Что-то про чувства.

Рома, домыв всю посуду, вытирает руки полотенцем и идёт в гостиную. Подходит к дивану, на котором уже сидит Колбая, сосредоточенно что-то высматривая на экране телевизора и тыкая кнопки на пульте от него. Фильченков наклоняется, чмокая парня в щёку, и устраивается на диване рядом, скрещивая ноги в позу лотоса. Но через минуту уже заваливается на бок, утыкаясь носом Джонни в поясницу, и «лотос» сам собой ломается, соединяя колени вместе. Рома вдыхает запах Джонниной футболки, пока руками мнёт его бока. Водит носом туда-сюда, скручивает руки вокруг талии. — Какой фильм хочешь? Я никак не могу найти что-то адекватное, — буднично спрашивает Джонни. — Или ты вообще не хочешь уже смотреть? — спустя секунд десять молчания добавляет он. — Ну хоть что включай, мне без разницы, — тихо говорит Рома. — Что-нибудь, что не ужастик и не дурацкая американская комедия. И не дурацкая русская тоже. Такое лёгкое ещё, короче. — Оке-ей, — слегка озадаченно тянет Джонни, роясь в приложении для просмотра фильмов и сериалов. Выбирает какой-то, по всей видимости, глупый, но хороший фильм, убавляет громкость до семнадцати и поворачивается к Роме полубоком, непроизвольно прерывая его занятие. Тот на это протестующе мычит, но ничего больше не делает. — Ты как коала. — Почему «как»? — мямлит Фильченков. — А разве да? — А разве нет? Рома отнимает руку от своего лица, которую до этого убрал с Джонниного живота, и они смотрят друг другу в глаза, идентично прищурившись. Спустя пять секунд одновременно усмехаются. — Хочешь обниматься? — Конечно. Джонни молча двигает Рому ближе к краю дивана, и тому приходиться вытянуться из позы эмбриона, ложится за ним на бок, прикасаясь своей спиной к спинке дивана, голову кладёт на мягкую обивку подлокотника, под шею пихая диванную подушку. Рома тут же притирается всем собой к горячему телу. Джонни одну свою руку просовывает под его голову, второй обнимая за талию. На пару секунд зарывается носом в кудрявые волосы и, как ни в чём не бывало, переводит взгляд на фильм на экране. Рома же умиротворённо закрывает глаза. *** Рома открывает глаза, прищуривается, потому что без линз мало что нормально видит, и хочет встать, но тут же понимает, что его всё ещё окутывают руки лежащего позади него человека. Рома чуть поворачивает голову, вжимаясь щекой и кончиком носа в тёплую кожу чужой руки, на которой Фильченков всё это время, по всей видимости, спал. Остаётся только надеяться, что та не затекла. Рома нежится ещё какое-то время, но решает всё же вставать. Аккуратно высвобождается из чужой хватки, встаёт и плетётся в спальню за пледом. Нет, ну а что? Всё равно ему делать особо нечего, срочных дел нет, так что, почему бы и да? Не каждый вечер у них такой безнапряжный. Потому Рома решает, что полежать так ещё с любимым человеком — очень даже хорошо. И идёт обратно к дивану, укрывая Джонни — тоже, кстати, уснувшего — пледом, и ныряет под него сам. Джонни что-то сонно бормочет в ответ на все Фильченковы телодвижения. — Тише, соня, — усмехается Рома. — Спи дальше. Колбая фырчит что-то ещё, но в итоге лишь поднимает голову с подлокотника, сползая на подушку, и зарывается носом в Ромину шею, начиная шумно дышать под ухом. Рома улыбается краешком губ, берёт пульт, лежащий перед ним и почти уже падающий с дивана, и включает какой-то канал про животных, сдвигая ползунок на шкале громкости до восьми. Джонни уже уснул.