но я… — замолкает из-за резко возникшего кома в горле. Глаза моментально заполнила влага, а в груди больно сдавило, не давая возможности вздохнуть полноценно. — Прости меня, — собирается с силами и вновь начинает Юнги, — я полюбил другого альфу, — сжимает сильно губы и поднимает голову к небу, быстро моргая, чтобы не разрыдаться, как тогда, когда ему пришло письмо о смерти несостоявшегося мужа. — Я даже и подумать не мог о том, что мои сердце и душа смогут полюбить ещё кого-то кроме тебя, — скатывается первая слеза из красивых глаз, губы трясутся, и ладони больно сжимаются в кулачки. — Он сделал мне предложение, — улыбается, а слёзы по его коже всё стекают вниз частыми дорожками. — Рози в нём души не чает, а он в ней, — замолкает и опускает глаза, роясь в кармане джинс, пытаясь найти платок. — Ты не волнуйся, наша дочь тебя никогда не забудет, несмотря на то, что вам не удалось познакомиться вживую, — пытается улыбнуться, но слёзы мешают и причиняют сердцу щемящую боль. — Пожалуйста, помни о том, что я всегда буду любить тебя, и ты всегда будешь жить в наших с Рози сердцах, — вытирает блондин влагу с глаз и говорит немного громче и твёрже. Он убирает платок обратно в карман джинс, опускается на колени и вытягивает обе руки вперёд, кланяясь перед своей первой любовью. Юнги не двигается секунд двадцать, а после медленно поднимается и встаёт на ноги, обтряхивает руки и колени и, улыбаясь, окидывает благодарным взглядом портрет. Разворачивается и идёт к Рози и Чонгуку, что стоят в нескольких метрах и ждут его. Альфа немного встревоженно разглядывает лицо омеги, а после выдыхает, когда замечает его радостные глаза и спокойную улыбку. — Идёмте, — произносит он, когда подходит и берёт руку Рози в свою. Чон кивает и пропускает омег вперёд. Он переводит взгляд на портрет отца Рози и видит красивого, широко улыбающегося и совсем молодого альфу в военной форме. Он с небольшим чувством тоски делает глубокий вдох, а после отдаёт честь сослуживцу, которого никогда не знал. Затем разворачивается, убирает руки в карманы и уходит с кладбища вслед за Юнги и Рози.

***

— Девять, десять, одиннадцать, — громко считают количество поцелуев гости, что пришли поздравить молодожёнов с их знаменательным событием. Чонгук отстраняется и открывает глаза, когда не чувствует губ теперь уже официально своего омеги, и видит, как тот стеснительно улыбается ему и гостям. Они садятся на свои стулья, а Юнги поверить не может в то, что это всё сейчас с ним происходит. Блондин видит счастливые лица близких родственников и друзей, видит, как Рози, что сидит рядом с его родителями, громко смеётся; замечает, как его отец вытирает слёзы со своих глаз, как его успокаивает папа, как нежно и радостно смотрят на него родители его первой любви. Юнги был безмерно рад тому, что свёкры поняли и поддержали его, когда он пришёл к ним в гости, рассказать о намечающемся событии. — Милый мой, почти восемь лет уже прошло! Я благодарен тебе за то, что ты так долго чтил память нашего сына, но, пожалуйста, думай о себе и о своём счастье, мы примем любой твой выбор, — сказал тогда ему папа отца Рози. А Мин не придумал ничего лучше, как разрыдаться в тот момент, но даже после их долгого разговора и одобрения, необъяснимый страх скоблил грудную клетку изнутри, и ощущение того, что он делает что-то не так, мешало ему наконец успокоиться. — Юнги, всё хорошо? — вырвал из раздумий омегу Чон, положив свою горячую руку на его. Он смотрел на мужа с теплотой и любовью, что читались невооружённым глазом. — Да, любимый, — отвечает он растерянно. — Всё будет хорошо, не волнуйся ни о чём, — будто считывает мысли блондина Гук и крепче сжимает его ладонь, поднося к своим губам и целует в костяшки. Омега неожиданно ловит себя на мысли, что ему, действительно, больше не о чем переживать, а если даже проблемы и появятся, то альфа сам со всем разберётся. — А если Гука больше не будет рядом? — вдруг проносится мысль в его голове. — Не будет такого, — отвечает сам себе в вполголоса. — Теперь всё будет хорошо, — добавляет и переводит взгляд на красивый профиль ещё более красивого альфы, что всегда находится рядом с ним. Теперь у него есть человек который поддерживает его и понимает, который любит его и создаёт только лучшие условия для него и его малышки. — Он тот, кто дарован мне небесами, — проносится мысль в голове Юнги, из-за которой он сейчас прикусывает нижнюю губу, в попытках сдержать собирающиеся в глазах слёзы. Чонгук от чего-то громко хохочет, и блондин переключается на него, вытаскивая себя из пучины мыслей, вытаскивая себя в здесь и сейчас, в реальную жизнь, которая теперь обещает пройти под девизом «живи и наслаждайся, не переживая ни о чём».

***

— Пока-пока, моя прелесть, — прощается Юнги с дочкой, и та скидывает видеозвонок. — Как же я уже хочу домой, — добавляет и переводит взгляд на Гука, что только что закончил отжиматься. — Ещё пару дней, любимый, — тяжело дыша отвечает альфа и подмигивает блондину. Омега мажет взглядом по голому торсу Чона, что покрыли испарины пота, и начинает медленно улыбаться сам себе от получения эстетического удовольствия. Брюнет замечает этот взгляд мужа и плюхается на диван. Он вытирает себя небольшим полотенцем и открывает бутылку воды, жадно выпивая половину её содержимого. Новоиспечённый господин Чон молча наблюдает за всем этим и уже неизвестно в какой раз мысленно даёт себе пять за то, что Чонгук — именно его альфа. Аполлон в лице Чона с глухим стуком ставит пластиковую бутылку на журнальный столик и встаёт, уходя в ванную. — Я тебе кое-что приготовил, — не поворачиваясь, произносит он, — так что жди, — захлопывает дверь, а Юнги остаётся ждать в недоумении и предвкушении. Через жутко долгих десять минут брюнет выходит из ванной комнаты, с завязанным полотенцем на бёдрах и в галстуке-бабочке на шее, по которой редкими дорожками стекает вода с его чёрных волос. Юн от этой картины давится воздухом и округляет глаза. — То есть кое-что — это ты?! — тычет пальцем на мужа омега и начинает понимать, к чему тот ведёт. — То есть да, — дёргает уголком губ Чон, приглушает свет и включает музыку. Через динамики колонки жирным битом вырывается до боли знакомая «Ayo Technology» от которой у блондина быстрым темпом начинает заходиться сердце. Он сглатывает слюну, когда Чонгук моментально вживается в роль самого лучшего в мире стриптизёра, двигаясь точно под бит, а ноготки омеги врезаются в обивку дивана настолько сильно, что начинает сводить руки. Альфа медленно опускает пальцы к полотенцу и в момент начала припева срывает его с себя, отчего веки супруга дёргаются, но не закрываются. — Ах ты, — проносится в его голове, когда он замечает на Чоне чёрные кляйны, а тот лишь хитро дёргает бровью и волнообразными движениями двигает тазом под бит. Юнги становится сложно дышать, отчего его ротик слегка приоткрывается, а язык не перестаёт облизывать вновь и вновь пересыхающие губки. Брюнет всё ближе приближается к мужу и в тот момент, когда их ладони соприкасаются, резко дёргает его на себя, отчего блондин слегка вскрикивает, а после моментально ощущает жар от дыхания на своей шее, в которую сейчас уткнулся Чон. Ладони его сжимают нежные бока, а сердце рядом с этим омегой бьётся настолько быстро, что успокоить его невероятно сложно. Юнги зажмуривает глаза от нахлынувших ощущений и буквально тает в горячих руках, что прижали его тело. — Чонгук… — не сдерживает стон, когда пылкие поцелуи начинают осыпать его шею. Альфа не сразу отстраняется, а после всматривается в карие глаза своими чёрными, которые заволокло страстным желанием. Он вновь ловит бит и начинает двигаться под него, обхватив при этом ладошки Юна, и ведёт ими по своей мощной груди, опускает к прессу, а после отпускает одну из них, оттягивает свободной рукой свои кляйны и опускает ладонь мужа ещё ниже. — Чёрт… — выдыхает блондин и сглатывает вязкую слюну, что резко заполнила рот, но как только Чонгук позволил омеге коснуться своего члена, он тут же вынул его ладошку и отпустил её. — Что за? — недоумевает тот, а Чон лишь коварно улыбается, не говоря ни слова. Он подталкивает омегу к дивану и усаживает его на него. Ставит свои колени по обе стороны от его ног, опираясь ими в диван и заведя свои руки за его голову, продолжает сексуально танцевать, а если быть точнее, дразнить ещё сильнее уже и так распалённого омегу. — Your hips, your thighs, you got me hypnotized, let me tell you, — шёпотом подпевает альфа концовке песни. Музыка останавливается, наступает звенящая тишина, и Чонгук оставляет невесомый поцелуй на сладких губах. — Согрелся? — шёпотом интересуется он, разрезая тишину. — Ещё немного, и останутся одни угли, — тяжело дышит Юнги, отвечая сиплым голосом. — Понравилось? — не перестаёт издеваться Гук. — Такое не может не нравиться, — жмурит глазки блондин, всё ещё тяжело дышит, но отвечать продолжает. — Мой детка, — ведёт носом по шее Чон и вдыхает любимый аромат. — Детка хочет, чтобы ему чаще устраивали такие сюрпризы? — откровенно издевается брюнет, с огнём в глазах наблюдая за реакцией мужа. — Чон Чонгук, чёрт возьми! — не выдерживает Юн и выругивается, а Чон лишь коварно хихикает и тянется за поцелуем. — Люблю и обожаю, — признаётся альфа, когда отрывается от вкусных губ и видит милую улыбку Юнги в этот момент. Альфа поднимает блондина на руки и уносит того в ванную, затягивая в полной нежности поцелуй, а в голове Юнги вновь проносится мысль о том, что отныне и навсегда его жизнь будет наполнена лишь радостью и счастьем.

Is it «The End» or not?)))

***